Деконструктор. Гл.7


Полиграф, со своими гонками за непознанным.
– В своей жизни я руководствуюсь правилом «От себя не убежишь». Так что не волнуйся и отнесись к этому спокойно, как к прогулке. – Закрепляя на теле Детектива датчики проверки сердечно-сосудистой активности, проводит психологическую подготовку Реконструктор.
– Бег в любом виде полезен. – Отвечает ему Детектив, сидя на стуле с распахнутой рубашкой и с любопытством наблюдая за всеми этими приготовлениями к сеансу проверки на полиграфе его честности, а может и того больше – нечестности.
– Таковы наши правила по обеспечению безопасности. Ведь кто тебя знает, на что ты на самом деле способен, а вот полиграф знает или по крайней мере догадывается. – Заявил Реконструктор Детективу, после того как встретил его на входе в компанию, и предварил дальнейший ход его мыслей и ног, другим заявлением:
– Прежде чем приступить к заключению контракта, нам придётся пройти процедуру проверки тебя на полиграфе.
– Беззаветное доверие к технике, когда-нибудь погубит человечество. – Усмехнувшись, ответил Детектив.
– Ну, в теологических спорах я не силён, – задумавшись, остановился Реконструктор. – Но я знаю одно – как бы человек на счёт себя не тужился, он не может жить без веры, которая, по сути, не просто его чувства, а определяющая самого человека основа. Ну и по мере своей безграмотности и скорей всего от большого ума, он, следуя по жизни, в зависимости от обстоятельств и перенаправляет свою веру с одного обожествлённого им предмета на другой. Ну а так как человек более привычен к себе и комфорту, то он и старается, обожествив что-нибудь, что находится поближе к нему, верить в это.
– Ну, тогда, если я не верю в божественную силу полиграфа, то, пожалуй, я его могу обмануть и выходит, что все старания учёных, вложивших в него свои знания и ум, пошли насмарку, а служба вашей безопасности допустит ошибочный промах. Но это уже другой вопрос, на который никто, даже и я, не знаем ответа. – Детектив простодушно посмотрел на Реконструктора, который только усмехнулся в ответ.
– Да, вера великая сила. Но сейчас у нас на это и на разговоры, времени нет. – Сказал Реконструктор и, задав темп и направление хода, повёл Детектива в другую часть здания компании, которая и характеризовалась тем, что Детектив в ней ещё не был. Правда на этот раз их блуждания были не столь долгими, что опять же познаётся только в сравнении и Реконструктор, прежде чем (о чём ещё не знал Детектив) выдвинуться к пункту назначения, решил заглянуть в один из офисов, и прихватить оттуда несколько коробок и как здесь же выяснилось, ожидавшего его помощника.
И если насчёт коробок Детектив не проявил особой предвзятости, то вот по поводу представшего перед ним помощника, Детектив не неожиданно, оказался предвзят. А всё, по слишком простой причине – помощником Реконструктора оказался тот самый, могучего вида, с широкой спиной тип, типа нотариуса, с которым Детектив уже два раза имел неудовольствие встречаться. Против чего, а именно ассиметричного видения самого Детектива, по всей видимости, этот нотариус ничего не имел против и, вложив в свой взгляд всю свою свирепость и ещё чего-то там, таким образом, и встретил Детектива.
Что же касается Реконструктора, то всё это и все эти их взгляды его не касались и он, не обращая внимания на этот их внутренний накал, берёт и подводит Детектива к этому нотариусу («Какой он нахрен нотариус!», – в очередной раз не может не возмутиться Детектив) и представляет их друг дружке.
– Это Детектив, а это Свояк. – Реконструктор быстро представляет остановившихся друг напротив друга, под теми же именами новых-старых знакомцев, которые не спешат протягивать друг другу руки для того чтобы поприветствовать или же, что более вероятно – переломать пальцы рук, а как бойцы перед боем упираются друг в друга взглядами и пытаются вдавить глаза своего соперника в глубину глазниц под прикрытие век. При этом каждый из них, вдруг пришёл к осознанию того, что ему почему-то стало бесконечно важно заставить противника моргнуть, а самому в тоже время не моргнуть.
– Не знаю, почему природа создала такого как ты, но не мне её осуждать за её ошибки. – Первым взял слово Детектив.
– Не понял? – очень выразительно в ответ, проявил своё непонимание Свояк.
– Ты очень верно выразил то, на чём крепится твоё истинное я. И я, пожалуй, соглашусь с тобой, что не всё в нашей жизни доступно пониманию. – Без тени улыбки, сказал Детектив, вызвав на счёт себя большие подозрения у Свояка, решившего, что над ним, не то чтобы надсмехаются, а возможно даже и издеваются. И Свояк, чьё терпение не вечно, сам того не ожидая, вдруг занервничал и, забывшись за этим, взял и моргнул, тем самым вызвав улыбку торжества на лице Детектива. Отчего Свояк, прямо на глазах темнеет в лице и уже практически готов взорваться, как неожиданно, сунутая ему в руки Реконструктором большая коробка, перетянув его непонимающий взгляд на себя, пока ставит точку в его запале.
– Что, уставился. Коробки не видел. – Заявил Реконструктор, чьи руки в отличие от него, были заняты не коробками, а куда как меньше размерами дипломатами. И хотя Свояк при своих внушительных габаритах, мог бы и десять таких коробок унести, но тут дело человеческого принципа и если ему дали такой груз, то почему этот Детектив, стоит руки в брюки. О чём Свояк, практически прямым текстом, намекает Реконструктору, кивая на Детектива.
– Он у нас ещё не оформлен. А без страховки я не могу взять на себя такую ответственность, нагружать пока ещё не сотрудника грузом. – Ловко парировал взгляд Свояка Реконструктор. – Или может быть, ты хочешь взять на себя дополнительный груз ответственности? – своим вопросом Реконструктор окончательно добил Свояка. Что было не сложно в случае не только Свояка, а любого нагруженного коробками человека, которому только заикнись, употребив слово «дополнительный груз», так он даже и не услышит, о чём ведётся речь, а за него скажут его руки и ноги, которые и слышать о таком не желают.
Реконструктор же, по молчанию Свояка всё верно понял, и уже было собрался идти к выходу, как вдруг вспомнил о чём-то важном, с чем он вновь возвращается к Свояку.
– Слушай, где твой пропуск? – спросил Реконструктор у Свояка.
– В нагрудном кармане. – Удивлённо ответил Свояк.
– Отдай его Детективу. – Следует команда Реконструктора.
– Это ещё зачем? – забычившись, возмутился Свояк.
– А за тем, что у нас руки заняты, а двери надо открывать. А ему пропуск ещё не выписали. – Выпалил из себя Реконструктор. Что находит отклик у Свояка и он, хоть и нехотя, но передаёт свой пропуск Детективу.
– Смотри, головой за него отвечаешь. – Сопроводив передачу пропуска сакраментальной фразой, Свояк вновь взялся за коробку и проследовал вслед за всеми на выход из офиса. Далее следует небольшой переход по нескольким коридорам, где Детектив, используя пропуск Свояка, открывает всем двери и всё это длится до тех пор, пока они не оказываются на зелёной лужайке, расположенной под внутреннем переходом между зданиями. И судя по находящимся недалеко спортивным площадкам, это место служит для отдыха рабочего персонала.
