Книга человека (2013)


Введение
Выпадение из привычных обстоятельств обычно вос-
принимается человеком как трагедия, а обществом — как
опасная болезнь. Когда речь идет о больном обществе,
что можно сказать о достоверности его оценок? Тогда и
«трагедия» становится скорее признаком выздоровления.
А неизбежное при этом одиночество является условием
возвращения к себе. Ничего, кроме потерь и издержек в
общепринятом смысле этот путь не несет. Более того, тот
человек, к которому вы придете в конце пути, вряд ли
вам понравится. И эта дорога в один конец. Стоит ли оно
того? Нет. Просто ничего другого не бывает.
4
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Глава 1
СРЕДА
Человек может погружаться на многокилометровую
глубину в специальном снаряжении, не меняя свою сущ-
ность. Поскольку он все равно находится в своей сре-
де, продолжает дышать воздухом, а избыточное давление
принимает на себя техника.
В искусственном океане информации мы находимся
на громадной глубине, лишенные естественной атмосфе-
ры и вынужденные дышать тем, что привыкли пить. Что
при этом происходит с нашим существом, оказавшимся
под таким давлением, мы вряд ли сейчас можем пред-
положить, поскольку процесс деформации не завершен.
Но это не отменяет обязанности видеть, мыслить и опи-
сывать происходящее. Мы отдаем себе отчет, что созда-
ние целостной картины происходящего уже невозмож-
но, поскольку деформация зашла далеко, коэффициенты
преломления изменились, а наше зрение к ним еще не
адаптировалось. Искусственный интернет-океан размно-
жается с гигантской скоростью.
Что происходит с живым организмом, оказавшимся в
неестественной среде? Например, с рыбой на суше? Как
правило, рыба не делает попытки эволюционировать. Хо-
дить, дышать или просто приспособиться к новым услови-
ям она не в состоянии. У нас процесс обратный, посколь-
ку среда меняется по мере того, как мы эволюционируем
(деградируем), но скорость этих изменений превышает
возможности нашего изменения и восприятия. Мы рас-
сматриваем информационную среду как среду обитания,
потому что действительно есть существа, погруженные
в нее полностью. Критерии человека традиционного ко-
5
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ренным образом отличаются от критериев человека ин-
формационного. Для первого типа важны изменения в
материальном мире, для второго — в информационном
пространстве. Все дело во взгляде. Мы не знаем, что ви-
дят рыбы, но можем предположить, что события на суше
они воспринимают как-то иначе. Информационное про-
странство было до Интернета в виде отдельных потоков,
а Интернет сделал его средой. Уникальность ее в том, что
она способна растворять, поглощать, усваивать практиче-
ски все, что в нее попадает.
Одно из очевидных свойств нового пространства — на-
рушение принципа Оккама, возведенное в абсолют. Про-
цесс размножения сущностей происходит в геометриче-
ской прогрессии, бесконтрольно и хаотично. Принципы,
по которому это происходит, могут показаться нелогич-
ными и чудовищными, однако они в полной мере отража-
ют теневые стороны нашего сознания. Или, скажем так,
неизбежные издержки, сопровождающие процесс анали-
за и синтеза. Другое дело, что нынешнее пространство
позволяет оперировать одними издержками, изначально
отказываясь от возможных содержательных результатов.
Самый грубый пример — размножение определений, тер-
минов. Притом что реальные отношения между людьми
упростились, характеристики этих отношений множатся
ежесекундно. В прошлом возникновение нового термина
могло быть только следствием нового явления, которому
нет соответствующего названия в языке. То есть процесс
был обычным: изучение, познание, описание и только в
случае крайней необходимости — возникновение терми-
на. Сейчас процесс производства понятий, претендую-
щих на всеобщность, объясняющих все или большинство
явлений, стал поточным. Что, естественно, исключает
предшествующие этапы — осмысления, познания, экспе-
римента, проверки, выводов. Оно их попросту подменя-
ет. И никто уже не сдает в психиатрическую лечебницу
тех, кто употребляет термин «постмодерн» (послесовре-
менный? очень сильно новый? потом?) в качестве ответа
6
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
на вопрос — что с нами происходит? Самое чудесное,
что и для слушателя подобное отсутствие информатив-
ности вполне приемлемо. Услышав на вопрос «что» ответ
«тогда», они мгновенно успокаиваются, их картина мира
становится как никогда прочной, и сами они становятся
активными пропагандистами такого рода общения. И на
вопрос «когда?» ответят «стул» и будут правы.
Когда ты хочешь донести какую-либо мысль, но при
этом ориентируешься на окружающую тебя аудиторию,
среду, ты изначально изменяешь форму сообщения, адап-
тируешь ее согласно вкусам аудитории, при этом под-
вергается изменению суть сообщения. Это позитивная
мотивация. Затем тебе нужно обеспечить узнаваемость
автора, то есть отличие от других. Еще одно искажение,
теперь уже при негативной мотивации. При сочетании
нескольких факторов продукт, размещенный в информа-
ционном пространстве, не будет иметь ни одной общей
черты с тем, который изначально планировался, и ни в
коем случае не будет соотноситься с ее создателем. Каж-
дая такая сущность множится еще и потому, что процесс
восприятия становится активным. Если ты читаешь кни-
гу, ты можешь сколько угодно корчить рожи, плевать-
ся или плакать от умиления, — автору это безразлично,
его твоя реакция изначально не интересовала, а уже тем
более — твое к нему отношение. Твоя реакция остает-
ся твоим достоянием, поэтому вариантов реагирования
было всего четыре: понимание и принятие, понимание
и непринятие, непонимание и непринятие, непонимание
и принятие. Процесс информационного взаимодействия
оставался внутренним.
В киберпространстве все иначе. Информация являет-
ся поводом, способом и средством подачи себя, создания
желаемых образов, копий, клонов. В результате, вместо
того, чтобы формировать себя в качестве человека, про-
исходит процесс обратный — развоплощение. Возникает
феномен бесконечного размножения, при этом каждая
7
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
последующая копия хуже предыдущей. Нельзя сказать,
что это все еще человек, играющий множество ролей.
Точнее будет сказать, что это роли по очереди носят обо-
лочку человека.
Глава 2
Существование
Цицерон полагал, что «каждый человек — отраже-
ние своего внутреннего мира. Как человек мыслит, такой
он и есть в жизни». С его странной формулировкой мож-
но согласиться, если речь идет о человеке и мышлении.
Но она совершенно неприменима к современному обще-
ству. В большинстве случаев мы вынуждены элементарно
заменять внутренний мир суммой рефлексов на внешние
раздражители, минуя этап мыслительной обработки.
Потоки информации не позволяют большинству из
нас обрабатывать ее, осознавать и делать выбор. Навя-
зываемое адресовано не сознанию, а напрямую встраи-
вается в нашу физиологию, формирует желания и эмо-
ции. Для нас не столь важна функциональность вещи,
поскольку она предполагает минимальный уровень осоз-
нания себя, сколько желание обладания в чистом виде.
Это невозможно проделывать с человеком, поскольку он
немедленно задаст вопрос: «Для чего МНЕ это нужно?»
Когда нет меня, то нет вопросов. Когда нет вопросов,
остается только «нужно».
Что значит «существовать»? Это означает жить в соот-
ветствии со своей сущностью. Человекообразной, челове-
коподобной или человеческой. Первых два случая нам бо-
лее-менее знакомы. Каковы формы или способы существо-
вание человека? Не спрашивай: «Есть ли жизнь на Марсе?»
Спроси: «Есть ли жизнь на Земле?» Смешно искать разум
во Вселенной, если он еще не найден даже на Земле.
8
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
С обществом тоже не все просто. Социум как со-
вокупность человекообразных и человекоподобных нам
известен. Есть проблемы, но в целом это исторический
материал. А вот каким будет «общество человеков», и
возможно ли оно, это еще вопрос. Социум можно рас-
сматривать как почву, среду, условие и шанс происхож-
дения человека.
Кто-то скажет: вы прославляете индивидуалистов? Да
нет, речь не про этикетки, а про внутреннюю сущность.
Вполне может быть общество индивидуальностей, даже
жестко структурированное, хоть и тоталитарное. А мо-
жет быть полное отсутствие личностей в свободном, пер-
сонифицированном обществе, в ролевом обществе. Ин-
дивидуальности не играют роли за гонорар, и вообще, то,
что они делают, ролью не назовешь. Иногда, очень редко,
их способ жизни может совпадать с общественными сце-
нариями, но это скорее исключение.
Ежели, напротив, рассмотреть полную им противопо-
ложность, получается, что отсутствие личности компен-
сируется социальной активностью, множеством масок и
ролей. Основания для этого совершенно не требуются. К
примеру, наличие у особи жопы в сочетании с симуляци-
ей гормональной болезни может породить целую систему
странных ценностей, намного превышающих естествен-
ное предназначение как самой жопы, так и ее человеко-
образного приложения. Этот сюжет становится чуть ли
главным в культуре, искусстве, но затем — и в политике,
и в религии, и в геополитике.
Чего лишается тот, кто пытается стать человеком?
Его существование в этом случае будет сопряжено
с последовательной чередой неизбежных самоограниче-
ний. Привычное существование — социальная деятель-
ность, твоя роль в ней, наконец, ты сам — подвергнутое
анализу, может явиться в необычном свете. Деятельность
может оказаться не вполне разумной и сомнительно по-
9
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
лезной, твоя роль в ней становится двусмысленной, и сам
ты перестаешь воспринимать себя личностью. Если это
произошло, ты начинаешь понимать, что не всякая де-
ятельность является трудом, то есть разумной полезной
созидательной, каким бы по этому поводу ни было обще-
ственное мнение. Доходы не могут являться критерием
разумности и полезности. Видение картины целиком, со
всеми возможными связями, вариантами и последстви-
ями неизбежно приводит к обособлению: твоя картина
мира будет разительно отличаться от общепринятой. Ли
Шин Го считал: «Если сердце успокоилось — либо ты про-
светлел, либо умер. Что, собственно, одно и то же в гла-
зах других». Можно сомневаться насчет сердца — отчего
бы это ему успокаиваться, скорее, наоборот. Просветле-
ние — это скорее рождение человека. Но в остальном
верно — для окружающих он перестает существовать.
Речь идет не об ограничении человеческих чувств,
поступков, проявлений, но об отказе от их нечеловечских
форм. Например, от секса — в пользу любви. От «на-
учной деятельности» в пользу познания. От социального
статуса — в пользу собственного существования. От дея-
тельности — в пользу труда. От игры — в пользу творче-
ства. От денег — в пользу свободы.
Сам по себе отказ несложен. Только не надо рас-
сматривать его как безусловное благо, ожидать немед-
ленного положительного эффекта. Просветления, напри-
мер, или хотя бы протрезвления. Настоящая ломка может
начаться гораздо позже, чем физиологическая. Отказ от
любого общепринятого — порока ли, заслуг ли — ведет
к слому привычной социальности. Человек, бросивший
курить, например, бросает одновременно и привычный
уровень общения, с этим связанный. Меняется ритм и
структура монолога и, соответственно, диалогов. Время,
которое уходило на разминание сигареты, прикуривание,
затяжку, стряхивание пепла, глубокомысленное наблю-
дение за дымом, оно выпадет, оно требует заполнения, и,
10
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
как правило, вредная привычка курить вытесняется бо-
лее вредной привычкой говорить о том, как ты бросил
курить.
Тем более алкоголь, который еще прочнее связан с
социальностью, а иногда и просто ее определяет. При от-
казе, для начала, очень серьезно меняется картина мира.
И это объективное обстоятельство — физиологически
трезвый взгляд искажает привычный мир. Отсюда — рас-
пад социальных связей, переоценка всего, включая себя.
Возникает пустота, которую нечем заполнить.
В результате отказ от нечеловеческих форм самоу-
довлетворения приводит к полной неудовлетворенности.
Возникает вопрос — ради чего эти жертвы? А ты, сударь,
на что рассчитывали, собственно говоря? Есть два мотива
отказа: физиологический и еще один. Физиологический
отказ ничем не отличается от самого порока. Меняется
форма самоудовлетворения. Если раньше он был невме-
няем от нормального доброго этилового спирта, пери-
одически приходя в сознание и раскаиваясь, то теперь
он точно так же невменяем от осознания своего подвига
воздержания, с той лишь разницей, что в себя он не при-
ходит никогда.
Второй мотив, сознательный, он даже мотивом назы-
ваться не может. Поскольку тут и усилий нет, и подви-
гов, а одно лишь следствие осмысленного состояния. Оно
характерно тем, что внешние мотиваторы теряют свою
власть, и человек склонен поступать лишь в соответствии
со своими рациональными потребностями. Водка, очи-
щенная от социальных примесей, становится всего лишь
раствором этилового спирта, вызывающим перекисное
окисление липидов мембранно-связанных ферментов. Но
при чем здесь я, и для чего мне нужно производить в себе
данную химическую реакцию? Если, конечно, я не колба.
Мотив социального пьянства, равно как и воздержания от
него, не действует никак. Ни поощрение, ни запрещение,
ни запугивание — только личное расположение как ре-
11
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
зультат начального осмысления: зачем мне это? «Зачем»
уже с точки зрения разумного существования, предпола-
гающего цель и смысл. Как таковая забота о здоровье, да
и о жизни, как о самостоятельных ценностях, абсурдны,
если нет ничего действительно важного. Жизнь можно
рассматривать как инструмент достижения другого уров-
ня существования.
Ты начинаешь существовать, когда мир фактически
теряет к тебе всяческий интерес. Ты не представляешь
для него ценности ни в каком качестве: покупателя, из-
бирателя, работника, гражданина, жертвы, собеседника,
зрителя, поклонника… И тебе не остается ничего, кроме
как попытаться собрать себя из этих деталей. Примерно
по тем же принципам, что и компьютер. Пока монитор,
процессор, клавиатура, мышка аккуратно упакованы каж-
дый в свою коробку, это собрание деталей нельзя назвать
компьютером. Только после того, как детали будут собра-
ны, правильно подсоединены и начнут выполнять свою
функцию, можно говорить о его существовании. Почти
то же самое происходит с человеком. Можно говорить о
трех сущностях человека: биологической, социальной и
человеческой. Биологическая эволюция включает рожде-
ние, питание, размножение, умирание. Социальная: рож-
дение (социализация), смерть (десоциализация). Челове-
ческая: происхождение, существование, предназначение.
Взаимодействие между этими уровнями имеет сложный
многовариантный характер. Биологическая и социальная
природа могут доминировать друг над другом: с одной
стороны, глобальные социальные явления типа револю-
ций могут в своей основе иметь биологические мотивы
(голод). С другой стороны, под влиянием социальных
факторов преодолеваются базовые биологические ин-
стинкты, вплоть до инстинкта самосохранения (смерть за
идею). Биологическая и социальная сущности конечны.
В то время как человеческая — не ограничена, она име-
ет начало (происхождение) и развитие (существование
вплоть до предназначения).
12
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Мы не случайно обращаем внимание на понятие
«смерть», поскольку именно с ним связан основной де-
фект сознания, препятствующий происхождению челове-
ка. Зачастую «современный человек» реализацию своих
биологических потребностей (еда, безопасность, размно-
жение) предъявляет социуму в качестве неотъемлемых
прав либо для оправдания своих деяний. Однако в ряду
базовых биологических свойств, помимо еды и размноже-
ния, имеется столь же важное и неотъемлемое свойство,
как завершение жизненного процесса. С учетом только
этого фактора жизненная траектория кардинально ме-
няется: отпадает ряд социально-биологических функций
(болезней) — мания накопительства, стяжательства, кон-
куренция, доминирование, агрессия, страх. Открывается
возможность реализации своего истинного (человеческо-
го) потенциала. Понимание смерти есть первый повод
осознания себя и своей ответственности за собственную
жизнь, вне зависимости от социальных, религиозных, по-
литических и даже биологических программ.
Первым признаком начала сборки является холод-
ное осмысление и, как результат, принятие собственной
смертности. Полное осознание себя без учета этого фак-
тора невозможно — мы все проинформированы о том,
что наступает конец, мы все знаем, как это бывает. Но
эта информация и знание не имеют к нам прямого от-
ношения. Если мы принимаем факт собственного суще-
ствования, мы вынуждены собирать свою целостность из
множества признаков, одним из которых является смерт-
ность, неотъемлемое качество любого биологического
организма. Важно отметить — результат осознания ни в
коем случае не должен иметь какую-либо эмоциональную
окраску. Не ощущение-восприятие-представление, но ра-
циональное осмысление. Естественные физиологические
процессы: пищеварение посредством соляной кислоты,
перенос кислорода гемоглобином, смачивание поверхно-
сти глаза слезными железами, старение и смерть не тре-
буют нашего отношения к ним, происходят объективно
13
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
и не нуждаются в эмоциональной оценке. Препятствием
на пути понимания может стать внешнее давление — в
конце концов, страх смерти и иллюзия бессмертия ты-
сячи лет были для государств и религий инструментами
управления, но это можно преодолеть. Сложнее со сте-
реотипами, сформированными культурой и традицией,
которые плохо поддаются осмыслению, поскольку несут
ярко выраженную эмоциональную нагрузку.
Следствием освобождения является возможность за-
мещения проблем. Мнимые проблемы, навязанные обще-
ством, отпадают. Вместо них являются ваши реальные,
личностные проблемы, связанные с критическим переос-
мыслением себя, гораздо более сложные, но, в отличие от
социальных, имеющие решение. Новая форма существо-
вания дает новые инструменты познания и, следователь-
но, решения проблем.
Рассмотрим, как это работает, на примере. Возьмем
конфликт между правительством РФ и академией наук.
Обычные способы анализа (кому выгодно? в чьих инте-
ресах? цена вопроса?) выводят на традиционный набор
мотивов и целей, связанных с переделом собственности и
финансовых ресурсов. Если посмотреть на эту проблему
с позиций человека, анализ будет строиться на совершен-
но иных основаниях и измеряется в иных единицах. Глав-
ным основанием является выполнение РАН своего пред-
назначения. Судя по наименованию этой организации,
она может иметь отношение к науке. Задачами науки,
как известно, являются познание и просвещение. Дру-
гих критериев для оценки эффективности академии наук
не существует. Анализировать ее деятельность по другим
основаниям абсурдно и недопустимо. Предъявление пре-
тензий финансового и имущественного характера озна-
чает, что 1) претензии предъявлены не по адресу; 2) Рос-
сийская академия наук не является академией наук. Для
углубленного анализа деятельности академии возможно
сопоставление ее с другими институтами, подвизающи-
14
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
мися на духовном поприще. Религия. Ее предназначение
— вера и спасение. Сравнение тем более корректно, что
в течение последних 20 лет истории России эти институ-
ты функционируют в одном пространстве — мировоззре-
ние, идеология. Если рассматривать количественные ре-
зультаты их взаимодействия с общественным сознанием,
очевидно преимущество церкви: носителей религиозного
сознания в 40 раз больше, чем носителей научного. Одна-
ко качественные критерии эффективности уравнивают
положение обоих институтов: за отчетный период цер-
ковь выдала столько же святых, сколько академия наук
— гениев. Ноль-ноль. Ничья. Напомним: засчитываются
только показатели, имеющие отношения к божьему и на-
учному промыслу. Научные чебуречные и церковные су-
пермаркеты не идут в зачет.
