СЕЗОНЫ ЛЮБВИ


СЕЗОНЫ ЛЮБВИ
СЕЗОНЫ ЛЮБВИ
женский эротический рассказ в стихах и прозе

Не красота твоя меня пленила,
Не глаз лучистых утомленный взор,
Не гибкий, как у лани, стан, что сохранила,
И не груди волнующей узор.
Не бархат алых губ твоих медовых,
Не бедра — русских широта полей,
Не аромат волос, как лен шелковых,
Не ножки, что стройнее тополей.
Я очарован был игрой ума,
Душой твоей, что с ангельской сравнима.
И голос был мне херувима:
«Встречай, пришла твоя весна!»
Жёлтые тюльпаны

Тридцатилетний инженер-оператор Олег Задорцев, или просто Алекс (так называли его друзья), подающий большие надежды в сфере обслуживания СМИ и телекоммуникаций сидел в уютном баре международного аэропорта Нью-Йорка им. Джона Кеннеди и пил кофе. Пять дней семинара пролетели незаметно. Интересные лекции, встречи, общение с коллегами и вообще новые знакомства наложили неизгладимый отпечаток на молодого человека, и поэтому сейчас, попивая горячий черный напиток, он медленно, чтобы не упустить детали, смаковал воспоминания. Взять хотя бы последнюю вечеринку, устроенную в ресторане хозяевами отеля…
Вчера он крепко выпил в компании с одной рыжеволосой австралийкой. Ну да, точно, её еще звали Эни. Нет, кажется, Эми. Или все-таки Эни? А, неважно. Потом он предложил ей подняться к нему в номер — выпить коньяку со льдом. Дурацкий, конечно, предлог затащить девушку в постель. Зато сработал четко…
О, это была прекрасная американская ночь. Лишь звёзды и лунный свет, мягко льющийся сквозь шёлковые занавески балкона, были свидетелями незабываемой серенады любви…
Алекс, сладко потянулся, украдкой зевнул (не выспался) и заказал еще чашечку кофе со сливками. Не успела высокая официантка в короткой униформе и с обворожительной улыбкой выполнить заказ, как диктор объявила посадку на его рейс. Молодой человек, посмотрев на очередь, прикинул, сколько времени займет таможенный досмотр, не спеша допил охлажденный кофе и, свернув трубкой свежий номер «Нью-Йорк таймс», купленный им у таксиста по пути в аэропорт, поспешил на посадку.
В салонах самолета работали кондиционеры. Несмотря на раннее утро, июльская жара уже изрядно донимала жителей и гостей города мира, являясь чуть ли не единственным его недостатком, с которым никак не могла справиться местная власть.
Миловидные российские стюардессы с профессиональным вниманием и тактом учитывали это деликатное обстоятельство: подсказывали места пассажирам, предлагали охлажденные напитки, гигиенические пакеты и даже пледы. Впереди был многочасовой перелет через Атлантический океан, а далее — в Париж, и в Москву.
Соседями Алекса, оказались двое. Место у иллюминатора занимал преклонного возраста мужчина-латиноамериканец. Как потом выяснилось, он летел в Германию навестить семью сына. В среднем кресле расположилась молодая блондинка двадцати пяти — двадцати шести лет. Её изящную фигуру облегало легкое розовое платье на бретельках. В скромный гардероб незнакомки входили также розовая летняя шляпка и такого же цвета босоножки на невысоких каблучках. Могло показаться, что весь этот вполне приличный и модный прикид случайно оказался на этой прелестной дамочке, незаслуженно скрывая ее достоинства: гладкую и смуглую от загара кожу, упругий высокий бюст, округлые аппетитные бедра, стройные ножки. Картинку «неизвестной» дополняли прямой с небольшой горбинкой носик, на котором покоились солнцезащитные очки, алые, «встроенные» бантиком губки, красивый с ямочкой подбородок и независимый взгляд. Цепкий взгляд журналиста сразу уловил главное в этой милой особе — внутреннюю красоту и свободу.
«Именно на таких, — вспомнил Алекс «крылатое», — отдыхает природа. — Что ж, красивый «пейзажик» нам как раз кстати. — И он, галантно приветствуя соседей, занял своё крайнее место.
Ил-62М медленно развернулся и вышел на взлетную полосу. Через несколько секунд самолёт уже мчался по бетонной дорожке, оставляя плавиться за собой воздух. Отрыв — и некогда прозванный советским прозаиком «город жёлтого дьявола» стал медленно таять в дымке субтропического утра…
Авиалайнер парил над безоблачной Атлантикой. Многие пассажиры, чтобы скоротать время, сладко подремывали в своих удобных креслах. Завернувшись в плед, их примеру последовал и латиноамериканский дедушка. Он отвернулся к иллюминатору, закрыл глаза, на которые тут же опустились густые седые брови, и, улыбаясь, о чем-то задумался — очевидно, предвкушая встречу с родными…
— Май нэйм из, Алекс, мэм, — обратился по-английски Задорцев к соседке. — Компьютеры, интерлайн, газеты, журналы… мой бизнес. А кто вы?.. Чем занимаетесь, если не секрет?
— Не секрет, — ответила по-русски дама и сняла очки. — А зовут меня Марина…
— О, пардон, — решил тут же поправить себя Алекс. — Но вы совершенно не похожи на русскую. Давно не были на родине?
— С начала лета. Отдыхали с мужем в Майами. Три дня назад муж улетел в Москву. А я заехала в Нью-Йорк проведать подругу. И вот теперь домой.
— А чем вы и ваш муж занимаетесь? — Как бывший журналист, наш герой был не в меру любопытным.
— Я врач, кандидат медицинских наук, но не практикую. У мужа крупный бизнес, связанный то ли с нефтью, то ли с газом. Поэтому мой удел — домашнее хозяйство. Но это громко сказано. Скорее, занимаюсь только собой и детьми. Их у меня двое: мальчик и девочка. Они сейчас у бабушки в деревне, под Питером.
— Дети, значит, предпочли отдых на родине. Ну а вы, стало быть, в Майами: море, пальмы, шампанское, любовь под звёздами и всё такое? — не без доли иронии заметил Алекс.
— Вы правы. Не знаю, как там у них на родине, но здесь всё было прекрасно, как в сказочном сне.
— Вы верите в сказки?
— Нет, конечно. Но люблю всё красивое, изысканное, со вкусом, и чтобы все хорошо кончалось.
Марина улыбнулась маленьким, как небольшая раковина, ротиком, обнажив жемчужные зубки.
— А как насчет авантюрки? Этакой интрижки «с изюминкой», что отделяет детскую сказку от взрослой или заурядную быль от реальной романтики?
— Я только «за»! — и Марина, смеясь, подняла обе руки. — Мне, как и многим свободным женщинам, то есть я имею в виду, обеспеченным, это только на пользу. Вообще новые знакомства, перемены — это же прекрасно! Одиночество утомляет. А я нередко остаюсь дома одна. Скучаю. Ну, вы понимаете.
— Ещё как! — с видом знатока ответил Алекс. — Тогда самое время поднять тост. Скажем, за романтическую любовь в небесах, на земле и на море!
— Великолепно!
— Тогда что будем пить?
— Мартини.
— У вас хороший вкус. А я закажу старый, добрый джин.
Стюардесса принесла напитки и дольки лимона.
— Итак, за романтическое путешествие!
Они выпили и закурили.
— А вы ловелас, Алекс?!
— Напрасно, вы так думаете, мадам. — парень почувствовал, как входит в роль. — Я всего лишь свободный художник. Не скрою, с долей здорового авантюризма, и (он сделал паузу) безудержной тяги к таким очаровашкам как вы. Что вы на это скажете?
— Скажу, что вы мне нравитесь, — она пристально посмотрела на Алекса. — По крайней мере, вы не зануда, не хам, и не ханжа. Для современного мужчины это не так мало, поверьте. Что же касается романтического путешествия, то, по-моему, мы в начале пути. Не так ли?
— Именно так, моя добрая, очаровательная фея. Боже! Как редко можно встретить умную женщину.
— И неглупого мужчину, — ввернула Марина.
Они попросили стюардессу повторить заказ.
Полёт становился не таким скучным, как вначале могли предположить молодые люди. Соблазнительная беседа, подогреваемая добрым алкоголем и молодой горячей кровью собеседников, заставляла стучать в унисон сердца Марины и Алекса. И было заметно, как в изумрудных искрящихся очах Марины безудержно утопали бездонно-голубые глаза её романтического соседа. Иногда, Алекс о чем-то шептал Марине на ушко, одновременно вдыхая умопомрачительный запах дорогих духов. А она, закрыв глаза, самозабвенно внимала интимным байкам «опера СМИ», от чего её дыхание учащалось, а тело погружалось в сладкую истому.
— Расскажи мне о своем каком-нибудь необычном флирте, — вдруг попросил Алекс. — У замужних обеспеченных женщин это наверняка случается.
Марина прищурила глаза, как бы изучая соседа, сделала глоток мартини и, натянув плед до шеи, погрузилась в воспоминания.
— Ну, слушай, — ответила она, собираясь с мыслями. — Это было три года назад. Мы с мужем отдыхали тогда у его бабки в деревне под Воронежем. Лето было замечательное: тепло, полно овощей, фруктов; рядом небольшая речка, за деревней — зеленый луг с разбросанными по нему стогами сена, за которым виднелся лес. В общем, живописная картинка умиротворяющей тишины русской глубинки в конце августа.
Однажды мужа вызвали по делам, и мне пришлось коротать деньки в компании с деревенскими старушками. Потом мне всё это надоело, и я решила поближе познакомиться с окрестностями.
И вот, как-то раз,по обыкновению, я совершала обход по этому раздолью, босиком, в лёгком деревенском сарафане. На опушке леса мне повстречался местный паренёк. Он был не намного моложе меня. Так же как и я, он был одет по-простому: в длинную льняную рубаху и потёртые джинсы. И, так же как и я, был босой. Мы разговорились. Вместе погуляли по лугу. А потом он предложил мне забраться на стог сена, почувствовать, так сказать, как оно пахнет от тёплых лучей солнца. Я, естественно, поняла, что с его стороны это был предлог, чтобы затащить меня на сеновал. «Ну, сеновал, так сеновал», подумала я.
Парень был хоть, как говорится, «из простых», но широк в плечах, с большими сильными руками, эдакий рубаха-парень, местным девкам на загляденье. Любуясь им, я почему-то сразу подумала: вот именно такие, как он, сто-двести лет назад и совращали барышень из поместья, когда скучная деревенская жизнь и любовные романы кружили голову молодым дворянкам, заставляя их ставить свои чувства и желания выше пристойного поведения…
И вот 21 век, но ничего в женщине не изменилось: она всё та же романтичная натура, всё та же в ней необузданная страсть, всё те же пороки и те же добродетели. И также как и прежде она была готова за любовь пожертвовать всем, или почти всем — честью, совестью, унижением…
— Я видел влюбленных женщин, они все немного сумасшедшие, — вставил Алекс
— Мы недолго лежали в стогу, вглядываясь в небо, безбрежная синева которого дарила свободу, окрыляла, вдохновляя на безумные поступки, — продолжала Марина. — Я первой сняла с себя сарафан и принялась целовать его мускулистое, поджарое, с солоноватым привкусом тело. Потом прочь полетели все наши одежды, и мы слились в одно целое. Парень больно и нежно мял мои груди и тело, целовал и прикусывал соски, а потом он меня всю вылизывал. Словно, голодный волк, парень подмял меня под себя и яростно запустил свою стрелу в мое лоно. Мне казалось, что его огромный член просто пронзил меня насквозь. Он, играл мной как пушинкой, то и дело, меняя позы. Ему хотелось попробовать меня всюду, везде и так и этак, а я не сопротивлялась. Я отдыхала. Я будто была в нирване…
Наконец уловив момент, он с лёгкостью задрал мои ноги, да так, что мне на секунду почудилось, будто я упёрлась ими в лазоревое небо, а моя чудесная «розочка» ещё больше распустила лепестки. А в это время его «герой», словно пневматический молоток, без устали, продолжал долбить меня, гуляя направо и налево по моему влагалищу. Мне было хорошо и спокойно. Я получала всё то, что давно хотела: быть у мужчины игрушкой в постели, что называется станком, в руках умелого, сильного мастера. Запах сена уносил меня куда-то далёко-далёко, в прошлое. Я была счастливым ангелом во плоти.

Багряные кони над озером плыли,
Там день золотой остывал.
С тобой мы друг друга безумно любили,
Где месяц в стогу ночевал.

Вот лето прошло, и закончилась сказка,
Я в город домой уезжал.
Но всё то, что было — сбылось не напрасно.
Свидетель тому — сеновал.

Вплеталась солома в растрепаны косы,
Дышали над нами ветра,
Лишь летние свежие белые росы
Дождём покрывали тела.

Ты плечи мои обнимала руками,
Любви предвещая зарю.
Ты спину мою обвивала ногами,
Я счастлив был в этом плену.

Под утро ты сливки умело снимала —
Кружилась в стогу карусель.
Сметаной и маслом любовь заправляла
И мёд подливала в постель.

Как сладко и быстро летели минуты
Для двух одиноких сердец.
Нам небо дарило ночные салюты,
Любви предвещая конец.

А утром с тобой мы немного взгрустнули
И, глядя друг другу в глаза,
Сказали: «Недолгою будет разлука.
«До встречи: не мой, не моя!»

В родной деревушке собаки завыли,
Устало дремал сеновал.
Багряные кони над озером плыли —
Там день золотой остывал.