– Нам сюда. – Сказал Реконструктор, указав в сторону паркинга, где одиноко стоял, внушительного вида, полностью чёрного цвета, совмещённый с кабиной автофургон. После чего они подходят с боковой стороны к фургону, где Реконструктор ставит на асфальт дипломаты, а затем вытаскивает из кармана другого вида карточку, как оказывается служащую входным ключом для входа в этот фургон. Ну а как только фургон открывается, то вперёд пропускается Свояк, который сверху принимает коробку и дипломаты, а уже после всех этих перемещений, в фургон забираются Реконструктор и Детектив.
И если для Реконструктора и Свояка, уже не раз здесь внутри фургона бывавших, всё здесь выглядит обыденно и неинтересно, то Детективу как раз всё любопытно и везде хочется заглянуть. Правда, Детектив, не такая уж и «деревня», ведь он в шпионских фильмах не раз видел такие передвижные лаборатории, замаскированные под фургон или микроавтобус. К тому же, среди множества находящейся здесь аппаратуры, он не видит ничего для себя нового – телевизионные экраны, компьютеры, всякие микрофоны и кнопки. Правда при этом он не совсем понимает, чему же каждая находящаяся здесь вещь в отдельности служит, но разве это важно, когда знаешь главную цель нахождения здесь всего этого спецоборудования – заниматься шпионской деятельностью и вести слежку.
– Ну что ж, пока присаживайся на этот стул. – Указав детективу на один из двух стульев, находящихся по обеим сторонам, также как и стулья, прикрученного к полу стола, сказал Реконструктор. И не успевает Детектив занять своё место, как по лёгкому толчку фургона, делает вывод, что, кажется, фургон тронулся с места. Что подтверждает и Реконструктор, сказав:
– Сейчас немного прокатимся, а пока суть, да дело, как раз подготовимся к тестированию. – После чего Реконструктор кладёт на стол один из принесённых с собой дипломатов. Который, как оказывается, не просто вещь сама в себе, а вещь сама в себе с двойным назначением, представляющей из себя компьютерный полиграф, в виде переносного персонального компьютера, с сенсорным блоком и регистрирующими датчиками. Сам же Реконструктор присаживается на второй стул и начинается возиться с тем, что представляет из себя полиграф.
– Да я, как посмотрю, не мне одному нужно готовиться к собеседованию. – Наблюдая за действиями Реконструктора, сказал Детектив.
– Что есть, то есть. – Ответил Реконструктор. – А ведь на самом деле, процесс скрининга, очень сложный и трудоёмкий процесс, требующий высокой квалификации от проводящего тестирование и в некотором роде, супер душевной силы, у спрашиваемого.
– Оттого, наверное, Свояк, так физически выделяется от среднестатистического человека. – Решил высказать своё отношение к Свояку Детектив.
– Вот как. А я и не замечал. – Усмехнулся в ответ Реконструктор. – Но сила силе, не просто рознь а она всегда относительна, и все эти, так называемые эпитеты, заметь, только характеризующие общее, а не определяющие частность величину силы – супер, мощь, архи и другие, служат всего лишь для того чтобы обозначить, что её носитель имеет больший, чем у тебя потенциал. Но когда нас интересовало общее. Всех и каждого, всегда больше волновали частности и если принять во внимание того простого пацана из соседнего двора, у которого и силы не очень и страхов полно, то если сравнить его со средне статистическим взрослым человеком, то ему до него будет далеко и даже, пожалуй, для этого пацана он будет суперсильный.
Что поделать, раз чётких определений супер силы нет. Вот если, например, ты вырвешь из земли вон ту гору, то ты суперсильный, ну а если всего лишь небоскрёб, то, пожалуй, ты недотягиваешь до такого силача и значит, пока что, слабак. Что и говорить, всё относительно.
Но разве этому пацану, всё это интересно, когда его достал тот задира с другого соседнего двора, который пока внушает ему страх, то он для него есть, что ни на есть суперсилач. И вот только тогда, когда наш пацан, не смотря ни на что, преодолеет свой страх и даже получит в лоб, но не сдастся, то тогда можно будет сказать, что он тоже обладает суперсилой (если нужны сравнения, как выражения относительности, то можете посмотреть на букашку) И вот на этой основе – на принципе преодоления страха, можно и строить свои зависимости и алгоритмы силы. – Сделал паузу Реконструктор, посмотрев на внимающего ему Детектива и, не обнаружив в нём вопросов, продолжил.
– Но давай вернёмся к тебе и к твоим страхам. – Заявил Реконструктор. – И как я вижу, то без страха высоты, тут явно не обошлось.
– Но откуда? – тут же дёрнулся в ответ Детектив.
– Всего лишь психология и наблюдательность. – Как само собой разумеющее, ответил Реконструктор.
– Ну тогда, я в свою очередь предположу, что вы на основе некой зависимости между силой и психологическим состоянием человека – в данном случае страхом, который, как все знают, может мобилизовать и многократно увеличить силы человека, вывели формулу преодоления сдерживающих сил, в частности силы притяжения Земли. – Сказал в ответ, а на самом деле повторил уже сказанное Реконструктором, Детектив.
– А почему бы и нет. Ведь левитация или простыми словами преодоление человеком гравитации, основывается или точнее сказать, отталкивается от возможности изменения своей полярности по отношению к тому значению полярности, которую несёт в этом момент в себе земная поверхность. При этом важно надо знать (возможно, ложное представление об однородности этого силового поля и не позволяла до этого времени осуществлять полёты) величину и её полярность, ведь она в разных местах неоднородна и различна по силе своего заряда. И для того чтобы осуществить задуманное, нужно всего лишь точно определить полярность точки приложения своих сил и по нашему разработанному алгоритму, суметь мобилизовать себя. – Реконструктор рассказал всё это так, как будто речь шла об совершенно обыденных вещах.
– А в вашей формуле, какое место занимает воображение? – провокационно задался вопросом Детектив. Но Реконструктор и ухом не повёл, а продолжая копаться в компьютере, ответил:
– Ты удивишься, но оно занимает место числительного. – Реконструктор сделал паузу, для того чтобы Детектив поудивлялся, но Детектив, имея лишь общие представления о сути разговора, где пока ему не представлена сама формула полёта, мог удивляться лишь такому высокому мнению о своих умственных способностях. Где он как оказывается, из всего лишь общих слов, мог в уме вывести эту формулу полёта и ему оставалось лишь только одно – найти наиболее удачную точку приложения своих сил, для того чтобы взлететь. Что, видимо, в очередной раз, чтобы Детектив не забывал о провидческих возможностях Реконструктора, навело последнего на соответствующую мысль.
– Что же насчёт самой силы, то её величина во многом зависит от выбранной точки её приложения. И сама сила может многократно возрасти, если верно выбрать эту точку. А если к ней, из области твоего воображения, добавить те самые исключительные мысли, которые только и делают, что ждут момента для своего осуществления, то кто знает, где ты окажешься. – На этот раз Реконструктор даже как-то зафантазировался.
– Неужели, полечу? – ухмыльнулся Детектив.
– Во сне же летаешь и даже этому не удивляешься. – Парировал ответ Детектива Реконструктор.