Глава 3
Точка сборки
Что будет происходить с человеком, если его лишить
агрессивной внешней среды? Отнять его социальные
роли, иллюзии, стереотипы; религиозные, политиче-
ские, культурные, научные сценарии? Существует твер-
дое убеждение, что без внешних ограничений люди не-
медленно превращаются в зверей. Этим оправдывается
существование всех институтов общества, начиная с
государства. Но есть и другое мнение. Человек — это
внутреннее состояние, которое может поддерживаться
исключительно системой внутренних ценностей и огра-
ничений. Потребность во внешней организации может
свидетельствовать только об отсутствии внутренних ре-
гуляторов, следовательно, и об отсутствии человека. О
его развоплощении. Обратный процесс, восстановление
внутренних регуляторов, также возможен. На любой ста-
дии разложения человека. Необходимым и достаточным
условием для этого является отстранение себя от внеш-
15
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
него давления. И при удачном стечении обстоятельств —
второй человек рядом.
Один из сценариев сборки человека.
— …Жизнь за родину отдать может только тот, кто ею
владеет. Кто живет.
— Тоже мне пример. Или это специально — как не
нужно делать? Где тут человечность, свобода выбора,
разум? Мужик готов жизнь за родину отдать — значит,
такая у него жизнь, не жалко отдать. Не пьет, небось, не
курит, девушек не любит, живет на зарплату.
— Как раз человечность тут присутствует. Да, пожалуй,
и свобода выбора. Выполнение долга всегда связано с вы-
бором между человеческим и биологическим, например.
Что такое «жизнь за родину отдать»? Выбор. Ты можешь
сохранить свое биологическое, но утратить при этом че-
ловеческое. А можешь поступить иначе. И в этом случае,
хотя и нет полного и всеобъемлющего доказательства
твоей человечности и разумности, но есть хоть какая-то
тенденция — человеческое, то есть долг, представляет
для тебя некоторую ценность, и ты готов за нее платить.
Своей жизнью в данном случае.
— Вы мне что предлагаете? Доказать, что я человек. И
только на этих условиях вы мне готовы дать любую сум-
му денег. Но тут же говорите, что я, например, должен
буду жизнь отдать. Зачем мне тогда деньги? Где логика?
Потом, что тут доказывать, человек или не человек, когда
таких, как я, миллиарды.
— Факт человеческого начала можно доказать через от-
личия от животных. Факт индивидуального существования
— через отличие от других индивидов. Когда вы что-то де-
лаете исключительно по собственному убеждению, само-
стоятельно и только для себя. Понимаете, о чем речь? Когда
вы штаны покупаете для того, чтобы прикрыть свою лич-
ную задницу, не для того, чтобы кого-то удивить ценой или
16
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
фирмой. Когда вы точно знаете, что «так делают все» или
«этого хотят все» — но вы не хотите и не делаете этого.
«Крыша над головой». Ради чего она? Для тепла и безопас-
ности или пентхаус, дворец, замок? Еда и так далее. Ска-
жите, что вам лично как человеческому индивиду нужно на
самом деле? Ваша персональная потребительская корзина.
— Наконец-то. А что, сразу нельзя было по-человечески
вопросы задавать? Что мне нужно? Мне нужно то, что я
хочу.
— «Нужно» и «хочу» — разные вещи. Но для начала
скажите, чего вы хотите, а потом разберемся, что вам
нужно на самом деле.
— Хочу «Мерседес», смокинг, хату с бассейном, сте-
пень доктора философских наук, звание генерала армии
в отставке, гарем на сто поп, остров в океане, участок
земли на Луне 800 гектаров, яхту в три этажа, самолет
«Боинг», контрольный пакет «Газпрома», клюшку хок-
кейную канадскую, айфон пятый, банк, казино и ресто-
ран. На первое время.
— Что ж, скромно и практично. Но давайте начнем с
острова — вы получаете его в безвозмездное пользова-
ние. С условием, что живете на нем один. Что из пере-
численного вам может пригодиться? Допустим, акции
«Газпрома» и клюшка — если вам взбредет в голову ко-
стер разжечь. А все остальное?
— Ну, гарем не помешает.
— Один на острове.
— Да почему так-то? Давайте, я еще буду слепоглухой
импотент. Для полноты картины. Есть же люди, у кото-
рых все это есть, и они живут там, где хотят, и совсем не
в одиночестве. Чем я хуже?
— Вы лучше. Ценность человека определяется разно-
стью между тем, что он дал миру, и тем, что от него полу-
17
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
чил. Те люди, о которых вы говорите, дали миру ничуть
не больше, чем вы, а получили то, о чем вы только меч-
таете. Баланс у них отрицательный, приближающийся к
минус бесконечности. У вас минус гораздо скромнее. Мо-
жет быть, не следовало вам открывать служебную тайну,
но критерии человеческого существования находятся в
положительной части оси координат. «Человек существу-
ющий» дает больше, чем получает.
— Подожди. Путаны дают намного меньше, чем берут.
По-твоему, их не существует?
— В реальном мире не существует. Понятие «человек
существующий» имеет смысл только при наличии двух
условий — человека и существования. Мертвый человек
не отвечает этому понятию, точно так же как существу-
ющий нечеловек.
— То-то я и вижу: по телевизору одних доярок и шах-
теров показывают, в Думе санитарки и строители сидят,
на Багамах по профсоюзной путевке пекари и учителя
отрываются, а совсем не те, которые не существуют, по
вашему… Вы с Луны свалились или из Госстраха СССР
сказки нам рассказывать? Если что, у нас двадцать лет
капитализм. Главная ценность — деньги, и главная сила
— деньги, и власть — тоже деньги, и наука — деньги, и
образование и благотворительность, и религия, и прин-
ципы, и совесть. Я иногда даже думаю, что деньги — это
и есть бог. Может быть, деньги тоже не существуют?
— Я чувствовал, что разговор не будет простым. С
деньгами такая же путаница, как и с людьми. Согласно
утраченному знанию, деньги были эквивалентом ове-
ществленного труда. Еще более забытое понятие — труд
как разумная и полезная деятельность. Понимаете, какая
вещь — деньги, как эквивалент такого труда существуют.
Их можно заработать в результате разумной и полезной
деятельности. Те деньги, о которых говорили вы, никаким
эквивалентом не являются. Это кредиты, долговые рас-
18
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
писки, фальшивые векселя, ваучеры — все, что угодно,
кроме реальной заработанной платы за реальный труд.
— Так и у вас фальшивые деньги, так получается?
— Те же, которыми вы обычно пользуетесь.
— Только не надо со мной играть в прятки.
— Именно. Играем в прятки. Я пытаюсь найти вас, а
вы взамен предлагаете мне какой-то набор вещей и ил-
люзий. Всего-то и нужно было найти в вашей биографии
хотя бы пять минут, когда вы не играли в себя по чужим
правилам, а существовали в виде отдельного человека, —
и не получается.
— Так все играют.
— Да, многие. Вопрос только в том, что остается после
того, как ты смываешь грим. Если под гримом кто-то есть
— эту игру можно назвать существованием. Так играют
дети, так живут талантливые актеры. А если под маской
никого нет?..
— Не хотите платить — так и скажите. Вы хуже банка,
там в договоре самое главное мелким шрифтом напеча-
тано, но хотя бы на понятном русском языке. Вы чего
добиваетесь?
— Принцип нашей компании — каждый должен полу-
чить то, что ему полагается.
— Вы или слишком много сказали, или слишком мало.
Это угроза была или обещание? Может быть, проще по-
ступим — я приведу свидетелей, и они вам под присягой
подтвердят, что я человек, я разумный и что я существую,
а значит, должен получить мои деньги.
— Давайте не так. Свидетельствовать о том, что вы
человек, существующий разумно, — это ваша задача,
только и исключительно ваша. Потому что если вы и су-
19
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ществуете, то в одном экземпляре. Следовательно, есть
вещи, которые никто и никогда вместо вас сделать не
сможет. Умереть, например. Или родиться. Этими вопро-
сами у нас ведает религия. Вы же владеете этим языком?
— Так ептыть. Я же русский православный человек. Я
так понимаю — ты оформляешь фьючерсную сделку с
церковью. Одна сторона обязуется предоставить тебе ме-
сто в раю при выполнении определенных условий, дру-
гая сторона эти условия выполняет. В меру финансовых
возможностей. Кто-то храм строит, кто-то свечку поку-
пает, кто-то руку у священника целует, кто-то милосты-
ню подает. И я так понимаю, что там, дальше, условия
будут соответствовать вкладу. Руку поцеловал — комната
в райском общежитии. Храм построил — вилла. Свечку
поставил — кухонный гарнитур в раю.
— Вы не атеист случайно?
— Нет, какой атеист. Как все — православный рус-
ский человек. Просто мне эта система понятна и знакома
— сколько вложил, столько получил. И это же по всему
миру действует, значит, вообще закон природы, и в раю
он должен соблюдаться. А вот в вашей компании этот за-
кон пытаются обойти.
— Вы должны понимать — не все вложения равноцен-
ны, а как православный должны знать — бывает не толь-
ко рай, но и ад. Всем известно, что рано или поздно они
попадают или туда, или туда. При этом ад перенаселен,
души веками сидят в чистилище, свою очередь на ско-
вородку ждут, а в раю… Человек сто святых, да двадцать
миллионов советских людей, которые в принципе тоже
святые. По-вашему, кто-то специально финансирует свое
пребывание в аду?
— Я другое понимаю: нет никакого ада. Это все одна
структура, которая проводит единую маркетинговую по-
литику. По крайней мере, бог и дьявол точно не конку-
20
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
рируют. Один из них начальник, второй — подчиненный.
Только еще не разобрался, кто есть кто. Часто меняются
местами. Да тут и доказывать ничего не надо. Вот смотри-
те: допустим, я продвигаю товар на рынке. Презервати-
вы. Если я говорю: наши презервативы самые надежные
в мире, это что? Реклама презервативов. А если я скажу:
те, кто не пользуется нашими презервативами, непремен-
но погибнут от сифилиса? Вы же не станете утверждать,
что это реклама сифилиса. Нет, снова реклама презерва-
тивов, то есть в вашей трактовке сил света и добра, толь-
ко опосредованная. Вот так примерно.
— Просто уточняю — вы действительно православный
верующий?
— Конечно.
— Не знаю, поздравить вас или выразить сочувствие,
но вы пришли к противоречию. То, как вы описываете
основу вашей веры, абсолютно не вписывается в канон.
Если бы на моем месте сидел любой священнослужитель,
он обязан был бы как минимум отлучить вас от церкви
или отправить на костер в общем порядке. С другой сто-
роны, как финансовый агент вынужден констатировать,
что вы предъявили доказательство вашего существова-
ния как личности.
— Так все что ли? Можно в кассу идти?
— В принципе, да. Только должен предупредить, есть ве-
роятность, что воспользоваться деньгами вы не сможете.
— В каком смысле?
— Не исключаю, что за дверями нашего офиса вас ожи-
дает очень теплый прием. Костер уже сложен, приговор
вынесен, зрители ждут.
— Кого ждут?
— Вас.
21
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— А приговор кому?
— Вам.
— А костер для чего?
— Для приведения приговора в исполнение. Приговор:
смертная казнь через сожжение.
— Да бросьте вы. Если что, дам денег на церковь, попы
мне еще и медаль святого дадут. Не знаете, как это дела-
ется, что ли?
— Знаю. Но так делалось до того, как вы церковь раз-
рушили. Вас обвиняют в двух ересях: разрушение храма
и незаконная регистрация на жилплощади иностранного
гражданина. Вы как предлагаете поделить церковь между
богом и дьяволом? Сутки через двое? Или на одной сто-
роне пусть иконы висят, а на другой — телевизоры?
— Мы же просто говорили, я, может, так и не думаю на
самом деле, вы спрашивали, я первое, что в голову при-
шло, сказал.
— Так всегда и бывает — тебе что-то в голову взбрело,
а потом, через время, оно случается. Просто сейчас все
немного быстрее происходит. Слово — дело. Дело — суд.
Суд — приговор. Приговор — казнь.
— Могу передумать. Был не прав, вспылил. Верю толь-
ко в святую троицу и все, что там полагается.
— Понимаете, так в основном и бывает. Один потер-
певший, его, кстати, по такому же обвинению казнили,
тоже верил во все, что полагается, и на кресте про это го-
ворил, но последовательность это не изменило. Помните,
да: слово-дело-суд…
— Я так размышляю, что особых дел за дверью у меня
нет, всегда успею. Вам же еще что-то надо было дока-
зать?
22
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— Что вы разумная личность.
— Ладно. Только вы меня лучше сразу предупредите:
здесь такая же ерунда будет со «словом-делом»? И вот
еще что хотелось бы понять: сбываются только сказан-
ные пакости или что-то хорошее тоже?
— Вам нечего опасаться. Здесь ничего, кроме вас, про-
изойти не может. А если вы произойдете, то все осталь-
ное будет происходить по вашей воле и зависеть только
от вас.
— А я ведь понял, про какое «здесь» вы говорите. Оно
не в комнате, и не в городе, оно вообще отдельно от все-
го. Слов не хватает. Оно имеет отношение ко мне, но это
не я, каким меня видят другие, или не совсем я, каким
вижу себя. Это что-то со временем и пространством свя-
зано? Когда ты вспоминаешь — каким бы ты мог быть.
— Раз так — можем поговорить. Только на каком язы-
ке? Как-то видел такую картину — сидит на остановке
какой-то бомж, такой затертый и зачуханный, сидит и
говорит по сотовому телефону. Неправильно. Понятно,
что не вяжется этот телефон с бичом. Но самое главное,
он говорит как-то неправильно. Как бы это объяснить…
Сам телефон определяет стиль общения. Поскольку пер-
выми обладателями сотиков были бандиты, депутаты и
другие менеджеры, то они и стали законодателями мод.
Остальные стали копировать их. Когда по сотовому гово-
рит профессор словесности, строение фраз и набор слов
практически неотличим от какого-нибудь “братка”. А тут
бомж совершенно выбивается из этой категории. Дело не
в том, как он одет, и что вообще у него сотовый. Он сло-
ва употребляет совсем другие. “Здравствуй, Маша. Как у
тебя дела на работе. А как дети? Коля-то по математике
успевает?” Вот это как-то вначале резануло. Потом при-
гляделся — а он нашел где-то удостоверение, раскрыл
его, и говорит. Вот, самое главное — он не употреблял
слов “стрелки”, “терки”, “бабки”, “телки”, вот что пораз-
23
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ило. Слово имеет важное значение и у бандитов. Не слу-
чайно же, если ты умеешь говорить на их языке, то есть
на фене, ты уже кое-что значишь. Не умеешь говорить
— с тобой никто не станет иметь дело.
— Но это же нормальное дело — профессиональный
язык. Он может служить пропуском, типа клубной карты
в любом значимом сообществе людей. Система опознава-
ния “свой-чужой”.
— Чиновники, как специфический вид криминальных
сообществ, точно так же обязаны говорить на своем язы-
ке. “Зайдите завтра”, “этот вопрос не в моей компетен-
ции”. Вы же представляете эту картину: человек стесня-
ется, он в очереди высидел, робко так стучится, входит,
на краешек стула норовит сесть. Как на приеме у сто-
матолога. Он уже и готов к тому, что будет неприятно,
обидно или больно.
— Слово и дело — в каком они соотношении? Или все-
таки нужно выбирать одно из двух: говорить или делать?
— Мы опять возвращаемся к весу и смыслу слов. Сло-
ва пустые, как ни странно, занимают очень много ме-
ста, так, что на дела не остается ни времени, ни сил, ни
пространства. Грубо говоря, это наркотик. Ты можешь
полностью построить собственное представление о дей-
ствительности и о себе при помощи таких вот пустотелых
конструкций. Ты можешь ими играть, продавать их по от-
дельности и целыми блоками. Лингвистический аферизм.
Ну вот самое простое — “позиционироваться”. То есть
создавать у окружающих ложное представление о себе.
Беда в том, что поддержание этой лжи не оставляет вре-
мени на жизнь в своем естестве.
— А как быть со сферами специфическими, такими как
наука? Где все построено именно на специальной терми-
нологии? Кастовость, сектантство.
— Вообще-то внутри этого сообщества не принято упо-
24
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
треблять слово “секта”. Там предпочитают термин «эли-
та». Но секта действительно точнее. Примитивное сред-
ство защиты: “общество не может судить о науке”. Но
это как раз и есть признак секты — деление людей на
посвященных и непосвященных. Другое дело, что наука
бывает разная. Одно дело — наука экспериментальная.
Человек целыми днями работает, что-то измеряет, муча-
ется, он полжизни может отдать на один эксперимент.
Есть теоретическая, но тоже с практическим уклоном —
вывод каких-то уравнений, формул. Больцман пытался
создать неравновесную теорию термодинамики в тече-
ние десятилетий и, в конце концов, покончил жизнь са-
моубийством. Это отнимает у человека все.
— Есть еще общественные науки, которые ближе всего
лежат к идеологии. Сейчас сфера их применения расши-
рилась необъятно. Это уже не только пропаганда в чи-
стом виде, это в большой степени сфера услуг. То есть
не поддержание какой-то целостной идеологической сре-
ды, но, наоборот, дробление ее. Вплоть до политического
консалтинга и коммерческой рекламы. Там существует
свой язык, который и призван быть непонятным. Пото-
му что задача его — не объяснение действительности, а
создание параллельного мира. Надо сказать, что ученые,
даже из близких сфер, но немного из разных направле-
ний, тоже перестают понимать друг друга. Язык так сти-
хийно развивается и совершенно негармонично.
— Одни науки отгораживаются от других, а все вме-
сте — отгораживаются от общества. Нельзя сказать, что
это было всегда. Попытки объединения были, и Герцен
еще писал, что разделение на естественников и гума-
нитариев искусственно, должно быть единое простран-
ство. Собственно, и начало науки было связано с фило-
софией, попыткой создать целостную картину мира — и
вписать в нее свои новые знания, открытия. Уже потом
началась узкая специализация, корпоративность. Как у
Райкина — один пуговицы пришивает, другой рукава.
25
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
За костюм никто не отвечает. Вообще-то это не смеш-
но, потому что именно специализация убивает в челове-
ке самое лучшее. Тебе говорят: “Ты должен работать с
гаечным ключом. Отверткой будет работать кто-то дру-
гой”. Ты не то что бы превращаешься сам в винтик — у
винтика по крайней мере есть функция, предназначе-
ние, он в систему встроен. А ты — приложение к га-
ечному ключу, то есть к сфере обслуживания винтика.
Знать все ни о чем. Как наука специализируется, так
она и интегрируется. Общее надо искать не в листьях
науки, а в корнях. Глубинная философия — это уже та
самая теория познания, о которой мы говорили. Если мы
имеем отношение к творцу, а тем более — созданы по
его образу и подобию, стало быть, есть в нас частичка
того, что позволяет разбираться в чем-то серьезном, не
в угоду своим диким потребностям, а, уподобляясь твор-
цу, осознавать смысл созданного и развивать его, совер-
шенствовать. Не противореча, не уничтожая при этом
природу. Развивать то, что заложено природой, чтобы
это было эволюционно оправдано. В этом направлении
надо искать нечто общее, что может объединить и уче-
ных, и просто мыслящих людей.