В деревню мы возвращались разными дорогами. Но спустя два дня вновь встретились, и всё повторилось. Только теперь мы трахались на склоне луга у речки в малиннике. Я даже не спросила, как его зовут. Ну а потом приехал муж. Мы уехали в Питер, и все закончилось.
Марина откинула плед и с грустью заглянула в глаза Алекса.
— Не правда ли занимательный сюжет в вашу литературную копилку? — Она лукаво подмигнула. — Ваша очередь, господин романтик.
— Ну, значится, так, — подобострастно улыбнулся Алекс, сам не зная, с чего начать. — Сочи, лето, море, рестораны, голубые экспрессы и много-много женщин… В один из томных вечеров повстречалась мне девушка из Ленинграда, генеральская дочка. Она была старше меня года на 3—4 и сразу взяла в свои руки бразды правления. Я этому только обрадовался. Как она мне сказала, её тусовка на море длится уже три месяца. Ей порядком надоели старые, чванливые, с пухлым кошельком, с не менее толстым брюшком и желеобразным членом мужички, и она с радостью оттянется с молодым. Денег у неё водилось достаточно, чтобы закадрить меня не напрягаясь, поэтому её предложению провести до полуночи время в баре на набережной только порадовало. Затем мы отправились в одно из близлежащих бунгало и там еще часа два затейливо кувыркались в её постели. И хотя я изрядно подустал после продолжительной гонки, спать как-то не хотелось. Неожиданно она предложила пойти на берег и посмотреть, как светится в ночном море планктон.
На пляже стояла тишина. По предложению Аллы мы разделись и нагие зашли в воду, прихватив с собой недопитую бутылку «Массандры». Осторожно двигаясь по галечному дну, мы всматривались под ноги, где, как звезды на небе, поблёскивали моллюски; они действительно светились. Одновременно я заметил, что головка моего члена с надеждой посматривает на меня из морской пучины. Алла заметила это и удовлетворенно закричала: «Ура! Получилось!». А затем прыгнула мне на бедра, подставляя свою лагуну под мой крейсер. Мы совокуплялись медленно, самозабвенно, потихоньку продвигаясь к берегу. И уже лёжа на берегу, продолжали заниматься любовью. Мягкая морская волна нежно ласкала нас до пояса. Мне снизу было видно, как луна ярким светом льётся на её ягодицы, которые то и дело заливались морской пеной. Здесь главным была не столько техника секса, сколько прелюдия ночного приключения, которое, не скрою, радовало меня своей новизной и непринужденностью. Тишина, берег моря и любовь под звёздами. Это замечательно, неповторимо, незабываемо!
— Что ж, прекрасный номерок — это твое танго на взморье, — сказала Марина, внимательно посмотрев Алекса.
Он, было, хотел ей что-то ответить, но в это время в салоне объявили, что самолет зашёл на посадку в аэропорт Орли.
Сидя в роскошном баре аэровокзала за чашкой кофе, молодая парочка продолжала о чём-то секретничать.
— Расскажи мне ещё какой-нибудь случай на эту тему, который бы тебя поразил или раззадорил, — сказала Марина. — Ну что-нибудь вкусненькое из любовных приключений твоих друзей, желательно старшего возраста. Страсть как люблю послушать про любовные романы взрослых людей. Они, говорят, бывают не хуже, чем у молодых. Ой, как зажигают!
— Это можно, — с готовностью ответил Алекс, смачно, как бы для деликатности, поглаживая мочки уха. — Есть у меня один приятель пятидесяти лет, Евгений Петрович. Но мы в коллективе зовём его просто Жоржем. Так, вот, собрался он однажды в командировку в Киев. Ну а чтобы не чувствовать себя там одиноким, зашёл на сайт знакомств и познакомился там с одной киевлянкой 47 лет. Она, как он нам потом рассказывал, с удовольствием приняла его предложение и обещала провести с ним незабываемый вечер. Зрелые, к тому же одинокие дамы, как правило, с лёгкостью идут на подобные, ни к чему не обязывающие авантюрки.
Однако добрался он туда не без приключений.
Сначала в поезде, ночью, он трахнул скучающую по мужской ласке пятидесятилетнюю проводницу, которая все жаловалась на недостаток внимания со стороны сильной половины человечества. В общем, даме он не смог отказать. Неприлично, мол, отказывать, когда женщина просит. А уже по приезде в Киев, сидя в кафе гостиницы за завтраком, познакомился там с местной проституткой. Она там «работает» и, как он признался, вполне даже неплохо зарабатывает. На её предложение оттянуться за деньги — не возражал. Но чтобы не растрачивать силы до вечера, согласился заплатить ей только за минет, который, по его выражению, путана, сделала на высоком спортивно-художественном уровне — за что и была вознаграждена по заслугам. Ну а вечером наш герой отправился на набережную у фонтана Дружбы, где должно было состояться его свидание со Стеллой Павловной — Стеллой, его знакомой по переписке, — женщиной, надо сказать, горячей и любвеобильной, впрочем, как и все хохлушки.
Для начала они прогулялись с подругой по вечернему Киеву: посидели на лавочке, на набережной, полюбовались расцветающим по весне городом, ну а потом он пригласил её в ресторан на шашлык с коньяком. Как водится в таких случаях: посидели, выпили, закусили, потанцевали, после чего поехали к нему в номер. После душа, они без особых прелюдий и стеснений разделись, завалились на двуспальный диван, чтобы, надо думать, поделиться опытом. По впечатлениям Жоржа, Стелла была хороша собой. Натренированные мышцы хореографа (она преподавала танцы в частной школе) исключали на ее теле признаки целлюлита. Рыжие, остриженные под каре волосы, изящный бюст, привлекательная осанка и белоснежная попа с округлыми бедрами только подчеркивали её прекрасную фигуру.
Жорж, как старый ловелас, начал с куни. Он ласкал её гладко выбритый лобок, затем клитор, сначала пальцами, а затем кончиком языка. По мере возбужденности партнёров он большим и указательным пальцами вошел ей во влагалище. Имитируя сексуальный контакт, его фаланги пальцев нащупали точку G, которую он нежно массировал, одновременно продолжая настойчиво ласкать её клитор. Женщина изнемогала от блаженства. Учащённое биение сердца перебивало дыхание, отчего дама издавала глухие, слегка порывистые, непонятные звуки…

Вьётся змейкой в ковер сарафан,
Завернулись смешные колготки,
Возродился наш старый роман —
Так нальём же по рюмочке водки!

Амплитудой трепещут тела,
Меря страсти гипотенузой,
И о том, как любили вчера,
Нам напомнит, бессмертный Карузо.

И под звуки мелодий в ночи
Оторвёмся по полной программе.
Мы от сердца отыщем ключи
И найдём от души их в стакане.

Её белоснежное тело то вздрагивало, то погружалось в истому. И извивалось, извивалось, не находя себе места на широком диване. Затем они поменялись позами. Прядь волос Стеллы коснулась бёдер Жоржа. Она нежно облизывала его разбухшие гениталии, а затем аккуратно губками взяла член и начала медленно его посасывать. «О, какой потрясающий минет!» — прошептал Жорж. На что Стелла ему резонно заметила: «Это не минет, дорогой, а только массаж от простатита. Но тебе, как я погляжу, он не нужен. Твой член в отличной форме, и я с удовольствием прокачусь на нём. И вообще, сегодня ты спать не будешь. Это судьба, Евгений!».
Наш Жорж, после таких слов, не на шутку перепугался. Мало ли что можно ожидать от дикой кобылицы, того и гляди — затрахает до смерти. Короче, после 10-минутной безудержной скачки, где Стелла показала себя искусной наездницей, она успела кончить не один раз. Насытившись, она не стала его мучить, а высунула из влагалища влажный член и со словами: «А вот теперь, заполучи свой долгожданный минет», направила приличных размеров орудие спутника прямо себе в ротик, да так глубоко, что наш Петрович весь обмяк от удовольствия. Жорик, гудел от восторга, но как только кончил сам, от сладкого изнеможения завалился на бок, сказав Стелле: «Утром отработаю, извини, устал. Давненько я так не трахался за счёт партнерши. Спасибо тебе, дорогая. Твоё искусство не знает предела. Классика!»
Наутро Жорж выполнил обещание, и удовлетворённые влюблённые разошлись с миром. Вот такая история.
— Надо же, как любопытно, — проговорила Марина. — Оказывается, что и в зрелом возрасте люди способны доставлять друг другу массу удовольствий в постели.
— Не то слово. Ай да старики-разбойники! И ведь есть чему поучиться и позавидовать, — подытожил Алекс.
В это время послышался голос диктора, приглашавшего пройти на посадку до Москвы. Марина и Алекс тяжело поднялись, и уже в обнимку, как старые знакомые, потянулись за остальными пассажирами.
Стюардесса принесла напитки и журналы. Читать молодой паре не хотелось и, выпив немного минералки, они заказали коньяку.
— Нуте-с, продолжим, — Алекс, взглянул на Марину. — Теперь ваш сюжет с нафталином.
— Ага, — согласилась подруга. — Сейчас я тебе что-нибудь нарою в своей памяти, причем, с крутым женским сюжетом…
Есть у меня знакомая портниха, 48 лет, — начала Марина. — И вот однажды, сидя у неё дома за чашкой чая, я услышала следующую историю:
С мужем Тамара развелась уже лет 10 назад, сама воспитала двух дочерей. Жила отдельно от них в шикарной трехкомнатной квартире, с мансардой и зимним садом на балконе, где круглый год цвели удивительные домашние растения. Да и в доме самой Тамары было много самых разных цветов. Особенно она гордилась белыми розами. Их хозяйка любила больше всех остальных. Словом, не квартира, а роскошный сад. Вот только мужика у Тамары давно не было. Жила тихо, как домашняя кошка. И все для детей, для детей. Словом, никакой личной жизни.
На мой вопрос, как справляется с сексуальной потребностью, отвечала прямо: «Ой, милочка, мастурбирую. Что же нам остается делать? Мужика-то ох, как хочется! А где их взять? Всех нормальных разобрали ещё в детском саду. А пьянь да рвань мне не надо, какой с них толк… Мне нужен интересный мужчина. Мужик с богатым внутренним миром. Чтоб и в постели знал, как себя вести. Ну и чтобы обязательно с образованием был. Образованные — они, ведь, и в любом деле образованные. Уж так приголубят, так приласкают, что будешь звенеть как стальной клиночек. Поверь старой бабе: самый сексуальный орган у мужчины — это, что хранится в его черепной коробке, то есть — его мозги. Помни: образованный, творческий мужчина всегда знает, как доставить женщине удовольствие в постели».
— Был один у меня такой, — после некоторого раздумья сказала Тамара, — семейным оказался. Уже полгода как не живём.
— Расскажите, — заинтересовалась я.
— Так и быть, расскажу, — Тамара тяжело поднялась с кресла, достала из бара початую бутылку виски, который всегда держала «на всякий случай», и залпом выпила рюмочку. — Слушай, деточка, исповедь одинокой женщины, не потерявшей надежду на счастливую встречу.
Был теплый августовский вечер. Я по обыкновению прогуливалась по набережной Москва — реки. Я уже собиралась пойти домой, как, вдруг, ко мне подошёл моего возраста мужчина и заговорил со мной о чудной погоде, о том, как похорошел наш город, в котором он не был уже 10 лет; о друзьях, которых долго не видел, а некоторых и вовсе уже не встретит. Он говорил о прошлом, о солнечных 70-х годах, когда мы были молоды и влюблены. Он говорил о том времени, которое и мне было приятно вспомнить, и поделиться своими воспоминаниями. Знал, стервец, чем бабу зацепить. Потом мы пили с ним пиво в кафе, здесь же, неподалеку от моего дома. Он оказался приятным собеседником. Хорошо знал историю, разбирался в политике, читал мне наизусть стихи, знал прозу жизни. А главное — он знал жизнь, её преимущества и недостатки. Несмотря на свои уже немолодые годы, в нём плескалась энергия жизни. Он всё чего-то ждал, искал, о чем-то мечтал. Он был романтиком. И я поняла, что мне с этим человеком интересно. Домой я его не приглашала, он просто проводил меня до подъезда, попрощался, оставив номер своего мобильного телефона. Не прошло и 15 минут, как я почувствовала, что мне без него скучно. Я позвонила ему. Мы договорились встретиться завтра, чтобы пойти вместе в ресторан…
Всё было здорово! Мы мило беседовали, смеялись и, мне думается, даже успели подружиться. Во всяком случае, это был тот день, когда я могла ему довериться, а значит, не отказать в близости. Но случилась неприятность: в ресторане, где мы ужинали, у меня украли дамскую сумочку с мобильным телефоном и деньгами. Пока выясняли, что да как, приехала полиция, и нас с Валерой задержали, как потерпевшую и свидетеля. Отвезли нас в горотдел полиции, где допрашивали и снимали показания до самого утра. Короче, домой ко мне мы попали ближе вместе с рассветом; усталые и одинокие. И, наверное, это ощущение какого-то опустошения ещё больше сблизило нас. Он знал, что я люблю белые розы, поэтому купил их в цветочном магазине по дороге домой. Раздевшись до нижнего белья, мы сидели с ним прямо на паласе, пили вино. Затем он прошёл в спальню и украсил ложе кровати лепестками роз. Он хотел сделать мне что-нибудь приятное. Дальше я помню смутно: он нежно снял с меня последние одежды и долго целовал моё тело…
Он делал со мной всё, что хотел, а я не сопротивлялась. Я, как бы, находилась в прострации от прошедшего вечера. Сначала мне было всё равно, но постепенно, его умения доставить женщине сексуальную радость приносили плоды. Мне становилось всё интересней, приятней находится с ним рядом; мне становилось легко и беззаботно. А главное - с ним я чувствовала себя свободной женщиной в части понимания сексуальных отношений с мужчиной.

Утихли голоса в лучах заката,
Высокой нотой, наполняя тишину,
И брызги искр коварного муската
Подогревали набежавшую волну…

Весна проснулась, голову кружа,
На старый вальс лукаво приглашая,
И набухали почки, чуть дыша,
В берёзовую рощу зазывая…

Здесь соловья сердечный перезвон
Мешался в унисон с пчелиный роем,
И солнце восходило здесь на трон,
Пуская кровь во всё живое!

Свет разливался, прогоняя страх,
И, будто в нежном, в сладком сновиденье,
Чувств неприкрытое смятенье,
Словно о скалы, разбивалось в прах!

Простором пламенным шли в бухту корабли.
Под ними море волны колыхало
И тихо, безмятежно остывало
До первых проблесков волнующей зари.

Красивей не было любви во всей Вселенной,
Чем тот короткий, но безудержный роман:
Там пела флейта, трепеща самозабвенно,
Ей ритмовал таинственный орган.