– Но, не физически же. – Ответил Детектив.
– А ты, откуда знаешь? – Не отстаёт Реконструктор. И хотя Детектив практически был уверен в том, что он, как и все те, кто рассказывал о своих полётах во сне, что он только мысленно летает, при этом, всё же стопроцентной уверенности в этом у него не было. И одна микроскопическая, сотая его часть, отвечающая, скорее всего за фантазию, надеявшаяся на то, что это может быть не так, всего вероятнее и перевешивала все эти его убеждённости.
– Да, наши мысленные возможности, куда мобильнее, нежели физическая основа, которая и служит лишь для того, чтобы мысль слишком далеко не залетала. А то глядишь, потеряется и ищи потом, куда девать этого потерявшегося в себе человека, чьи мысли взяли и заплутали в далёких далях.– Вздохнул Реконструктор. – Но если в самом человеке, по тому же алгоритму, который применялся при левитации, изменить полярность между его духовным и физическим началом, то кто знает, на что он после этого, сможет быть способен. – Реконструктор, изучающе посмотрел на Детектива, где тому даже показалось, что Реконструктор хочет ему что-то сказать важное, но не решается. Хотя, возможно, это ему всего лишь показалось, ведь Реконструктор, молча не сидел, а говорил.
– Так что, запомни одну важную вещь, – тихо проговорил Реконструктор. – В любом деле, а в особенности, когда ставки достигают макро значений, любые даже самые микроноскопические мелочи, будут иметь решающее значение. – И хотя Детектива, с первых тихих слов Реконструктора, удивила эта его таинственность, а вслед за этим, употребление им тавтологии, всё же самое интересное ждало его в самом конце, когда Реконструктор отчётливо кивнул ему в сторону стоящего вдоль продольной стены фургона что-то типа шкафа. Детектив в свою очередь не задаёт лишних вопросов, да и появление Свояка, которое возможно и заставило Реконструктора себя вести подобным образом, не способствовало его разговорчивости, без которой он и смотрит туда, куда указал ему Реконструктор.
Ну а там он видит, в общем, только одно – принесённый Реконструктором дипломат. Что с одной стороны, сбивает его с логической мысли, а с другой, наполняет другими, пытающимися разобраться, а что он должен понять из всего этого. А ведь этот дипломат, он уже видел в руках Реконструктора и тогда спрашивается, а что ему мешало ещё тогда, обратить его внимание на этот дипломат. Ну ладно, впопыхах забылся. Но тогда возникает следующий, возможно более важный вопрос, а что он несёт в себе такого, что заставляет Реконструктора, таким таинственным образом вести себя. Правда, когда Детектив посмотрел в сторону Реконструктора, за чьей спиной возвышался Свояк с кружкой, из которой исходил пар напитка, то он сумел допонять об имевшем место недоверии между Реконструктором и Свояком.
Но не успевает Детектив начать раздумывать о природе этого недоверия, как Реконструктор, который не только чувствует стоящего за спиной Свояка, но и видит его в отражении экрана ноутбука (что и заставило его в своём разговоре использовать такие методы конспирации), неожиданно спрашивает его:
– Да, кстати, как ты относишься к плацебо? – Что заставляет Детектива, удивлённо напрячь свои лобные морщины и в свою очередь задаться вопросом:
– Это что, первый вопрос тестирования?
– Почти. – Следует краткий ответ Реконструктора.
– Относительно. – Отвечает Детектив.
– Это, как? – теперь уже удивляется Реконструктор.
– Ну, здесь, опять возникает вопрос веры, о чём мы уже ранее говорили. Вот и получается, что для конечной цели, не важно, верю я или нет. – Ответил Детектив.
– Это всё слова, а они всегда вторичны. – Не сводя своего взгляда с Детектива, проговорил Реконструктор.
– И отчего она? – спросил Детектив, увидев, как Реконструктор достал из кармана небольшую капсулу синего цвета.
– Или для чего? Что при такой постановке тобой вопроса, наверное, уже не слишком важно. – Реконструктор вновь начал напускать тумана.
– Но ведь она определённо несёт в себе что-то внушающее. И во что же должен поверить я? – Спросил Детектив.
– Всё верно. Но это необычная капсула и не потому, что она плацебо. – Улыбнулся Реконструктор, покручивая пальцами капсулу. – О чём ты, опять же знаешь только с моих слов и получается, что в данном случае, вопрос веры приобретает многоуровневое значение. Ведь действие плацебо основано на вере больного в действенность предоставленного ему лекарства, которое даётся ему в виде пустышки. Тебе же, изначально мною предлагается капсула только с намёком на плацебо. При этом, ты точно не можешь знать, что на самом деле скрывается в этой капсуле. И получается, что в идеале, только от твоей веры в то – плацебо это или нет, и будет зависеть, какой она даст результат. Но и это ещё не всё. Ведь ты совершенно не знаешь цели и так сказать того, для чего служит эта капсула. И вот тут-то, перед тобой и встаёт новая дилемма (при не знании конечной цели), а что было бы для тебя лучше, чтобы эта капсула была плацебо или нет. Но её решить можно лишь в том случае, если ты сможешь определить настоящее предназначение этой капсулы. А это опять же, возвращает тебя к вере, на которую только и можно положиться. – Реконструктор остановился, чтобы перевести дух и убедиться в понимании сказанного Детективом.
– Но ведь можно и отказаться. – Сощурив глаза, полувопросительно сказал Детектив.
– И не узнать! – С долей удивления, ответил Реконструктор.
– Да, это будет как-то не по-человечески. – Улыбнулся Детектив. – Потом, всю жизнь ломай голову и изводи себя догадками.
– Так ты хочешь узнать – плацебо она или нет, а вместе с этим, то неизведанное, что она несёт в себе? – Приподняв капсулу на уровень своего лица и, покручивая её пальцами руки, как-то даже театрально спросил Детектива Реконструктор. И хотя всё это выглядело и впрямь наигранно, да и к тому же, из всего, очень много сказанного Реконструктором, Детектив, так и не смог толком ничего понять, он всё же был увлечён и поэтому решил испробовать на вкус эту капсулу, которая могла быть, если и не плацебо, то в самом худшем случае – слабительным цианитом.
– Я, как в кино, предпочёл бы красную капсулу, но раз другой нет, то буду довольствоваться тем, что есть. – Сказал Детектив, протянув руку к Реконструктору ладоней верх. Реконструктор же, в свою очередь смотрит внимательно в глаза Детектива, после чего поворачивается к Свояку, который внимательно слушая, ничего не пропускает мимо себя, и говорит ему:
– Принеси воды, а то на сухую не глотается. – На что Свояк, вначале непонимающе смотрит на Реконструктора и лишь после того, как тот нукает на него, нехотя отправляется в переднюю часть фургона за водой. И как только Свояк скрывается там, как Реконструктор, всё это время смотревший ему в спину, вдруг к полной неожиданности Детектива, резко разворачивается и, придвинувшись к нему, суёт ему в карман свою руку. Ну а так как всё это происходит внезапно, то Детектив, не то что сообразить, а и пошевелиться не успевает. Но всё это мало волнует Реконструктора, который, глядя на Детектива, с этого своего полунаклоненного положения, хоть и тихо, но очень внятно говорит ему:
– Слушай меня внимательно. Если со мной что-то случится, передай этот дипломат…– Но Реконструктор не успевает договорить, так как шум сзади, говорящий о появлении Свояка, заставляет его быстро одёрнуться назад и, усевшись в прежнюю позицию, притвориться заждавшимся этого еле ходящего Свояка.