— Объединение возможно только до тех пор, пока на-
ука не вырождается в идеологию. После этого пустые
слова начинают размножаться самопроизвольно, в гео-
метрической прогрессии, потом они занимают все сфе-
ры, в том числе и научные. Скажем, “рынок”, за кото-
рым ничего не стоит, повлек массу других пустых слов
— менеджер, консалтинг, мерчандайзер, пиар, демокра-
тия, легитимность… В отличие от других цепных реакций,
здесь имеется возможность обратного отсчета. Мы идем
по цепочке в обратную сторону и обнаруживаем источ-
ник инфекции.
— Когда люди не вполне уверены в том, что они де-
лают, куда идут и вообще — кто они такие, какое-то
успокоение им начинают приносить слова. Вспомни
26
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
французскую революцию. Свобода, равенство, братство
— это здорово, великолепно. Но что дальше? Куда идти,
кто враг, кто друг? А давайте, раз уж жизнь у нас новая
пошла, станем и говорить по-новому. И выдали на-гора
целую толпу ничего не значащих слов, вплоть до смены
названий месяцев. Чтобы постоянно помнить — мы те-
перь живем по-новому. С учетом того, что люди сами-то
внутренне последние десять тысяч лет не менялись, им
же трудно постоянно поддерживать в себе иллюзию, что
со вчерашнего дня они совсем другие. Нужны подтверж-
дения извне. Вот они их и получают. Смотрит на кален-
дарь француз — там какой-нибудь брюмер изображен.
Ага, революция, стало быть, свобода и все такое. Смо-
трит русский человек на собственную визитку — написа-
но “менеджер”. Точно, рынок у нас, свобода и цивилиза-
ция. И вот такие базовые слова порождают массы других
слов, и человек между ними пытается как-то лавировать,
уворачиваться, ну а уж если не удается, то он их сам на-
чинает употреблять.
— Не согласен. Им нужны новые слова. Они их ждут.
Те слова, которые связаны с конкретным действием, де-
лом, предметом — они не являются сами по себе товаром.
Вот такой грубый пример. У вас никто не купит слово
“хлеб”. Не заплатит деньги. А непременно потребует бу-
ханку или батон. Слово “книга” тоже не продается. Там
содержание должно быть, мысли, изложенные на бумаге.
А вот взять слово “менеджер” — оно самоценное. То есть
цену имеет не навык, умение, услуга, которые предпо-
лагаются, а именно само слово. Причем стоимость его
достаточно высока. Под эту абстракцию тебя могут взять
на содержание в солидную фирму, могут избрать губер-
натором и так далее. В идеологии это обычное дело. Ког-
да человеку всучивают нечто в экзотической упаковке.
Лучше, если под оберткой нет вообще ничего. У нас клю-
чевые слова “рынок” и “демократия”, которые породили
всю остальную стаю слов. Сами по себе слова хорошие,
впрочем, плохих слов и не бывает.
27
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— Собственно, любые преобразования, пусть даже и
рыночные, могут быть уместными и эффективными. Но
при одном условии — когда большая часть людей посту-
пает по своим внутренним убеждениям. По совести. Да-
вайте только договоримся: мы считаем честным и поря-
дочным не того человека, который, спросив у вас “Кото-
рый час?”, не стал после этого резать бритвой по глазам и
забирать часы и бумажник. Порядочный человек не тот,
кто не поступает плохо, а кто сознательно и бескорыстно
поступает хорошо, в любых ситуациях. Не из страха и не
за деньги.
— Война, 1942 год, блокада Ленинграда. В принципе,
все в одинаковых условиях — продовольственная кар-
точка, нормы жесткие. Но реально… Сотрудники музея
хлеба умирали от голода, но зерно не трогали. С другой
стороны, тогдашние предприниматели и коммерсанты за-
нимались бизнесом, по нынешним понятиям вполне при-
стойным и эффективным. Меняли еду на драгоценности.
Все вроде бы прилично — спрос есть, предложение. Ты
добровольно отдаешь все, что у тебя есть, потому что ина-
че дети твои умрут… То есть люди в одинаковых условиях
ведут себя очень по-разному, это факт. Но мы говорим о
возможности создания таких условий, чтобы люди могли
вести себя прилично, и это было бы для них естествен-
ным. Говорить о какой-то особой породе людей, которых
нужно или можно вывести — тоже бред. В каждом от-
дельно взятом индивидууме есть все — хорошее, плохое,
благородное, подлое. В разных пропорциях. И невозмож-
но предугадать, что из этого набора в данной ситуации
всплывет. Вот, скажем, терпит крушение самолет, наби-
тый до отказа профессорами — гуманитариями и паци-
фистами, ну пусть еще и вегетарианцами в придачу. Так
вот, нет никакой вероятности, что через недельку-другую
они не приобщаться к каннибализму. Обосновав, есте-
ственно, свои новые приоритеты в питании какими-ни-
будь гуманистическими теориями. А ведь что еще харак-
терно — в подобной же ситуации нормальные люди, не
28
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
знаю, шахтеры или крестьяне, они ведь наверняка пред-
почтут умереть. Вот в чем проблема. Некоторый запас
знаний или даже просто терминов позволяет строить тео-
ретические конструкции, значительно выходящие за гра-
ницы человеческой нравственности. Если мы вернемся к
нашим рыночным революциям, никто ведь не говорит о
том, что некоторые люди патологически голодны и любое
количество еды и денег кажется им недостаточным. Хотя
это и есть основная движущая сила рыночных отноше-
ний. Нет, создается система символов, слов, из которой
должно следовать какая-то вселенского масштаба задача,
которую мы решаем. Тут тебе и свобода, и инициатива,
и цивилизованное человечество. Вероятно, так и нужно,
потому что попробуй ты сообщи населению страны, в ко-
торой живет 150 миллионов человек: смысл вашей жизни
в том, чтобы удовлетворить голод сотни-другой человек.
Получится как-то обидно и безнадежно. В том смысле,
что голод этот утолить невозможно, а людям все-таки
спокойнее и привычнее идти к достижимой цели, хотя
бы теоретически достижимой.
— Если мы говорим об эксперименте, то должны четко
понимать: эксперимент имеет цель, он строго ограничен
во времени, и условия его не меняются по ходу. События
последних лет говорят о том, что, если эксперимент и
имел место, он давно вышел из-под контроля. Скажем,
смысл его заключался в том, чтобы проверить реальный
уровень нравственности советских людей. Пока стоит
милиционер, никто и не нарушает. А тут убрали мили-
ционера — и что? Нельзя сказать, что мы не получили
никаких результатов. Очень много информации для ана-
лиза, все это представляет большой интерес. Однако —
когда срок окончания эксперимента, время осмысления
результатов и самое главное — выводы?
— Начало эксперимента я бы отнес к 1917 году. И глав-
ным экспериментатором назначили Владимира Ильича
Ленина. Когда его спросили: “Как вы собираетесь с та-
29
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ким необразованным народом построить такое общество,
где требуется высочайшая культура и нравственность, и
сознательность?”, что он ответил? “Не волнуйтесь, това-
рищи писатели. Вначале мы создадим условия, которые
изменят людей, сделают их порядочными, нравственны-
ми и сознательными”. Это была гипотеза, она вытекла из
множества философских учений. Так вот, если говорить
об этом временном промежутке, все нормально. Мы име-
ем формулировку условий, цели эксперимента, время на-
чала и время окончания. Результат мы тоже имеем. Лю-
дей изменить только внешними условиями невозможно.
— Хорошо, но если мы предположим, что имели место
два последовательных эксперимента. Первый — связан-
ный с выведением нового сорта людей, евгеника в чи-
стом виде. Второй эксперимент — это уже селекция. То
есть в течение семидесяти лет было получено некоторое
количество человеческого материала. Предположитель-
но — с новыми свойствами. Однако эксперимент этот
происходил в условиях тепличных, и тогда было принято
решение вывести его в естественную окружающую сре-
ду. Окончательный отбор, можно сказать. И он начался в
1991 году. На первой стадии эксперимента искусственно
задавались условия, когда лучше, комфортнее, безопас-
нее было быть или казаться приличным человеком. На
второй стадии происходит резкая смена климата, усло-
вий — и снимаются все ограничения. Результаты можно
сравнить. Хорошо, можно считать второй эксперимент
контрольным опытом. Заметьте, условия его ужесточа-
лись со временем: на первой стадии человеку говорят:
“Мы тут магазин грабим, не хочешь ли поучаствовать,
наешься от пуза. И ничего за это не будет”. Да или нет?
На второй стадии: “Мы грабим магазин. Все грабят мага-
зин. Если ты не станешь грабить магазин, ты останешься
голодным. А еще — мы все тебя не будем уважать”. Да
или нет? На третьей стадии: “Мы ограбили магазин и вы-
тащили практически все. Мы можем дать тебе немного
еды, если ты будешь служить нам. Сейчас ты никто, и
30
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
дети твои будут никем, и ты умрешь с голоду, и они ум-
рут с голоду”. Да или нет?
Согласитесь, сейчас мы можем с достаточной сте-
пенью точности ориентироваться — какое количество
людей прошло первую стадию, какое — вторую, и кто
дожил до третьей. Тут, кстати, уже можно чуть ли не по-
фамильно называть. Скажем, группа людей, которым в
1991 году было от 25 до 35 лет. Кто из них где оказался.
Собственно, только они и могут считаться полноценными
экспериментальными образцами. Они сформировались в
прежних условиях, и они были самыми активными участ-
никами нового эксперимента.
— Надеюсь, речь не идет о том, что какая-то группа
лиц здесь и сейчас на самом деле ведет подобный экспе-
римент? Это слишком уж большое научное допущение.
Притом что результат был, к сожалению, предсказуем.
В любой критической, катастрофической ситуации есть
процент людей, которые ведут себя нетипично. Что име-
ется в виду? Гибнет “Титаник”. Спасательных средств
там хватает с избытком. Но начинается паника, сильные
выживают, слабые умирают. И очень небольшой процент
людей не участвует в побоище, не поддается панике, пы-
таются помогать кому-то. От силы — пять процентов.
Примерно такой же процент отсеялся в ходе экспери-
мента в нашей стране. Люди, которые хотели бы жить
так, чтобы можно было себя уважать. И обоснованно. Но
заметьте — если такая закономерность существует, она
не вполне зависит от условий, в которых формировался
человек.
— Если мы посмотрим даже общепринятую версию
истории, у нас подобные вещи случались. Но в меньших
масштабах и в других условиях. Скажем, попытка Петра
втащить Россию в Европу. Через форточку, естественно,
не через парадный вход. Тоже очень многое поменялось
— из внешних атрибутов. Слов много появилось неле-
пых, одежда другая, прически. Собственно, все. Россия,
31
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
даже при этом копировании, оставалась собой, шла сво-
ей дорогой, может быть, не самой легкой, но своей. Воз-
можно, эта точка зрения спорная или даже покажется
кощунственной, но все же: с точки зрения познания, дви-
жения, развития собственная дорога, не пройденная ни-
кем, видится предпочтительнее, нежели хождение стро-
ем по чужой асфальтированной дороге. По крайней мере,
если речь идет о человеческой жизни. Не может быть
абсолютных примеров для подражания, потому что люди
рождаются разными. Государства, между прочим, — это
некие сообщества абсолютно разных людей. Мы никог-
да и никого догнать не сможем, если будем пытаться и
дальше ходить чужими дорогами, а не искать свой соб-
ственный путь. Другое дело, что все эти понятия — кто
впереди, кто позади, они весьма относительны и могут
иметь смысл только тогда, когда ты идешь чужим путем
или живешь чужой жизнью, что то же самое.
— Человеку очень сложно жить вообще без ориенти-
ров. Ему социальный статус важен? Очень важен. А мате-
риальное положение его заботит? Да, заботит. Как его в
семье воспринимают, кормильцем или нахлебником, есть
разница? И вот из таких мелочей складывается система
оценок, а во многих случаях она же становится системой
ценностей. Американцы формулируют это как: “Не хуже,
чем у Джонсонов”. Правда, касается это исключительно
материального. Чтобы тапочки у тебя были не дешевле,
чем у соседей. И бюст у жены не меньше. Мы попали в
такую ситуацию, когда, с одной стороны, официальной
доктриной является принцип “Не хуже, чем у Джонсо-
нов”, причем без всякого перевода на русский язык. За-
метьте, с какой гордостью российская публика восприни-
мает любые выходки наших нуворишей за границей. Нет,
какой-то частью сознания ты понимаешь, что это стыдно,
что это пошлость запредельная, купеческая. Но ведь “не
хуже чем у…”? В общем, да. И хотя понимаешь прекрас-
но, что это он за твои деньги там юродствует, но ведь
клоун-то наш? Нос им утер? С другой стороны, сохраня-
32
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ется еще старая система ценностей, в конце концов, про-
сто даже уровень образования у нас слишком высокий,
чтобы вот так сразу и органично отойти на полтора века
назад. Можно даже предположить, с большой степенью
вероятности, что после волны западничества придет мода
на славянофилию, и тогда нувориши станут лакеев ма-
зать горчицей, вызывать цыган и прочее.
— Есть одна особенность. Мы говорили о том, что
определенный процент людей, очень небольшой, спосо-
бен противостоять внешним обстоятельствам. Причем
люди эти встречаются в разных сферах. Врачи, которые
отказываются выписывать дорогие лекарства вместо по-
лезных. Учителя, которые отказываются преподавать
историю, в которой СССР был агрессором во Второй ми-
ровой войне. Девушки, которые моют пол в подъезде, но
не идут в проститутки. Такие люди были всегда, и, соб-
ственно говоря, мы можем и должны ориентироваться
только на них. Они единственные, кто прошел отбор, все
ступени.
— Природа не создавала механизм, по которому бы не-
пременно было хорошо: создал ты с себе подобным дете-
ныша, выполнил долг перед видом, и наступило хорошо.
Оно, конечно, бывает и даже очень хорошо и прекрасно,
но — не надолго. А потом опять наступает поиск — не
хватает чего-то. Люди находят, конечно, обход вот этих
всех штук природных. Через культуру, через привычку,
через общность духовную — и тогда они держатся вме-
сте. Но это скорее исключение. Кому повезло, кто над
этим думает, работает — у него может получиться. Но
это все-таки не естественно, обман природы получается.
— По какому признаку могут объединяться разные ин-
дивиды? Любое пересечение индивидов не есть хорошо.
Возьмем мы самую простую буддистскую схему. Навре-
дил ты человеку — увеличил свой кармический груз. По-
мог человеку — это ты себе помог, груз скинул. А ему
помешал, и вообще, может он из-за помощи твоей на
33
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
второй круг пойдет. Как быть-то? Не должны люди жить
вместе, вот что.
— Есть одно основание. Притом что разные, да, и доро-
га у всех своя, и финал персональный — но можем же мы
быть товарищами по несчастью, по крайней мере? По-
нятно, что никакой потребности в больших скопищах лю-
дей у отдельного человека нет. Только несчастье, психи-
ческая болезнь и непонимание себя могут по доброй воле
загнать человека в такие муравейники. Ты становишься
настолько уязвимым для всяких внешних обстоятельств,
настолько несамостоятелен в своих поступках и эмоциях,
что все твои личностные проявления, индивидуальные тут
же становятся смертельной угрозой их носителю. Потреб-
ность в общении — да, она существует. Но это настолько
широкое понятие — “общение”. Собственно говоря, его
же можно искусственно организовать, спровоцировать.
Бутылка водки становится и целью, и способом, смыслом
общения, вот, как крайний случай. Хорошо, когда тебя
слышат? Да. Хорошо, когда тебя понимают? Безусловно.
Но ведь, в конце концов, наступает момент, когда тебе не-
пременно нужно побыть одному. Каждый с такой штукой
сталкивался — приходят к тебе гости, и все так здорово,
и весело, и напряжения нет никакого, потому что все как
родные и любят друг друга, и вроде бы говорить можно
обо всем целую вечность. А потом они уходят — и у тебя
какое-то внутреннее облегчение наступает. Ты рад им в
любое время, пусть они сегодня вечером снова придут. Но
вот сейчас, когда остался в привычном окружении, кото-
рое ничуть не мешает быть одному, — тебе легче. Хотя
вроде бы и стыдно немного — близкие ведь люди, самые
близкие, они уходят, а ты рад.
— Есть другая сторона — неумение быть одному, не-
знание, куда себя девать в одиночестве. Очень страшная
вообще-то штука. Немногие могут выдержать испытание
одиночеством. Даже когда здоров, молод, свободен, тебе
не о чем заботиться и переживать — тянет же в стаю?
34
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Чтобы быть с себе подобными — и совсем уж до край-
ности избавиться от необходимости принимать решения,
думать. Никто не говорит — бери книжку и читай. Не в
этом дело. Тем более что и навык этот в значительной
мере утрачен. Вдумчивое чтение, с удовольствием, к нему
тоже вкус нужно прививать, привычку. Тем более, когда
речь идет не о развлекательном чтиве. Впрочем, тут-то
все просто. Принцип действует пищеварительный — с
минимальными усилиями получить максимальное удо-
вольствие. Именно поэтому телевизор выигрывает у книг,
а наркотики побеждают телевизор. Принцип сохранения
энергии. Читаешь книгу — нужно напрягать сознание,
чтобы образы зрительные появились. В телевизоре обра-
зы готовые, но они как-то прихотливо изменяются, поми-
мо твоей воли. Наркотик не требует никаких умственных
усилий. Напрямую подключается центр удовольствий.
— Не обязательно читать. Ты думай. Это еще до вся-
кого познания, просто необходимое условие существова-
ния. Если ты думаешь, и мозг твой развивается, ты не-
вольно познаешь. Ты сравниваешь, соизмеряешь — и
возникают притом некоторые условия, когда ты приобре-
таешь другое качество. Начинаешь представлять интерес
уже как источник нового знания. Оно же действительно
индивидуально и уникально, при условии, конечно, что
оно — твое. Интересно другому человеку только новое,
оригинальное, исключительное. Хотя бы для успокоения.
Сидит он такой странный и вдруг осознает: а ведь он вы-
пал из жизни. Нет, он все вроде бы понимает, не хуже
других. Но выводы получаются совершенно дикие. И так
один раз, и второй, и третий. А если он вынужден пу-
блично рассказывать, до чего он додумался? Может быть,
соврать им проще? Оно так, потому, что всегда есть опас-
ность, что тебя за сумасшедшего примут. Грань между
гениальностью и сумасшествием очень тонкая, и перейти
ее ничего не стоит. Как на одну, так и на другую сторо-
ну. Ты вечно балансируешь, следуя прихотливым траек-
ториям собственной мысли, и она нередко заводит тебя
35
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
в такие глубины, где, по твоему мнению, ни один “нор-
мальный” человек не бывал. Запретная зона. Так вот эту
связь с непознанным, то есть непубличным, непопуляр-
ным и неизвестным, нужно отрицать изо всех сил. Чтобы
не выпасть.
— Ну, хорошо, за сумасшедшего не примут. А за кого?