Нас обуяла страсть. Его член гулял по мне там, где хотел, заглядывал во все мои прелести и вытворял там такое, что я даже всё не припомню, было ли со мной нечто подобное в молодости. Валера. оказался мастером, он с точностью угадывал все мои сокровенные желания: что я хочу, куда и как. Я отдавалась ему с радостью, с чувством глубокой благодарности за любовь, которую без остатка дарил он мне в это утро. Он дал мне то, чего я ждала многие годы. Он дал мне почувствовать себя полноценной женщиной. Меня хотели. Меня любили…
До отъезда, он ещё несколько раз приходил ко мне, и мы, по крайней мере я, восполняли утраченное за прошедшие годы. В последний день, мы предавались любовным утехам, где попало: на кухне, на диване, в душе и даже на балконе среди цветов. Наверное, он хотел, чтобы я как можно дольше его запомнила. Я его и сейчас помню: умного, весёлого, ироничного, мужчину моей мечты. А потом он уехал. И мне стало грустно и вновь одиноко. Повторится ли со мной подобное? И найдется ли такой мужчина, которому можно довериться с первого раза, чтобы отдать себя без остатка, без зазрения совести — ради любви, страсти; ради секса. Я чувствовала, что он отвечал мне взаимностью, и была счастлива. Ради этого, ради этих нескольких минут, часов, дней, — поверь мне, стоит жить! Любовь, девочка моя, — это страшная сила, болезнь! И только сильная женщина в состоянии с этим справиться. Я сильная. Поэтому продолжаю жить и надеяться: может, встретимся. Так что люби, моя дорогая, пока «любится», пока «можится». Любовь не купишь. Это я к тому говорю, что мужик твой хоть и богатый, и каждый твой каприз выполнить может, а вот счастья, любви, радости, сексуальных наслаждений от него ты не видишь. Этого он сделать для тебя не в силах. Он другой. Не твой он мужчина. Поэтому не любишь ты его, вот и скачешь как стрекоза. Но я тебя понимаю, — Тамара лукаво улыбнулась и предложила мне выпить с ней водки.
— Да, занимательная история, — протянул Алекс, — только вот какая-то грустная. Да и жаль мне, честно говоря, всех российских баб. Ну что, по коньячку, для бодрости духа?
— А давай, дружище, нальём по полной, и пусть нам завидуют марсиане! Жизнь одна, судьба одна, и мы одни. Вперёд, Алекс, и пусть нам сопутствует удача! — Марина крепко поцеловала своего приятеля в губы.
Теперь, когда молодые люди поделились сокровенным, они могли, не стесняясь и не привлекая к себе внимания, познакомиться поближе.
Опустив руку под плед, Алекс слегка задрал и без того короткое платье Марины. Его пальцы прикоснулись к гладким упругим ножкам. Поглаживая их, Алекс невольно стал всё чаще прикасаться к заветному треугольнику гипюровых трусиков, ощущая под их тонкой тканью упругие завитки волос. Потом проник ладонью между плотными бёдрами. Без труда раздвинул ноги подружки.
Марина старалась помочь Алексу. Она глубже провалилась в кресло и чуть приподняла колени.
Поглаживая ей лобок, Алекс, стремился проникнуть дальше. Наконец кончиками пальцев он ощутил пухленькие нижние губки. Поигрывая ими, сквозь трусики ощутил знакомую влагу… «Партнерша готова!» — отметил он про себя.
Не забыла о своей роли и Марина. Расстегнув молнию на джинсах Задорцева, она наткнулась на «что-то» большое и твердое. Обхватив рукой это «что-то», Марина несколько раз крепко «поздоровалась» «с ним». Взгляды Марины и Задорцева встретились.
— Ты хочешь знать, что дальше? — прошептал он.
Она кивнула.
— Пойдем в туалет. Я, думаю, самое время встряхнуть твою малышку.
Марина колебалась. Она вспомнила: ей приходилось заниматься любовью на сеновале, когда была студенткой, на песчаном берегу моря, в каюте теплохода, в автомобиле, наконец, в поезде. Но чтобы в самолете! Да и возможно ли это?
Алекс угадал ее мысли.
— Ну что ты, милая! Ты же сама мечтала о чём-то необычном. Вот и, пожалуйста, — любовь на небесах. Ты только представь: секс на высоте 10 тысяч метров! Внизу бездна. Над нами — Космос. Да твои подруги помрут от зависти, расскажи ты им такое!
Марина всё ещё не знала, как ей поступить: согласиться или нет? Но горячая кровь молодой, красивой и здоровой женщины победила холодный разум. Сладкая нега всё больше расплывалась по телу и, не выдержав, женщина подала глазами знак, что согласна.
Захватив с собой сумочку, Марина вслед за Алексом встала с места. В тамбуре между салонами никого не было. Алекс открыл дверцу туалетной кабины и пропустил Марину. Оказавшись «на свободе», влюбленные кинулись в объятия друг другу. Как-то само собой слетели бретельки, и платье бесшумно спустилось по телу. Марина ловко сняла трусики и бросила их в корзину для белья. Стараясь подыграть партнерше, Алекс тут же расстегнул джинсы и, вытащив своё весьма приличное орудие, сел на крышку унитаза. Марина, не колеблясь забралась к нему на колени, лицом к лицу. Любовники застыли в глубоком поцелуе. Слегка потрепав язычком губы Алекса, молодая женщина приподнялась, подставляя партнеру роскошные груди. Алекс обхватил их обеими руками и стал поочередно целовать твердые, как недоспелый тутовник, соски. В самый пик блаженства Марина аккуратно направила напрягшуюся до предела плоть Алекса в свое измождённое ожиданием лоно.
Любовники тут же взяли бешеный темп. Марина оказалась опытной, страстной ведущей. Её зардевшиеся ягодицы стали всё чаще и напористей хлопать по запотевшему паху и ляжкам Алекса. Лихорадочная скачка мутила разум. Слабые, но полные гармонии и счастья вздохи наполняли туалетную комнату, невольно превращая ее в райские кущи.
В безумном экстазе любовники забились почти одновременно.

Любовью сладкой упивалась
Твоя зеркальная душа,
Безумно страстью наслаждалась,
Всё что хотела, то брала.

Там губы между ног плутали,
Лаская «челн», и всё под с ним.
А твердь и блеск «дамасской стали»,
Манили прокатиться с ним.

В «седло» вскочила ты умело
И амазонкой понеслась
Галопом страстным и умелым,
Очами скрытыми, смеясь.

И медленно их открывала,
Боясь нарушить сладкий сон.
Ты всё до капли выпивала…
Ночь разбудил твой нежный стон.

Ты напоила свою розу
Молочной колдовской росой.
Всё остальное — жизни проза.
В глазах был самоцвет живой.

Переведя дух, Марина, встав на каблуки, потянулась от удовольствия, и блаженства. Достала из сумочки новые трусики и предложила Алексу выйти первым. Авантюрка удалась на славу…
Задорцев, тем временем, заказал бифштексы с выпивкой. На этот раз он выбрал для Марины шампанское, сам же ограничился виски со льдом.
В милой беседе за трапезой проходил остаток полёта до столицы России. Иногда молодые закуривали, о чём-то секретничали, тихо смеялись.
— Алекс, а давай этим летом встретимся на море, — неожиданно сказала Марина. — А что, оттянемся-оттопыримся, как старые добрые друзья. Ты разве супротив?
— Ну, тогда планируй отдых на конец августа, раньше и позже я не смогу. Да, чуть не забыл, за границу отдыхать я не поеду, надоело. Встретимся на нашем юге, где-нибудь в Сочи или Абхазии. Согласна?
— Ну конечно, милый.
…Вечерняя Москва встретила пассажиров тёплым майским дождем. Алекс задержался в салоне, копошась с багажом. Когда же он вошёл в зал для встречающих, то Марину уже обнимал респектабельный с виду мужчина средних лет. В руках он держал небольшой букетик жёлтых тюльпанов, — очевидно, любимых цветов Марины. Алекс видел, как обнявшись, супруги поспешили к новенькому джипу, дожидавшемуся их у парадного подъезда аэровокзала.
Алекс прошел к таксомотору. Садясь в такси, он всё же уловил быстрый взгляд Марины, брошенный на него, когда та уже захлопывала дверцу авто. Джип мягко тронулся по залитому дождём асфальту, оставляя позади себя «случайно» оброненные два жёлтых тюльпана. Это был знак, что их роман окончен. Алекс посмотрел на удаляющийся автомобиль, на цветы, мокнущие на дороге, и задумался. Затем вытащил из заднего кармана джинсов клочок бумаги с мобильным телефоном Марины, повертел его в руках, зачем-то понюхал. Потом разорвал его на мелкие кусочки и бросил в лужу.
— Хватит с меня этих двух жёлтых тюльпанов на мокром асфальте. Хотя, — после недолгой паузы добавил Алекс, — в жизни всё может быть…
Ранним утром Алекс был в родном городе. На мокром от дождя перроне его встречали жена и их десятилетняя дочь. Начинался новый день, так не похожий на все предыдущие.

Осенний блюз

Солнце лениво заглянуло в комнату. Была суббота выходного дня.
Алекс стоял у полуоткрытого окна и безучастно наблюдал за тем, как бабье лето медленно, в полудрёме вползало в городскую жизнь. Казалось, что даже движение автомобилей в эту пору становится вялым и скучным.
Алекс любил это время года, а именно эту пору. Осенью как-то по иному одевались его душа и мысли. Осенние краски сродни акварели. Они также легки и недолговечны; они прозрачны и в то же время сочны. Алекс чувствовал дыхание осень, и она, осень, отвечала взаимностью.
Вот и пришли они — есенинская «ивовая медь», пушкинские: «в багрец и в золото», тютчевское «осеннее утро». Ничего не попишешь, классика!
Алекс вспомнил строки известного современника:

Я люблю осень светлую, звонкую…
Ту, что бабьим здесь летом зовут,
Ту, где зори встают с поволокою,
И над заводью тихой плывут.

Моя осень — подруга лукавая.
В ней особый, певучий заряд.
Одевается Русь величавая,
В золотисто-багряный наряд.

Синь озер засыпает лучистая,
Эхо двинулось в дальний дозор.
Землю слушают травы душистые,
У земли к травам свой разговор.

Вновь Россия запахла туманами,
Пряным сеном, парным молоком.
Вновь все те же дороги с ухабами
И все та же гармонь за окном…
«Прекрасный денёк намечается», — подумал Алекс, — «Не пора ли махнуть в провинцию на тихую природу?».
— Отличная идея! — поздравил он вслух самого себя. — Далеко забираться не буду, но, вот, до Твери рвануть, это я, пожалуй, смогу.
С этой мыслью, Алекс наскоро допил кофе, надел потёртые джинсы, накинул поверх лёгкого джемпера ветровку, влез в кроссовки, — и вышел из квартиры.
Последнее время его отношения с женой не ладились. «Может просто надоели друг другу?» Может быть. Вот и вчера она уехала ночевать к своей маме. Так она сказала, по крайней мере. Дочь училась в Питере, поэтому они с супругой чувствовали себя вполне свободными людьми.
Алекс без труда добрался на метро до Ленинградского вокзала и взял билет на ближайшую электричку. В электропоезде в основном ехали дачники, поэтому в Твери он вышел почти из полупустого вагона.
Пообедав в привокзальном кафе, Алекс решил снять небольшую квартирку на 1—2 дня. Однокомнатная квартира находилась недалеко от городского парка. Отдохнув немного после поездки. Ближе к пяти, Алекс вышел полюбоваться природой провинциального города.
Парк был замечательный. Алекс бродил по заливающим мягким сентябрьским солнцем аллеям, наслаждался тишиной и великолепием разыгравшегося бабьего лета.
Заметив женский силуэт на одной из лавочек возле речки, Алекс решил разбавить своё одиночество милой беседой с поклонницей осенней поры.
Ещё издали, подходя, Алекс определил, что отдыхающая — бальзаковского возраста, лет 34—36. Дамочка, как и он, была одета в джинсы, заправленные замшевые рыжего цвета полусапожки. Гармонию с природой — придавало элегантное красное манто дамы. Её светло-каштановые локоны ниспадали на лёгкий батистовый шарфик, небрежно повязанный поверх изящной шеи. А большие солнцезащитные очки обрамляли холёное личико, не лишне подчёркивая утончённый стиль и вкус к жизни таинственной незнакомки.
Дама сидела, закинув ногу на ногу. Её подбородок был чуть приподнят, плечи — откинуты назад, что ещё раз говорило о безмятежности натуры, легко свободно вдыхающей дары осени.

Сеновал заскучал от безвременья,
Сиротливо внимают поля…

Вспоминаю я осень Есенина…
Вместе с ней, вспоминая тебя…

И всё жалостней песнь журавлиная
Подпевает лесному костру.
Бродит осень красою невинною —
На душе подгоняя тоску.

И, крадучись, ступая на цыпочки
Забирается светлая грусть…
Осень тайной вздыхает улыбочкой
И я снова в любви признаюсь.

— Разрешите? — Алекс слегка наклонился.
Молодая особа медленно повернулась на голос. Потом ещё несколько секунд молча и с интересом разглядывала подошедшего мужчину.
— Алекс?! — вопрошающе сказала дама, снимая очки.
— Боже мой, Марина — это ты, что ли? Какими судьбами?
— Дорогами Господа, какими же ещё?! — женщина явно была обрадована встрече. — Муж в Питере на очередном корпоративе. Как они меня задолбали! Последнее время он меня не балует своим вниманием. И вообще, семейная жизнь — это не про него. А, к чёрту! Ты то как живёшь? Что здесь делаешь?
— Да всё по-прежнему, разве что, переехали с семьёй в Москву из провинции. А так — работа, дом, книги…. Вот, решил подышать воздухом провинции, отдохнуть денёк от городской суеты.
— Я тоже здесь по той же причине. Приехала в Тверь к сестре. Здесь хорошо, спокойно, нервы отдыхают, да и мозги проветриваются.
— Сколько мы не виделись… лет 10. А ты всё так же хороша, — Алекс широким взглядом окинул Марину.
— Да и ты вроде как нормально сохранился. Немного забурел, солидно поседел, но седина тебя красит, 40 лет — это самый расцвет для мужчины! — Марина ладонью дотронулась до щеки Алекса.
— Отдохнём, помечтаем?
— Помечтаем и отдохнём, — поправила Алекса Марина.
Некогда бывшие любовники ещё около получаса молча сидели на лавочке, наслаждаясь игрой солнечных зайчиков в речной воде.
— Красиво молчать, — это тоже искусство, не так ли, приятель? — не отрывая глаз от реки, вдруг, сказала Марина.

