Цирк, да и только


Роза Марковна плакала, артистично вскидывала руки, кричала, но ничего не могло спасти ее от маленького внука, который чего-то хотел, но в силу не столь высокой образованности, как у Розы, выразить своих желаний не мог. Дочка дни напролет решала какие-то личные вопросы, муж, лишившись прежней работы, искал новую, а несчастной Розе Марковне приходилось справляться с неугомонным малышом, одновременно давая нагоняи старшему внуку, который по ее мнению был лишен будущего, и ничего не делал. И все бы ничего, если бы малыш устроил истерику в квартире, где Роза Марковна чувствовала себя комфортно и могла держать ситуацию под контролем, так нет же! Пугая внука президентом, полицией, налоговой и прочими ужасами, известными ей, Роза вела внука в детский сад, где должен был проходить какой-то праздник. И хотя Роза Марковна скептически относилась к Богу, он относился к Розе весьма хорошо, а потому, после очередного поворота, Роза уперлась в двери детского сада и с облегчением подумала, что ее мучения закончены. Теперь оставалось найти стульчик где-нибудь в тихом уголке, посидеть пару часов, натягивая улыбку, когда смотрит внук и выражая презрение ко всем в остальные моменты, при этом время от времени злобно подергивая левым глазом.
- Бабушка, смотри, клоун! – сказал Сашенька.
Роза Марковна обернулась. Из-за разноцветных шторок вышло нечто. Оно высморкалось в рукав, думая, что никто не видит и взглянуло на Розу Марковну через очки, благодаря которым глаза казались меньше. Страх овладел Розой, захватил ее сознание и заставил ее залезть на стул, всколыхнув детские ужасы. Яркие цвета вызывали у Розы Марковны головную боль, красный шарик на носу напоминал о помидорах, которые непременно надо собрать на даче и закатать в банки, а сам клоун вызывал воспоминания о детском спектакле 1961 года, когда Роза впервые увидела раскрашенного весельчака и потом не спала всю неделю. Грим, наверное, плохой был. Взъерошенная старушенция, взирающая с высоты стула произвела впечатление на клоуна и он поспешил скрыться, снова высморкнувшись в цветастый рукав.
- Начинает наш утренник бабушка Саши. Она приготовила вам стишок. – прокомментировала ситуацию воспитательница, поставив Розу в положение настолько неудобное, что расшатанные ножки стула можно было даже не брать в сравнение.
Воспитательница ожидала, что старушка как-нибудь отшутится и можно будет спокойно начинать представление, но Розу Марковну так просто не возьмешь. Она вытянулась, вскинула руки, думая, что это поспособствует ее успеху и начала читать стих своего собственного сочинения:
«В этом мире правят деньги, рассекая средь могил
В хаосе, на троне медном восседает крокодил…»
К сожалению, Сергей Аркадьевич не решался называть Розино творчество бредом, опасаясь остаться без ужина, а то, чего хуже, без дома, и потому она мнила себя великим поэтом. Родители вместе с воспитательницей, уборщицей и детьми ошеломленно молчали, и даже клоун, высунувшийся из-за шторок, не рискнул высморкаться в рукав. А между тем, Роза Марковна, приняв гробовую тишину за восхищение, продолжала:
«Скоро мы погибнем в море, в море боли и нужды,
Треснет хлипкая колонна, упадем, и все – кранты.»
С этими словами Роза Марковна стукнула каблуком, представляя себя по меньшей мере Президентом, выступающим перед народом после выборов, и с воплем грохнулась вместе с развалившимся стулом прямо на руки клоуна, подошедшего поближе, чтобы разобрать гениальные стихи, а может – снять дебоширку. Роза смотрела в глаза клоуна, кажущиеся маленькими и постепенно проникаясь симпатией к раскрашенным весельчакам, а клоун глядел на нее и думал: «Сколько ж ты весишь, карга старая»…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 53
© 15.04.2018 Владимир Джанелидзе
Свидетельство о публикации: izba-2018-2250844

Рубрика произведения: Проза -> Юмор












1