– Надеюсь, столько хватит. – Поставив на стол, наполовину наполненный водой стакан, сказал Свояк, вначале презрительно посмотрел на Детектива, а затем уже внимательно на Реконструктора.
– Ну, что. Готов? – для проформы спросил Детектива Реконструктор и протянул ему сначала стакан, а затем капсулу, которая неожиданно и к большому удивлению для Детектива, изменилась в цвете, приобретя красный цвет. Детектив удивлённо рассматривает капсулу в своей ладони, затем переводит свой взгляд на видно, что разволновавшегося и даже покрасневшего от этого своего состояния Реконструктора. При этом Детектив, вдруг каким интуитивным чувством начинает осознавать, что Реконструктор по неизвестным для него причинам, почему-то, большое значение придаёт этому событию. Так же Детектив видит, прямо на ходу меняющееся лицо Свояка, который уставившись на капсулу в его руках, начинает таким выразительным лицевым образом, реагировать на эту капсулу.
И тут-то Детектив начинает понимать, что изменение цвета капсулы, был вызван не игрой света, а скорей всего, Реконструктор подменил капсулу, а Свояк как раз это и заметил, что и заставило его отреагировать, пока что только изменением в лице. Ну и как дальше в замедленном темпе начал видеть Детектив, то Свояк не собирается на этом останавливаться, и для каких-то целей, пытается стремительно залезть рукой во внутренний карман своего пиджака. И вот, кажется, что она сейчас что-то там взяв, резко выскочит, но неожиданно для всех, помещение фургона вдруг оглашает звук сигнала звонка телефона Реконструктора. И тут же в одно мгновение, рука Свояка вслед за обращёнными на него лицами Реконструктора и Детектива замирает на месте, услышав этот очень знакомый для Детектива, да и видимо для всех тот самый звоночек, который время от времени, тревожил умы знакомых с Реконструктором людей.
После чего настаёт наблюдательная пауза, где все одновременно слушают этот сигнал звонка и пытаются прочитать мысли своего противника. При этом все только ждут одного – общего сигнала отбоя, для возврата к своим незаконченным движениям, которым может быть, либо завершение звонка, либо же, чья-то первая решимость действовать.
Непонятно почему и зачем, решил поступать именно так, но Детектив первым решился на действия и тем самым определенно застал всех врасплох. Так ударом себя ладоней по лицу, он, таким образом, закинул в себя вручённую ему Реконструктором капсулу. Отчего, заметившего всё это лицо Свояка на мгновение передёргивается, и он в один рывок выбрасывает из кармана револьвер, вызывая у Детектива почему-то полнейшее удивление, правда, сопровождающееся ознобом.
И вот когда револьвер оказывается у всех на виду, то в первый импульсивный момент, Свояк наводит его на Детектива, и как уже практически чувствует Детектив, что, пожалуй, вот и всё, и его звоночек прозвенел. Но Свояк только одаривает Детектива холодным видом ствола, после чего вдруг делает неожиданный поворот и, развернув револьвер в сторону Реконструктора, на этот раз с ходу производит выстрел тому прямо в лицо.
И тут в одно мгновение наступает практически мёртвая тишина и всё окружающее, демонстрационно начинает своё движение в замедленном темпе. И если возникшая тишина объяснима своей относительностью к прозвучавшему выстрелу, то замедление движения этого маленького мира, скорей всего связано с утратой жизненных ориентиров, оставшимися в живых людьми. Где самое главное, на что они всегда опирались – жизнь, прямо на их глазах, постепенно уходит из так медленно падающего головой на стол человека.
В тот же момент, когда раздался выстрел, даже не смотря на то, что пуля летит практически незаметно для глаза, Детектив, как ему показалось, сумел-таки отследить момент попадания пули в лицо Реконструктора, который, как ему увиделось, был даже очень удивлён этой встрече с летящей на него пулей. Правда, когда пуля столкнулась с его лицом, то он быстро перестал удивляться, волноваться и вообще, как-нибудь эмоционально выражаться, погрузившись в одну лицевую всмятку. Далее Реконструктор, получив ударное ускорение, вдавившись в спинку стула, пытается её продавить, но стул крепко закреплён к полу, и Реконструктор, получив отпор, возвращается назад и теперь уже начинает падать на стол. Ну а здесь всё проще и он, уронив голову на стол, только обдал всех брызгами крови и замер на век.
После чего Детектив и Свояк, убедившись в том, что с Реконструктором всё, переводят взгляды друг на друга, где и без слов понятно, что теперь решающее слово имеет тот, у кого в руках револьвер. И хотя Детектив порывается потребовать от того объяснений, всё же он только порывается, ведь скорей всего, Свояк может без дальнейших объяснений отправить его вслед за Реконструктором. Что не может пониматься Свояком и он, используя своё вооружённое положение, всё же не использует его пока (что ж, имея в руках пистолет, можно и полиберальничать), а решает снизойти до Детектива и объясниться.
– Вот и для него прозвенел свой звоночек. – Усмехнулся Свояк. – А он, поди что думал, что сия участь обойдёт его. Нет уж, так не бывает. – Свояк сделал задумчивую паузу и Детективу вдруг вспомнились слова Реконструктора.
– Реконструкция это тот самый момент, когда на границе «да-нет» перехода в иное состояние скапливается максимальное количество энергии и находится, так сказать, в преддверии выхода, где она своей массой и давит на дверной звонок, который нам и слышится позже. И моя задача состоит в том, чтобы уловив этот самый момент, исходя из этого, принять решение: дать, прозвенеть звонку или нет. Ну, ты понял, что звонок может прозвенеть фигурально. – Как-то загадочно улыбнулся ему Реконструктор тогда в лифте. «Ан, нет. Для тебя он прозвенел не фигурально», – Детектив ещё раз посмотрел на лежащего Реконструктора, после чего перевёл взгляд на Свояка, который, надумав, решил продолжить говорить.
– А я ведь самый верный его последователь. – Свояк, бросив взгляд на Реконструктора, ожидаемо, начал с демагогии. – И его теорема определения точки приложения сил, меня всегда восхищала. И, как видишь, она и на практике не даёт сбоев. Так что Реконструктор может быть спокоен, он умер не зря, а всё ради науки. – Свояк скорей всего, специально демонстративно усмехнулся и, не увидев и, не услышав возражений, продолжил говорить.
– Вот только я с ним не согласен в том, что существует некий предел, преодолев который, сила вслед за массой перестаёт расти. – Сказав это, Свояк засовывает револьвер себе в ремень брюк и, убедившись, что Детектив пока ещё не готов делать попытки сбежать, лезет в один ящиков всё того же шкафа. Откуда, к большому изумлению Детектива, вначале достаётся внушительного размера бутылка, судя по этикетке – водки, а вслед за ней на свет появляется упаковка шприцов и ещё каких-то препаратов и ампул. После чего Свояк начинает некие химические манипуляции с этими препаратами и ампулами, которые смешиваются с водкой и весь этот раствор набирается в шприц.