— Как и красиво слушать. А еще лучше — слышать.
— Да, нам всем не хватает этого качества. А как хочется быть понятой.
— Марина, а ты не задумывалась: почему осень такая необычная и загадочная, одинокая и тихая Я бы даже сказал, что осень - это магическое время года. Время, когда хочется больше слушать и думать, чем говорить.
— Ну как же, задумывалась. Я же взрослая девочка. Мне кажется, что сезоны природы — это как человеческая жизнь. Весна — это детство, ребячество, молодость. Лето — оно больше напоминает зрелый возраст, определённую взвешенность, вдумчивость, рациональность. Осень — пора подведения итогов жизни, анализ времени, стремление завершить незавершённое. Ну а зима — это зима, Алекс: затишье, набирание сил и подготовка к новой жизни. Но больше всего я люблю осень. Потому что осень — это подведение итогов. А это всегда интересней и занимательней, чем начало. И она прочитала стихи своего любимого поэта, томик которого всегда носила с собой.

А грусть по осени всегда светлее…
Всегда теплее и нежней хандра.
От одиночества прохладой веет —
Как одинокий лист, трепещет у окна.

Жизнь замирает, все вокруг темнеет,
Сезоны света и тепла уж позади.
Лишь длинной ноченькою сны согрею,
Волшебной сказкою покажутся они.

А утром — снова дождь, и небо хмуро.
День пасмурный все чувства притупил.
И вечером — тоска, и вновь на сердце мутно,
Слух и вниманье вечер заострил.

Ты думам о любви несчастной предавайся:
Ничто так обнажено не рисует жизнь,
Как тишина… Ты к ней, поприжимайся
И, провалив сознанье, поднимайся ввысь!

— Если опустить лирику, то судя по твоим рассуждениям, вполне логичных, замечу, то мы с тобой в данную минуту находимся «в анализе времени», в некой «незавершёнке», — Алекс лукаво посмотрел на Марину?
— Алекс, мы с тобой в осени, а осень в нас. И, конечно, мы её отблагодарим за красоту не менее красивым сексом. Ты же это подразумевал, дружище?
— Золотая твоя голова!
— Как макушки на вон тех деревьях, — Маринакивком указала на кроны берёзок, склонившихся над речкой на противоположном берегу.
— Ну, тогда позвольте вас пригласить на мороженное с чашечкой кофе, — Алекс подал руку даме в очках.
— И белым вином со швейцарским сыром, — в ту же секунду поправила спутника Марина.
Они сидели в тихом уютном кафе на выходе из парка. Осеннее крем-брюле» с вишней потрясающе сопутствовал их настроению. В небольшой зале нежно лилась бессмертная музыка Шопена «Вальс дождя».
— Но осень мы любим не только за «времена жизни», — вернулся к разговору Алекс. — Есть в ней, особенно в бабьем лете, некий шарм, свой Эверест чего-то высокого, ещё неосознанного человеком. Меня, например, всегда поражала звенящая тишина из меди и золота; эта хрустальная игра паутинок на деревьях в парке; наконец, этот бесконечный запах пряных «беспорядочно уложенных» листьев, которые, словно по волшебной ковровой дорожке, ведут тебя в призрачный замок любви.
— Да, что и говорить: «очей очарование», «пышное природы увядание», — сказал гений про свою осень, и тут добавить нечего.
— Но второй гений добавил в свою осень «стеклянные рассветы». И получилась тоже классика.
— А мы на одной волне, — заметила Марина.
— Ну, тогда давай добавим сказанному несколько наших красок…
— Только в наш костёр, Алекс, — перебила его Марина. — Краски только для костра.
Друзья поднялись после лёгкого ужина, прихватив с собой бутылку Riesling, и уже нарезанные официантом в контейнер ломтики швейцарского сыра.
До дома, где остановился Алекс, было минут 15 хода, и наши «зачарованные осенью» пошли под ручку пешком, ещё раз купаясь в солнечных лучах наступающего вечера уходящего бабьего лета…
По телевизору играл симфонический оркестр. Алекс медленно раздевал свою подругу. Марина наслаждалась умелой игрой «аккордеониста», который ловко манипулировал пальцами, освобождая пикантное нижнее бельё от изящных форм спелой женщины бальзаковского возраста. Марине было приятно вновь оказаться в объятиях Алекса. Ему она могла довериться полностью. Нечто магнетическое связывало этих двух ещё молодых людей. Неведомая аура накрывала и пропитывала плоти влюбленных, они будто растворялись друг в друге, и уже вместе плыли по течению неведомой дорогой, через волны и водовороты, к своим берегам…
Марина и Алекс просто наслаждались друг другом, меняя позы, формы и ритм совокупления: Это был красивый секс старых добрых друзей, которые знали прихоти каждого в этом весьма деликатном, но до боли приятном деле, где все ласки уместны, страсти понятны, а методы и нововведения только поощряются. Тайны двоих никогда не должны становится достоянием третьего. В противном случае — любовь, как таинство, теряет смысл. Господь не зря оставил Адама и Еву наедине в одном саду. А что было между ними до появления первого не библейского Человека никому не известно.
Однако теология и философия не занимали наших героев. Они продолжали наслаждаться игрой красок и чувств, что дарила им близость, и не только физическая. Это был гимн любви, гимн осени, гимн свободе! И творцы всего этого — это прекрасно ощущали.
Любовники отдыхали, выпивали вино, закусывали, и мило о чём-то беседовали. Затем снова занимались любовью, подкидывая в разгорающийся с новой страстью костёр одним только им известные «дровишки». Блаженство и умиротворение царили в небольшой комнатке провинциального города, и чувствуя это всеми фибрами души и тела наши герои самозабвенно предавались самой искушенной житейской усладе.

Хочу в осенней колыбели,
Под тихий теплый шум дождя
Любить тебя в твоей постели,
Чтоб улыбались зеркала.

Любить тебя в изнеможенье
До первых проблесков зари.
И просыпаться в доброй лени
На яблочной твоей груди.

И аромат волос, вдыхая,
Вновь посвящать тебе любовь.
Ты мне чужая и родная —
Моя последняя любовь!

Хочу тебя забыть и видеть,
Днем отпускать, а ночью ждать.
Любить хочу и ненавидеть;
Жить от любви, и умирать…

И пусть душа летит в бессмертье!
Ведь у любви один финал:
Кто женщину любил до смерти —
До полусмерти умирал!

Алекс давно поймал себя на мысли, что запах Марины возбуждал в нём мужскую стихию. Это был запах чистого тела новорожденной; такой простой и естественный. Марина всегда перед сексом смывала парфюм. Её тело — а он впервые разглядел его здесь в натурализованном виде, — было необычайно белым, кожа шелковистой, и от того притягательной. Он мог подолгу целовать его в разных местах, упиваясь торжеством красоты форм женщины над мужским телом. Он любил женщин в принципе. Ибо, нет для мужчины-охотника слаще добычи на земле, как отдающая себя во власть ему женщина. «Победа» мужчины над женщиной — это всегда победа любви, победа Бога. Это торжество естественных сил природы, победа самой женщины.
Не отставала от своего партнёра и Марина. Она доверяла Алексу. Наслаждаясь сама, она доставляла ему удовольствие всеми тайными и полу тайными изюминками своего безупречного тела, какое бывает только у женщин её возраста.
Марина была настоящей тигрицей, когда дело касалось её части «работы», и, наоборот, — послушной мягкой кошечкой, в бурных порывах Алекса.
До полуночи влюблённые отдавались любви, то поднимаясь на гребень её волны, то опускаясь в бездну сексуальных причудливых игр. Затем — штиль, прибой, и снова буря. Алекс и Марина были в своей стихии. Им никто больше был не нужен. И мир на несколько часов забыл про них.
Весь следующий день влюблённые провели в парке на аттракционах. Они катались на «американских горках», стреляли в тире, поднимались в небо на колесе обозрения. Кроме этого приятели не спеша прогуливались по парку, увлечённо беседовали о литературе, искусстве, истории, философии, религии; вели незамысловатые беседы о насущной жизни.
После обеда в шашлычной, Алекс и Марина взяли на лодочной станции на прокат водный велосипед-катамаран, — и ещё час-другой катались по речке, наблюдая за «живой акварелью» осеннего городского парка…
Расстались Марина с Алексом ближе к вечеру, по-дружески — тепло, не нагружая друг друга лишней информацией и обязательствами. Это был их стиль, и они уже к нему привыкли. Они были довольны совместно проведённым временем.
Ну а потом она взяла такси и уехала на квартиру к сестре, а он — без хлопот добрался на троллейбусе до вокзала. И только, стоя уже на перроне, перед уходящей в Москву электричкой, Алекс, вдруг, понял, что он даже не взял у Марины номер её мобильного телефона.
«Значит, так оно и должно было случиться», — успокоил себя Алекс, — и быстро прыгнул в вагон.
Весь следующий день шёл дождь.
Небо казалось было безнадёжно угрюмым. Алекс сидел в баре и пил портвейн с друзьями. Он почти не слышал, о чём они говорили. На душе его было тёмно и тоскливо. Алекс подумал о том светлом и радостном, что было с ним в эти дни.
Он хотел вернуть это «светлое», но был бессилен. Мужчина впервые почувствовал тягу к Марине. Что-то было в ней особенное, неуловимое. Пока он понимал лишь одно: ему трудно без этой женщины, и что это его женщина. Но как вернуть её не знал. Зато он знал, как унять боль и тоску. Он попросил у проходящего официанта листок бумаги и ручку. Облокотившись на спинку мягкого дивана, Алекс написал следующее:

Под листопад багрово-жёлтых листьев
И лёгкий шум, все ещё тёплого дождя
Спускалась осень на асфальт и крыши
С прощальным тостом кисловатого вина.

Брильянтами играют в парке паутинки.
Брожу как тень, как будто жизнь прошла.
Но радуюсь усталой сладкой дымке
В игре последнего осеннего костра

Смотрю под ноги — пьяный от волненья:
Опавших листьев запах наполняет грудь.
Вот ещё год прошел, опять без сожаленья:
Нельзя жалеть о том, чего нельзя вернуть.

Прошли — зима, весна, и летний свет, и грозы.
Я бабье лето провожаю вновь…
Где нет тебя: нет песен, нет стихов, нет прозы…
Я просто осенью себе всегда пускаю кровь.

А в это время, где-то в Твери, сидела у окна, красивая в расцвете лет, женщина. Её цепкий пронзительным взгляд был спокойным, мысли светлыми, а чувства открытыми.
«Случайных встреч не бывает, мой дорогой, Алекс. Это не кино. Это судьба» - думала Марина. - Её память пришли заключительные строки стихотворения «Я вернусь!» всё того же популярного поэта-романтика:

Поэтому из ста дорожек
К тебе я выбрала одну:
Ту, что сердечко растревожит,
Ту, по которой я приду…

Любви земной не гаснут свечи
Лишь время ускоряет бег.
Я говорю тебе: «До встречи!»
Яговорю: «A ll be back!»

Налетевший ветер, вихрем закружил залежавшиеся на асфальте листья. Они кружили разноцветным серпантином, как бы, приветствуя, и, одновременно, соглашаясь с мыслями 35-летней женщины. Уже тогда у Марины стал созревать план, который мог возникнуть в голове только у весьма утончённой натуры, обладающей незаурядной женской логикой и собственным стилем…
В хмуром осеннем небе начинался дождь, наскоро принесённый откуда-то всё ещё тёплым южным ветром.

Слепой дождь

Прошло десять лет…
За это время Марина ни разу не позвонила. Алекс продолжал работать в издательстве и давно уже забыл об этой истории.
Очередной отпуск, и как всегда в августе, Алекс намеревался провести в солнечной Абхазии, в Гаграх. Там более мягкий климат в это время года, мало отдыхающей детворы, да и народ посолидней.
В Адлере, взяв такси, он отправился в пансионат «Кавказ». Из окна его комнаты, где он проживал один, открывался великолепный вид на море. Как обычно утром после легкого завтрака, Алекс не спеша шёл на пляж. И хоть галечный пляж жестковато принимал его уже немолодое тело, тем не мене, он от души радовался возможности побыть наедине со своими мыслями, понаблюдать за другими отдыхающими и, конечно же, искупаться в тёплом море. По вечерам, Алекс пропадал в кафе, расположенном на открытой террасе. Заказывал белого молодого абхазского вина и продолжал любоваться природой действительно райского уголка.
Уже перед отъездом, сидя по обычаю за одним из столиков, Алекс обратил внимание на даму средних лет. Он не сразу узнал в ней Марину. Свободное белого цвета платье, такие же белые босоножки и широкополая шляпка, из-под которой смотрели большие солнцезащитные очки. Роскошные бёдра дамы смутно напомнили Алексу ту самую молоденькую хрупкую женщину, которая когда-то делила с ним приятные минуты полёта.
Добрый вечер! Как чувствует себя на отдыхе благородная дама? — без долгих предисловий спросил, слегка улыбаясь, Алекс.
— А вы знаете, неплохо. — Марина явно не узнала его. — А вы тоже скучаете? Мужчинам на курорте это противопоказано.
— А женщинам? — тут же ввернул Алекс.
— А женщинам, — вдвойне! Курортные романы — это, наверное, то, что остаётся заводить одиноким женщинам. «Се ля ви!» — как говорят французы.
— Правда? А я знал тебя замужней и вполне респектабельной молодой особой. Так вы здесь, значит, на «охоте»?
— Представьте себе, да. А мы разве знакомы? — Марина сняла очки и удивленно посмотрела на Алекса. — Боже мой, Алекс, это ты? Как безжалостно и неумолимо летит время…
— Я, мадам. И уже не такой молодой.
— Ну и я тоже совсем другая, располневшая, подряхлевшая, да и вдобавок с целлюлитом. Вот и сижу тут, как кукла, наблюдаю за молодежью. Боже, как быстротечно время! Ну, а ты то сам как живешь? Всё о′кей, надеюсь?
— Всё по-старому. Всё течёт, но ничего не меняется в отношении меня. Разве что возраст берёт своё. Ну а ты, чем порадуешь?
— А что я? С мужем давно расстались. Он нашёл себе моложе. Таков удел бывших жён олигархов. Сначала всё, потом ничего. Дети живут за границей. Так что я свободная птица, и не прочь повеселиться, особенно в компании старого приятеля.
Марина поприветствовала своего старого знакомого бокалом белого вина.
— Я тоже рад тебя видеть. Я думал о тебе, о нашем с тобой знакомстве в самолёте, о той неожиданной встрече в Твери. Ты почти не изменилась. Вижу в глазах знакомый огонёк…
— Ну, если огонёк видишь, значит, мы на верном пути.
Алекс нежно поцеловал Марине руку.