Тебе ведь важно, чтобы именно за того, кто ты есть, при-
нимали? А кто ты есть? Не по социальному статусу, и
не по ученой степени, и уж точно — не по количеству
денег? Просто — как человек? Так нет же, тут начина-
ют специфические факторы наслаиваться. Они вроде бы
и не пищеварительного свойства, но с другой стороны…
Очень уж близко лежат. Нашел ты правильные слова, и
все ты можешь объяснить, и суть вещей тебе понятна.
Собственно, докопался до ключевого — до смысла жиз-
ни. Дальше-то что? Казалось бы, очевидный ответ. Ты
всю жизнь с трудностями немалыми и лишениями, во-
преки всему и всем искал свою дорогу. И вот она перед
тобой, прямая, как стрела, с фонарями по обе стороны,
да еще с указателями “правильной дорогой идешь”. Твои
действия? Броситься на эту дорогу и бежать изо всех сил,
испытывая при этом счастье или хотя бы умиротворе-
ние? Ан нет. Перво-наперво, о великом своем открытии
и откровении тебе надо миру поведать. Потому как мил-
лионы людей шлялись где попало, смотрели в миллиарды
глаз и ничего не нашли. А ты — нашел. И непременно им
на ошибку нужно указать: не там ищете, дорогие товари-
щи, и не так ищете, и не то. Побуждение естественное,
все так делают. Бежит стая гиен, а одна вдруг находит
труп буйвола, положим. И нет, чтобы вначале пообедать,
а потом уже выть и хохотать — нет, она тут же завопит
со всей мочи, и хоть знает, что насчет еды сильно про-
игрывает, — а зато же гордыней компенсирует. В этом
смысле человек гораздо дальше ушел. Он способен выть
и хохотать не только, когда запах трупа учует, а и про-
сто так, по ходу жизни, чтобы о нем не забывали. Или
того пуще — кто-то нашел, такой тихий и незаметный, а
36
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
голос-то кто первый подал? Вот то-то. Ему и кусок самый
жирный.
— Обман-то в чем заключается? Ты, когда голос пода-
ешь, чего миру поведать хочешь? Вот, мол, я такой заме-
чательный человек, нашел свою дорогу. А дальше? Если
ты не последний подонок, то должен догадываться — да,
дорога есть. Но годится она только и исключительно для
одного человека. Для тебя. Каждый, кто имеет глупость
следовать за собой, просто теряет силы и время, отдаля-
ется от своего пути.
— Тогда совсем непонятное выходит. С одной стороны,
должен ты по каким-то ухабам и чащобам бродить, разы-
скивая свою дорогу. Но как только нашел, самое плохое
и начинается?
— Может быть, и так. Тут просто мы опять возвраща-
емся к проблеме одиночества. Ты можешь сколько угодно
стремиться быть один, но быть одиноким — непосильное
бремя. Тут важны даже не материальные какие-то взаи-
моотношения, не социальный статус и прочая суета. Чело-
века поддерживает осознание того, что о нем помнят. На-
пример, он кому-то нужен. Это на шкале положительных
эмоций. Но точно так же человеку не одиноко, когда его
ненавидят. В том и другом случае играет роль только коли-
чество помнящих, отнюдь не испытываемые ими эмоции.
Тебе ненавидят? Да сами они сволочи, и ты им тем же
отвечаешь. Тебя любят? Ну, что же, это их положительно
характеризует, они достойны… снисхождения, например.
— Одному плохо, в толпе нельзя — а есть ли оптималь-
ный вариант? Объединение в интересах выживания, в
этом смысл сообщества. Один делает сапоги, другой —
пироги, и чтобы народу ровно столько проживало, что
каждый полезен был бы и уместен. Получим что-то вроде
сельской общины. И что же? Получается, побоку всякий
прогресс и достижения, возвращаемся мы назад, по исто-
рическим меркам лет на пятьсот…
37
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— Вот уж чего нельзя утверждать наверняка — так это
где у истории вперед и где — назад. Если то, что про-
исходит последние лет сто, вы полагаете правильной и
единственно верной дорогой вверх, вперед, к звездам
— это полный бред. Если совсем уж грубо, схематично
изобразить “прогресс”, получается довольно странная
картина. До определенного времени люди блуждают во
мраке, чего-то там мучаются, ссорятся, воюют, страдают,
на костер идут… Но притом никому в голову не приходит
взять и поставить во главу угла человека сытого. Как ко-
нечную стадию развития гомо сапиенс. Нет, в качестве
промежуточного продукта эволюции человек сытый рас-
сматривался. Безусловно. Но учтите: много людей голода-
ет, генеральные потребители пищи должны считать себя
венцами и образцами эволюции. Не считают почему-то.
Более того, когда мыслящих шведов накормили, и все их
материальные позывы более-менее предупредили, у них
развилась эпидемия самоубийств. От бессмысленности
жизни.
— Вообще-то, голодная жизнь едва ли осмысленней.
Когда все помыслы упираются в кусок хлеба. На самом
деле, все зависит от точки зрения, от отношения. Буддий-
ский монах вполне обходится горсткой риса в день. Кто-
то чувствует себя голодным, если полкилограмма сала не
скушает на завтрак. Но в общем, такая это сфера, где
чистая физиология все-таки не главное. Возможности че-
ловека в плане ограничения своих потребностей также
безграничны, как и его потребительская распущенность.
В том и в другом случае мы имеем дело скорее с внеш-
ними установками, чем с внутренними потребностями.
Причем установки эти с некоторого времени начали но-
сить характер идеологии, претендовать на всеобщность,
стали своего рода философией, да, пожалуй, и религией.
— Насчет религии, наверное, некоторое преувеличе-
ние. Любая религия тем и отличается от идеологии, на-
пример, что дает целостную картину мира. От начала до
38
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
конца. Да плюс к тому — механизм, который все это дело
приводит в движение. Да и не это главное. Религия в этой
картине уделяет место человеку. То есть ты, конкретный
гражданин, находишься в системе мироздания вот здесь,
и ежели станешь ты вести себя как попало, то положение
твое изменится. Плохо тебе будет. Станешь вести себя
прилично — тоже изменится положение, но к лучшему.
Притом что религиозная система выстроена по строгой
иерархии, если хотите, называйте это “вертикалью вла-
сти”, но степеней свободы там гораздо больше, чем в са-
мом свободном потребительском обществе. Всегда есть
две возможности — как тебе поступать. Осознанно по-
ступать, вот что важно. В том обществе, которое называ-
ется цивилизованным, демократичным, да как угодно ты
его называй — нет в нем этой возможности. То есть су-
ществует некий порядок, система законов и условностей,
которые соблюдаются всеми или почти всеми членами
этого сообщества. Но если мы говорим об осознанных
поступках людей — нет ни малейшей возможности их
совершать.
— Само по себе понятие “как жить” не дается ни в ре-
лигии, ни в науке. В лучшем случае можно получить не-
которые представления о том, что можно и чего нельзя.
Какая-то гармония возможна, если как раз на этом месте
и остановиться. То есть, грубо говоря, выучил ты Нагор-
ную проповедь, принял ее как руководство к действию…
Но и в этом случае тебе надо срочно от людей убегать,
чтоб свою гармонию в целости и одиночестве хранить. В
монастыре, например. Потому что если ты продолжаешь
двигаться вперед, да еще своим путем, непременно стол-
кнешься с противоречиями. Причем глобальными. Ког-
да черное может быть белым, зло может быть добрым.
Собственно, с этого только все и начинается. Тебе дается
шанс. Один шанс. Ты волен использовать его как угод-
но. Причем вся штука в том, что перед тобой несметное
количество разных дорог, хороших и плохих, темных и
освещенных. И в общем-то, так уж в природе человека
39
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
заложено, предпочтение тем дорогам отдается, которые
ровнее, светлее и лучше всего — под гору. А главная под-
лость в том заключена, что твоя дорога, настоящая — она
из всех возможных самая трудная, и всегда — в гору.
— Человек смертен. Причем, никто же не знает, что
там, дальше. Может, и нет никакого дальше. Так какой
смысл надрываться, в гору переть, когда финал известен.
Зароют тебя на глубину два метра, червям на радость.
Так может, перед смертью хотя бы пожить…
— …По-человечески, да? Само напрашивается. Кстати,
обратите внимание, когда мы говорим “чтобы все, как
у людей”, или “пожить по-человечески”? Когда нужно
оправдать подлость или слабость.
— Может, все это ерунда? Куда-то стремиться, чего-то
знать. Кстати, в Библии тоже ведь есть предостережение
по этому поводу: “многие знания — многие скорби”. Вот
и получается, что единственная разумная форма жизни
— это жить в свое удовольствие.
— Никто и никогда не говорил, что быть человеком лег-
ко, и тем более приятно. Вроде бы по всему получается
— чтобы хоть немного стать человеком, надо пройти свой
путь или часть его. Вот, например, сейчас созданы для
этого все условия. Потому что среда максимально агрес-
сивная, совсем нет возможности быть собой. Притом что
каждый день перед тобой раскладывается несметное ко-
личество ложных путей, да еще в спину тебя подталкива-
ют: иди скорее, все вон уже как далеко ушли, ты догонять
должен.
— Или даже так: не загораживай дорогу, козел.
— В принципе, если говорить с точки зрения физи-
ческой, можно вообще не тратить энергию. Абсолютно.
Чтобы выпасть из этого социума, не бегать в табуне, ты
можешь всего-навсего остановиться. Правда, нет ника-
ких гарантий, что тебя не растопчут те, кто бежит сзади.
40
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Логике это слабо поддается. Казалось бы, раз ты отка-
зался от борьбы у корыта, так какое им до тебя дело?
Но нет, тут, во-первых, фактор случайности срабатыва-
ет. Элементарно — тот, кто продолжает движение к кор-
мушке, он ведь в данный момент только ее и видит, а уж
что там под ноги попало — никто не виноват, шевелиться
надо бодрее. А кроме того, есть и неосознанное стремле-
ние социума свести на нет любые исключения. Вот, ска-
жем, отбилась какая-то особь от стада. И не бежит туда,
где, по общему мнению, самая зеленая трава. Почему она
так себя ведет? Уже не голодная? Да кто же поверит. А
может такое быть, что она чего-то там нашла, еще бо-
лее зеленое? Запросто. Так надо это дело пресечь. Что-
бы впредь не повторялось. А наше общество несколько
сложнее устроено, чем обычное стадо. Там две составля-
ющие доминируют: страх и голод. В разных пропорциях.
При этом они естественны. То есть все по-настоящему.
Корова голодна, и это означает только то, что она хочет
есть. Человек может быть сытым, и даже обожравшимся,
но голод от этого только усиливается. Страх голода, мож-
но так назвать.
— Может быть, не нужно так высокомерно? Никаких
различий нет, особенно если взять стадо овец и социум.
Те же самые принципы организации, приоритеты, систе-
мы ценностей, система власти. Даже по внешним призна-
кам мало отличий. Руководителем коллектива, как прави-
ло, у них избирается кто-то другой породы.
— Козел?
— Да, как правило — козел. Или, например, черный
президент в стране с белым населением. Так проще осу-
ществлять демократию. Плюс — силовые структуры.
Специально обученные овчарки. А роль мирового сооб-
щества, соответственно, выполняет пастух.
— Хорошо, пусть даже так. Но, согласитесь, что ны-
нешние условия все-таки предпочтительнее любых дру-
41
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
гих. Вот представьте себе идеальный мир. Все сытые и
думают исключительно о ближнем. Спасибо-пожалуйста,
чисто как в трамвае, и даже нет у тебя повода левую
щеку подставить — потому что дураков нет, которые бы
тебя по правой лупили. Дальше что? Хороводы водить
или книжки духовного содержания читать коллективно?
— То же стадо, получается, но опаснее. Сейчас мы жи-
вем в такой ситуации, когда не нужно сверхусилий при-
лагать. Как это у американцев рекламный слоган есть
“Просто делай это”. Ну вот, у нас — “Просто не делай
этого”. И тебя встречным потоком с такой силой швыр-
нет неведомо куда, что можно и разбиться. Да и разби-
ваются многие… Почему это плохо? Да хотя бы потому,
что не интересует никого — чего ты не делал, хотя и мог
бы. Почему не убил никого, не ограбил, родину не пре-
дал. Считается только то, что ты сделал. В какой мере
человека в себе воспитал. А у тебя все силы уходят на то,
чтобы с окружающей средой отношения выяснить, до-
казать что-то. Но есть другая опасность. Ты же все понял
и надо другим непременно рассказать. Из хороших по-
буждений. А им, выясняется, и не нужно твоего понима-
ния. У них своего понимания хоть отбавляй, и при этом
их понимание радость им приносит и еду, а твое — бес-
сонницу и сумасшедший дом, если глубоко покопаться.
Хороший выбор.
— К счастью, нет никакого выбора. Тот, кто хотя бы
раз задумался об этом самом пути, он, можно считать,
уже в дороге. И ему ничьих советов не нужно, сам най-
дет, рано или поздно. Или не пойдет, но тоже сам. Так
что никакого там насильного впихивания в рай быть не
может.
— Одна только проблема. Мы далеко не все одина-
ковые. Мало того, что есть масса естественных, обще-
человеческих, скажем, принципов деления. Мужчины —
женщины. Умные — глупые. Толстые — тонкие. Нет, у
нас еще имеется наследие. У большей части населения
42
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
есть не то чтобы знание или идеалы — об этом нельзя
с уверенностью говорить. Но, во всяком случае, имеет-
ся жизненный опыт, который кардинально отличается от
нынешнего. Уже одно это делает практически неизбеж-
ным возникновение какого-то внутреннего конфликта,
искры, что ли. Занимался ты чем-то, о чем и рассказать
стыдно, скопил денег кучу, купил два ведра черной икры
— и приготовился уже стать счастливым. А потом отчего-
то вспоминаешь, как сидели вы с друзьями в лесу, у ко-
стра, и картошку печеную ели с черным хлебом. Так вот,
она вкуснее была. Почему?!!! Она же не стоила прак-
тически ничего, а особенно в пересчете на доллары. И
еще вспоминаешь, что вот некоторые из тех, с которыми
картошку-то ели, они умерли. Не выжили. А вот с одним
другом вы первые деньги сделали, но потом пришлось его
заказать, потому что так больше денег выходит. Из тех
же, кто остался в живых, вряд ли кто руку тебе подаст…
— Пример не слишком-то показательный. А ты возьми
да и запей икру чем-нибудь для радости и счастья. Пуще
же того — выйди на улицу, погляди, сколько народу в
мусорных баках роется, да и утешься, очень сильно это
помогает. Если повезет, то придет мысль насчет того, что
“жизнь удалась”. Так вот, если придет, не надо ее отго-
нять. Действительно, удалась.
— Вы всерьез?
— А как же, конечно, всерьез. Никто и никому не давал
права говорить — вот так жить правильно, а вот так —
неправильно. Тем более, когда ты начинаешь настаивать,
что правильно — это то, как ты живешь и как ты поступа-
ешь, все же остальное — ошибка, вздор и заблуждение.
Раз уж заговорили мы про два ведра черной икры, так и
продолжим. Нет у тебя этих ведер, да вообще, ты толь-
ко понаслышке знаешь, что это такая специальная еда
для состоятельных людей и, должно быть, очень вкусная.
Надо в отчаяние впадать? Скорее, нет. Особенно если по-
думать немного, общие знания по биологии применить.
43
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Конечный результат пищеварения каков? И дальше у
тебя целая цепочка протягивается, которая упирается в
погост.
— Как только человек выслушал свой внутренний го-
лос, понял свое призвание, он может его реализовывать.
Не комплексуя, не опасаясь, что его не поймут, не думая,
что это не будет полезно. Да, действительно, многим это
будет пустой звук, китайская грамота, они ничего не пой-
мут. Но есть такие люди, которые хотя бы чуть-чуть нач-
нут его понимать. И он ответственен перед теми, кто его
услышал. Появляется шанс, что тот, кто услышал, пойдет
дальше, ему это как-то поможет. Пусть это три, пять чело-
век — но, конечно, не страна, не город и даже не улица.
Они есть, может быть, пять человек в мире, именно для
них это важно и понятно. Мы ведь все время думаем о
том, чтобы найти какие-то слова, понятные всем, и тогда
люди все поймут... Таких слов нет. Таких людей нет. Уж
тем более, они не встречаются в массовом масштабе. Так
это же и нормально. Все мы разные. Если тебя во всем
мире понимают хотя бы два человека — этого вполне до-
статочно. Но вначале тебе нужно понять себя.
— Но тут в чем проблема — люди могут быть тебе
очень близкими по сути. Однако во внешней жизни они
реализуются по-разному. Причем в большинстве случаев
просто невозможно знать о их существовании. Пчел он
разводит или троллейбус водит, или учителем работает
в сельской школе. И доступные средства коммуникации
типа Интернета им и недоступны, и безразличны...
— Так об этом и речь. Мы сейчас берем только тех, кто,
во-первых, имеет что сказать, во-вторых, умеет сказать,
и, в-третьих, у него есть такая возможность. Но самое
главное — если ты будешь жить по человеческим прин-
ципам, тебе не нужно будет говорить.
— Но все-таки, если глубже в себе покопаться, что там
обнаружится? Там ведь, кроме всего прочего, имеется
44
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
страх. Особого свойства. Не выглядеть смешным, не вы-
глядеть нелепым. В принципе, главная-то причина в нем.
Причем чем ты больше начинаешь понимать себя и мир,
чем дальше ты прошел, тем сильнее страх. Тебе лучше
промолчать, чем получить вдруг доказательства, что при-
думал ты вовсе простое, придуманное уже сто раз до тебя.
— Ладно, коллега, может быть, вы знаете, как улуч-
шить жизнь человека?
— Знаете, коллега, мне почему-то фраза эта непонятна
да и подозрительна очень. Что вы вообще имеете в виду,
составляя формулу с тремя неизвестными:
— Что такое “человек”?
— Что такое “жизнь”?
— Что такое “улучшить”?
Вы что, знаете ответы на эти вопросы? Так на этом мож-
но любые разговоры заканчивать. Потому что вариантов-
то совсем мало: вам с такими убеждениями в лучшем слу-
чае в психиатрическую лечебницу надо обращаться. По
поводу мании величия. Богом себя возомнили. А в худ-
шем случае, это когда болезнь неизлечима, надо в поли-
тику подаваться, во власть или каким другим властителем
дум и тел становиться.
— Может быть, не стоит валить в одну кучу политику,
властителей дум и психиатрические лечебницы? Есть же
нормальные способы решения уравнений. Возьмите да
подставьте в формулу вместо неизвестной величины —
известную. То есть реальную. Очень любопытно было бы
посмотреть, что из этого получится. Вот, скажем, понят-
ная величина — Иванов. Равно понятию “человек”.
Получается: “Как улучшить жизнь Иванову?” Проще
ведь гораздо, так?
— А кто это спрашивает насчет улучшить?
45
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— Допустим, тот, кто всегда обещает это сделать. Пре-
зидент, если хотите.
— Тогда получается бред какой-то дикий. Нет, на са-
мом деле. Чего там голову ломать, позови ты этого Ивано-
ва и спроси: так мол и так, Иванов, мы тут все вместе, 16
миллионов человек (это у нас такой аппарат управления
в стране) не спим ночей и все думаем, как бы это тебе
жизнь улучшить. Теперь ваш ответ, Иванов.
