Пастораль птицелова. Глава восьмая.



....Бартоли, в зеленом бархате, с оголенными плечами, и почему то окутанная черным гипюром, будто бы пленительная статуя Кановы, снилась ей вновь и вновь..
Темноглазая «фурия оперы» беззвучно, как рыба, открывала рот, и тотчас же испуганно прижимала палец к губам, показывая глазами в сторону дирижера, к руке которого почему то был прицеплен фонарик.
И от этого уютного фонарика дирижер сильно походил на сказочного, волшебного гнома в темной пещере… Он не повернулся в сторону певицы ни разу, а она все округляла глаза, как будто бы смертельно боялась чего то немыслимого, бывшего в темном углу, за кулисой.. Иногда это что то выступало оттуда и тотчас же оказывалось холодной маской – баутой, с чертами Загорского, надменными, насмешливыми, какими - то слегка потусторонними..
Но  иногда это лицо – маска совсем дерзко оживало, кривило губы, они алели, подбородок удлинялся, и все тотчас же сводилось при пробуждении к нестерпимому воспоминанию о той поездке в Венецию, когда она почувствовала хребтом, звериным чутьем, чем то неведомым внутри, трепетом сердца, что скоро все станет иначе, просто нужно напрячься… немного напрячься…
…Когда Загорский напивался, то не интересовался ею, не зверел, его агрессия уходила в винную дрему, и тонко подметив это, она часто. за вечерней, поздней трапезой, после спектакля, подливала ему в бокал вина.. Себе она, разумеется, наполняла бокал тоже, но отпивала только - чуть, согревая горло, сразу отодвигала стул, шла, почти бежала, к роялю, играла связками и горлом, дразнила слух ревнивого тенора, он пьяно фыркал, разражался  бурчанием неразборчивыми ругательствами, сопением, лениво ронял  посуду, бокалы, вилки, жадно опорожнял бутылку – другую, и часто засыпал прямо за столом, в кресле, на диване, поперек кровати..

Ей было все равно, где он пьяно забывался.. Все равно…
Она ведь тогда могла спокойно спать на краешке кровати, поджав колени к подбородку, в невинной позе младенца…И этот маленький кусочек сонной свободы был ей дорог… А бокал вина…..