Я помню: ты была с весной на «ты»,
Но время, годы, весны пролетели,
Пропели соловьи, березы облетели,
А ты все те же видишь сны!

И жизнь твоя, конечно, не прошла!
Тебе к лицу задумчивость, усталость,
И паутинки на челе рисуют старость,
А ты все та же, как и прежняя весна!

Теперь ты не торопишься в пути,
Обходишь стороной овраги и ухабы
И, как обветренный судьбой корабль,
До тихой гавани стараешься дойти…

— Но чтобы такая дама, да была без любовника — я в этом, честно говоря, сомневаюсь, — подыграл сам себе Алекс.
— А, ты про мальчиков-побегайчиков? Да были, и не один. А что толку! Забежит на пару раз, помочит свой шланг, брызнет, и был таков. Не знает молодежь, что женщине надо, вот и не умеют, или не хотят.
— Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — Алекс лукаво улыбнулся.
— Ты хочешь сыграть в нашу старую добрую игру? — Марина посмотрела на Алекса колдовским взглядом. — Ну что же, я не против. Мы друг друга стоим. Только, чур, по одному тайму, и что-нибудь из «нестандартного».
— Согласен. Самый лучший стандарт — это отсутствие всяких стандартов.
— Ты прав, Алекс, с диалектикой трудно поспорить.
Марина выдержала паузу, сделала небольшой глоток вина и начала своё небольшое устное эссе.
— Оставшись одна, я все долго не могла прийти в себя. Как, мол, так: Бросить меня! Меня — красивую умную женщину, у которой свой бизнес, своя самостоятельная философия жизни, То есть бросить интересную и независимую женщину с собственным взглядом на все происходящее в этом безумном мире. Я просто негодовала! Потом успокоилась. Мужчина — охотник, а «дичи» много. Погоревав месяц-другой, я решила познакомиться с мужчиной, а то и вовсе завести любовника. Короче, моим тренером на корте был молодой мужчина лет 27- 29. Но мне-то уже было под 40! Я давно обратила внимание, что он весьма обходителен со мной и ненавязчиво старается обратить на себя внимание. А для женщины, как ты знаешь, забота и внимание — это очень важно. Однажды я не двусмысленно дала ему понять, что не против его ухаживания. А что, бабёнка я справная, все на месте, все своё, тем более в свободном полёте. Почему бы и нет?!
Как-то после тренировки, я умышленно позволила ему понаблюдать за мной в душевой. Я всей кожей чувствовала, как горели его глаза, поэтому изящно, будто не замечая его, демонстрировала себя под струями тёплой воды. Когда я выходила из душевой комнаты, то его уже не было. «Хороший мальчик», — отметила я про себя.
Я увидела его, когда уже подходила к автостоянке, — продолжала Марина. — Он как-то неловко тусовался у моего автомобиля, наверное, хотел что-то предложить. Но первой предложила я. Я сказала ему, что не будет ли он так любезен помочь мне сделать закупки в Ленте. Если б ты видел, Алекс, как он обрадовался!
— Ты прочитала его.
— Да, дорогой. Это был мой день. Мы купили продукты, и я предложила ему заехать ещё и в Спортмастер, поскольку в моих планах также входила покупка спортивного костюма и шорт. Ну а потом консультация мужчины по поводу женской одежды, когда есть возможность не лишний раз привлечь его внимание к своим формам, откровенно соблазняя его — если он не глупый, конечно, — а по сути, доверяя ему, провоцируя на дальнейшие действия. Не в этом ли загадка женщины, тайна её бытия?
Уже в квартире у меня в холодильнике нашлась початая бутылочка Henese. Мы немного выпили и тут же занялись сексом. Нашему терпению пришёл конец. Он рвал на мне одежды. Он делал это не грубо, а с какой-то «благоговейной решимостью». Ну а потом… (она сделала паузу) Потом была скачка: безудержная, галопирующая дикая скачка. Мне кажется, что задача у нас с ним была одна — «напоить коней». Во время секса мы не проронили ни слова. Мы словно летели, и от динамики полёта нам спёрло дыхание. Насытившись, мы еще долго приходили в себя. Я заметила, что наша близость действует на него угнетающе. Он как-то неловко себя вёл: излишне суетился, был не многословен, избегал моего взгляда. Я понимала, что наши отношения скоро закончатся. Что это был «краткосрочный билет на одну-две поездки». Так и случись. Еще пару-тройку раз он заезжал ко мне «на вечер», на часик-другой. Именно «заезжал», а не «приезжал». После секса он быстро исчезал, ссылаясь на занятость. Это тяготило меня. Мне было обидно, но я взяла себя в руки. Я ушла от него в другой спорткомплекс, к другому тренеру. Я была уже взрослой девочкой. Я ушла первой. Женщина всегда должна уходить первой, и не оглядываться. Как там у современника:

Не кайся, не вини судьбу, подруга!
Ведь то, что было — это лишь мираж!
Любовные интриги, страсти, эпатаж —
Им лишь одно название: разлука.

Не в зеркало смотри, а на восход зари,
Туда, где небо с каждым часом веселее,
Где солнца луч становится теплее,
Где тают прошлой жизни миражи.

Ты там внезапно обретешь покой…
Исчезнет боль напрасных ожиданий…
А мир твоих несбыточных желаний
Покажется лишь мелкою суетой.

Большая жизнь — и бесконечные уроки…
Последнего звонка еще не пробил час.
Весенний перезвон волнует снова нас,
И ты — все та же, у хмельной дороги!

С тех пор живу одна и особо на мужчинах не заморачиваюсь. Знаю свой возраст, своё место. И сплю только с мужчиной близкого возраста. Мне нужен один постоянный партнер, который будет мне интересен. Пусть это будет не так часто, но зато надёжно. Как говорится: «Стабильность — признак мастерства!» Запомни это мой друг.
Сегодня найти постоянного партнера — большая редкость. Хотя, наверное, так было всегда. Так что, признаюсь, иногда использую вибратор. Неплохая штука, замечу, помогает снять напряжение. Хотя, конечно, живого мужчину ничто не заменит. — Марина засмеялась

— Благодарю. Значит, у меня появился шанс? Я еще в твоем вкусе? — Алекс внимательно посмотрел на Марину.
— Не ёрничай, Алекс. Ты мой мужчина, а я твоя женщина. Но ты этого ещё не понимаешь, не догоняешь, — Марина хитровато взглянула на собеседника. — Ваш выход маэстро Алекс! Только прошу тебя без фанатизма, побереги наши сердца. Они нам еще пригодятся.
— Года три назад, когда я приближался к пенсионному возрасту, была у меня одна женщина шестидесяти семи лет, начал Алекс, без предисловия. — Она работала у нас в офисе кастеляншей. Это была симпатичная брюнетка со жгучими, как смоль, покрашенными волосами, модной прической под каре, и все ещё сохранившая в себе черты эффектной женщины. Мы быстро нашли с ней общий язык. Она относилась к той категории женщин, которые отчётливо понимали, что жизнь, в общем-то, прошла, и если она, эта жизнь, подарит тебе шанс на ещё одно небольшое женское счастье, то нечего выпендриваться; надо брать.
Мне было удобно с ней. Думаю, что это было взаимно. В конце каждой недели, вечером я приезжал к ней, и мы проводили время вместе. У неё всегда можно было вкусно поужинать, немного выпить хорошего коньяка и вместе отдохнуть, как это принято между мужчиной и женщиной. Умная, интеллигентная женщина — она никогда не задавала лишних вопросов. Она знала, что надо мужчине и как все это подать. В постели она была большой мастерицей, настоящей хозяйкой своего дела. Недаром говорят: чем больше в женщине интеллекта, тем интересней она, в том числе в постели. Я понимал, что «я» — это её лебединая песня, которую она пела самозабвенно и искренне. Мне даже казалось, что ей было все равно, что о ней подумает партнёр. Она исполняла свою партию, так как она её чувствовала и хотела исполнить. Поэтому я уступил ей первенство в постели и не мешал ей солировать. Это были добрые теплые встречи, от которых у меня остались очень трогательные воспоминания. Мне казалось, что эта идиллия бесконечна. Я отводил у неё душу, она наслаждалась своим «бабьим летом» перед бесконечными заморозками.
В летний период мы нередко выезжали к ней на дачу, загорали, купались в речке, собирали малину, клубнику, смородину, и даже варили варенье вместе. Когда же наступал вечер, то отправлялись на веранду, где под дедовский самовар мило, до глубокой ночи, беседовали на самые различные темы: от политики до моды. Это было классное время. Это были упоительные вечера в Средней полосе России: ночь, луна, цикады, легкий тёплый ветерок…

Алекс оборвал свой рассказ.
— Ну и что потом? Чем все закончилось?
— Она умерла. Онкология. Последние четыре месяца она избегала меня, не хотела, чтобы мы встречались. Я был удивлён, всё никак не мог найти причину её отказа. «Может нового любовника завела?» — задавался я вопросом. Но вразумительного ответа не находил. А за неделю до своей кончины она мне позвонила. Сказала, что хочет услышать мой голос. Мне тогда и в голову не пришло, что все так плохо. Вот такая история, дорогая подруга.
— Да-а, надо же, какая наша жизнь-злодейка… Ладно, хватит о грустном, пора заканчивать с меланхолией. Это не наш стиль. Юг не для того создан, чтобы мёрзнуть и киснуть на нём. Пойдем ка лучше искупаемся в море, в солнечном дожде. Ты знаешь, что такое солнечный дождь? Это Слепой дождь. Он только для влюблённых; он очень полезный, и чертовски приятный, — Марина подмигнула Алексу
— Ты имеешь в виду занятие сексом?
— «Принепременнейше, батенька»! — процитировала Марина классика. — Надеюсь, твой старый бодрый конь борозды не испортит. Да и борозда ещё мхом не поросла, — Марина лукаво подмигнула.
— Ну, тогда берём шампанское и идём ко мне? — Алекс в такт ей озорно улыбнулся.
— Я от тебя другого предложения и не ждала, милый. Только мы пойдём ко мне в номер.
Друзья поднялись с мест, спустились с террасы и направились в номер. Алекс вёл за бедра, ощущая горячий прилив крови к гениталиям. Марина не без гордости следовала под ручку со своим ухажером. Она была рада встрече с Алексом. И не только потому, что ей было хорошо с ним как с мужчиной. Хотя это было действительно так. Подсознательно Марина понимала, что вновь некая сила подаёт ей знак: «Это твой мужчина. Не упусти его». Но она знала и другое: для этого нужны определённые обстоятельства. В настоящий момент этим обстоятельством была только постель…
Ухоженное тело Марины скрывало лишь дорогое нижнее белье. Она покрасовалась им перед Алексом, зная, как мужчинам нравится смотреть на пикантные стринги, из-под которых вываливались еще упругие ягодицы. Да и пышный бюст 45-летней Марины хоть и «вырос» до третьего размера, но вполне мог конкурировать с грудью молодых девушек. Она разделась, легла на кровать, закинула вверх на подушку ноги и раздвинула их.
— Дорогой, достань, пожалуйста, из тумбочки мои черные ажурные чулочки, завяжи ими мне глаза. В последнее время мне нравится это делать так.
Это был классический секс — танго в постели. Партнеры щадили друг друга, старались внимательно и нежно исполнять каждый свою роль. Он гладил ей бедра, немного вспотевший пах, пухленький, почти полностью остриженный лобок. Затем смочил языком указательный палец и медленно, будто играя, стал массировать клитор.
— Сделай мне куни, пожалуйста, — попросила Марина, — а то моя киска соскучилась по настоящей мужской ласке. А я тебя отблагодарю. Я ещё умею доставлять удовольствие даже без полового контакта.
— Ну, о чем ты говоришь, дорогая, — прошептал Алекс. — Ты ещё в самом соку. В зрелых женщинах есть некий шарм, та изюминка, ягодка, раскусить которую одно удовольствие. Вы даже пахнете в этом возрасте как-то по иному — чем-то теплым, домашним. Поэтому так и хочется любить вас также тепло и по-домашнему, как родного, близкого человека. Кстати, я молоденькими девушками не увлекаюсь. Не мой «калибр», — и Алекс принялся её целовать.
Затем Марина перевернулась и подложила себе под живот подушку.
— Давай теперь так, — сказала она партнёру. — Сзади я его лучше чувствую.
— Ох и выдумщица же ты! Но ничего не поделаешь, что хочет женщина, то хочет Бог. — Алекс поцеловал Марину в ягодицу, настраивая «инструмент» на мажорный лад.
Торопиться было некуда. Время на курортах ползёт медленно, соразмерено, но целеустремленно…
До самого утра Алекс и Марина ещё трижды самозабвенно исполнили самый старый танец на планете под звуки старого доброго джаз-оркестра и потрясающее соло популярного израильского саксофониста.

Был тихий, томный августовский вечер,
Над южным морем ветерок волну гонял,
А в ресторане зажигались свечи,
Бродяга-джаз вино в бокалы разливал.

Там J. Seven поливал на саксофоне,
Звала в постель шальная ялтинская ночь.
Любил тебя он в бархатном сезоне,

Тоску и слёзы прогоняя прочь.


Он исполнял твои безумные капризы,
Твои фантазии в реальность обращал.
Смотрели звёзды сверху, сбоку, снизу…
А он кружил тебя и танцевал.