Ну а Детектив ещё с детства с подозрением относился ко всем этим шприцам и поэтому всегда отдавал предпочтение таблеткам. Так что, когда Свояк направил на него этот шприц, да ещё и многозначительно на него посмотрел, то Детектив, конечно, не мог не взволноваться. «Заколет в конец!», – Детектива в одно мгновение посетила очень страшная, и как оказалось, с двойным подтекстом мысль. И как только Детектив понял всю глубину своих мыслей, то он тут же, до появления мурашек, испугался за себя и того, как бы этот Свояк не прочитал его мыслей и не воплотил их в жизнь. Но вроде бы Свояк не столь проницателен, да и судя по тому, как он смотрит на шприц, то он не готов делиться той отравой, которой он наполнил шприц.
Свояк же, между тем снимает с себя пиджак, под которым надета футболка с коротким рукавом, из которой к огромному удивлению Детектива вываливаются огромные бицепсы, которые, хоть и раньше проглядывались через костюм, но пока она были скрыты под костюмом, то не казались такими устрашающими. Свояк, заметив, какую реакцию вызвала у Детектива его атлетическая мощь, усмехнулся и заявил:
– Толи ещё будет. – После чего Свояк своими действиями заставляет зажмуриться Детектива, несколько нервно относящегося ко всем этим вкалываниям, к которым приступил Свояк, воткнув иглу себе в дельтовидную мышцу плеча. А ведь мог бы воткнуть и по-быстрому всё там вкачать, но нет, ему зачем-то нужно потянуть время и даже на время отпустив шприц, покачать его плечом. Ну а как только Свояк, таким образом, разболтал состав в шприце, то он принялся очень медленно делать себе внутримышечную инъекцию. И хотя на всё это затрачивается всего ничего времени, Детективу совсем это не кажется, и у него даже начинается кружиться голова от сидения на одном месте, где ему кажется, что Свояк, надавливая на шприц, в тоже время вдавливает ему мозг.
– Ух! – заржал и, как жеребец встряхнул головой Свояк, как только содержимое шприца проникает в него. Что начинает ещё больше не нравиться Детективу, тревожно смотрящему на Свояка. Свояк же, бросив не слишком уравновешенный взгляд на Детектива, возвращается обратно к столу, для того чтобы снова наполнить шприц и сделать укол уже в другое плечо. Далее Свояк действует строго по тому же плану и даже по окончании инъекции также взбадривает себя головной встряской. После чего Свояк откладывает шприц на стол и, уставившись на Детектива, судя по его мутным глазам, пытается понять, что к чему. Чему доказательно служит его первое высказывание, с которым он и обращается к Детективу.
– Оттого я такой всегда весёлый. – Сопроводив сказанное безумной улыбкой, Свояк ещё больше заставляет Детектива заволноваться за себя. Но не только этот безумный вид Свояка, который и без него, как он доказал пять минут назад, был способен на убийственные поступки, начал тревожить Детектива, а наращивание ударными темпами объёмов его мышцами рук, что уже само по себе было что-то из рода фантастики, заворожило Детектива так, что он и не мог отвести своего взгляда от этого зрелища. А зрелище этого ускоренного, как в кино, когда кадры пускают на ускоренную перемотку объёмный рост его плечевых мышц и бицепсов, которые приобрели уж очень устрашающий вид, заставляло уже самого Детектива напрячься в ожидании чего-то такого, о чём и думать было страшно неохота.
– Реконструктор и такие как он, просто узколобые дурни, раз ограничивают себя рамками разумности и самими же придуманными пределами. И как ты сам видишь. – Свояк для демонстрации этого «видишь», со зверской улыбкой напряг мышцы рук и груди, отчего даже послышался треск разрывающейся футболки. – Они говорят, что мол, есть такие пределы, после чего рост прекращает свою положительную тенденцию и начинает обратный процесс. Что за чушь. Они просто не понимали, что нужно всего лишь изменить свой подход к росту массы, и использовать другие, с обратной полярностью элементы. И теперь масса при своём росте, не только не давит собою, приводя к ослаблению организма, а получив внутреннее с противоположным знаком полярное напряжение, работает в обратном направлении и многократно увеличивает силу. – Свояк, из которого так пёрла сила и не только убеждения, не удержался от того чтобы не продемонстрировать эту свою силу и, вцепившись в одну из железных душек спинки стула, на котором сидел Реконструктор, согнул её в прямой угол.
После чего Свояк выразительно посмотрел на Детектива и, удовлетворившись его придавленным видом, перевёл свой взгляд на стоящий в одной из ячеек шкафа дипломат.
– А вот это, я заберу. – Подойдя к дипломату и взяв его, сказал Свояк. Затем он возвращается к тому боковому столу, где сложены все эти медикаменты и элементы его мышечного роста, куда он и кладёт дипломат, а сам взяв бутылку водки, наливает себе в стакан её содержимого. После чего Свояк выпивает водку, делает внушительный выдох и, отставив стакан, смотрит на Детектива. Ну а когда содержимое стакана достигает своей цели, то это наталкивает Свояка на мысль и он, взяв свой пиджак, лежащий здесь же на столе, лезет сначала в один карман, где, видимо, нет того, что он ищет, что вынуждает его забраться в другой. Там же, судя по задержке его руки, он находит то, что искал, с чем его рука и появляется из темноты кармана.
Ну и как видит Детектив, для которого, в общем-то, всё это и проделывалось, то в руке Свояка держится что-то похожее на фотокарточку, что даже необычно во времена цифровых технологий. Свояк между тем, не спешит продемонстрировать Детективу то, что на ней запечатлено, где может быть и ничего нет такого уж интересного, и это может быть всего лишь открытка, но интрига то, всегда нужна, и Свояк, держа карточку лицевой стороной к своей ладони руки, посмотрев на Детектива, говорит:
– Прежде, чем показать, что запечатлено на фотографии, хочу довести до твоего сведения то, о чём ты всегда должен помнить – мы люди очень наблюдательные и предусмотрительные. Так что, прежде чем что-то делать, помни об этом. Ну а чтобы ты не слишком зарывался и был послушным, то мы решили тебя мотивировать ею. – Сказав это, Свояк бросает фотокарточку на свободный край стола, с которой, как сейчас видит Детектив, на него смотрит тот, кого он в последнюю очередь хотел бы видеть именно на этой фотографии.
После чего Детектив, не сводя своего взгляда с фотографии, протягивает руку, чтобы взять её. Там он берёт фотографию и, вернувшись к себе на стул, под взглядом Свояка начинает рассматривать фотографию, с которой ему так мило улыбается Мила. И, конечно, Детективу хочется повнимательней и чуть подольше, примерно с вечность, поизучать эту улыбку на фотографии, но сложившиеся обстоятельства, где его заинтересованность Милой, может неблагоприятно сказаться на ней, заставляет Детектива внешне выказать, не просто свою холодность, но даже бесстрастность к ней. И Детектив, состроив рожу кирпичом, даже удивляется тому, почему ему подсовывают под нос эту фотографию, хоть красивой, но не настолько, чтобы он ради этой девчонки, ломал себе жизнь.