Она как то подумала мельком, что бокал просто напросто был местью Загорскому, изощрённой, тонкой, почти красивой.. И тотчас одергивала себя.. Разве месть может быть красивой? Она не для этого создана богами.. Богом?
- Нет, качал головой Иван, когда она рассказывала ему об этом. - Месть холодна, горька, Даже если ты как - то приправляешь ее медом прощения, давности, как редьку… Тебе что, нравилось что ли, его дразнить? Власть свою ты так чувствовала, фурия?! – с этими словами он, тихо смеясь, опрокидывал ее на подушку, скрывая неподдельное, чуть настороженное, восхищение.
- Он однажды мне два ребра сломал, я пела в корсете, какая фурия?! – Марина глухо роняла слова, закусывая до крови губы и отдвигая от себя его настойчивые руки и губы… Это он надо мною власть чувствовал, когда оскорблял, когда пела для него, ноты считывала со старых пергаментов… Я их как то чувствую, эти старинные ноты, даже недописанные.. Петь это все, что я могу. Видеть едва проступающие нотные знаки на старинных свитках… Я даже могу представить, как писались они этим узкогрудым хитрецом Антонио.. А знаешь, он мог кого- то убить, Антонио? Ну, ради нот хотя бы?
- Вивальди? Чушь какая! Калеке, такому сердечнику, зачем убивать?  - Иван морщился, тер переносицу.. – Что ты выдумала, фантазерка! Спи, завтра мы  встанем рано..
-Почему? – она осторожно отодвигалась к стене, как бы ища защиту у теплого дерева. – Зачем рано?
- Я тебя показать хочу одному приятелю… Тут. Местный бог музыки. Ему в филармонию солистка нужна…
- Не пойду. Филармония, концертный бомонд. Газеты начнут сплетни писать.. Загорский меня быстро найдет и убьет..
Мариш,да на кой ляд ему тебя убивать? – Иван нетерпеливо дернул бровью, его скулы напряглись – Если уж он тебя сразу не прибил… Не обижайся, но такие как он, на баб плевали вообще, помнят пару дней, потом замену быстро ищут… А ты же Лиз Тейлор, в конце концов… Ну, не обижайся, чего ты?! – Иван в недоумении смотрел на запрокинувшую голову Марину. Плечи ее вздрагивали от смеха…
- Нет, нет, ты прав, Ванечка! – она утирала сбегающие со щёк слезы. - Я не Тейлор.. Я покруче буду. Еще покруче… Она оборвала смех, и ее голос резко взлетел мощной фиоритурой в « Аллилуйя», вивальдиевском тонком нотном капризе, без всякой подготовки, тотчас же переходя в прихотливую печаль мягких фаринелиевских нот арии Генделя. Звякнула в старом буфете, в негодовании раскалываясь пополам, сервизная чашка и хрустальными, острыми брызгами рассыпалась на стареньком кабинетном рояле ваза, полная иголок белоснежных астр, последних в палисаднике Ксении Михайловны.. Теплое меццо - волнами взлетало то вверх, то вниз, не напоминая птичий щебет, нет, скорее властное заклинание сирены морской пене, бездне, ветру, ливням… всем стихиям природы, даже огню маяка, мерцающему где – то вдали, у невидимого берега… В буфете жалобно простонала еще одна чашка, хрустнули осколки очередной подвески в люстре… Послышалось шлепанье босых детских ног и восторженное хрипенье Арсения, перемешанное с сонным ворчанием:
- Офигеть, Вы чумовые.. Три часа ночи, спать давайте, а? Бабуля от неожиданности даже веник сломала.. Говорит, что так только одна певица пела, но мы ее не знаем.. Карина, что ли?.. У нее есть пластинка, треснутая уже… Если она не сломается, послушаем завтра… Ну Вы даете, блин! А ты Марина, правда, не Тейлор… Круче еще.. Тейлор ведь не пела. За нее другие рот открывали! – хихикнув, Арсений со стуком прикрыл стеклянные двери, почти что выпрыгнув в прихожую, на голос Ксении Михайловны:
- Ложись, постреленок, завтра мне помощник нужен, после сегодняшнего бенефиса осколки по всему дому собирать!.
Старушка, кажется, совсем не сердилась. Или Марине так показалось? Хорошо, что дом Азаровой стоял на отшибе и выходил фасадом в тупиковой угол прибрежной улицы, где почти не было людей ни вечером, ни ночью… Им просто повезло. Мансарда смотрела фонариком большого окна лишь на сонно дышащее море, да мерцающие сердито - обидчиво звезды..





Рейтинг работы: 9
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 69
© 09.04.2018 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2018-2246727

Метки: повесть море Судак. Пастораль. Лана Астрикова Ч. Бартоли. Гендель, Вивальди.,
Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Татьяна Максименко       15.04.2018   21:26:25
Отзыв:   положительный
Благодарю Вас, Лана.

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       16.04.2018   09:17:18

Танечка, счастлива вниманием.. Добра...
Ди.Вано       11.04.2018   08:25:41
Отзыв:   положительный
Читаю и...оживают образы...
Тонкость пера...
Всё это очень волнует.
Как и всё...настоящее...
Спасибо!
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       11.04.2018   09:22:17

спасибо... огромное...f
Инна Филиппова       10.04.2018   10:51:50
Отзыв:   положительный
Замечательно пишешь... прочитала на одном дыхании...
Спасибо! обнимаю...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       10.04.2018   10:53:20

спасибо. Ты первая пока... Обнимаю тебя...










1