— Так это смотря какой Иванов. Ну, допустим, тот Ива-
нов, о котором все эти 16 миллионов мечтают. Иванов-
голодный. “Да чего там думать, вы по десятке скиньтесь,
и нормально будет. У вас не убудет, а мне приятно”. Что
там в сумме? Нормально, 160 миллионов рублей. Такое
враз не пропьешь. Такое вообще пропить невозможно.
Даже с хорошей закуской. Дальше что? Переходим к
Петрову. С тем же самым вопросом: “Как тебе, Петров,
жизнь улучшить?”
— Стоп. А как же с Ивановым? Он же деньги получил,
все, что можно было, себе приобрел, так ведь теперь он
стал совсем другим Ивановым. Тот-то, помните, был Ива-
нов-голодный, а этот, наоборот, Иванов-сытый. У него,
слава богу, потребности появились, качественно новые.
Он, слава богу, и в помощи вашей вряд ли уже нуждает-
ся. Да наверняка даже. Начиная с простецких совсем ве-
щей. Мусор ему требуется вынести на помойку. Он еще
дворецкого не успел себе нанять, а мусор, между тем,
накопился. И вот, значит, 16 миллионов людей приходят
под окна к Иванову и требуют дальнейшего улучшения
жизни. Иванова, соответственно, не своей. Их-то жизнь
становится лучше, только когда Иванову хорошо.
— Представить такое скопление людей под окнами от-
дельно взятого дома очень трудно. Пусть даже дом огром-
ный. Получается, как одна Москва и шесть Красноярсков,
примерно. Но для нашего уравнения сойдет. Как можно
употребить такую массу людей в практических целях, то
46
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
есть для улучшения жизни Иванова в конкретный момент
времени — мусор вынести? Малейшая попытка доверить
эту функцию, скажем, главе правительства, неминуемо
вызовет государственный переворот, смену кабинета и
кризис верхов.
— Что мы получаем на промежуточном этапе? Возмож-
ность улучшить жизнь даже одного человека путем выно-
са мусорного ведра — задача абсолютно неразрешимая
для всей системы государственной власти и местного са-
моуправления.
— Ну, хорошо, ситуация не вполне жизненная, потому
что 16 миллионов человек невозможно согнать в одно ме-
сто. Давайте такую вполне жизненную модель нарисуем.
Вот, скажем, депутаты Законодательного собрания Крас-
ноярского края, числом 42 человека, становятся одержи-
мы идеей “улучшить жизнь Иванова”. Технологических,
юридических и финансовых проблем нет и быть не мо-
жет. Вот, предположим, доставляют Иванова в зал заседа-
ний и сообщают ему торжественно:
“Согласно тому-сему и на основании пятого-десятого,
принять Закон Красноярского края”. Вы же прекрасно
знаете, какая преамбула пишется практически к каждому
закону: “В целях дальнейшего повышения уровня жизни
населения”. Не важно, о чем там закон, но обязательное
требование — чтобы там преамбула была, гласящая об
улучшении жизни человека. Иванова, да. Стоит, предпо-
ложим, Иванов, а ему депутаты хором:
— Слушай сюда, Иванов, и не говори, что не слышал.
Так вот, Иванов, для улучшения твоей жизни мы решили,
что квартплату свою паршивую станешь платить в три
раза больше. И за проезд в автобусе — в два раза больше.
При этом цена на хлеб поднимется в два раза, а бесплат-
ного образования для детишек твоих не будет вовсе, а
вместо завода, на котором ты работаешь, мы магазин по-
строим… Ну, и дальше, по тексту. В принципе, одного бы
47
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
хватило закона. Если вы обратили внимание, я же реаль-
ные законы Красноярского края процитировал, только в
доступной форме. Так вот, при условии, что Иванов — не
слепоглухонемой дурак, он на первой фразе должен уди-
виться. «Постойте, — скажет он, — вы тут за кого меня
держите, дорогие товарищи? Вы, если мою жизнь улуч-
шать собираетесь, так вы же не стесняйтесь. Прямо так
подходите и спрашивайте. И не стану я скрывать, много
чего могу предложить. Но поверьте мне, пожалуйста, ни-
когда, ни в каком пьяном бреду и сумеречном состоянии
души не стану желать участи такой ни для себя, ни для
родных, ни для соседей, и даже для осла соседа своего —
не желаю».
— Совершеннейшая чушь, смею вам заметить. Вы ведь
не натурального Иванова на улице поймали — вы гомун-
кулуса лабораторного им подсунули. Президенту или де-
путатам, все равно. Они и без вас давно уже забыли —
что такое натуральный человек, и в чем тогда поучитель-
ность опыта? Одну модель поменяли на другую.
— Если государственная система генерирует существ,
противоположных людям, и при этом успешно функцио-
нирует, может быть, люди действительно не нужны? Они
мало того, что стройную работу государственной машины
будут нарушать, у людей никогда не получается равно-
правного партнерства. Или ты кого-то с пути сбиваешь,
или тебя на другую дорогу перетягивают.
— Да ты хотя бы комплексовать не будешь, что никому
это не нужно. Потому что есть два-три человека на твоей
стороне, и пусть вы разные, и пусть идете своими путями
— но ведь идете? Да, идете. С открытыми глазами? Да, с
открытыми. Между прочим, это очень много. Потому что,
могу предположить, сколько погибло настоящих людей
только потому, что не нашлось рядом второго человека.
Другое дело, что ты не найдешь их вот так, сразу — на
твоей лестничной площадке, может, и в городе. Где-то
в мире, скорее всего, и есть. Хотя не факт. Из тех лю-
48
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
дей, которые уже жили, наверняка были те, которые тебе
были нужны и кому ты был нужен. Просто кто-то из вас
перестал идти, остановился — да нет там ничего, за гори-
зонтом. Надо как все. Да еще и пожалел, небось, — вот
ведь, другие-то вон куда успели убежать далеко, пока я
тут пустяками занимался, внутрь себя подглядывал.
— Пусть ты даже и очень упорный субъект, и смирился
ты с тем, что в лучшем случае — пару человек тебя пой-
мут, а вообще, нормальный вариант — одиночество. И
пусть. Но тебе ведь и при этом нужны если не попутчики,
не советчики, не собеседники — хотя бы иллюзии. Что-
бы дорога легче казалась, горизонт ближе, что ли. Не как
мираж в пустыне, он обычно в сторону уводит, да и хва-
тает в нашей пустыне миражей, они и так один на другом
лепятся. А еще — нужно тебе, чтобы кто-то не то, чтобы
вел, но вот так периодически головой кивал: правильно,
мол, идешь, давай, двигай дальше.
— Сейчас мы вообще не об этом говорим. Ты ведь
понимаешь прекрасно, что и попутчики хорошо, и со-
ветчики, но только когда ты сам идешь — тогда оно по-
настоящему и единственно возможно. Никто тебе ниче-
го не подскажет — ни Христос, ни Будда, ни Кришна.
Если то, что я могу делать, никому не нужно — тогда я
ничего и не буду делать. Дурак. Делай, тебе это нужно,
больше чем кому-либо. Только не порти ничего, вот и
все. Не делай гадостей природе, и прежде всего своей.
Ты хочешь так жить, чтобы выборами этими сучьими не
заниматься? Так и не занимайся. Чтобы на прокорм за-
работать, всегда можно найти возможность. Сидим мы,
не пьем, девочек не вызываем — притом не скучно. Мало
этого? И вот дальше у нас чисто русское — ага, полного
и окончательного совершенства не предвидится, резуль-
татов ощутимых вроде бы тоже — тогда пошло оно все, я
лучше вообще ничего делать не стану. А то, наоборот, по-
стараюсь все испортить, но уже окончательно, до самой
глубины.
49
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— Да что же это такое — опять русские неправильные.
Мы, между тем, гораздо меньше похожи на животных —
по сути, чем те же американцы. Не потому я говорю, что
негры здорово на обезьян смахивают, а про сущность.
Ну, ты лужайку свою стрижешь и ногти каждый день ла-
ком покрываешь — дальше-то что? По сути, свинарник,
только очень организованный. Кормление по часам, а то
еще музыка бывает, для усвоения пищи. Мы же, сравни-
тельно, как свиньи живем. Ну, по условиям, по внешним
признакам. При том — люди, живые. Оттого и творим
иногда вещи нелогичные, то есть те, которые простым го-
лодом, или страхом или инстинктом размножения невоз-
можно объяснить. То есть западными мерками измерить.
— Шовинизм бытовой.
— Никогда в жизни. Ночью разбуди, спроси — очень
я их всех уважаю. Потому что правильные, размеренные
— и до одурения предсказуемые. И люди-то среди них
разные попадаются, нельзя же всех под одну гребенку
стричь. Да, много таких, у которых в голове только дол-
лары шуршат, а в глазах — нули прыгают. Но и среди
нас таких немало народилось. Они, например, могут себе
и высокие помыслы позволить. Он слушает музыку, по-
тягивает шартрез. Тут нищий подходит. «Да пошел ты,
козел. Не видишь, я Бетховена слушаю».
— «Прачечная? Хренячечная. Это министерство куль-
туры, профан».
— Примерно так. Министерство культуры. Все-таки за-
дача гармоничного общества — давать возможность лю-
дям для самореализации. Все. Не надо больше ничего.
— Общество отторгает, причем достаточно активно,
некоторых людей. Которым страшно видеть, во что мы
превращаемся. Их не травят, не гонят. Они уходят. Мож-
но, конечно, воспринимать это как симптом сугубо по-
ложительный. Во-первых, они что-то такое нашли, свое,
50
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
настоящее. Во-вторых, это не прошло незамеченным
для других. Тут, правда, есть исторические аналогии, не
очень приятные. Один человек тоже нашел, да еще стал
рассказывать другим. Так его потом к кресту прибили.
— Выбрасывает общество не потому, что ты чего-то
там нашел, да еще и вслух про это сказал. Сиди себе
тихо, никто не тронет. Выбрасывает общество тех, кто
мешает людям делать свое скромное дело. Если назы-
вать вещи своими именами — делать подлости, гадости
и глупости. Вот представьте: приходят люди в магазин,
купить хотят что-то. И тут откуда ни возьмись гражданин
такой умный. «Вы знаете, это нельзя в пищу употреблять,
вы от этого умрете». Как с ним быть? Если магазин ма-
ленький, то ему продавец в лицо вцепится. А если боль-
шой — служба безопасности покалечит. Чего ты обедню
портишь, в самом деле? Люди платят деньги — значит,
они понимают, что делают. Если они умрут, это тоже их
право. Может, и не умрут, кстати. Потому что это было
бы антирыночно. Ценность человека заключается в том,
что он многоразовый потребитель. Скажем, маленькому
человеку можно успешно всучивать памперсы и детское
питание, потом — сникерсы и плейеры, потом — пиво и
лезвия для бритья, ну, и так далее. Поэтому объективно
смертельно опасных продуктов быть не может. Не рацио-
нально. Другое дело, что люди не всегда поступают раци-
онально. Если есть возможность получить много и сразу,
они так и делают. Речку осушить, чтобы рыбу поймать.
Курицу зарезать, которая золотые яйца несет.
— Какой-то шпионский роман получается. Чтобы вы-
жить в таком вот мире, ты не должен думать. Если ты
все-таки не удержался и начал думать, ни в коем случае
нельзя говорить. Если ты и это правило нарушил, говори
шепотом.
— Другое дело — если ты действительно нашел, не мо-
жешь ты быть таким простым и по улицам ходить с про-
поведями: жить надо вот так. Нестыковка тут получается.
51
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Раз ты так делаешь, значит, ничего ты не понял, и знание
это вовсе не твое. Где-то позаимствовал, например, а по-
том привык. Или того хуже — из корыстных побуждений
ты так поступаешь. Ты должен, как агент иностранной
разведки, незаметно действовать. И ни в коем случае не
говорить всем. Все не поймут, да их это и не касается.
Объявление на заборе: «Познал истину. Готов поделить-
ся. Интим не предлагать». Вот, такой разве что вариант.
Потому что твоя истина мне ничуть не интересна. То, что
тебе не особо интересно мнение окружающих, — нор-
мально. Другое дело, что ты права не имеешь выглядеть
дураком или блаженным. Тут уже не твое личное дело, а
всех, кто до тебя, вместе с тобой, и после тебя.
— Человек есть один. Человека нет много. Один. Со-
всем. Навсегда. Может быть, в конце и наступит какое-то
изменение, но сейчас ты можешь только сам принимать
решения и сам выполнять их. Так вот, немедленно возни-
кает острое желание всю эту беду на кого-нибудь перело-
жить. Лучше всего получается перекладывать на «всех».
«Все так думают», «все так делают», «общественное мне-
ние». В некоторых случаях в жизни возникает нечто, ког-
да человек чувствует: да, это именно то, ради чего стоит
жить. И никто, кроме тебя, этого не сделает.
— Что может испортить человека? Власть? Слава? Бо-
гатство? Водка...
— На самом деле, человека ничто не может испортить.
Человек по определению хороший, добрый. Плохому,
пусть он пить бросит, курить и станет здоровый образ
жизни вести, ничего не поможет — ну, здоровенный ста-
нет подлец и убийца.
— Пусть будет так. Только оценивать — кто имеет
право? Тут даже не в том дело, что ты суешься, куда не
следует, на чужую территорию. Гораздо важнее, что ты
делаешь это за счет собственной жизни. Вот представьте
себе песочные часы. Личные, персональные. Песчинки
52
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
падают, причем — без всякого перерыва на сон, обед и
работу. Абсолютно равнодушные и бесстрастные. Их не
волнует, что ты в данный момент времени делаешь что-то
такое, чего и делать тебе не хочется и не нужно, а просто
исходя из соображений «жить как-то надо». Или, того
хуже, «надо зарабатывать на жизнь». А чего на нее зара-
батывать, она и так у тебя есть, и ты ее тратишь на стран-
ные попытки... заработать на ее приобретение. Часы пе-
сочные время отсчитывают исправно. Когда ты книгу
читаешь и когда в казино играешь, когда строишь дом,
и когда бизнесом занимаешься, когда со своими детьми
играешь, и когда чужих детей грабишь.
— «Блажен, кто верует». Может быть, и блажен. А
если не верует? Брошен в эту жизнь, как беспризор-
ник, и идет. Притом что все у него есть, все как у людей.
Он, естественно, когда приходят к нему плохие мысли,
то есть неправильные, гонит их прочь. «К чему это мне
дурака валять? Буду жить, как все. Машину вот куплю,
квартиру. Ничего нового все равно не придумаешь, это
для чудаков занятие». И даже если ты ему говорить что-
то попытаешься, он просто уши закроет и все. Бывают,
конечно, ситуации, когда никак невозможно не думать.
Любовь, потеря близкого человека. Человек, силою об-
стоятельств вышибленный из привычной колеи, стано-
вится восприимчив для другой логики, других ценностей.
«Да стоит ли оно того, нужно ли тратить жизнь на за-
рабатывание денег. Люди уходят, люди умирают, им не
нужны деньги». Потом, как правило, проходит. Потому
что он хочет уйти от них, он не желает о них думать. В
принципе, мы можем говорить о том, что большая часть
так называемых ценностей — фикция, обман, мишура,
причем они очень тонкие, хрупкие, сдернуть их ничего
не стоит. Другое дело, что там под ними обнаружится. Вы
смотрели когда-нибудь в пропасть? Неприятное занятие.
Тебя туда тянуть начинает, причем явственно так, ощути-
мо. А там нет ничего, пустота...
53
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— Время — это фишки в казино. Тебе они достались
просто так, и ты можешь их употребить как угодно. Про-
играть, подарить, пропить, раздать.
— Или подготовительный этап? Ты за это время дол-
жен подготовиться к чему-то более значительному. Мо-
жет быть, и так. Кто-то к этой мысли приходит, кто-то
слышит ее и соглашается, и тогда начинает жить.
— И тут же понимаешь, что лично ты не пуп земли.
До тебя были миллионы, сейчас живут миллиарды, и еще
будут. Все они думали о том же, о чем думаешь ты. «Я
не хочу изобретать велосипеды, я хочу понять — как
жить. Для чего. Хотел бы изменить себя, улучшить, жить
естественнее». Ты помнишь, каким был, ты понимаешь,
какой ты сейчас, — но каким ты будешь неизвестно, и
ты начинаешь искать ответ. Хорошо, если найдется еще
один непонимающий, как и ты. Как дальше жить, что де-
лать — тогда хотя бы слова найдутся, которые тебе хоть
что-то объяснят. Опять же, слова эти — ни в коем случае
не инструкция, не Карнеги и не ваш психиатр.
— Обычно попытки осмыслить жизнь, переоценить
ценности и совершить какую-нибудь глупость настигают
человека годам к сорока — пятидесяти. По этому поводу
написано множество работ, которые все объясняют. Фи-
зиология, психология, биология. Такое объяснение ино-
гда помогает. Ты вот живешь, как животное последнее, а
потом вдруг о чем-то задумываться начал. «Может, непра-
вильно я все делал и напрасно людей жизни лишал». Чего
доброго, в храм тебя попрет или на благотворительность.
Хуже всего — ты начинаешь вообще сомневаться — кто
ты, и для чего, и что тебе делать дальше — ума не прило-
жишь. Но если есть под рукой хороший доктор, причем
специальность его вовсе не важна, он тебе мозги вправит.
Во-первых, кризис среднего возраста. Во-вторых, может,
повезет и какая-нибудь аномалия обнаружится. Глисты,
например, очень способствуют критическому осмысле-
нию действительности, или вот еще — несварение же-
54
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
лудка. И когда ты поймешь, что все твои сомнения были
из-за каких-то кишечных паразитов, то и успокоишься
моментально. Ну, а глисты сами собой пройдут. Да про-
ще всего их придумать. Физиология, она очень полезная.
Способная доступно и просто, а главное — убийственно
аргументированно объяснить любое состояние человека.
Это не совесть, просто съел чего-то.
— Вообще-то возраст имеет значение, на самом деле.
Примерно к этому времени у тебя появляется возмож-
ность посмотреть на себя со стороны. И способность, со-
ответственно. Все те цели, задачи, устремления, которые
ты для себя выстраивал и к которым стремился, они либо
уже осуществились, и ты понял, что все это не то, либо
осознал, что никогда тебе их не достичь и не стать тем,
кем хотел. Дети у тебя выросли, у них своя жизнь на-
чинается, семья — либо есть, либо нет. Старость, между
тем, еще не наступила, потому все твои мысли о вечном,
они пока носят характер такой, теоретический, скорее.
У тебя есть достаточный запас времени и жизненных
сил, чтобы принять решение, изменить жизнь. Хотя бы и
полностью, кардинально. Другое дело, что только в очень
редких случаях человек способен поменяться сам.
— Можно спокойно и безболезненно перешагнуть этот
возраст. Нужно только как можно больше создать пово-
дов не думать о себе. Лучше всего — хотеть чего-нибудь.
Денег, машин, любовниц, карьеры, власти, славы... Это
будет крепость, и ни одна мысль через нее не проскочит.