– Симпатичная и что? – этим своим заявлением, режет самому себе слух, прикусивший губу Детектив, и чтобы руки у него отсохли, небрежно бросает фотографию на стол так, что фотография не задерживается на столе и тут же скатившись, падает на пол. И, возможно, Детектив слегка переиграл, показывая свою полную независимость от женского пола и в частности от этого изображённого на фотографии лица, раз его действия совершенно не тронули Свояка. Который, как и Детектив, проследив за падающей на пол фотографией Милы, дождался когда она упадёт и вслед за этим, с ухмылкой посмотрел на Детектива, показывая тому, что его не провести, и он уже достаточно видел, для того чтобы сделать свои выводы насчёт него. А кидайся ты не кидайся, это уже ничего не изменит, когда решение уже принято и озвучено. Что и говорит Детективу Свояк.
– Может и ничего, но её будет жалко, если ты будешь учитывать только свои интересы. – Сказал Свояк и видимо, решив ещё нагрузить себя стероидной водкой, вернулся к столу, где и взялся за бутылку. Пока же он там возится с бутылкой, Детектив, чуть наклонившись назад, откуда лучше видна лежащая на полу фотография, пытается из этого далека рассмотреть её. Ну и, конечно, за всем этим делом совсем забывает о Свояке, который между тем приняв очередную дозу, обнаруживает такое отвлечённое внимание Детектива, направленное под стол. И Свояк уже и забывший об упавшей фотографии, естественно интересуется тем, что там увидел Детектив, которого он и спрашивает:
– А ты чего там увидел? – Звук голоса Свояка одёргивает Детектива от улыбающегося лица Милы, и он недовольно переведя свой взгляд на Свояка, забыв, что пистолет до сих пор находится у того, вдруг резко заявляет ему:
– Глаза бы мои тебя не видели. – И не успевает Свояк, от возмущения ещё больше раздуться (ещё один из элементов, который незаслуженно не замечается бодибилдерами) и схватиться за револьвер, как фургон потрясает всё затмивший для Свояка и, в общем, для всех, удар. При этом, если переднюю часть фургона, где во весь рост стоял Свояк, как подчистую, вместе со Свояком срезает пронёсшийся сквозь эту часть фургона металлический шар-баба, то заднюю часть фургона, хоть и прилично встряхнуло, выбросив Детектива со стула на пол, всё же не удалось перевернуть и она смогла устоять на своих колёсах.
Почему фургон после такого мощного удара не перевернулся, то, возможно, причиной тому, было то, что сам фургон стоял у одной стен дома, в чью сторону и пришёлся удар. И фургон уперевшись в стену, сумел-таки устоять и не перевернуться. Что же касается всего остального, то до этого, Детективу пока что не было большого дела, когда перед его глазами до сих пор стоял этот новый фантастический кадр – разрушения фургона. И опять Детектив, каким-то образом, сумел уловить тот самый момент, столкновения влетевшего в фургон шара-бабы и стоящего в фургоне к ней лицом Свояка. И что удивительно, так это то, что как показалось в первое мгновение Детективу – этот с раздувшимися мышцами и венами громадина Свояк, на чьём лице взыграло удивление при виде этого шара, легко, как мячик, сможет отразить этот, диаметром метра в два, металлический шар-бабу.
В чём скорей всего, и сам не сомневался, готовый горы свернуть Свояк, но самомнение в очередной раз подвело самого самомнителя. И Свояк вместо того, чтобы головой отразить этот шар, в общем, не сдюжил и в один момент был вынесен шаром вначале за пределы фургона – в стену дома, а затем уже за саму стену, куда-то внутрь неё. Детектив же, этот быстротечный момент наблюдал, не сидя на стуле, а в полёте, в который его косвенно отправил тот же шар. После чего следует жёсткая посадка, вначале в боковую стенку фургона, а уж следом, оседание на пол. Где Детектив и начинает, прокручивая в своей голове случившееся, постепенно приходить в себя.
Что, видимо, не слишком хорошо у него получается после такой встряски, где, не смотря на устранение препятствия в виде Свояка, Детектив не спешит показываться на свет, имея полное основание подозревать, что это стенобитное орудие, не само собой прошлось по фургону и что, кто-то точно там нажимал на рычаги. Ну а тот, кто там жал на все эти рычаги, однозначно кровожадный малый, раз он таким точечным способом, решил себя показать.
Детектива постепенно всё же начинают раздирать противоречия по поводу того, что ему делать дальше. И, пожалуй, отсиживаться и ждать, когда сюда заглянут те, кто всё это проделал, для того чтобы проверить, а всё ли прошло так, как они задумали, было более рискованно, нежели, стремглав рвануть отсюда. Детектив, наконец, приняв решение двигать отсюда, ещё раз оглядывается по сторонам и, обнаружив, что Реконструктор, как и он свалился на пол, а на месте фотографии лежит, свалившийся на неё дипломат, приподнимается с места и под столом подбирается к дипломату. Подняв который, он обнаруживает фотографию и, убедившись в том, что Мила, по-прежнему ему улыбается со снимка, убирает её в нагрудный карман. Затем Детектив изучающее смотрит на дипломат, который, как ему кажется, и есть тот предмет, ради чего здесь всё так завертелось. Детектив пробует его открыть, но он ожидаемо, закрыт и Детектив, решив отложить вопрос с ним до лучших времен, прихватывает его и, пригнувшись, начинает своё движение к двери на выход.
Конечно, Детектив мог бы попробовать пойти напрямую, в открывшийся после удара шаром проход, но то, что он видит там, останавливает его, а всё потому, что в возникшую брешь, при этом солнечном свете показался какой-то не совсем ожидаемый увидеть Детективом пейзаж. Что может и звучит странно, но зато оправдано тем, что когда он садился в фургон, то последнее, что он видел, так это были ультрасовременные виды зданий. Ну а привычка большое дело и он определённо, после посещения фургона, был готов встретить всё те же виды, а никак другие, какие-то виды развалившихся, совсем не высоких, а так всего лишь двухэтажных домов. Что и заставляет его, уставившись в эту световую брешь, попытаться понять, а не спит ли он и вообще, как может быть такое.
Но раздумывать времени нет, и Детектив решает подойти к той боковой двери, через которую он и попал сюда, где подойдя, на один момент прислушивается и, не обнаружив каких либо подозрительных звуков (ну те самые, которые были посторонними), начал потихоньку приоткрывать дверь. Когда же в приоткрывшейся двери возникла совсем маленькая щелка, то Детектив пытается через неё рассмотреть, что там делается наружи. Но то ли обзор был слишком узок, то ли та сторона в которую смотрел Детектив не несла в себе ничего интересного, в общем, он, оставшись неудовлетворённым всем этим, решает, что нужно продолжить открывать дверь.
Ну а вслед за этим, как и следовало ожидать, это всё замечается теми, кто находился там, во внешней среде. Правда, эти те, не столь просты, а они, затаившись в своих секретных местах, выжидают удобного момента, когда открывающий дверь фургона, выйдет из него, и если он окажется с дипломатом, то под каким-нибудь предлогом, попытаются уговорить его расстаться с этим дипломатом. Ну а если он, возьмёт и решит отказаться, оставив их без столь важной для них вещи, то… Но такой однозначно фантастический вариант ими не рассматривался и поэтому они пока напряжённо вглядывались в глубину темноты открывшейся двери.
