Пастораль птицелова. Глава девятая..


Пастораль птицелова. Глава девятая..
…Венявская, казалось, совсем и не обращала внимания на его неподдельный гнев.
Сидела, спокойно пила кофе, медленными глотками, потом поставила чашку на блюдце, так что оно будто бы хрустнуло. Не звякнуло, а именно – хрустнуло.
Загорский яростно свел челюсти, едва взглянув на разбросанные на столе бумаги. Сжал кулаки и вновь нервно заходил по комнате, кругами, как большой зверь. Пружинисто, мягко, досадливо, бесшумно…
Свет бегло скользнул по потемневшему золоту рамы портрета позабытой примы итальянской оперы.
- Черт, Галина Германовна, вы должны помочь мне найти ее!
- Чего же это ради? Марина - свободный человек, она могла уехать, уйти, куда угодно… К родным, к примеру. Вы там искали? - Венявская холодно изогнула бровь.
- Я звонил. – Загорский словно цедил слова сквозь лёд. – Мне ответили, что ее там нет и не было. Она не приезжала и не звонила. Сорвала мне контракт, концерты! Стерва!
- Женщине это иногда полезно - быть немного стервой. Вас, мужчин, в тонусе держать. Или лучше сказать - на расстоянии… Как скрипичную струну.
- Вы умеете ноты читать? Старинные? С обугленным краем? Да? Нет?! - Загорский обернулся упругим винтом вокруг стола, хрипло откашлялся. – Не умеете. А она – вполглаза, не моргая, читала, пела. Я за бешеные деньги в Турине, у слепого монаха какого то, насмешника в бархатной рясе, купил ноты Вивальди, концерт для флейты и виолы - гамба, неизданный, неизвестный, осталось всего несколько страниц ей переписать, прочесть, а она…Репетиции сорваны, фишка пропала. – Загорский цепко погрузил пальцы в седую гриву, его лицо искривилось в нервной гримасе. – Консерватория и театр гудят сплетнями: «Сабурова сбежала с новым возлюбленным!» Черт! Кто он, Вы знаете?
- И знала бы так не сказала! – холодно отрезала Галина Германовна. И цокая языком, щелкая пальцами, подозвала к себе борзую. Та грациозно узкой лентой, стремительно распласталась у ее ног. Собака не лежала, а будто бы вся текла, струилась по паркету, нервно кося длинным и влажным глазом в сторону визави хозяйки.
Но все же не успела угадать стремительного, злого рывка Загорского, который рванулся, едва не опрокинув стол, к морщинистому горлу певицы.

- Аа– аа! Старая ворона! – В бешенстве заорал он. - Вы с нею заодно… Это Вы Марину подучили – бросить меня! Подсказали, направили. И нового любовника ей нашли тоже Вы?
Галина Венявская в ответ только презрительно сощурила глаза и резко отбросив в сторону руку Загорского, едва заметно повела плечом.
- Молокосос! Как ты смеешь так разговаривать со мной? Так вести себя?! Убирайся. Какое тебе дело до меня и Марины? Тебе надо было пылинки с нее сдувать, а не размахивать кулаками, выбивая ребра. – Губы Венявской побелели от гнева.- Ха, мерзавец, ты думаешь, я не знаю всей правды про тебя?! Как же! Да стоит мне завтра в дирекции театра только намекнуть на твои семейные дела, как ты через минуту вылетишь через черный ход, а еще через полминуты окажешься в полиции… У меня ведь есть снимки Марины.. Шесть сломанных ребер и вывихнутое плечо, это не шутка, мальчик! Ты зарвался! Тебя могут закрыть по полной… Я напишу заявление.
-Не пугайте всуе. Пишите. Я просто скажу, что она пару раз неудачно упала с лестницы. Мне поверят больше, чем Вам. Я ее муж. Мы спим с нею в одной постели. А к Вам она лишь приходит в гости. Снимки.. Что такое снимки? Пленка…При плохом хранении они быстро приходят в негодность. Их можно засветить. Пролить на них кофе, чай, кетчуп. Врачей можно подкупить. Мы уже это проходили. Знаем. - Загорский бархатно усмехнулся, не разжимая губ, но глаза его так и полыхали сумрачно - льдистым огнем. – Знаете что, Галина Германовна? Отдайте эти «ребровые» снимки мне… И скажите, наконец, где прячется Марина? Разойдемся по доброму, да?
Иначе мне надо будет говорить майору Сенцову, что у Вас в доме каждую субботу поощряются азартные игры: преферанс, вист.. Не только на деньги, но и на ценные предметы искусства, антиквариат. К примеру, на старинный перстень графини Вяземской… Или - медальон? Я что-то подзабыл. Говорят, он был подобран Вашим предком на Бородинском поле и ему нет цены.. Убитому корнету его дала на память сама графиня, влюблённая и надеющаяся…. Сейчас модно предками гордиться, а Ваш, оказывается, был мародером, ни много, ни мало! Не очень-то лестная характеристика, согласитесь? Вы так кичитесь Вашим древним родом, фамильными талантами, а на деле все это… Прах, пыль! – Загорский насмешливо поднёс щепоть пальцев к губам, будто бы целуя их…