И, словно с бабочки, с тебя пыльцу сдувая,
Макал он в радугу волшебное перо,
И, стан твой гибкий телом, накрывая
Он выпивал тебя, как сладкое вино.

Была похожа эта ночь на дикий вестерн,
Прибой-задира до зари не утихал
Навзрыд рыдал и плакал старый джаз-оркестр:
Он двух сердец желанья понимал.

Ты будешь долго вспоминать тот дивный вечер:
Закат бордовый, жёлтую луну…
Как ты волной седой бежишь к нему навстречу,
Смывая все следы на берегу

A J. Seven всё играл на саксофоне,
Срывая маски и заветные мечты,
И было ясно: в бархатном сезоне —
Звучал не джаз — звучала музыка любви!

А на заре они гуляли по берегу моря. Накрапывал тёплый летний дождь. В лучах восходящего солнца он был почти незаметным. Таким незаметным, как порой бывает время любви, время курортного романа, время, которого уже никогда не вернёшь…
Они шли не спеша, почти не разговаривали. В эти минуты каждый из них, наверное, невольно думал, что это была их последняя встреча, их последняя надежда ещё раз искупаться в лучах памяти своей молодости, где они любили так, как им хотелось, как и должно быть в молодые годы. Чтобы бы там ни говорили, но случайный секс, или секс с первого раза — это замечательная штука! Это всегда так ново и неожиданно. Может это — не совсем любовь. Но зато это страсть! Страсть, ради которой люди готовы на всё ради партнёра. И это прекрасно! Ведь счастье не наступает завтра. Оно бывает только настоящим: здесь и сейчас.
Марина и Алекс прощались, как старые друзья. Они оба были счастливы. Счастливы от взаимопонимания, встречи, взрыва чувств и эмоций; от естественной гармонии. Потому что были они — мужчина и женщина — со своими сильными и слабыми сторонами; такими, какими наделила их природа.
Марина и Алекс ещё раз ощутили себя во власти Слепого дождя — того невидимого божественного прикосновения, что называем мы чудом, промыслом, благодатью, — и за которым без труда угадывалась десница Небесного Мастера: во имя жизни, во благо человечества, во славу самого себя. А всё остальное уже не так важно. Не суть.
Главное, что Марина почерпнула из этой встречи с Алексом, было то, что теперь мяч находился на половине поля Алекса.

Иду вдоль берега, и слушаю прибой,
Волна мне бережно ласкает ноги.
След на песке смывается водой…
Спокойно мне, и нет в душе тревоги.

Мне звезды тихо улыбаются в ночи,
Загадочно кивает месяц в спину.
Брожу в мечтах до утренней зари
И вспоминаю девушку Марину…

Я тихо под руку с мечтой своей иду
Вразвалочку, размеренно, неторопливо
Я в море синее, как на тебя, гляжу
Завороженно, ласково и мило.

На море штиль, и… таинство кругом,
Твои шелка тебя мне в нем напоминают:
Твое дыханье, шепот, безмятежный стон
И сердце, что от счастья замирает.

Тишь на поверхности морской и благодать —
Блаженное, прекрасное творенье!
Но чтоб мечты моей загадку разгадать,
Заглянем в бездну моря на мгновенье.


Там — бури шум и океан страстей кипит!
Зеленые глаза твои, как огоньки, мерцают!
Здесь — океан задумчивый угрюмо спит.
Здесь — океан любовь земную понимает.

Нет в мире более красивых и безлюдных мест.
Здесь страстная любовь свои имеет краски.
Здесь даже поцелуи, ласки — все на вес!
Все только для двоих, не для огласки.

Меж тем лиловый моря цвет ломал стереотипы,
Сливался водный мир с Вселенной заодно,
И рушились в песок коралловые рифы
С игрою обнаженных тел, что падали на дно.

Но серенада страсти даже там не утихала —
Любви безумной пламенный аврал!
И нам с тобою даже моря не хватало, —
Я лихорадочно тебя взрывал, взрывал…

Дельфины стаями смущенно озирались,
Акулы молча проплывали в суете.
И старый синий кит, как бы стесняясь,
Приветливо пускал фонтанчик на спине…

Во имя нас — Нептун дарил свой трон на царство,
Русалки дивные водили хоровод вокруг.
И Немо сыпал жемчугом несметные богатства,
И вечный «Наутилус» совершал почетный круг…

Бесчувственно мы из пучины поднимались,
Чтоб на поверхности увидеть солнце вновь.
Но каждый раз мы в мыслях опускались
На наше «дно» с названием «Любовь».

Я шел вдоль берега, кидая легкий взгляд
На томную сине-зеленую равнину,
Где только что, исполнив свой обряд,
Назвал я морем девушку Марину.
Зимнее солнце
Минуло ещё 10 лет.
Алекс сидел в кресле перед камином, у себя на даче в Подмосковье. Весело потрескивали от жара поленья, распаляя тепло в небольшой, но уютной комнате с тёмно-синими портьерами из бархата. На полу был растянут светлый иранский ковёр ручной работы, на котором беспечно дремал старый алабай.
Алекс, не спеша, маленькими глоточками потягивал из огромного бокала глинтвейн, то и дело, сквозь мысли, прислушиваясь к робкому завыванию декабрьской вьюги. На душе у него было тепло и спокойно. Он вспомнил свой вчерашний разговор по скайпу с бывшей женой и с дочерью. Вчера был сочельник, и они звонили ему из Бремена, где проживали последние 20 лет. У них все было хорошо. Бывшая интересовалась: не женился ли он, и что ему пришла пора подумать о конечном причале. Да и сам он уже не раз подумывал о близком человеке, с которым ему было бы интересно пройти последний остаток жизни. Алекс закрыл глаза и погрузился в раздумья.
За окном в сосновом бору тихо пела вьюга. Алекс поднялся, направился к секретеру, стоявшему, как и его рабочий стол у окна. Достал из глубины секретера визитницу и стал в ней что-то искать. Затем он вернулся в своё кресло, положил визитную карточку себе на колени и вновь погрузился в воспоминания. Алабай безучастно посматривал на своего хозяина. Хозяи достал из кармана халата мобильный телефон, отхлебнул приличную дозу глинтвейна, и простучал на клавишах заветный номер.
— Алло, — послышалось на том конце провода. — Алекс сразу узнал этот голос. Он сделал паузу и тихонько откашлялся в трубку.
— Алекс? Я знаю это ты. Я не могла ошибиться.
— Привет! Ты не меняешься. Всё также бьёшь точно в «яблочко».
— Всё потому, что ты оставляешь яркие следы в моей жизни. Надеюсь, это взаимно. Можешь ничего не объяснять, скажи только где и когда?
— Неделя до Нового года. Давай встретим его вместе. Предлагаю, Геленджик. Встречаемся 31 декабря в первой половине дня в отеле «Лазурный берег».
— Чудесно, — словно пропела в трубку Марина. — До встречи, дорогой.
— Целую.
Алекс положил мобильный в карман и плеснул в бокал приличную порцию глинтвейна. Потом обращаясь к алабаю по-дружески сказал:
— Придется тебе, дружок, пожить недельку у моего приятеля. Ну, ты меня понял, умный пёс. — Согласный алабай махнул хвостом.
Через три дня Алекс катил на своем авто по Москве. Ему надо было заехать в редакцию, с которой он продолжал сотрудничать после выхода на пенсию. После чего заехал в небольшое кафе на Сретенке. Там он заказал себе кофе и свежие газеты. Перед самым уходом из кафе, Алекс по телефону и сделал заказ на авиабилет до Новороссийска. На обратном пути на дачу, он заскочил на рынок и в зоомагазин, закупив еды для алабая. До отъезда на море оставалось два дня, которых он решил потратить, путешествуя по зимнему лесу на лыжах в компании с любимой собакой. По крайней мере, так было честно по отношению к четвероногому другу.
От Ростова до Геленджика, Марина планировала добраться на тойоте. Это был привычный для многих ростовчан маршрут, считавших Черноморское побережье чем-то вроде дачного посёлка, куда по выходным без труда выбирался местный люд. Поэтому оставшиеся дни она все больше занималась собой: посещала СПА-салон, массажиста, парикмахера. Марина купила себе новое с тёмно-лиловым отливом вечернее платье, изящные на среднем каблучке чёрные туфельки и три комплекта пикантного импортного женского белья бордового, белого и оранжевого цветов.
31 декабря ближе к полудню, Алекс стоял на мокрой от дождя набережной Геленджика, недалеко от отеля. Мужчина наслаждался видом зимнего моря, предвкушая встречу с подругой. Марина должна была подъехать с минуты на минуту.
— Дорого-ой! — Алекс услышал за спиной знакомый голос.
Он обернулся, приветливо помахав рукой.
Несмотря на свой вполне уже зрелый возраст. Марина приближалась к нему своей фирменной, полной изящества и грации походкой. Свобода и лёгкость подчёркивались в каждом её движении. Она словно чайкой парила над мокрым асфальтом набережной. Марина была одета в чёрную короткую шубку. Вокруг её шеи развивался красный кашемировый шарф. Стройные с широкими бёдрами ножки были влиты в фирменные джинсы «Wrangler» и итальянские замшевые демисезонные ботильоны «Ascalini». Глаза её обрамляли тёмные роговые очки «Bottega veneta», а завершал наряд ростовской светской львицы — широкополая велюровая шляпка от «Borsalino».
— Привет, дорогой! — Довольная своим внешним видом, Марина поцеловала Алекса в щечку. — А ты не изменяешь своему парфюму. У тебя в компаньонах всё тот же Dior цитрусовый.
— Как и ты, дорогая, своему 5 номеру «Shanel». — Алекс обнял её за талию и посмотрел в зелёные глаза своей спутницы.
— Поставить на стоянку автомобиль и занести в номер вещи я поручила служителям отеля. Какие наши действия дальше?
— Полагаю, что нам надо с часик прогуляться по набережной. Потом отобедать, и отдохнуть пару часов в номере. На 18.00 я заказал сауну с массажем и бассейном. Ну а в 21 час нас ждёт новогодний ужин в ресторане и милая беседа при свечах.
— Браво, милый! — оценила хлопоты друга Марина.
Друзья не спеша направились вдоль набережной. Их классические силуэты прикрывал огромный зонт, который Алекс одолжил на ресепшене в отеле.
Море казалось свинцовым. Пенящиеся волны то и дело показывали свой язык, то и дело, натыкаясь на пирс и волнорезы одной из лучших набережных России. На пляже было безлюдно.
— Пойдём поближе к берегу, — сказала Марина. — Мне нравится запах моря, особенно зимнего. Летом море «невкусное»: ленивое, сонное, спящее. А вот зимой, наоборот, свежее, чистое, живое.
Они стояли у самой кромки берега и глубоко вдыхали запах моря, вероятно набирая силы перед грядущим вызовом судьбы. Марина подошла к финальной части своего замысла: звонок Алекса говорил ей «пора».
Двухместный люкс Алекса и Марины был небольшим, но вполне уютным. Кремового цвета структурные обои, шёлковые светлых тонов занавески на окнах и плотные бледно-розового цвета шторы. На стене висел огромный с метр на полтора телевизор; в углу — журнальный столик, на котором стояла ваза с фруктами. В номере было еще два мягких кресла, плательный шкаф и широкая двуспальная кровать. С обеих сторон кровати стояли тумбочки с подсвечниками. По центру над кроватью висела картина Айвазовского «9 вал». Пол номера украшал светло-коричневый газон из мягкого ковролина. На потолке — круглая люстра из чешского стекла.
После долгой дороги и вкусного обеда, Марина слегка подрёмывала, прикрывшись атласным покрывалом. Алекс брился в ванной.
Спустя час любовники входили сауну.
Сбросив махровые халаты, а вслед за ними и плавки, Алекс и Марина, как по команде, нырнули в бассейн. Вода была слегка подогретой и кристально прозрачной. Марина плыла впереди, то и дело, раздвигая в воде ноги. Сквозь небольшие волны, перед Алексом мелькали ещё довольно аппетитные ягодицы его спутницы, и тот волнующий заветный «треугольник», инстинктивно заставлявший плыть только в его направлении. Алекс почувствовал, как кровь тёплым потоком хлынула к гениталиям. Он прибавил спурт и нагнал Марину, когда она только коснулась лесенки для подъема. Это был удачный момент. Алекс прислонился к Марине сзади, опираясь на нижние ступени. Он аккуратно раздвинул руками её ноги, а пальцами рук — створки её «ворот», запустив внутрь долгожданного «гостя». Марина приветствовала потуги своего друга тёплым приёмом…
После массажа и сауны любовники отпивались в предбаннике самоварным чаем, настоянным на кубанских травах.
Поднявшись к себе в номер, друзья начали приготовления к походу в ресторан.
Алекс влез в привычные для себя Levis и коричневые полусапожки португальского производства, надел новую белоснежную сорочку, поверх которой накинул велюровый пиджак.
Марина долго занималась собой, сидя на кровати с зеркалом и косметичкой. Затем нарядилась в свои обновки. Подошла к комоду с встроенным зеркалом, расчесала густую прядь своих русых, но уже видно крашенных волнистых волос; надела на большой палец правой руки золотой перстень с зелёной яшмой, браслет с позолотой из того же камня, и колье со сверкающим изумрудом в центре. Сделав пару-тройку оборотов перед зеркалом, она объявила Алексу, что «готова».
Ресторан встретил старых друзей лёгкой музыкой в стиле кантри.
Официант пригласил их к заказному столику, который уже был накрыт. Два прибора, бутылка Абрау Дерсу брют, триста граммов молдавского коньяка «Старый граф» в графинчике, парочка лёгких салатиков из свежих овощей, заливное мясо, две нарезки — из языка и из сёмги, много зелени, бутылка боржоми, морс и ваза с фруктами; из горячих блюд было заказано мясо по-французски и запечённые крылышки фазана. Официант зажёг свечу в небольшом канделябре и пожелал приятного отдыха.
А тем временем, публики в ресторане было уже предостаточно для празднования. В уголке залы ненавязчиво лабали сентиментальный блюз возрастные музыканты.
— С наступающим новым годом, Алекс! — Марина поднесла к губам налитый официантом бокал с шампанским.
— С новым счастьем! — ответил Алекс, тем же напитком.
Официант повторил.
Лёгкая музыка располагала к тёплой дружеской беседе. Алекс взял инициативу в свои руки.
— А ты не думала, как нам продолжать дальше наши отношения? Волей судьбы мы остались без наших бывших жён и мужей. Дай Бог им здоровья и счастья!
— Почему же не думала? Не только думала, но и знала, что всё этим так и закончится.
— Чем именно? — Алекс внимательно взглянул на Марину.
— Тем, что ты рано или поздно сделаешь мне предложение, -спокойно, продолжая закусывать, ответила Марина. — Хотя, «замуж» — это громко сказано. Мы же не формалисты. Нас вполне устроит гражданский брак. Не так ли, дружище?
— М-да… Я в тебе не ошибся. Я ещё в тогда самолёте понял, что наша встреча не была случайной. Мы с тобой одного поля ягоды.
— Да и встречи в Твери, и Гаграх тоже не были случайными. — В унисон Алексу продолжила Марина. — По воле судьбы, мы уже просто должны быть вместе. Это Божий промысел, и лучше будет, не гневить Господа. — Марина украдкой перекрестилась. — Алекс, когда ты рядом, мне хочется петь о любви, напиваясь ей вволю! И Марина тихонько запела известную песенку современника:

И опять в душе звонят колокола,
В белом вальсе пляшут в небе облака,
И зовут меня летать, умирать и воскресать,
Чтоб одной тобою жить, тобой дышать.