– Он определённо, что-то замыслил. – Наблюдая за дверью, тихо прошептал своему напарнику, один из тех баскетболистов под именем Псих, чей рот на этот раз был расшит (он ими самими зашивался, в целях укрепления самосознания и сосредоточении на объекте, а не болтовне (явно Псих настоял), при выполнении ими важных задач за пределами периметра компании; да и к тому же всё это выглядело загадочно и потому страшно).
– Ничего. Никуда он от нас не денется. – Требовательно потирает кулаки, его напарник Лих.
– Как думаешь, а кто из зашедших в фургон, этот он? – спросил Псих. Что заставляет Лиха призадуматься, правда, не над выбором людей, а над самим вопросом, который, как показалось Лиху, нёс в себе философский подтекст, к которым он питал особую тайную страсть.
– Кто бы из них не оказался этот он, скажу одно, что это он, и им может быть, только он. – Лих своим ответом в очередной раз удивил Психа, который и так старался быть как можно предсказуемым, используя самые простые предложения, но нет, его напарник опять что-то у себе в голове наломал и выдал такое, на что и не знаешь, что ответить. А эта его страсть к эффектным ходам, где он вместо того чтобы спокойно надеть маски и с пистолетами наперевес, ворвавшись в фургон, забрать дипломат, предложил использовать эту, что зря простаивает, стенобитную машину (и откуда они её откопали? Хотя, понятно, наверное, снимают кино), тоже в нормальной голове не родится. Правда, его аргументация насчёт Свояка, которого будет легче убрать с помощью этого тяжёлого шара, была вполне убедительной.
– А ты представь, как это будет выглядеть красиво и эффектно. И Свояк уж точно удивится, получив от «бабы». – Забравшись в кабину драглайна, сказал Лих. Ну а что оставалось делать Психу, как только занять получше позицию, и начать наблюдать, размышляя над судьбой Свояка, который ведь сам сообщил им о месте своего нахождения и, пожалуй, ожидал от них совсем другого. Но что они могут поделать, когда они люди подневольные, а принимают решения там сверху. Да и там, всё не так-то просто и как ему по секрету – по пьяни сказал один из входящих в совет принимающих судьбоносные решения, даже не человек, а функция: маятник судьбы человека, за время проведения по его делу совета столько раз отклоняется, перевешивая чаши весов в разные стороны, что никто и не знает, как оно всё повернётся. Вот и приходиться в основном полагаться на случай.
Тем временем наносится удар этой «бабой» по фургону, который действительно остановился у стены одного из полуразрушенных домов (Здесь располагалась площадка для проведения в реальных условиях контрстрайковых игр, а для зрелищности, где всё должно выглядеть апокалипсично, в этом игровом квадрате, всё и поддерживалось в таком разрушенном и навевающим тоскливые мысли виде). Что и говорить, а зрелище разлетевшегося в куски фургона внушает, и наблюдающий за всем этим Псих, даже проникся этим зрелищем, не заметив появление Лиха. Который, ограничившись одним ударом, остановил драглайн, где «баба» покачиваясь, осталась висеть недалеко от фургона, ну а он тем временем, присоединился к Психу.
– Ну как? – спросил, раскрасневшийся от довольства Лих.
– Впечатляет. – Вынужден признать правоту Лиха Псих.
– А я, что говорил. – Усмехнулся Лих. – Теперь осталось лишь ждать, когда дипломат вынесут к нам на тарелочке.
– А ты уверен, что его вынесут? – Псих, вдруг заволновался, подспудно понимая, что после такого оглушительного удара, те, кто был в фургоне, если и выжили, то последнее о чём они будут думать, так это о каком-то дипломате. «И какого хрена, я послушал это дебила!», – вспомнив и другие зловещие присказки человека-функции, Псих, похолодев, увидев на месте Лиха тот самый маятник, качнувшийся в ту самую сторону, о которой он только что подумал. Но Лиха, как будто ничего не волнует, и он продолжает разглагольствовать.
– А куда им деваться. Я ведь специально, так выверено нанёс удар «бабой» в переднюю, ближе к верху часть фургона. А впереди, как мы знаем, находился Свояк, которому теперь не до ходьбы, ну а те очухаются, да и вынесут нам всё, что мы потребуем. – Лих всё это сказал так уверенно, что Псих на время даже проникся его уверенностью и, решив не давать ход вопросам, подвергающих сомнению эту правоту (А если дипломат затеряется во всех этих обломках или же вместе со Свояком разрушится), продолжил своё наблюдение за фургоном, который, как раз в этот момент, ожил дверью, вызвав в Психе вздох облегчения.
И вот наступает тот самый момент, когда неудовлетворённый малой обзорностью щели Детектив, решает приоткрыть дальше дверь. И не просто открыть, а очень резко, поддав её ногой, распахнуть настежь. А пока находящиеся там, с той стороны двери наблюдатели, всполошенные этой резкой переменой местонахождения двери, пытаются сообразить, что к чему, самому воспользоваться этим их замешательством.
А они, эти наблюдатели и впрямь всполошились, рефлекторно дёрнувшись, когда дверь фургона так неожиданно для них резко раскрылась. И если Псих схватился за пистолет, то Лих захватил пальцами рук горсть земли, на которой он лежал. Далее для наблюдающих наступает волнительная пауза, в течение которой они, вглядываясь в тёмный проём раскрывшейся двери, пытаются что-нибудь там разглядеть. Но там, не то что ничего не видно, но и судя по тому, что оттуда никто не появляется, то ничего не происходит, что наводит наблюдателей на свои волнительные предположения, которые, как и следовало ожидать, имеют две основные версии объяснения происходящего.
Так в первой версии которой придерживался Лих, тот, кто там сейчас был в фургоне, однозначно находится в состоянии полной деградации своего сознания, что вполне ожидаемо, после такого потрясного удара шаром. И, по мнению Лиха, этот деградант, находясь под воздействием коктейля из эмоциональных состояний – разориентации, своей нервозности, да и ещё подталкиваемый клаустрофобией, в попытке выбраться из фургона, не стал медлить, а как только нащупал дверь, тот тут же крепко приложился к ней, выбив ногой. Ну и при этом, он и сам не удержался и отлетел вглубь фургона, где скорей всего, упал головой об острый край стола и до беспамятства ушибся. Вот почему, его до сих пор не видно.
С чем совершенно не был согласен Псих, видевший в этой его версии много неточностей и главное – отсутствие дипломата. А вот это, уже существенное упущение и поэтому он выдвинул другое предположение, где тот, кто там находился в фургоне, да, конечно, был разориентирован, но не на столько, насколько бы хотелось им. И он хоть и деградант, но при этом живучий деградант, которого, если Лих помнит, не так то просто сбить с ног. И это его, такое открытие дверей, не есть плод его эксцентричного поведения, а хорошо спланированный поступок, целью которого являлось сбить их с толку и, заставив занервничать, раскрыться.
– Он, скорей всего, затаился там в темноте и наблюдает за нами. – Глядя в темноту проёма двери, предположил Псих, выбрав компромиссный вариант.
– Думаешь, он заметил нас? – спросил Лих, пригнувшись вглубь пригорка, за которым он выбрал для себя позицию для наблюдения.
