ловушка для королей 3


Глава третья. Жизнь на кладбище.

Людям нравится иметь собственность. Кто-то любит солидный, греющий душу своей «дурной бесконечностью», банковский счет, кто-то предпочитает старый, надежный чемодан с рваной наличностью, кто-то с успехом владеет, пусть скромным пока, пусть пока в подземелье, без санузла и электричества, производством сахарной ваты и чипсов, кто-то, в единичном числе, обладает крайне секретными и важными учеными знаниями, а кто-то натренировал мозг и руки до автоматизма для блестящего исполнения одной единственной, но востребованной процедуры, например, лихо долбит по фортепьяно или рвет зубы желающим.
Все это как-то несолидно. Основательные люди, люди в пиджаках и с носовым платком в кармане, люди, по-настоящему заботящиеся о наследниках, предпочитают просто владеть землей. Понятно, что землей не в Сахаре, лесотундре или на Аляске, а такой, которая сама по себе, без усилий и понуканий, приносит владельцу регулярный доходец.
Это может быть жирная пашня или густотравное пастбище, дивная для почечников курортная зона или легко получаемый участок с полезными ископаемыми. Высоко ценится земля внутри старых мегаполисов - «под застройку».
Витя Корнет владел …нским кладбищем – он был его директором.
Выделяя землю под скромную могилку, Витя с просителями был сух, строг и неуступчив до крайней степени жестокости. Хоронить на …нском кладбище уже давно было негде, да и запрещено, поэтому суммы за столом директора кладбища озвучивались и ходили немалые – куда там вашему месторождению никеля или площадки под дом внутри Садового кольца!
В тот день, о котором речь идет, Виктор Корнет «по серьезному», «без дураков» продал участок земли между могилкой гражданки Пичугиной и братьями Орловыми, и был теперь доволен собственной значимостью и полезностью обществу. Он «рулил».
Стоял тихий русский вечер, каких в Америке и не бывает вовсе, вечер с луной и шепотом трав.
Виктор Корнет неспешно шел, меряя прозой бухгалтерии хозяйский шаг, по кладбищу, оглядывая придирчивым взглядом свое хозяйство. Куда бы еще подселить желающих? Вот в чем вопрос, любители Шекспира.
Было тихо. Светила полная луна, и только из-за часовенки раздавались нетрезвые голоса живых. Копателей.
Внезапно Виктору почудилось чье-то лишнее присутствие. Да. На кладбище был еще кто-то.
Кто-то еще.
Виктор встал и с опаской посмотрел в небо – ему не мерещилось. С ним говорил некто. Прямо из под ног, из-под земли, тихо и властно шел голос. Голос, мрачно напевающий: «Банда занималась темными делами…» В двух шагах от владельца кладбища возвышался монумент покойного олигарха, рядом была закопана бывший директор школы, нетрезвый самоубийца – место было жуткое, само по себе.
Считай, проклятое.
- Кто здесь? – произнес Витя Корнет достаточно крепко - он был готов, в принципе, сдаться, но по предъявлению. Ответа не было. Нет. Он был:
«и за ней следила ГубЧК».
На подгибающихся, макаронных ногах Виктор добрел до кладбищенской конторки, глухо сел за стол и замер. Он думал. Минуту.
- И что? – был вопрос алчных и безбожных подельников. Копателей.
- В два раза тариф подымаем, - был выстраданный, чуть ли не по Нострадамусу выверенный, ответ: - на «святой земле» хороним. Поет.
Ура! Я закончил с этим и могу говорить о героине. Браво!
Я влюблен в нее – к чему скрывать? Я люблю вас, мои девочки и женщины, а кого еще любить – то? Президентов?
Да разве у него ноги? Разве руки? Глаза?
Глаза женщины – это то, что нам и надо для счастья, то, что и сводит с ума. Заставляет быть мужчиной.
Пушкин временами, в Михайловском, о ногах переживал, да он запутался во времени, чудак был этот нервный парень – длинная юбка с ума сводила, а я скажу – вы посмотрите внимательно в глаза наших женщин! Это что? Тут и черкешенки, и татарочки, и северные славяночки, и южные – «хохлушки», и сибирячки, и – тут я начинаю «кипеть»! Немедленно дайте мне какую-нибудь псковитянку, и я буду целовать ей аристократические пальцы. И можете голосовать без меня.
Ольга. Да, ее так и звали. Она была кудрява, сероглаза и юна. И она была милой. Как овечка. Знаете, она не была девственной. Ужас. Мальчик, который был ее «первым», был обманщик и счастливый дурачок. Он пах леденцами и носил белые кроссовки.
Так хотелось быть женщиной – понять, что это такое, вообще?
Была «любовь» - отношения серьезные, на три года, студенческих. «Мы любим друг друга и ты мой».
«Мой» - ушло и растворилось.
Осталась женщина. Худенькая и зависимая. Обиженная и оболганная: « космонавт нераспробованный».
Сто раз осужденная, и прощенная – кем?
Носительница греха – чьего?
Кудрявая, сероглазая и даже стройная.
Ждущая.
Даже странно, что юноши, читающие это, задаются вопросом: а что ножка у Ольги – «ромбиком» или «треугольником», как ягодицы – выпуклы или нет? Грудки как? Можно ли ее «хотеть?»
Знаете что – а вожделейте. Она для того и создана.
Есть повтор в обороте речи, и он не случаен.
Можно говорить о разных милых девушках и разных умных женщинах и даже говорить разное, но когда говоришь о своей героине - говоришь всегда одно и об одной. «Лауре».
Ты скрываешь ее под различными личинами, ты изменяешь ей форму носа и цвет глаз и даешь разные имена.
Ты изменяешь ее настроение, манеру говорить и двигаться. Темперамент. Увлечения.
Ты меняешь ей время и страны, язык и национальность.
Ты меняешь ей ее возлюбленных, какими бы дикими они тебе не казались, начиная с каменного фетиша в храме, золотого дождя Данаи или быка Пасифаи и кончая роботом-андроидом или компьютерной программой мягко воздействующей на мозг.
Ты хранишь ее вечно юной и прекрасной, вечно в районе двадцати шести.
Ты возвращаешь ей девственность, раз за разом, просто нажав «энтер» - раньше приходилось совершать ритуальные омовения в водах священного Кипра.
Ты стираешь ей память о прошлом и прожитом - любимом и ненавидимом, и даришь ей жить каждый день заново.
Ты жадно любуешься и не можешь пресытиться и следишь за ней ежесекундно из всех предметов — машин, облаков, деревьев, стен, лестниц, тротуаров, одежды, посуды и фантика от конфетки, и не можешь отказаться от этого ее мира, мира, который, говорят не ведающие любви, «во зле лежит».
И ты не знаешь, кому и как молиться, чтобы она сделала выбор — ведь миром правят Случай и Удача, а они глухи к просьбам.
Нет, знаешь кому — Закону Перемен.
Иногда, он проходит мимо, иногда, разлучает, а значит, иногда, и соединяет.
...
А она поступила, как обыкновенная девушка, когда невысокий, приятно склонившийся мужчина, сказал ей: «Утомительно, наверное, искать прошедшее, не лучше ли выпить за живых?»
От него пахнуло жизнью, влагой и силой. И властью быть господином.
И с ужасом, понимая, что это неправда, но и правда тоже, Ольга встала и пошла, вслед за зовущим, готовая отдать все - мысли, сомнения, все последнее. Душу.
И если, ему, господину, так хочется, и тело. Суть.







Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 30
© 13.04.2018 Алексей Зубов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2249509

Рубрика произведения: Поэзия -> Авторская песня












1