-Может быть, юноша, может быть, но Вас это не касается! – Галина Германовна равнодушно пожала плечами. - Да и меня касается мало. Это было слишком давно, не со мной, да и было ли? То, что Вы рассказали - лишь Ваша версия. А грехи рода, если они и есть, уже сполна отпущены моим пращурам и прадедам за их страдания на поле брани, в лагерях, ссылках, тюрьмах… Так что не Вам судить об этом, и даже не мне!
-Кому же? Вы, я вижу, никого не боитесь? -Загорский, сложив ладони шатром, сплетя пальцы, сквозь ресницы, с хищным интересом взглядывал сумрачно на собеседницу.
- Смешно чего-то и кого-то бояться, юноша. Даже и смерти. Повзрослеете, поймете!
…Я перестала бояться, когда мне было двадцать, и голод напрочь съел половину моего легкого… Сбежала из диспансера, под столицей, куда привез меня мой любимый муж, через неделю, когда из палаты вынесли пятый труп, ехала в поезде полтора дня… Приехала вот в этот забытый тогда богом город со смешным названием Золоторожск, спала на камнях у края моря, ела печёную картошку, пила кислое молоко и мумие.. Старик – рыбак мне приносил эти «слезы гор», пахнущие сеном и дерьмом мышей, и насильно заставлял пить. Вливал в горло.
И уже через месяц я пела свободно и репетировала романсы Юрьевой на открытой веранде ресторана, самого большого в этом унылом месте, и мой тайный поклонник офицер НГБ, каждый вечер посылал мне корзинку с розами и брикетами сливочного масла в драную рыбацкую хижину…

Я все еще жила там….. Я долго жила там, даже когда закрылась каверна на легком, и я пришла в консерваторию, и обо мне писали газеты… Да! Меня искал муж, чтобы дать развод, нашел, прочитав какую то афишу, конферанс. Портрет моей прабабки, ее аквамариновый гарнитур и медальон - это все, что он позволил мне взять с собою, не вычеркнуть из прошлого… Остальное я заработала сама….. Так что, говорите Вашему другу майору все, что хотите, ему, поверьте моему опыту, будет неинтересен старческий преферанс и обыск в честном доме, где нет лишнего куска мыла… Не люблю запасать.. На всю жизнь не напасешься, как говорят….. Ступайте – ка домой, утомили Вы меня, а завтра с утра у меня урок, репетиция… Ступайте, не то велю Гранду Вас покусать, всерьез! Ну, ну! – Венявская повелительно махнула кистью с яшмой и бирюзой в сторону прихожей. Загорский еще раз смерил ее уничижительным взглядом, яростно плюнул на пол и заорал, выбегая прочь из комнаты:
- Старая дура! Ничего Вы не поняли! Марина разорила меня! Я нищий.
- Не скромничайте, Фигаро! – Усмехаясь, Галина Германовна вышла вслед за буйным гостем в прихожую.. Зеркала множили и отражали длинный, стройный силуэт, яшму, бирюзу, янтари. И острую морду верного стража ее покоя – борзой.
- Вам, юноша, вполне хватит того, что Вы продали раньше. Вашей виллы под Неаполем хватит… Что Вы так таращитесь? Я и это знаю, Марина мне рассказала. Она правильно сделала, что ноты для флейты и виолы все-таки увезла с собою. Ей надо на что-то жить, да…. И она не должна губить свой талант в угоду Вам!
Галина Германовна вновь яростно отбросила со своего плеча цепкие пальцы Загорского, и широко распахнув дверь, едва заметно дёрнула бровью. С хриплым лаем, рычанием, Гранд бросился на непрошенного гостя, вцепившись крепкими белыми клыками в его правую брючину. Загорский, охнув, стиснув зубы, тотчас же выскочил за порог, на ярко освещённый лестничный пролет седьмого этажа.
- Сумасшедшая старуха! Клянусь, как – нибудь, вечером, я пристрелю Вашу собаку и Вас саму… - шипел в ярости баритон, срываясь на теноровый фальцет, почти что – свистя.
- Много на себя берешь, Фигаро! Фигляр! – холодное сопрано Венявской взвилось куда то под потолок, в безжизненно белый свет коридорных ламп, слившись с аккомпанементом скрежета замков и урчанием пса. Никто не выглянул на шум из соседних дверей, как на то тщетно надеялся Загорский… Пространство « Пиковой дамы» в отличии от оперного, не было сумрачным, но властно оглушало. Тишиной. Наступившей тотчас же. И казалось - навсегда.
________________________
@ Лана Астрикова. Рисунок, фото - интернет. Разбивка глав - авторская.





Рейтинг работы: 17
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 129
© 23.04.2018 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2018-2257352

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Татьяна Максименко       25.05.2018   18:41:54
Отзыв:   положительный
Благодарю, Лана, накал страстей читателя равнодушным не оставляет.
Всех благ!


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       26.05.2018   05:45:38

Благодарна очень ВАм.
Инна Филиппова       26.04.2018   11:31:35
Отзыв:   положительный
Замечательно, мастерски написанная сцена... читала, не дыша... все - и лит. язык, и характеры, и динамика повествования - просто супер! понравилось невероятно! Обнимаю..

твоя ....


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       26.04.2018   11:33:18

Инна, спасибо... Мне очень приятно, очень согревают твои слова..
Ди.Вано       24.04.2018   10:39:34
Отзыв:   положительный
Глава темпераментная,
насыщена духом неприязни..
Горяч, горяч Загорский...
Отличные рисунки.
И очень метко:
"Женщине это иногда полезно - быть немного стервой." )).
Спасибо!!!
Мария Легран       23.04.2018   13:22:38
Отзыв:   положительный
Прочла на одном дыхании, повесть увлекает с первых же строк. Такими яркими, уверенными штрихами даны характеры, выплеснуты на полотно, без полутонов-полутеней, а одним основным цветом каждый, с максимальной насыщенностью... И музыка, музыка, музыка... В каждой строчке, в каждой фразе. Как постоянный аккомпанемент, как основа холста, на котором пишется вся картина... Спасибо за Ваше творчество.
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       23.04.2018   13:27:57

Это Вам спасибо... За искренность прочтений...









1