– Неуверен. Но точно подозревает, что кто-то ведёт за ним наблюдение. – Прошептал Псих.
– До чего же сука подозрительный. – Лих недовольно покачал в ответ головой.
– Жить захочешь, ещё не таким станешь. – Псих своим ответом даже удивил Лиха, который и не понял, почему тот решил позащищать того подозрительного типа. Но Лих ничего не сказал, а решил поприглядывать за Психом, который что-то начал у него вызывать подозрения.
«Вот, чёрт! – вдруг всполошился Лих, поняв, что и он, как и тот подозрительный тип из фургона, стал подозрительным. – Неужели, он применил бактериологическое оружие и заразил меня подозрительностью. А ведь это ведёт к разладу в нашей группе, и мы уже не можем действовать, как прежде – сплочённо, что кратно ослабляет наши силы. – Лих в один момент просчитал, до чего как оказывается, опасен тот деградант из фургона. – А ведь если он сумел заразить меня, то, что говорить о более внушаемом Психе, который, сразу видно, уже пылает подозрительностью ко мне. А ведь он не такой далёкий, как я, и вполне вероятно, сможет сорваться. Нет, ему нельзя доверять», – вытащив из кармана пистолет, Лих, если что, готов разрядить его в того, кто первым дёрнется.
– Что-то мне, это уже не нравится. – Понаблюдав минут пять за дверью, из которой так никто и не появился, проговорил Псих. Что, видимо, воспринимается Лихом более волнительно, чем Псих от него ожидал.
– Ты это о чём? – спрашивает Психа Лих.
– А о том, что вылеживать здесь, нет больше смысла и нужно идти к фургону. – Как-то уж недовольно ответил Псих. Что было отчётливо услышано и, как нужно понято Лихом, уже разгадавшим хитрый план Психа, который, не задумываясь, отправит его под пули, а сам отсидится у него за спиной, или же сам во время перестрелки с тем, кто спрятался в фургоне, типа случайно нашпигует его пулями. «Нет уж, не угадал», – зверски посмотрел на Психа Лих, отчего тот подумал, что Лиху решимости не занимать, и он так и рвётся в бой.
– Тогда, пошли что ли. – Сказал Псих, но Лих к его удивлению, совершенно не рвётся в бой, а сидит и тупо смотрит на него. Псих тут же начинает подозревать Лиха в умственной недостаточности, которую можно преодолеть только вторым повторением и собственным примером, и Псих, сверкнув перед лицом Лиха пистолетом, ещё раз сказав: «Пошли», – двинулся вдоль деревьев к фургону. Лих же, вновь заподозрившись, правда теперь, уже насчёт своей излишней подозрительности к Психу, психанул на себя и, сжав пистолет, проследовал за Психом.
Далее следует напряжённое, в полной готовности к открытию безжалостного огня по любому шевелению перемещение Психа и Лиха к фургону, где они, используя навыки своей спецподготовки, с помощью мягкого вступления на поверхность земли и быстрых перебежек, благополучно оказываются у двери ведущей в фургон. Псих и Лих зорко смотрят в сторону тёмного проёма двери, прислушиваются и ничего для себя убедительного, вынуждающего открыть огонь, не услышав, многозначительно переглядываются. Ну а обоюдный взгляд, видимо, столько в себе содержал идей и мыслей, что каждый из них, так ничего и не понял из того, что ему говорил взгляд напарника, который, в общем-то, ничего не говорил, а только тупо внимал. Но на то они и напарники, чтобы и без такой лицевой подсказки, суметь понять, что от тебя требуется и Лих, решив искупить свою вину перед Психом, которого он незаслуженно заподозрил, выдвинулся вперёд.
Правда, не успела его нога вступить на первую ступеньку лестницы ведущей в фургон, как его ошарашила догадка: «Так он же, именно этого и добивался!». Но было уже поздно и, как почувствовал нижней частью спины Лих, то холодный ствол пистолета Психа уже не даст ему увильнуть, держа его зад на прицеле. И Лих, преисполнившись решимости, зажмурив глаза, в один прыжок преодолевает ступеньки лестницы и, не успевая задуматься над тем, что его там ждёт, врывается в него с пистолетом в руках и что главное – с ярко выраженным испугом на лице (Так выглядят все врывающиеся в неизвестность спецназовцы, в надежде на возможность своим видом суметь разжалобить или, рассмешив, расслабить бандитов. Чего как раз хватает для того, чтобы нейтрализовать всех этих злодеев).
Но к большому облегчению Лиха внутри фургона никто его не ждёт и, следовательно, из него не делают решето.
– Вроде, никого. – Не спеша углубляться дальше (кто знает, может там стоят растяжки) сказал Лих подоспевшему Психу. В свою очередь Псих, не такой легковерный, как Лих и ему требуется убедиться в этом, прежде, чем говорить. Да и к тому же, Псих увидел торчащие из под стола чьи-то ноги, что уже говорит об обратном. И Псих, кивнув Лиху в сторону торчащих ног, тем самым напрягает того и, заставив направить свой пистолет в сторону этих ног, очень медленно двинутся туда. Когда же они приблизились к этим ногам, то только тогда, они смогли визуально убедиться, откуда они торчали.
– Кто это? – Спросил Психа Лих. И, конечно, Псих не сдержался и ответно очень многозначительно посмотрел на Лиха, пытаясь донести до него, что нечего задавать глупые вопросы. Лих же, ожидаемо, по-своему интерпретирует его взгляд, что наводит на мысль о том, что если это было ожидаемо, то зачем тогда Псих так действовал (сорвался).
– Что, не знаешь? – понимающе спрашивает Лих Психа. Ну а Псих, не желая подвергать себя опасности – новым вопросам Лиха, наклоняется к лежащему и переворачивает его лицом к себе. Ну а видимость развороченного лица этого человека, в один взгляд на него, вызывает нервную оторопь у Психа, который с гримасой отвращения отбрасывает от себя этого уже неживого человека. При этом Лих, чьё лицо тоже перекашивается той же гримасой, не молчит, а своим комментарием, добивает Психа.
– Они специально выстрелили ему в лицо, чтобы мы не смогли опознать, кто это. – Рассудительно заявил Лих. И, пожалуй, Лих уже находился в одном шаге от такого же в свой адрес выпуска пара Психом, если бы шум падения какого-то предмета со стороны разрушенной части фургона, не заставил их взвинтиться и резко развернуться пистолетами туда, откуда донёсся шум. После чего Псих и Лих прислушиваются и, не дождавшись продолжения, начинают своё движение в сторону ещё одного входа-выхода, который образовался в фургоне в результате пробоины его шаром.
– Никого. – Сказал Лих, стоя у обсыпающегося прохода, возникшего в результате попадания шара в фургон и заодно в дом, и ведущего из фургона в глубину дома.
– А это, значит…– Заскрежетал зубами Псих, вдруг испугав Лиха. – Что тот, кто оставался в фургоне, выбрался через этот проход наружу.
– Ты уверен? – спрашивает Лих, но Психу уже не до его глупых вопросов и он, сжав пистолет в руках, двинулся вперёд в этот проход.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 32
© 11.04.2018 И.Сотниковъ
Свидетельство о публикации: izba-2018-2247992

Рубрика произведения: Проза -> Роман












1