— Мы же не о таких говорим, а о тех, кто задумыва-
ется и хочет найти для себя путь. Что ему делать? Би-
блию взять? В церковь пойти? Какую библию и в какую
церковь, вопрос. Да и для чего? Человек задумался, ну,
и пусть думает. Религия дает готовый рецепт от всех бо-
лезней. Мы можем, конечно, предположить, что вот это
самое свойство человека — думать, это некая патология,
болезнь, для которой требуется лечение. А если нет — ка-
кой рецепт может быть? И столько разных условностей
55
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
возникает, что ты оказываешься в полной и абсолютной
неопределенности. Тебе нужно совершать выбор — оче-
видно. Но какой, и куда это приведет, и с какой целью.
Тут же нет ни одного понятного, простого ответа.
— Человек, если брать его в первоначальном виде,
созданный по образу и подобию, как заготовка боже-
ственной сущности, чтобы прийти в предназначенное
ему состояние, должен быть абсолютно свободен либо
стремиться к абсолюту. Такую свободу может дать толь-
ко самоограничение. Потому как любая собственность,
привязанность, приверженность и прочие штуки — они
свободу ограничивают. Не надо заблуждаться по этому
поводу. Зависимость человека от вредных привычек ни-
чем не хуже зависимости, скажем, от здорового образа
жизни. Когда ты калории считаешь потребленные и мясо
не ешь. А еще зависимости могут возникать от матери-
ального, что вполне понятно и миллион раз описано и
осмеяно. Но в той же мере и от духовного — религии,
культуры, науки. Человек может освободиться от дурных
привычек — но это не значит, что он приобретет нужные
ему навыки. Он же творец.
— Иногда техника рассматривается как результат по-
вторного творения. Когда мы ее создаем, думаем о чем
угодно, только не о том, как это на нас будет отражаться.
Ты кнопку нажал — оно урчит. Педаль придавил — она
движется. Рычаг дернул — оно летать начало. С ума сой-
ти можно, до чего прогресс дошел. Но штука в том, кто
именно там дергает, нажимает и придавливает. Человек
обычный. Который, естественно, не понимает, как оно все
движется, не знает, какие последствия все это имеет, — а
притом же привыкает очень быстро. И потом на людей
это свое умение и привычку переносит. Чтобы вот так же
на кнопку нажать — и они дружною толпой побежали,
без вопросов, просто очень быстро. Когда ты используешь
технику, которая провоцирует на такое вот кнопочное от-
ношение к людям, нужно это как-то компенсировать.
56
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— Техника-то вообще ни при чем. Машины есть у
многих — но не все слушают Шуфутинского на полную
громкость, под окнами и ночью. У всех есть кухонный
нож, но не все вспарывают им брюхо ближнего своего
или даже дальнего.
— Может быть, все дело в том, что ты себя никак не
можешь рассмотреть? Такая беда, ничего не поделаешь.
Потому как очень многое как раз об этом говорит. Вот
если сесть спокойно и любой свой день, обычный и ти-
пичный, разложить на две части, только честно. В правой
части — что из того, что ты делал, нужно было для тебя,
важно и без всякого принуждения, в левой части — то,
что ты делал по принуждению. Принуждение бывает раз-
ным. Вот хотя бы несколько вариантов: «должен», «мо-
жешь», «надо же как-то жить», «кто будет кормить се-
мью», «так принято», «что скажут люди». Все, что имеет
отношение к какой-то логике, осмысленности, вообще
процессу думанья, происходило по принуждению. А сам
ты, для себя, пищу внутрь ввел, вот и все, пожалуй. Да и
то, при условии, что никаких диет не придерживаешься.
Ну, хорошо, захотел спать — лег спать. Маловато будет
для свободной воли и независимого человека, не кажется
ли вам? Это ведь даже не животное, скорее — механизм
какой-то. Заправили его, включили — действует. Потом
смена кончилась — выключили. Станок, производящий
себе подобных. Да, кстати, вот еще самостоятельная
функция — размножение.
— Вы его одного оставьте. То есть вообще одного: в го-
роде, в стране, на планете. И всем он может пользоваться
совершенно безвозбранно. Как вы себе представляете,
поставит он машину под окнами и Шуфутинского врубит
во всю мощность? Сомнительно. Слушатель-то один. Он
сам. Или другие проявления независимости и самостоя-
тельности. Перед кем выпендриваться? Выходит, что не-
счастный этот человек не для себя все это делал, ему, мо-
жет, самому Шуфутинского отвратительно слушать было
— но надо реноме поддерживать. Насчет — «а плевал я
57
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
на вас всех с высокой колокольни». Внутренний это по-
сыл или внешний? Да внешний, внешний, чего там.
— Вообще-то, было бы любопытно такой эксперимент
провести. Что бы стал носить такой человек, что есть, что
пить. Притом что абсолютно все в твоем распоряжении.
Галстук самомодный он наденет в зиму или телогрейку
простецкую, в Красноярске проживая, например.
— Как бы объяснить это противоречие... Тот, кто дума-
ет о людях, то есть соблюдает приличия какие-то, пони-
мает, что вокруг него точно такие же живые люди, — на
самом деле он самостоятелен, индивидуален. Да, и оди-
нок. То, что ты сознательно не делаешь вред другим, тем
более, если приносишь пользу — только это идет в за-
чет. С другой стороны, тот, кого мы называем эгоистами,
кому плевать на все и на всех, — он для себя, вот в том,
глубинном смысле, практически не живет.
— Приличный человек — что это за зверь? Законопос-
лушный? Который мимо урны не бросает и на зеленый
свет ходит? Ничего подобного. Ты можешь быть сколько
угодно послушным и лояльным — пока милиционер на
углу стоит. Потому что страшно. Но никаких гарантий
быть не может — что ты станешь делать, если милици-
онер этот отвернется. Если его совсем не будет. Между
прочим, ситуация никакая не гипотетическая, мы из нее
до сих пор не вышли. Вспомните, как в СССР относи-
лись к спекулянтам. Вот представьте теперь, спрашиваем
мы советских граждан: «Кем бы вы хотели видеть ваших
детей?» Сколько человек ответили бы «спекулянтом»?
Думаю, ни одного, и при условии полной анонимности.
Сейчас тех же самых людей опросите, чуть-чуть изменив
форму: «Хотели бы, чтобы ваш сын был коммерсантом?»
Процентов около ста ответят «да». Вполне искренне. Что
случилось? Просто — милиционера убрали. Стало мож-
но. Когда внутри у тебя нет ничего, тогда ты действуешь
строго по инстинкту. Инстинкт велит тебе хватать как
можно больше и бежать как можно дальше. Так вот, при-
58
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
личный человек — тот, кто руководствуется не страхом
или инстинктом, а своим внутренним законом. Он слиш-
ком ценит себя, чтобы разменивать это уважение на со-
мнительные блага.
— Ты одинок. Ты идешь своим путем, который закан-
чивается неизвестностью. Осознавать это крайне не-
приятно. При этом я понимаю, что и каждый из людей
проходит свой путь с такой же темной концовкой. Это
нас объединяет. При этом совсем не требуется играть в
дурацкие игры и пытаться устанавливать светофоры на
чужих дорогах.
— Вы понимаете, когда мы говорим о конкуренции,
естественном отборе и других ботанических вещах, мы
же не совсем искренни. То есть просто врем. Вспомни-
те, когда поступали в университет или институт. Аби-
туриенты живут вместе, готовятся к экзаменам вместе.
При этом все четко понимают — поступит только один
из десяти. Все тут друг другу конкуренты. По определе-
нию. И что же? Да ничего. Друзьями становятся. Мало
того — на экзамене помогают друг другу. Притом что на
карту очень много поставлено. Может быть, дальнейшая
жизнь. Или ты поступишь, или в армию пойдешь ближай-
шей осенью. Очень многое решается. А теперь возьмите
какой-нибудь коммерческий конкурс, тендер. Участвуют
в нем люди сплошь состоятельные, богатые, скажем так.
Что победа, что поражение — ничего кардинально в их
жизни и финансовом состоянии не меняется. Но при-
том могут они просто физически устранить конкурента?
Легко. Казалось бы, цена вопроса несопоставима. Жизнь
или кошелек. Поведение разное. Одних эта конкуренция
скорее объединяет, других — разделяет. Обратите вни-
мание — когда жизнь заканчивается, тебя вряд ли ожи-
дает денежное вознаграждение за победу в аукционе и
устранение конкурентов. Было бы точнее предположить,
что там скорее экзамен.
— Вот то-то и удивительно. Если вся жизнь человека
59
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— это подготовка к экзамену, тогда конкуренция должна
приобретать скорее характер сотрудничества, чем взаим-
ного уничтожения. Но — не приобретает. Она должна
объединять. Будем ли мы говорить об этом экзамене? О
том, что он будет, знают все. И никаких возможностей
обойти, избежать или шпаргалку получить, их нет. Ну,
не будем же мы всерьез рассматривать как шпаргалку
всякие там индульгенции, отпущение грехов, постройку
храмов на награбленные деньги.
— Что за экзамен-то, кстати? Хотя бы общие представ-
ления о предмете имеются? Судя по тому, какими спо-
собами люди к нему готовятся, можно всякое подумать.
Некоторые сильно за здоровьем следят, может быть, физ-
культуру сдавать нужно? Хотя, следи не следи, обычно в
таком виде попадают, что особо не побегаешь. Нет, без-
условно, денег надо как можно больше накопить. Вероят-
но, специальность — финансы и кредит.
— Тут еще нужно про экзаменатора что-нибудь узнать.
Студенты ведь в первую очередь интересуются не тем,
что нужно сдавать, — важнее, кому сдавать. От личности
многое зависит. Он, допустим, написал монографию, и
ни один человек в мире по доброй воле читать ее не ста-
нет. А тут возможность появляется множество читателей
приобрести, очень вдумчивых и благодарных.
— Вы про какую монографию? Библию, что ли?
— Не важно. Пусть и Библия. Шпаргалки нужно гото-
вить еще. По разным предметам. Но самое неприятное в
этом экзамене — он может случиться в любое время. Вот
сейчас, например. Приходит серый человек и тихим голо-
сом сообщает: ваша очередь, товарищ. Единственное, что
мы знаем, — придут за всеми.
— Ну, допустим, сидим мы в камере. Завтра утром —
расстрел. Последнюю просьбу уже выполнили. Дел —
никаких. Но у кого-то приговор на сутки, на двое отло-
60
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
жен. Как к ним относиться? У тебя вот телогрейка почти
новая остается. Куда ее? Тем отдать, кто лишние сутки
будет жить, — или порвать ее в клочья, пусть никому не
достанется. И вообще, как с этими поступить, которые
дольше собираются жить, хоть бы и на сутки? Может,
придушить, чтобы не радовались. Пусть все остается лю-
дям — или после нас хоть потоп?
— Никто не думает о таких далеких вещах. Сейчас
особенно. Живи сегодняшним днем. Обмани ближнего,
ибо дальний может приблизиться и обмануть тебя. Или
еще такая теория — оставшиеся два часа надо прожить
так, чтобы они, суки, надолго это запомнили. Те, которые
остаются.
— О справедливости будем говорить. Кто-то участвует
в дележе того, что было общим. Кто-то не участвует, по-
тому что не может. Силы не те, зубы сточились или, на-
оборот, еще не отросли как следует. Ну, можно им посо-
чувствовать. Но еще и третья категория имеется. Те, кто
сознательно не желает биться у корыта, кто не считает
это ПРИЛИЧЫМ для человека. С ними-то что сделать?
Они же чем-то занимаются, пользу приносят. Доктор, до-
пустим какой-нибудь. Который глупо и бездарно лечит
больных вместо того, чтобы делать на них деньги. Учи-
тельница сельская. Ученый со странностями, гуманита-
рий недобитый. У первых — соревнование, кто больше
скушает. Проигравшего нужно топтать — тоже понятно.
Почему они на зрителей кидаются, вот загадка. На тех,
кто в стороне?
— Есть такая телеигра американская, россиянцы ее
тоже скопировали, «Фактор страха». Там участники со-
ревнований должны есть червей, пить желчь или просто
тухлятину какую-нибудь. Кто больше съест за деньги.
Там есть один победитель, много проигравших. Но ино-
гда находится чудак, который вдруг заявит: «Я не ем дерь-
ма». И присоединяется к зрителям. Если рассматривать
подобные соревнования как модель нашего нынешнего
61
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
общества, они имеют глубокий смысл: люди добровольно
определяют свое место на пьедестале почета. Есть дерь-
моед-чемпион, есть дерьмоеды-неудачники. Они хотели,
пытались, но не получилось, и теперь они завидуют побе-
дителю. Есть третьи, которые попробовали и убедились,
что это не их. Ну и зрители. Которые даже пытаться не
стали. Как раз они-то и вызывают самую лютую нена-
висть унылых дерьмоедов-неудачников. Обидно нажрать-
ся такого совершенно бесплатно.
— Так в чем несправедливость-то?
— В том несправедливость, что зрителей трогать нель-
зя. На любых соревнованиях барьер есть или решетка.
В цирке тоже непременно, когда зверей выпускают. По-
чему же вы лезете в наши дела? Вот анекдот помните,
еврейский. Мойша продает семечки на ступенях банка
Моргана. «Мы партнеры. Я не занимаюсь финансовыми
операциями, Морган не торгует семечками». Вот, в прин-
ципе, нормальное сосуществование. Вы не лезете в на-
уку, искусство и прочие сферы, где еще обитают чудаки,
и не убиваете их своими «популярными» и «массовыми»
монстрами. Мы не вмешиваемся в вашу сферу, потому
что, извините, если ваше поведение описывать в терми-
нах гуманитарных, то есть человеческих, так получится
такой мрак и срам, что и сказать невозможно. Какие-то
битвы червей, что ли. Оно так получается, если ваше по-
ведение мерить человеческими категориями. Мы этого
не делаем.
— Одно время много говорили об инфильтрации пре-
ступных элементов во власть. Словно когда-то у власти
были иные элементы. Кто идет в бандиты? Человек без
бога в душе и царя в голове. А кто идет во власть — в та-
кую, где можно воровать? Примерно такой же тип, толь-
ко качеством похуже. Трусоват он, чтобы прохожих на
улице грабить. Да еще здоровых мужиков, мало ли. Он
лучше бабушек ограбит миллион, последний рубль у них
забрал — вот те и капитал составился.
62
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— Любому, кто там находится, страшно обидно слы-
шать такие слова. Он работает день и ночь, трудится, а
какие-то бездельники его еще и носом тыкают. Кто-то
из европейцев еще полтора века назад говорил, что в
чиновники должны идти люди средних, очень средних
способностей. Иначе — задохнешься. Ты должен функ-
ционировать, быть шестеренкой, и так, чтобы твои зуб-
чики полностью совпадали с другими. Соподчиненность
частей. Людям с самостоятельным мышлением там не-
легко, никак не вписываются. Некоторые чиновники по-
лагают, что они не привыкли работать в команде. Под
командой имеется в виду именно вот эта соподчинен-
ность частей. Хотя, что значит — не умеют работать в
команде? Интеллектуалы как раз очень часто работают
в команде. Но тут — аппарат. Это даже не армия, где
приказы не обсуждаются. Еще жестче — ты не имеешь
права даже задумываться над содержанием. Если тебя
за этим делом когда-нибудь поймают, ты становишься
профессионально непригодным. С другой стороны, тем,
кто там работает, надо памятники ставить. Платить же
им надо столько, сколько они попросят. Лишь бы они
ничего не делали. Главное, нельзя машинам это дело по-
ручить. То есть оперативной памяти там самый чуть тре-
буется, и вообще слабенький может быть компьютер. Но
опасность есть, что сгорит машина от стыда и противо-
речий. Приходят каждый день люди со слезами на гла-
зах: сыночек, сделай нам воду, таблетку нечем запить.
Какой робот выдержит?
— Грех смеяться над чиновниками. Плевать мне на
всякие там ваши государственные интересы. У меня нет
таких амбиций, мне бы как с собой разобраться, а то по-
мирать сравнительно скоро. Но вот с человеческой точки
зрения, действительно ведь, люди глубоко несчастные, и,
в общем, получается, что по нашей вине. В том числе. Да
это представить страшно: вместо того, чтобы быть собой,
жить своей жизнью, ты живешь жизнями тех, кто сверху,
тех кто слева, справа, да еще и снизу, масса подпирает.
63
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Общественно мнение, которому ты должен поклоняться,
а оно тебя при этом считает уродом, да и не без основа-
ний. Каково это? Кто-то должен делать грязную работу?
Вероятно. Грязной работой может считаться работа ас-
сенизатора, например. Но в чем отличие? Ты ей занима-
ешься, например, восемь часов в день. Вот восемь часов,
скажем, вычеркиваешь из нормальной жизни. Когда ты
работаешь чиновником, ты вычеркиваешь 24 часа — а
еще, может быть, бесконечность на карту ставишь. Неиз-
вестно, что там, за чертой.
— Было у меня одно заблуждение, по молодости. При-
шел в эти структуры с убеждением, что надо просто под-
нять квалификацию чиновников и уровень моральной от-
ветственности, щепетильности, что ли. Компетентный и
добросовестный государственный аппарат, скажем так.
Но как людей-то подобрать. Допустим, протестировать на
предмет квалификации достаточно просто. По крайней
мере, возможно. Обучать еще можно, переобучать, но-
вых брать. А с моралью как быть? Обратился к одному
психологу — можно тест на порядочность сделать? О, ба-
тенька, проблема.
— Извините, конечно, но порядочный человек никогда,
ни при каких условиях близко не подойдет к этим струк-
турам. Вы что их, как в армию, забирать будете?
— Ну да, сейчас так и есть, но некоторое время назад
были же у нас романтические времена, когда казалось —
все возможно, и даже нормальные чиновники. Самое не-
приятное, сейчас мы можем рассматривать тех, кто идет
во власть, и тем более — попал во власть, как носителей
некоего клейма, приговора, диагноза, наконец. Скажем,
трусоватый клептоман с манией величия. Или — ком-
плексом неполноценности.
— Кто это у нас такие диагнозы раздает? Что-то не
видел я объявлений в газетах — срочно требуются ру-
ководители для приличного региона со скромными по-
64
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
требностями. Или, например, чтобы через военкоматы их
призывали.
— В том-то и дело, чтобы работать во власти, нужно
быть достаточно толстокожим человеком, кому не важно
никакое общественное мнение, вообще люди. Тепло что-
бы ему было, сытно, деньги были — и пропади оно все
пропадом. Тоже, надо сказать, результат селекции. В чи-
стом виде, то есть вот так на улице, подобный тип людей
не встречается. Нужен отбор и воспитание.
— Идея насчет того, что общество можно как-то орга-
низовать, выстроить на новых, правильных принципах —
она не то чтобы сказочная и наивная, она скорее опасная
и бредовая. Организовать или не организовать человек
может только сам себя. Хорошо, у нас еще есть традици-
онная система организации «сообразить на троих». Вот и
все, предел управляемости и организации. Да и то, когда
на троих организовывается общество, там очень сильный
внешний фактор имеется. Собственно, вокруг него оно
все и организовывается. Человек — это же вселенная.