Взмах крыла, — и мы летим с тобою ввысь!
Только утром улетать не торопись.
Солнцем в жизнь мою взойди: отогрей и освети,
Колдовской любовью друга напои.

— Ты читаешь мои мысли, — ответил Алекс. — Напою по капельке. Для нас двоих — внутренняя свобода — есть сама сущность, реальность, наше бытие. Вне её мы себя не представляем. Я сейчас говорю о свободе выбора. И если бы не наш родительский и семейный долг, то мы с тобой уже давно были бы вместе. Ну а потом, не наша вина, что не мы первыми не захотели своих мужей и жён. Значит, так должно было случиться. Это жизнь. И винить кого-то в этом, или, того хуже, осуждать — никто не вправе.
— Согласна. Каждый человек имеет право на счастье, на свою личную свободу и даже тайну. — Марина перевела взгляд на официанта. — А налей- ка нам коньячку, любезный.
В зале продолжала ненавязчиво играть музыка, несколько пар танцевали. Марина с Алексом о чём-то весело вспоминали, закусывали, наливали и снова закусывали…
После танца, который Марина с Алексом провели в полном молчании, они вернулись к своему столику.
— Ну что, милый, ты, наверное, хочешь знать почему именно мы, а не кто-нибудь другой?
Алекс вопросительно взглянул на Марину.
— Знаешь, мы никогда не были с тобой настолько влюблены друг в друга, чтобы у нас сносило «крышу». Нашим «другом» была «свобода», которая делала наши отношения удобными и комфортными для обоих. Я была интересным объектом для тебя. Через меня ты лучше познавал мир женщин, чем это у тебя получалось с женой или другими дамами. Я была твоим гением, и не только в сексуальных отношениях (она сделала паузу). Впрочем, то же самое, ты мог бы сказать и обо мне. Не так ли?
— Ты хочешь сказать, что секрет наших с тобой отношений — это правильная дозировка своего присутствия в личном пространстве каждого?
— И это тоже. Да, мы редко виделись, но того «немногого», что было между нами — нам хватало. Гармония в сексуальных отношениях мужчины и женщины — это очень, очень важно. Если, не самое главное.
— Наверное, потому что мы занимались сексом без фанатизма. Просто каждый хорошо исполнял свою роль, проделывали всё виртуозно, красиво, легко, и особо не напрягаясь мыслями о пороках, и о совестливости. Эти понятия даже не уместны, когда мужчина и женщина занимаются любовью.
— А вне секса? В смысле, в жизни же тоже должна быть гармония: ну, там, — одни интересы, увлечения, взгляды, суждения, ну и так далее.
— Скажи ещё, — умозаключения! — Марина иронично взглянула на Алекса. — «Разыгрывает, что ли?», — подумала она. — Не напрягайся, всё гораздо проще: вы нас шпилите, мы вам выносим мозг. Так что, всё ровно. Ты думаешь, что это вы, мужчины, правите миром. Ошибаетесь. Это мы, женщины, всем заправляем. И все войны, что происходят на Земле — это всё из за нас. Возьми, к примеру, историю византийской принцессы Анны и великого князя киевского Владимира, того, что Русь крестил. А неудачное сватовство Наполеона к двум русским принцессам Анне и Екатерине. Помнишь, чем всё это закончилось? А чему привело влияние Раисы Горбачёвой на своего мужа? Нет, хлопчик, если уж мы, и выносим мозг, то, не сомневайся, — это по полной программе. А, вот это постарайся запомнить лично от меня:

Лишь женщина судьбу творит,
Поймёт, полюбит и простит!
Ты с нею будешь как в раю!
И скажешь ей: «Благодарю!»
Приходит и уходит век.
Ты так живёшь? Ты — Человек!

— Так что, будь человеком, Алекс, слушайся умную девочку, и тогда всё у тебя будет «тип-топ». У нас с тобой, дорогой мой, банальная гармония. Нет нас — нет гармонии, но жить можно. Есть мы — жить хочется вдвойне: здесь и сейчас. Когда мы вместе, мы, как бы, растворяемся друг в друге, и это наше «вместе» растворяется в реальности. Мы с тобой одной крови, Шерхан!
Марина подняла бокал.
— Я всегда считал тебя не только умной женщиной. Ты — гений, Багира! — ввернул Алекс, предлагая аллаверды.
— А я тебе всегда об этом говорила! — тут же парировала Марина, довольная собой. — Я тебе скажу больше, — Марина наклонилась, чтобы сказать Алексу на ушко. — Ты имеешь право последней ночи.
И они оба рассмеялись.
— По коньячку? И будем считать, что второй раунд переговоров закончен.
— Наливай. Теперь, когда мы выяснили наше прошлое и настоящее, — пришло время поговорить о будущем.
Тем временем, подходила полночь. Аниматоры ресторана готовились дать новогоднее представление для гостей.
Подали горячее, и Алекс с Мариной с аппетитом принялись за поедание пищи, параллельно погружаясь в атмосферу сказочного праздника.
Когда подали десерт — клубничное мороженое со сливками — Марина предложила перейти к финальной части.
— Ну, то, что жить мы намерены теперь вместе — это ясно. Не ясно — где и когда это произойдёт?
— Ты знаешь, нашу совместную квартиру я уступил жене и дочери, а вот загородную дачу, где сейчас живу, я могу продать, и, соответственно, вложить деньги в новое жильё.
— В таком случае, я тоже продаю «двушку» в Ростове. Остается выяснить: что и где мы будем покупать?
— Думаю, что на небольшой домик в морском посёлке в Крыму должно хватить?
— А как тебе Черноморское побережье Кавказа?
— Марина, с тобой мне будет комфортно даже на Эльбрусе, — ответил Алекс, явно отдавая инициативу в этом вопросе женщине.
— Решено. Детали обговорим позже, — резюмировала Марина.
Они подняли бокалы с шампанским, поздравив друг друга нежным поцелуем.
Было уже около двух, когда наши герои, расплатившись с официантом, поднялись из-за столика, заказав ещё бутылку брюта себе наверх.
Войдя в номер, Марина быстренько разделась и, накинув на себя халат, проскользнула в душ.
Шампанское уже было на столике. Алекс, откупорив бутылку, разлил содержимое в стаканы. Затем включил телевизор, прилёг на кровать.
Минут через десять появилась Марина. Она подошла к окну и позвала Алекса. Тот взял бокалы, и подойдя к ней обнял её за талию.
— Посмотри, какой чистый лунный свет льётся на поверхности моря. Завтра погода обещает быть замечательной.
Марина прислушалась. Алекс молчал, вглядываясь в лунную дорожку.
— Хочу на полу, — и Марина сползла на ковролин, увлекая за собой Алекса.
Неумолимый любовник подчинился. Он хотел было сам раздеться, но Марина опередила его.
— Я сама. Она не торопясь снимала с него одежды, то и дело, целуя его в освобождённые места. Марина проделывала это с неподдельным интересом, предвкушая наступающую ауру священнодействия. Любовники знали своё дело. Позади них была целая жизнь. Но эта жизнь продолжалась и сегодня: здесь и сейчас. Ведь жизнь и в 55—60 лет может только начинаться. Это, смотря кто её герои, какие обстоятельства, какой характер у человека, есть ли у него мечта…
Вновь небо опустилось над влюблёнными, обволакивая и подчиняя тела, одному только ему, небу, известному божественному огню. Марина и Алекс медленно погружались в бездну сладострастия. Они долго ласкали друг друга, играя «заглядывали» во все секреты мужской и женской природы. Влюбленные не торопились, щадили силы, проделывая плавные фигуры «неправильной геометрии тел». Когда уже кровь стала всё сильнее подступать к причинным местам партнёров, опустошая мозг, подчиняя его пламени страсти, то положение члена Алекса становилось всё более неприглядным в бесхозном состоянии, Марина вовремя уловила момент: она изящно подставила своё гнездо, куда незамедлительно, на полном ходу, как по знакомому фарватеру, вошла «усталая подлодка» Алекса.

Как сине море, шелк играет,
Похоже зеркало на ртуть,
Свеча задумчиво мерцает,
Стыдливо освещая путь.

Блаженный дух приблизил грезы,
Сплотил тела, раскрепостил.
И лепесточки её розы
Губами рвал он и любил.

Слабел их разум, страсть кипела,
Сливались с морем небеса,
Бросало пару вправо влево,
Менялся курс, не зная дна.

Но ангел продолжал кружиться
Над лоном обнаженных тел.
О бедра! Груди! Ягодицы!
И буревестник песню пел!

Секс был ярким, но недолгим. Он устраивал опытных любовников, поскольку являл собой прелюдию в эту лунную ночь. Алекс и Марина заснули прямо на полу.
Половину дня Марина и Алекс мирно проспали. После душа друзья заказали в номер кофе с гренками, булочки с повидлом и маслом. Посмотрев немного телевизор, Алекс предложил прогуляться по городу.
Улицы и набережную Геленджика заливало первое в наступившем году солнце. Была плюсовая температура, и гулять было комфортно по немноголюдной набережной.
Марина с Алексом гуляли не спеша, наслаждаясь запахом зимнего моря. Они даже шли на расстоянии друг от друга. Казалось, что эти двое совершенно не знакомых человека, просто идут в одном направлении. Иногда, — он, или она — указывали кивком на определённый объект, приглашая совместно обсудить его мысленно. И было очевидно: они едины во мнениях.
После ужина, Алекс с Мариной провели весь вечер в бильярдном зале. Немного пообщались с такими же, как и они, отдыхающими на разные темы.
Поднявшись в номер, завалились в постель и принялись смотреть телепередачи.
Зазвонил внутренний телефон. Алекс снял трубку и пару минут слушал ту сторону провода.
— Я понял вас. Мы едем, — Алекс положил трубку.
Марина вопросительно смотрела на него.
— Завтра, после завтрака в 9.30 прогулка на яхте до Новороссийска и обратно. Мы же едем?
— А куда мы денемся…
Погода располагала к путешествию. С моря тянул лёгкий ветерок. Марина и Алекс устроились на верхней палубе, где кроме них так же расположилось ещё несколько отдыхающих. Матросы раздали пледы. Капитан дал команду отшвартоваться, и яхта, набирая в паруса свежий январский ветер, устремилась в открытое море.
В полумиле от берега, яхта вышла из Геленджикского залива и повернула направо в сторону города-героя Новороссийска.
— Слушай, Алекс, а ты же много работал в море, — неожиданно оживилась Марина. — Был с репортажами в Атлантике, Тихом океане и Северном-Ледовитом; работал в Антарктиде, Африке и Южной Америке; три раза переходил Экватор, виде Северное сияние и Южный крест. Ой, да где ты только не был, чего ты только не видел!
— Я чего-то тебя не пойму. Ты к чему это клонишь?
— Напиши книгу! Ты же романтик, у тебя получится. Я в тебя верю, дорогой.
— Скажешь тоже «книгу». Здесь творческий склад ума нужен: душевный полёт, образное мышление, фантазия.
— Я серьёзно. Вот купим домик на берегу моря, и пиши себе, глядя на рассветы и закаты. А я буду у тебя в роли критика и корректора.
— Ладно, пойдём, критик. Я покажу тебе нечто более интересное и впечатляющее.
Алекс взял Марину под руку и, они, укутавшись пледами, направились на бак, то есть, в нос яхты.
Стоя в обнимку у самой борта и, держась за поручни, влюблённые наблюдали за игрой волн, которые перекатываясь в лучах солнца, создавали воображенному уму картины из морской жизни.
Глядя куда-то вдаль, Марина вспомнила отрывок из поэмы «Девушка и море», где океан обещает девушке скорую встречу с любимым:

На небе замерцали звезды,
И берег погрузился в сон.
Но каждый раз шептали волны,
Что в деву океан влюблен:

«Пусть разобьются ураганы
О пылкую любовь твою.
Ждала ты честно и упрямо,
И я верну твою мечту!
Счастливой эта встреча будет,
Когда сойдет он с корабля.
Лишь сильных духом море любит —
Вернет на рыбачке рыбака».

Так что ж рыбачке остается?
А что тут думать и гадать…
Как волны, пусть сердечко бьется:
Любить, надеяться и ждать!