Как ты ее организуешь, тем более две или больше все-
ленных? Загнать в клетки — да, можно. Но вот другая
идея, которую пытались реализовать: развязать руки, и
инициатива сама прорастет, ее или фантазер безудерж-
ный провозглашал, или провокатор. Человеческое обще-
ство — это не лес. Там действительно все само организо-
вывается, потому что каждый элемент связан с другими,
не могут они существовать в отдельности. Вы его кислот-
ными дождями не поливайте, и лес будет жить вечно. А
человеческое общество — другое. Среди людей бывают,
конечно, деревянные, но не как правило.
— В чем могла бы состоять функция власти? Есть, на-
пример, одна роль, которую пытаются разыгрывать: роль
отца.
— Нет, при чем здесь семейные отношения, тем более
— роли. В принципе, были в истории крупные руководи-
65
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
тели, которые что-то такое в башке имели, идею такую и
пытались эту идею реализовать. Наполеон, например, или
Гитлер. Собственно, если бы они хотели, вот как сейчас,
денег натырить и потом в Куршавеле их на проституток
извести, так им и усилий не надо было никаких, тем бо-
лее в каких-то условиях нечеловеческих жить. Они, как
ни странно, миссию свою выполняли.
— При чем здесь миссия? Одним надо просто в тепле
поесть, а в качестве острой приправы — чтобы как мож-
но больше людей вокруг были голодными и холодными. А
вот эти ребята, про которых речь, — у них просто другие
гастрономические пристрастия. Хорошо им, когда видят
спины бегущих врагов и горящие города, и много тру-
пов. Жечь и радоваться, мучить и радоваться, убивать и
радоваться. Как-то язык не поворачивается назвать это
нормой, тем более — примером для подражания.
— Ладно, пусть даже и так. Но вот почувствуйте раз-
ницу: Гитлер, Наполеон, Сталин, Македонский, Чингис-
хан — довольно крупные руководители. Такого военного
типа. Пусть даже с некоторыми перегибами. Пусть так.
Но, как бы это сказать, изначально у них были нормаль-
ные, человеческие, духовные мотивы. А теперь возьми-
те руководителей нового типа, которые нынче правят во
всем мире, то есть почти во всем мире, исключая Кубу и
частично — Китай и Индию. Не воины, отнюдь. Торгов-
цы. Ими-то что движет? Вы отбросьте всякую дребедень
насчет прав человека и демократии. Что остается? Чи-
стая физиология, нет, даже не так — пищеварение. Они
точно также ведут войны, людей убивают, но притом —
за еду. За еще больше еды. За черт его знает сколько
еды. Так вот, по мне все-таки воины предпочтительнее
торгашей. И Наполеон представляется более приличным
парнем, чем все нынешние вместе взятые. Он хотя бы не
голодный был.
— Представьте такую картинку: идешь ты по улице, а
тебе на встречу более значительная личность попадается.
66
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
С ножом, например, а лучше — с пистолетом. И предла-
гает тебе эта личность совершить коммерческую опера-
цию. Ты отдаешь ему всю наличность, часы и одежду, он
тебе дарит жизнь и здоровье. После совершения сделки
вы расходитесь, довольные друг другом. До этого места
все нормально? Да. Похоже на действия властей? Нет.
Потому что не хватает пустяка одного — власти важно
не только тебя обобрать, но нужно еще и унизить. То
есть дураком выставить. «Нет, ну вы на него посмотрите.
Голый-босый, без денег и часов. Потому что пьет много,
а работает мало, вот откуда все». Да ни один самый отмо-
роженный бандит до такого цинизма не дойдет. Да еще
чтобы публично, вот так, на всю страну — знаете, встре-
тил вчера одного гражданина, он совершил злодейское
нападение, силой всучил мне часы, бумажник и одеж-
ду, после чего скрылся с места происшествия. Перебор,
мне кажется. А власти? Они ведь каждый день подобные
вещи рассказывают, про всех и каждого. Не возражаю,
чтобы они обкрадывали. Дураками не надо обзывать, по-
вода не давали. Имущество — берите.
— В химии есть вещества, благородные газы, которые
практически ни с чем не соединяются в нормальных ус-
ловиях. Почему бы не предположить, что и в обществе
имеются такие люди? Мало с кем вступают в реакцию.
Когда мы говорим о высоких материях: патриотизме,
любви к родине, — трудно оценивать, что на самом деле
человеком двигает. Были патриоты одной родины, стали
патриотами другой. Те же самые люди. Легко было пере-
прыгнуть? Да они и не заметили. Родина там, где кормят
и тепло. Достаточное основание. Можно предположить,
что есть настоящие люди, не зависящие от рациона корм-
ления и условий стойлового содержания, для которых та-
кие основания никакими основаниями не являются.
— Вопрос в выживании. Как бы это сказать, ну вот есть
у тебя разные группы мышц. Пользуешься ими каждый
день — они крепкие. Хотя устаешь при этом. Такая цена
67
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
просто. Потом устал ты каждый день, допустим, ходить.
Тебя возят, носят, катают. Абсолютно не устаешь, но
притом мышц не остается совершенно. И когда благодать
кончается, вдруг оказывается, что ты ходить не умеешь.
Если грубую аналогию провести, у нас была куча разных
протезов и приспособлений, чтобы мы не слишком часто
пользовались мышцами души, совести, морали, чести. Не
потому, что их не было в обществе. Наоборот, они были,
но в такой искусственной, железобетонной форме. Быть
плохим автоматически означало наказание. В большин-
стве случаев. И тут раз, в один момент говорят — так, все
эти приспособления мы забираем, идите куда хотите, как
хотите и с кем хотите. Мы же вроде никуда и не хотели?
Нет, как же не хотели, хотели. Притом запомните — мед-
ленно ходить нельзя, тут такие законы, нужно непремен-
но прибежать первым.
— Вы ничего не путаете? Насчет прибежать первым,
допустим, правдоподобно. Но причем здесь вот эти мора-
ли, нравственности и ум, в конце концов? Если уж на то
пошло, то они в таких соревнованиях только помеха.
— Ясное дело, никто и не спорит. Но, понимаете в чем
штука, — они способствуют прямохождению. То есть
чтобы человек на двух ногах передвигался, не на четы-
рех. Хотя это скорее наказание, чем достижение. Спи-
на болит, органы, черт знает, как внутри развешены, что
же касается преимуществ, так их нет вовсе. Гепард на
четырех ногах бежит значительно быстрее. Или тот же
страус, несмотря на то, что он вообще — птица. Так вот,
в прежнем, экспериментальном обществе навык прямо-
хождения достигался искусственными конструкциями,
протезами, как мы уже и говорили. Легко быть честным,
если красть нет возможности. Легко быть умным, если
дураки не ценятся. Ну, а дальше что — так это мы все
видим.
— Глупости это. Уж казалось бы, куда больше атрофи-
руются вообще все мышцы, когда ты ездишь на служеб-
68
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ной машине, живешь на служебной даче, продукты тебе
привозят из спецраспределителя. Но однако же они как
раз и сумели в большинстве своем приспособиться.
— Ну мы ведь не про острые локти говорим и не про
быстрые ноги. Нравственность-то здесь в каком месте?
— Тут, пожалуй, не мышцы важны, а форма или раз-
меры. Вот есть такая сеть, в которую человеков ловят.
Кто-то в нее попадается. Самые толстые. Но есть люди,
которые проходят сквозь сеть…
— Может, это и не люди вовсе, они промыслового ин-
тереса не представляют, инфузории какие-нибудь.
— Те, которые попались, они никогда не смогут дойти
до такого уровня рефлексии, чтобы поверить в существо-
вание других, иных.
— Извините, те, кто попал, они и не должны много
думать. Вы сами-то представьте: лабораторный хомячок,
который вдруг начинает обсуждать ход эксперимента с
профессором. Бред какой-то.
— О том и речь. Они не должны понимать, осознавать,
рефлексировать, хотя бы уже потому, что они этот от-
бор прошли. Отбирали как раз таких — бессловесных и
готовых. Вопрос в другом — кто экспериментом руково-
дит, кто из людей кишечных паразитов понаделал? Очень
сомнительно, чтобы этим занимались те, которые не по-
пались в сеть. Не нужно им этого категорически, более
того, опасно. Им времени нет глупостями заниматься, с
самим собой бы разобраться успеть. Да у них и потреб-
ности другие, по большому счету. То есть да, еда им нуж-
на — но для того, чтобы организм поддерживать. Одежда
нужна — чтобы не замерзнуть.
— А государство им для чего нужно? Если все станут
сытыми, одетыми и перестанут бояться? Как управлять
таким обществом? Государство на протяжении веков дей-
69
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ствительно было объективно необходимо, поскольку толь-
ко оно могло защитить своих подданных и обеспечить им
приемлемые условия существования. Современные науч-
но-технические возможности позволяют удовлетворить
все первичные потребности человечества в течение не-
скольких месяцев. Можно предположить, что проблемы
голода, терроризма, безработицы, экологии, прав человека
и так далее не решаются и даже поддерживаются государ-
ствами потому, что они являются эффективным управлен-
ческим ресурсом. Так было всегда, но особенность совре-
менных государственных машин состоит в том, что они
вынуждены создавать и множить искусственные пробле-
мы. Не случайно рыночная экономика и идеология потре-
бления являются доминирующими. Только в этих услови-
ях возможно создание системы заведомо недостижимых
целей и неудовлетворяемых желаний. Например, феномен
олигархов. Назначается группа людей, обладающих непо-
мерными финансовыми ресурсами, источник которых не
идентифицируется. Основное его свойство — невозмож-
ность повторения конкретного опыта. Всем понятно, что
ни один из них не мог заработать это богатство ни умом,
ни руками. Это важно для того, чтобы население, на ко-
торое рассчитано это чудо, не отвлекаясь на частности —
как можно заработать, сосредоточило свое внимание на
главном — насколько безумно и извращенно тратят свои
капиталы олигархи. Неважно, какие эмоции испытывают
зрители: они могут ненавидеть, смеяться, завидовать, под-
ражать, восхищаться, отдаваться... Смысл один — создать
разность потенциалов между твоими реальными возмож-
ностями и теми фантастическими потребностями. Не-
смотря на то, что твои возможности способны с лихвой
удовлетворить твои реальные потребности. А предлагае-
мые тебе для подражания образцы никакого отношения к
человеческим потребностям не имеют. Золотой унитаз не
более функционален, чем фарфоровый...
— Допустим, это очевидный пример. Дурилки картон-
ные. Но есть и более сложные схемы, в которых мы сами
70
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
принимаем участие. А некоторые за них почти жизнь го-
товы отдать. Права человека — это же важно? А ведь это
та же мифическая конструкция, что и золотой унитаз.
Вначале тебе приписывают несвойственные функции,
объявляя их твоими неотъемлемыми правами. Например,
тебя назначают потребителем. Затем для тебя, то есть по-
требителя, создается целая система прав и законов. Госу-
дарством, естественно. Но чтобы ты ощутил на себе за-
боту, требуется создать условия, при которых возникает
угроза нарушения не только твоих прав, но и жизни, на-
пример. Что для этого нужно сделать? Ликвидировать си-
стему государственной торговли. Ликвидировать систе-
му государственного контроля за качеством продуктов и
товаров. Создать заведомо неконтролируемое множество
субъектов коммерческой деятельности. В результате ве-
роятность нарушения твоих потребительских прав неиз-
меримо возрастает. А следовательно, формируется по-
требность в их защите. Естественно, государством. И ты
сам начинаешь отстаивать свои права потребителя, хотя
еще вчера само слово «потребитель» справедливо считал
оскорблением. Синонимом слова «паразит». Примерно
так же обстоит дело и с другими правами человека.
— Это что, заговор государств против человека?
— Скорее, рефлекторная реакция. Противоречие меж-
ду системой управления и уровнем развития человече-
ства. Классика. Карл Маркс. Системы управления соот-
ветствуют примерно 14—16 векам, поскольку активно
используют средства именно того периода: астрология,
алхимия, мистика, религия... Из современных приемов
государства научились симулировать терроризм, толе-
рантность, демократию, экологию, образование, куль-
туру, науку, здравоохранение, спорт, патриотизм, нрав-
ственность, традиции, развитие.
— А что-то осталось настоящего?
— Риторика. Расходы на содержание аппарата. Гербы.
71
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Гимны. Армии. Много чего. Но самое главное, осталось
представление о действительной пользе и необходимости
государств, которое, собственно, и поддерживает их су-
ществование.
— Хороший миф всегда победит плохую реальность.
Сдается мне, что главным объектом потребления служат
даже не продукты, а эмоции. Если бы речь шла только о
физиологии, вряд ли бы вообще мы до такого бреда до-
жили, в том числе до общества потребителей. Оно ведь
как получается? Допустим, испытываешь ты голод. Чистая
физиология, не получишь калории — помрешь. Имеет зна-
чение, что ты ешь? Практически никакого. Хлеб с водой
очень даже неплохо пойдут. Дальше. Поел ты этого самого
хлеба, силы у тебя появились — дополз до холодильника.
С голоду ты уже не умираешь. Значит, чего? Надо, чтобы
еда вкусная была. С точки зрения полезности она тебя
уже мало волнует. «Вкусно» — уже не физиология, ско-
рее, эмоции. Притом важно очень — один ты или нет. На
предмет, например, эстетики. Ну, это тоже не главное. Вот
ты полностью стал сытым и точно знаешь, что на завтра
у тебя припасено будь здоров, да, в общем, на всю жизнь.
Что важным становится? Плевать тебе на физиологию с
высокой колокольни. Теперь тебя начинают всякие другие
эмоции захлестывать. Например, любопытство. Слышал я,
что вот лягушки очень вкусные бывают. Дайте-ка мне ки-
лограмма два, а то вдруг кто спросит, каковы на вкус ля-
гушки, а я и не знаю. Вот в этом месте амбиции прореза-
ются, статус и все такое. Ну, и понятно, что дальше. Тебе
становится важным — где именно ты принимаешь еду
внутрь, с кем, откуда она привезена, кто готовил и прочее.
К потреблению калорий, к поддержанию жизнедеятель-
ности организма все эти вещи не имеют ни малейшего
касательства. Однако же в процессе пищеварения могут
занимать процентов 99 места, времени и усилий.
— Ради получения удовольствия, вообще-то, человек
готов практически на все. Притом еще люди очень раз-
72
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ные. Кому-то просто по башке дать ближнему приятно,
кто-то сложнее устроен — он по башке должен дать, по-
том обобрать и только потом удовольствие получить. Ну,
еще встречается тип людей, которые нечаянно локтем
кого заденут и мучаются целый день.
— Если можно надеяться, что кто-то выведет человече-
ство, так только на эту, третью категорию. Оставить все
как есть невозможно, потому что вырождаемся. «Удов-
летворение потребностей» — такая странная, страшная
вещь, это даже не мина замедленного действия. Боль-
ше похоже на термоядерную реакцию. Неуправляемую.
Люди, ведомые исключительно животом, все без исклю-
чения считают, что они сами по себе. На самом деле их
можно рассматривать разве что в качестве элементов
глобальной пищевой цепи.
— Ну и пусть. Такое только приветствовать надо. Такой
подход, когда ты не плутаешь запутанными тропами, а
напрямую к цели приходишь. Если цель у тебя — полу-
чить максимум удовольствий в единицу времени, так и
не стесняйся. Можно, например, обратиться в психиа-
трическую лечебницу, и тебе в башке сделают короткое
замыкание. Все просто замкнут на центр удовольствий.
Жизнь станет короткая, потому как даже инстинкт само-
сохранения завянет под гнетом невиданного счастья. Но
очень яркая. Как будто ты одним махом принял вовнутрь
все существующие виды наркотиков, водки и женщин.
Собственно, к тому и сводится существование человеко-
образных, только во времени растянуто. А тут мы время
резко сжимаем, соответственно, концентрация счастья
увеличивается.
— О чем бы мы ни говорили, всегда остается непрояс-
ненной мера. Чтобы сравнивать что-либо с чем-либо, для
начала надо бы их померить. Неисчислимость. Например,
в отношениях человека с природой. Что берет человек от
нее и что дает ей? В самой природе, то есть в природе без
человека, эти балансы четко выверены. Природа жила бы
73
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
и жила, если бы не человек. Человек появился-возник
и первое время, вероятно, тоже был вписан в природу,
соразмерен ей. Потом постепенно началась разбаланси-
ровка. Начинал все более брать, все менее отдавать. Как
начать отдавать то, что задолжали наши предки?
— Для этого хорошо бы оценить размер общечелове-
ческого долга. И начать с простого: подсчитать, сколько
затрачено природы на изготовление простой безделуш-
ки, которой мы пользуемся. Взять зажигалку. Ей цена в
магазине 10 рублей. А ущерб при ее изготовлении… По-
считай: нужно было выучить геологов, разведать нефть,
уголь, руду, построить буровую, проложить нефтепровод,
добыть нефть, выучить инженеров и технологов, постро-
ить нефтеперерабатывающий завод, металлургический
завод, химический завод, построить железную дорогу,
собрать тысячи людей, построить им жилье, магазины,
аптеки, оплатить все это. С учетом того, что большинство
из производимых изменений необратимы — ну не смо-
жем мы при всем желании вернуть нефть в землю, невос-
полним ущерб. В деньгах это примерно будет выражаться
как минус бесконечность. Мы не учитываем затраты в
человеческих жизнях, поскольку это ресурс возобновля-
емый, но они столь же велики. Насколько наша потреб-
ность в этой вещи жизненно необходима, чтобы влезать
в долги, которые в принципе невозможно погасить? А
мы взяли самую незначительную и малозатратную вещь.
Еще бывают телевизоры, мобильные телефоны, яхты,
другие излишества.
— Вы знаете, как делают трубки «Данхил»? Трубка, для
того, чтобы курить табак? Ее собирают из колец. Одно
кольцо — из баобаба. Спиливают трехсотлетнее дерево,
вырезают из него один кубический сантиметр, а осталь-
ное сжигают. Второе кольцо — из слоновой кости. Та
же технология. Слона сжигают. Третье кольцо из тапира.
И так далее. Когда ты ее приобретаешь, тебе представ-
ляют доказательства — да, действительно, трубка суще-
74
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ствует в единственном экземпляре, остатки материала —
то есть целое дерево, целый слон и тапир уничтожены.
Каким образом это влияет на потребительские качества
курительной трубки? Казалось бы, здесь главную роль
играет качество табака? Нет. Как и в большинстве подоб-
ных случаев, покупатель даже и не пользуется вещью по
назначению, он и не трубку покупает, а статус, имидж.
Он любуется ею, хвастается, становится участником гло-
бального двоеборья, где бессмысленность соревнуется с
жестокостью. Какой показатель является решающим на
ярмарке тщеславия, по какому признаку мы относим лю-
дей к «сильным мира сего»? Количество достижений в
истории этой болезни. Деньги выступают, с одной сто-
роны, показателем уже произведенных бессмысленных
жестокостей, а с другой — инструментом для умножения
масштабов разрушений.
— На самом деле частичная расплата все же происхо-
дит. Причем у всех, только у каждого по-своему. Любая
вещь фактически покупается в кредит, по смешной части
ее реальной цены. При этом остаток и проценты никогда
никем не платятся в рублях, но платятся натурой: утра-
той наших способностей, снижением их качества, оста-
новкой в развитии. Купил телевизор — ослабил отстроту
зрения, ума, воображения, вкуса. Купил автомобиль —
утратил навык прямохождения. Вошел в Интернет — по-
лучил возможность не пользоваться мозгом.
— Боюсь, дело не только в этом. Утрата физических
свойств никаких неудобств бывшему человеку не прино-
сит. Более того, это даже некий повод для гордости — он
может передвигаться, но не может ходить, он может смо-
треть, но не может видеть, он может слушать, но не мо-
жет слышать, он все знает, но ничего не понимает. Если
он не может всего этого делать сам, значит, за него это
кто-то делает, и он, получается, главный.
— А ведь, действительно, каким должен быть насто-
ящий, идеальный, полнокомплектный человек, сказать
75
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
трудно. Нет готовых образцов. Но вот почувствовать, что
в данной конкретной особи недостает каких-то сугубо
необходимых видовых признаков, вроде бы проще. От
противного. Не от достоинств, а от недостатков. Вон, этот
не прямо ходит — в сторону. Этот не слышит. Тот не ви-
дит. Та не понимает.
— Так вот это и есть реальная цена. За все, что ты по-
лучаешь из внешней среды, можно расплатиться только
тем, что имеет единственно реальную ценность — своей
человечностью. Механизм утраты человечности доста-
точно прост и в чем-то даже справедлив. Допустим, до-
бываешь ты средства к существованию журналистикой.
Что от тебя требуется? Главное качество — очень тща-
тельно не замечать того, что происходит на самом деле.
Ты, конечно, привыкаешь к этому состоянию, и делаешь-
ся даже успешным. А на полученные средства приобрета-
ешь большой и очень плоский телевизор. С точки зрения
нормального человека, это даже смешно: отказаться от
зрения, чтобы получить телевизор. И так, собственно, во
всем. Мы покупаем представление о том, что такое «по-
жить по-человечески» ценой отказа от возможности соб-
ственной человеческой жизни.
— Путаница получается с мерами и соразмерностями.
Что ценнее чего? Что ценно на самом деле, а что иллю-
зия?
— Говорят, что такая внутренняя мерка, в принципе,
была в человеческом существе предусмотрена. Некото-
рые считают, что совесть — это оставшиеся, исчезающие
следы этой способности. Другие думают, что это свой-
ство связано с первозданной человеческой способностью
воспринимать целостный мир целостно. Со временем че-
ловечество развивалось в сторону, уводящую его от гар-
моничного растворения в мире природном. Современ-
ных ученых, изучающих природу, не случайно называют
«естествоиспытателями». Пытки, проводимые в лабора-
ториях, оснащенных изощренными инструментами, рас-
76
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
сматриваются как единственный способ познания мира.
При этом объект изучения непременно расчленяется —
будь то лабораторный хомячок или сознание человека.
И дело здесь не только в том, что, изучая природу чело-
века, мы расчленяем нерасчленимые его функции, но и
в том, что делая это, мы автоматически разрушаем свое
сознание. А это разрушенное сознание воспроизводит
собственные дефекты неадекватного отражения мира в
теориях, концепциях, научных картинах мира. На осно-
ве такого понимания мира и человека конструируется
так называемая «вторая природа»: техника, социальное
устройство, наука, искусство.
— Само познание оказалось разрушающим мир и чело-
века. Иллюстрацией этого служит созданный человеком
искусственный мир, который кардинально отличается от
мира естественного, в котором все элементы согласован-
но взаимососуществуют. В нашем искусственном мире
отдельные его элементы могут находиться в состоянии
конкуренции относительно друг друга, человека, приро-
ды. Сама среда существования человека стала противо-
речить даже его биологической сущности, вплоть до на-
рушения базовых инстинктов. Болезненное стремление
жить в мегаполисах не соотносится с инстинктом само-
сохранения и продолжения рода.
— У меня есть один знакомый, который категориче-
ски не желает внимать заботе президента о его здоровье.
Он курит, и надписи на пачках его не останавливают.
Жена не разрешает курить дома, но гонит супруга на
лестничную площадку. На эту же лестничную площад-
ку выходит дверь одинокой, но успешной женщины. Она
делает карьеру, ходит на фитнес, три раза в год посещает
теплые полезные страны и ездит на небольшом автомо-
биле «Пежо». Автомобиль она удачно приспособила под
самыми окнами моего знакомого, дым попадает прямо в
квартиру, и это неприятно.
Успешная дама, как и полагается, пыталась быть по-
77
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
литически корректной и толерантной. Она каждый раз,
когда сталкивалась с курящим человеком, выражала за-
боту о его здоровье. Мол, курите вы часто, поберегли бы
себя. Нужно заботиться о себе. Мой знакомый на это
особого внимания не обращал, но заботу ценил, оттого
и про автомобиль не заикался. Но тут, когда президент
взялся заботиться о его здоровье и запретил курить в
общественных местах, соседку стали одолевать правиль-
ные, гражданские, но противоречивые тенденции. С од-
ной стороны, будучи сторонником демократии и толе-
рантности, она должна была с уважением относиться к
странностям соседей по планете. Толерантно. С другой
стороны, как приверженец правового государства и ло-
яльный гражданин, она не могла пройти мимо нарушений
закона. Человек курит в публичном месте, отчасти — на
ее жизненном пространстве. И она написала заявление в
суд. Там, естественно, дело приняли к рассмотрению, по-
тому что тут не убийство какое-нибудь тривиальное или
разбой, а самое что ни на есть нарушение законности с
особым цинизмом и политическим подтекстом.
Вызвали знакомого моего на предварительные слу-
шания. Обычно он с пониманием относится к подобным
ситуациям, особенно к стремлениям президента и прави-
тельства. Они ему не понятны, но забавны. Но тут что-то
с ним случилось, видимо, многолетняя никотиновая зави-
симость расшатала нервную систему, как и предупреж-
дается на пачках. Вместо того, чтобы уплатить штраф и
прекратить незаконные деяния, он подал встречный иск,
причем судье предложил оба дела объединить и провести
корректный следственный эксперимент. Он счел, что вы-
хлопные газы, которые попадают в окно, гораздо хуже,
чем запах табачного дыма на лестничной площадке. И что-
бы доказать это, предложил запереть его в изолированной
комнате часа на два, чтобы он ни в чем себе не отказывал,
то есть курил беспрерывно. Потом зафиксировать нане-
сенный ущерб. Истица, то есть соседка, в свою очередь
должна те же два часа провести в том же изолированном
78
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
помещении, но наедине с работающим автомобилем. И
тоже потом сравнить ущерб. Судья оказалась женщиной
исторически образованной, напомнила ему, что в свое
время подобные опыты уже проводились в Германии, ав-
томобили называли газенваген и использовались для пере-
возки заключенных. То есть уже приговоренных к смерти,
а не заключенных. Но знакомый мой, не умаляя историче-
ских познаний судьи, напомнил, что автор и вдохновитель
этих идей, Гитлер Адольф Алоизович, сигарет не курил,
мяса не ел и вообще был приверженцем здорового образа
жизни. Но войну проиграл Сталину Иосифу Виссарионо-
вичу, который с трубкой практически не расставался и
предпочитал папиросы «Герцеговина флор». После этого
истица и обвиняемый, или истец и обвиняемая перешли с
исторических личностей на собственные.
«Надо быть конченой идиоткой, чтобы жить в городе
и сравнивать вред от сигареты с вредом от автомобиля.
Нужно миллион сигарет, чтобы произвести столько гадо-
стей, сколько один автомобиль производит за час»
«Надо быть конченым идиотом и параноиком, чтобы
жить в городе, посреди которого работает алюминиевый
завод, и думать о том, будто автомобили могут на что-то
повлиять. Миллион автомобилей за сто лет работы не на-
несут атмосфере такого ущерба, как один день работы
алюминиевого завода».
Приятель торжественно пообещал бросить курить в тот
день, когда в городе не останется ни одного автомобиля
с двигателем внутреннего сгорания. Троллейбусы пусть
себе живут. Его соседка пообещала пересесть на вело-
сипед, как только заткнут трубы алюминиевого завода.
Судья сообщила, что у нее два решения. Руководствуясь
здравым смыслом, она вынуждена согласиться с основ-
ными доводами обеих сторон: надо быть полным идио-
том, чтобы жить в городе. Но, руководствуясь указами
президента и законодательством РФ, она вынуждена со-
общить: виновен только тот, кто курит.
79
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
— Смотрите, получается замкнутый круг: искаженное
сознание задает разрушения, результаты которых про-
граммируют дальнейшую деградацию сознания. Был ли
человек исходно с адекватным сознанием? Греки умели
познавать мир, не разрушая. С чего начались искажения
— внутренние причины, дефекты мозга — или внешний
толчок, повредивший сознание?
— Почему-то кажется, что сознание было и остается
гармоничным. Хотя в целом цивилизация и деградирует,
но есть исторические факты, противостоящие этой тен-
денции. Например, Союз Советских Социалистических
Республик. Оказалось, что при определенных условиях
можно воспитать людей честных и порядочных, любящих
и умеющих созидательно трудиться.
— Как вы тогда объясните, что эти же самые честные и
порядочные люди дошли до того, в чем мы теперь живем?
— Во-первых, большая часть настоящих людей на тот
момент уже ушла из жизни. Во-вторых, кардинально из-
менились те самые условия, которые формировали че-
ловека. Поскольку в истории СССР существовало две
концепции и две генерации коммунистов. Первая, изна-
чальная, рассматривала коммунизм как сообщество лю-
дей с высокими качествами. Помните, ленинское «Ком-
мунистом может стать лишь тот…». Противоположная по
сути тенденция возникла в 50-х годах, и она трактовала
коммунизм как возможность неограниченного потребле-
ния. «От каждого по возможности, каждому — по по-
требности». О качестве человека речь уже не шла, идея
освобождения трудящихся всего мира в качестве цели
не рассматривалась, ее заместил вполне современный
лозунг «Наиболее полное удовлетворение постоянно ра-
стущих потребностей». Коренное отличие советских лю-
дей обеих генераций от россиян заключалось в том, что
даже удовлетворение своих потребностей не требовало
от человека отказа от собственного достоинства. В со-
временной России получение любого материального бла-
80
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
га как правило связано с утратой базовых человеческих
качеств. По сути, речь идет о конвертации человечности
в деньги».
На самом деле — за все надо платить собой, своей вну-
тренней жизнью, человечностью. Я могу выписать себе
чек на любую сумму. Но мне самому и придется его опла-
тить. Что мне на самом деле необходимо? До такой сте-
пени необходимо, что я готов за это платить такую цену?
Это тебе не почку продать и не под трамвай попасть, тут
больше гораздо. Или меньше. Тут подлость какая-то кро-
ется. Когда я лишаюсь части себя, то, что остается, уже
не я. И он, этот «не-я», мало того, что не помнит, как он
появился, из кого, он не при каких обстоятельствах не
вернется в «я». У него есть какое-то смутное ощущение
утраты, но он легко может его истолковать, как чувство
голода, например. Он же не виноват, жить как-то надо. И
он ищет способ утолить этот голод, а навык продажи себя
у него уже есть. Я его и научил. Он пытается заполнить
пустоту всем, до чего дотягивается, он смотрит по сторо-
нам, он ищет простые способы — чтобы все как у людей,
чтобы стать правильно счастливым. А эти не-ты, не-он,
не-мы, не-они точно такие же, как и не-я. Мы хотим ощу-
щения полноты жизни? Но для того, чтобы чего-то напол-
нилось, емкость нужна. И непременно целостная, герме-
тичная, непременно с дном. Что-то не припомню, чтобы
я хоть раз в жизни этим принципом руководствовался.
Нет, ты перво-наперво смотришь, у какого источника по-
больше очередь собралась, — наверное, вода там самая
мокрая. И ты уже как-то не соразмеряешь — сколько
тебе нужно и чего. Тебе важно быть не хуже других, а
то и лучше. Полнее. И вот ты видишь человека, кото-
рый, казалось бы, достиг всего. Сверхсуперолигарх. В его
кувшин текут все реки мира. Что ты обязан думать при
этом? Какая невероятная полнота жизни. Но ведь все го-
раздо проще. Может быть, все объясняется тем, что в его
кувшине нет дна?
81
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Глава 4
Предназначение
Оно не придумывается, не навязывается, его нельзя
купить, украсть или воспользоваться чужим. Его нельзя
найти. Оно не в прошлом и не в будущем. Единственная
возможность обрести его — создавать человека из себя,
пройдя стадии человекообразности и человекоподобия.
Может возникнуть впечатление, что для этого выбрано
неподходящее время, поскольку направленность совре-
менной цивилизации имеет нечеловеческое измерение
в основных своих проявлениях. Но другого времени не
будет, во-первых. Во-вторых, его никогда и не было, если
не считать короткого и во многом искусственного совет-
ского эксперимента. При всей своей уникальности, надо
признать, что в конечном итоге он дал один важный ре-
зультат: можно задать систему, в которой формирова-
ние человека становится явлением достаточно массовым.
Быть человеком было не стыдно, не опасно и даже почет-
но. Однако качества, культивируемые и поддерживаемые
системой, оказываются нестойкими при столкновении с
агрессивной внешней средой. С другой стороны, можно
предположить, что как раз предельный уровень агрессив-
ности среды является условием появления предчеловека.
Не находя опоры во внешнем мире, он вынужден искать
ее в себе.
Каковы варианты завершения земного существова-
ния человека?
Основных вариантов два: окончательный, то есть не
имеющий никакого продолжения, и тот, который имеет
продолжение. Первый заключается в том, что с гибелью
биологического тела человек перестает существовать.
Как гаснет лампочка. Второй предполагает продолжение
существования в какой-то форме после смерти.
82
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
Если мы относимся к этому делу прагматично, во-
прос может быть только один: что нужно, для того, что-
бы обеспечить этот процесс. Очевидно, что в первом
случае речь идет об утилизации биологических отходов,
качество которых не зависит от образа жизни, режима
питания и количества духовных ценностей. Разложение
в нормальных условиях протекает примерно с одинако-
вой скоростью и результатом. Единственное, что имеет
значение, так это минимизация затрат любого рода для
оставшихся. Со вторым вариантом не все так просто…
С формальной точки зрения просто — он предполага-
ет существование человека после биологической смерти.
Поскольку мы говорим о продолжении пути, пусть и в
новых условиях, предполагается, что оно требует подго-
товки. Это несколько больше и дольше, чем туристиче-
ский поход, мы же в вечность собираемся, поэтому мо-
жет быть важно — в чем идти, с чем идти. И следует по-
нимать, что можно пронести через границу раздела сред.
Мы знаем, сколько на сегодняшний день существует
официально утвержденных инструкций по проведению
загробной жизни, описаний ее интерьера, законов, пер-
спектив карьерного роста, будущих руководителей кол-
лективов и так далее. В данном случае, важно только одно
— мы допускаем возможность продолжения. Но здесь
тоже допустимы два варианта — коллективный и инди-
видуальный. Тем, кто рассчитывает на коллективный, то
есть на реализацию одного из традиционных сценариев,
с раем, адом и прочей нирваной, беспокоиться не о чем,
поскольку их участие в собственном будущем регламен-
тировано и предопределено вышестоящими инстанция-
ми. Им не нужно готовиться, они способны каждый свой
земной поступок рассматривать как инвестицию в рай-
ское будущее.
У тех, кто дошел до возможности существования в
виде человека, есть другая версия продолжения. Они и
здесь-то перестали быть лишь совокупностью обществен-
83
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
ных отношений, поэтому любые коллективные формы
организации вечности не для них. Хотя бы в силу того,
что необходимый для этого элемент веры им не присущ,
а любое религиозное учение, подвергнутое осмыслению,
становится собранием сочинений, имеющих смысл толь-
ко для коллективных форм существования, внешних по
отношению к человеческой личности. «Ад» и «рай» мо-
жет существовать и здесь, однако не в традиционном по-
нимании, поскольку и то и другое населено исключитель-
но одним тобой, и они находятся только в тебе. Человек
ведь по-разному воспринимает состояние одиночества
даже здесь, сейчас. Для одних это благо, для других — на-
казание. Но в любом случае, это полезный опыт, чтобы в
какой-то мере подготовить себя к одному из возможных
сценариев.
Для таких людей важно, как ты живешь сейчас и что
из настоящего унаследуется и пригодится в той жизни
после жизни. Хотя очертания последней не ясны, можно
предположить, что из текущей жизни будет не уместно
в последующем. Традиционно принято считать, что че-
ловек имеет двойную природу — биологическую и со-
циальную. Поскольку мы знаем, что происходит с физи-
ческой оболочкой — она сгнивает, все, что связно с от-
правлением физиологических функций и основанных на
них навыках, потребностях, ценностях упраздняется. То
есть 99,9999999999 процента нашего жизненного опыта.
Коль скоро мы допускаем индивидуальную форму пост-
существования, очевидно, что в нем неуместно и все, что
было заданно и сформировано в нас социальностью. Что
останется? Вероятно, то, что не обусловлено ни биоло-
гией, ни социальностью. Назовем это свойство разумно-
стью. Его иногда называют космическим. Вообще-то, эти
три составляющие, строго говоря, не являются рядопо-
ложенными, соразмерными. Мы в одну кучу валим фор-
му (биологическое), способ (социальное) и содержание
(разумное). Причем они находятся в противоестествен-
ной зависимости: наше «разумное» в основном подчине-
КНИГА ЧЕЛОВЕКА
но обеспечению биологического и социального. То, что
должно быть главным — содержание — является всего
лишь инструментом поддержания формы и способа су-
ществования.
Логично предположить, что только постсущество-
вание ставит содержание на подобающее ему первое и
единственное место. Речь идет о содержательном разуме,
следы которого могут присутствовать и в современном
человеке. В наибольшей степени это проявляется в земле-
дельце. Он поставлен в такие обстоятельства, что не так-
то просто нарушить базовые законы разума. Например,
причинно-следственную связь. Его ежедневные усилия и
их результат не противоречат друг другу. Когда ты сеешь
пшеницу, вырастает именно пшеница, и ее количество
зависит от твоего труда. Да к тому же в процессе осу-
ществления этих причинно-следственных связей человек
каждый день решает задачи со многими неизвестными,
в изменяющихся условиях, уровень которых абсолютно
недоступен научно-техническому прогрессу.
Через границу можно пронести только разумное
(содержание), для существования которого потребуется
новая форма. Это та сущность, которая в нашей земной
жизни иногда проявляет себя в виде совести. Она даже
здесь, на земле, способна ставить задачи и управлять раз-
умом.
НАЧАЛО





Рейтинг работы: 1
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 40
© 10.04.2018 Александр Свитин Юрий Чигишев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2247295

Рубрика произведения: Проза -> Другое


Владимир Грикс       11.04.2018   12:54:23
Отзыв:
Вся жизнь - выпадение из обычных обстоятельств.
Александр Свитин Юрий Чигишев       11.04.2018   12:58:28

Благодарим, Владимир.
Новых Вам вдохновений и приятных "выпадений"!
С уважением, Александр и Юрий.
Владимир Грикс       11.04.2018   13:15:13

Спасибо!
Вы -"братья Гонкур" ?
Александр Свитин Юрий Чигишев       14.04.2018   09:05:24

:)
Спасибо, Владимир.










1