— Что ты чувствуешь, видишь? Какие ассоциации возникают у тебя? — обратился он к ней.
Марина, вдруг пришла в себя от оцепенения и выпалила:
— Пираты! Пиастры! Джек Воробей, Капитан Блад, попугай мистера Сильвера. И конечно, я вижу здесь любовь, мой дорогой.
— Ты почти угадала. А теперь посмотри вон туда, в ту светлую даль. (Горизонт был чист и ясен, и лишь зимнее солнце освещало море). Видишь там корабль с алыми парусами, а на мостике, как и мы, стоят двое, и вот также о чём то мечтают? Ты узнала их? Это доблестный капитан Грей и его юная подруга Ассоль.
— Вижу, дорогой. Узнаю. И, знаешь, они мне нравятся. Я даже знаю, куда плывёт этот корабль.
— Куда? — Алекс хитро улыбнулся и внимательно взглянул на Марину.
— В Зурбаган, Алекс. В Зур-ба-ган! — Марина, шутейно потрепала Алекса за кончик носа. — А ещё я хочу сказать, что ты лучший неисправимый романтик. Поэтому я здесь, и с тобой, а не с Джонни Деппом.
— И я тебя тоже очень люблю. — Алекс поцеловал Марину.
Влюблённые вернулись на свои места. Над палубой лилась песня Юрия Антонова «Море, море…».
Дул лёгкий ветерок, яркое январское солнце бодрило отдыхающих, настраивало героев на лирический лад.
— Ну, коли у нас морская тема, — сказал, присаживаясь, Алекс, — позволь и мне прочесть для тебя стихотворение о морской романтике.

Ты думаешь, я не увижу больше моря,

Его волнующую, каверзную даль,
Где волны с ревом бьются на просторе,
И гладь зеркальную, похожую на сталь?

Луч солнца не разбудит на рассвете,
И рыжим цветом не кивнет закат,
И, как рыбак, запутавшийся в сетях,
Я не услышу бесноватых чаек гвалт?

Считаешь, про меня давно уж все забыли
И шквальный ветер разорвал мне грудь?
Но ты ошиблась — сны твои остыли.

Я возвращаюсь, чтоб тебя вернуть.

Корабль мой, чрез бури терпеливо
Биеньем сердца измеряет курс.
И на волне бессонного прилива
В твоем заливе якорит искатель муз —

Тот, для кого песчаный лунный берег
Так и не стал пристанищем своим.
Скитальцы и романтики, поверь мне,
Не ищут тихой гавани в любви…

Обсохли паруса, не чувствуя тревоги.
И в трюмах буйствует младая кровь.
Мне дороги моей судьбы дороги,
И, как сиянье моря, дорога любовь!

Новороссийский причал заливался солнечным светом. Экскурсанты начали знакомство с городом с посещения мемориала Малая Земля. После чего, Алекс и Марина любезно распрощались с руководителем группы, предупредив, что обратно, в Геленджик они доберутся сами.
Взяв такси, парочка попросила отвезти их в небольшое уютное кафе, где-нибудь в центральной части города. Спустя полчаса Алекс и Марина уже сидели друг против друга в «Корвете».
— Нуте-с, — сказал Алекс, — подходящему к ним официанту, — два бокала чешского пива «Старопрамен», копчёные сухарики с ветчиной и чесноком, грамм 500 шашлыка из баранины филе, салат из свежих овощей, да и не жалей зелени, дружок.
— А самое главное, Алекс, — сказала Марина, уже после второго бокала Старопрамена, — это то, что мы с тобой воспринимаем любовь не как дар, а как данность. Человек должен всегда быть влюблённым и не противиться, когда любят тебя. Вот мы с тобой это понимаем, А ещё мы одинаково понимаем цену нашей свободы и наших отношений. Но это уже личное.
— Да, мы за неё изрядно заплатили, поэтому не имеем никаких иллюзий на этот счёт. Это тоже личное.
— Мне глубоко наплевать на то, что у тебя было много женщин. И не говори, что это не так. Главное — для меня — это с кем ты сейчас. Поэтому у тебя право не только последней ночи, но и предпоследней тоже. — И Марина залилась смехом. — Ну, скажи: тебе же со мной хорошо? Нам ведь хорошо вместе?
— Нам с тобой чудненько. Твоя главные козыри: ты умна, не по-женски логична, не ханжа, не навязчива, не меркантильна. И ещё: ты очень любишь жизнь и свободу! Мне нравится сочетание в тебе некой барышни-крестьянки. А на Руси это ценно. Увы, не все это понимают.
— А для меня «все» — это много. Мне хватит тебя одного. Ты мой Эверест, и я тебя покорю.
— Ну, и нам, я полагаю, тоже достаточно. Считай, что ты меня уже покорила; спускаемся-закругляемся…
— Значится, так, — подытожила Марина. — Ты прилетаешь в Москву и продаёшь свою дачу. Улаживаешь там свои дела и приезжаешь ко мне. Мы продаём квартиру, и подбираем себе что-нибудь подходящее на побережье. Думаю, к лету переедем на место постоянной дислокации. Усё понял, шеф?
— Усё в порядке, Лёлик»! — в унисон ответил Алекс, допивая своё пиво.
— Ну, тогда тебе в «Мэ», а мне в «Жо», — сказала Марина, всё больше входя в роль героя известного фильма Гайдая.
— Буду ждать тебя у «пыхты», — не растерялся Алекс.
Изрядно потяжелевшие друзья поднялись с мест.
В Геленджик парочка вернулась к вечеру. Есть не хотелось. Они поднялись в номер, приняли душ, включили телек, и завалились подремать…
На следующий день после завтрака, Алекс и Марина решили посмотреть в ретро-клубе отеля средневековый детектив по роману Умберто Эко «Имя Розы», с Шоном Коннери в главной роли.
— М-да, — сказал Алекс, выходя из кинозала. — История, философия, мистика, наука, религия, любовь, страсть — в одном флаконе. И всё это закручено под соусом интеллектуального детектива, расписано по нотам симфонического оркестра и выставлено в яркой упаковке. Класс!
— Бестселлер! — поставила «точку» Марина.
После обеда, подремав часок-другой, Марина решила продемонстрировать перед Алексом своё пикантное бельё. Алекс, как персидский шах, полулёжа наблюдал за тем, как его подруга дефилировала по комнате. Она заходила в душевую, меняла наряд, и вновь представала перед Алексом в новых трусиках и лифчике.
— Дорогой, тебе какой больше нравится: белый комплект, оранжевый или бордовый?
— Ты же знаешь ответ, зачем спрашиваешь?
— Прости, за дурацкий вопрос. К чёрту эти заморские штучки! Тебе же нужна русская тёплая женщина. Всё, я обнажаюсь!
«Соскучилась», — Алекс молча улыбнулся.
— Не переживай, дорогой Я сделаю так, чтобы всё у тебя получилось.
Все-таки огромный козырь — быть искусной любовницей! Верно, говорят, чем образованней женщина, тем с ней интересней, в том числе и в постели. Нет в мире прекрасней картины для мужчины, как наяву восхищаться эротическими фантазиями свободной женщины. Марина была одной из них. А что значит для мужчины женщина-друг, любовница, супруга? О такой «троице» может мечтать каждый мужчина. Потому что такая женщина отчетливо понимает природу мужчины и его предназначение. Главное — во всем этом — не мешать, а всячески ему помогать любимому человеку. И, не приведи Господь, навязывать мужчине свой взгляд на мир. Это самоубийство.
Как феникс из пепла восстал главный «аргумент» Алекса. В известный «час пик», он живо, но нежно развернул партнёршу к себе ягодицами и, приняв удобное положение, вошёл в пылающую, как русская печь, лагуну…
Природа улыбалась, глядя на то, как её пытались переиграть. Но уж больно горячи и непослушны были её взрослые дети. И она промолчала. Картина маслом!

Любви, благословляя путь
Скажу без ложного стесненья:
С тобой познал я жизни суть,
В тебе нашел я вдохновенье!

Ты — научила понимать
Всю тайну тихого рассвета.
Закат волнующий встречать
И на ночь слушать сказки лета.

Смотреть часами в небеса,
Когда, казалось, жизнь поблекла…
И в ярком зареве костра
Вновь воскрешать себя из пепла.

Ты — та, к которой сквозь туман
Я шел, сверяя путь, годами.
И пел мне рубаи, Хайям,
В своей пленительной нирване.

Так, обнажалась вновь душа
В огне божественного солнца.
Купалась в радуге весна,
Сирень кипела за оконцем.

Свечою таял майский лед…
Я Ангелом порхал в блаженстве,
Вкушая тот запретный плод,
Что познавался в совершенстве.

И от того, любовь моя,
Вовек тебя я не забуду!
Спасибо, что со мной была…
Дала мне, прикоснуться к чуду.

Весь вечер после ужина, Марина лежала на кровати и перелистывала свежий номер журнала «Сosmopolitan». Алекс смотрел по телевизору английскую премьер-лигу. Завтра надо было уезжать.
— Алекс, у тебя билет из Новороссийска?
— Да, дорогая.
— Тогда я завтра отвезу тебя в аэропорт, а сама прямиком до Ростова.
— Ну что, будем спать? — Алекс потянулся к выключателю.
— Да. Спокойно ночи, дорогой.
В аэропорту Новороссийска было немноголюдно. До Рождества оставалось два дня, каникулы продолжались.
— Как долетишь, не забудь позвонить, — напутствовала Марина.
— Конечно, милая. Думаю, к началу весны закончу с делами в Москве. Как продам дачу, так сразу переведу тебе деньги.
— Хорошо. У нас ещё будет время обсудить это по телефону.
Объявили посадку на рейс.
— Помни, Алекс, главное в этой жизни — любить и мечтать!
— Верю: Алые паруса ждут нас впереди! — Алекс, улыбаясь кивнул и направился к самолёту.
Выйдя из аэровокзала, Марина села в автомобиль, дала по газам. Больше оставаться в этом городе ей было незачем. Главное оружие женщины - это её шарм. И это оружие выстрелило прямо "в яблочко". Неукротимый любовник был повержен... Марина включила авто-радио, на волнах которого лилась знакомая песенка её любимого автора:

Хочу говорить до рассвета,
Смеяться и просто грустить.
Хочу, чтоб в счастливое лето
Мы рядом могли с тобой быть.

Хочу помечтать, ожидая
Счастливых больших перемен.
Любить тебя, чувствовать, зная
Что то же ты дашь мне взамен.

Хочу целовать тебя в губы,
Чтоб сердце забилось быстрей.
Твоей лишь я женщиной буду.
Хочу это сделать скорей!

С тобой лишь хочу просыпаться,
И нежно прильнув у щеки,
Губами и взглядом встречаться,
Купаясь в озерах любви.

Прошу только Господа Бога
Дать силы любовь сохранить!
Жизнь наша — сплошная дорога,
Давай просто жить и любить…

Год спустя.
Как-то, путешествуя по Черноморскому побережью Краснодарского края, я обратил внимание на один частный домик с садом, стоявший, примерно, в ста метрах от моря. На мачте особнячка вместо флага развивался алый стяг, больше похожий на парус. Я поинтересовался у сопровождавшего меня местного армянина: кто в нём живёт?
— Говорят, пенсионеры с севера, вроде как, — ответил мой спутник. — Она, вроде как, писательница, а он — садовник, вроде как, всё черешней и грушами торгует на рынке. Приличные люди, ничего плохого сказать не могу. Да, и ещё огромная собака живёт с ними, азиатская овчарка, вроде как. Словом, ребята хорошие, но чудные!
— А почему чудные то?
— Да один знакомый строитель делал у них ремонт по переезду. Говорит, что хозяева велели ему в спальне над кроватью повесить картину. А знаешь, что на той картине изображено?
— Надеюсь, не «9 вал» Айвазовского? А то бы ты с него налог потребовал.
— Нет. Зимнее море там, и огромное солнце над ним.
— И чего же здесь удивительного, северяне же?! Вот и солнца им захотелось немного больше.
— Так-то оно так. Только вот чудно, почему зимнее солнце, да ещё в спальне? И причём тут алый парус? Взрослые люди, а чудят, вроде как.
— Чудят, говоришь. А мне кажется, что эти твои чудные хозяева просто счастливы. Ведь, порой, на это самое счастье уходят целые годы, вся жизнь… Поэтому я здесь дела куда посерьёзнее будут.
— Это такой новый русский роман, да?
— Ну, вроде того…
Мы оба засмеялись, и пошли выпить его домашнего вина.

Послесловие

Я видел женщину в любви:
Глаза ее горели светом,
И наполнялося букетом
Дыханье томное в ночи…

Я видел женщину в печали
Она слезою умывалась,
И сердце стоном надрывалось,
Когда сжималось от тоски.

И в радости я видел деву:
Она звенела как струна,
И бесконечному припеву
Под ноги кланялась весна!

Я видел спящую девицу:
На бровях месяц кочевал,
Блистали звезды на ресницах,
Младенец на улыбке спал.

Я созерцал ее в забвенье:
Луч угасающей зари!
Цветок немеркнущей любви
В руках у вечного смиренья…

И в ярости я видел женщин:
Бунт на пиратском корабле!
И в кротости не знал примера
Послушницам в монастыре.

Я знал ее в восторге, в страсти,
Во лжи, лукавстве и коварстве!
Я в «божьем царстве» знал ее,
И в рабстве, с чертом заодно.

Казалось мне, я знаю женщин,
Постиг я тайну бытия…
И словно океан безбрежный,
Дарил им чувства, не тая…

Безумец! Я на плаху рвался…
Висела жизнь на волоске,
И логике не поддавался
Путь женщины к самой себе.

И не старайтесь, мои други,
Загадку женщин разгадать:
Все ваши тщетные потуги
Всевышний приказал распять!

Есть у мужчин одна дорога,
В ней таинство и жизни суть:
Стоять у женского порога
И смело отправляться в путь…

Я видел женщину в пятнадцать,
И в тридцать видел, в сорок пять.
И в девяносто тоже видел…
Я видел… но не смог понять

P. S.
Не устаем мы удивляться
Игрою женского ума!
На землю падала комета —
Сама не знала, кто она…

Подглавки: 2003, 2010, 2017, 2018 гг. соотв.

Все стихотворения и отрывки из произведений — из авторского сборника любовной лирики «Русский Роман», 2015

В рассказе использованы фотографии свободных интернет-ресурсов.

© Copyright: Валентин Тарабрин, 2011 — 2018
Поддержка: Литературный клуб Российского союза писателей:
www.proza.ru
www.stihi.ru
Свидетельство о публикации: №211103100575

© 14.04.2018 Валентин Тарабрин (СЛАВИН)
www. Chitalnya.ru
Свидетельство о публикации: izba-2018-2250063










Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 151
© 14.04.2018 СЛАВИН
Свидетельство о публикации: izba-2018-2250470

Рубрика произведения: Проза -> Эротика










1