Теремок в зимнем лесу


— Говорила тебе—направо, направо поворачивай!.. А ты, тля, всё налево норовишь. Ну и, где дорога, к каким таким уям нас занесло?!...

— Говорила тебе—направо, направо поворачивай!.. А ты, тля, всё налево норовишь. Ну и, где дорога, к каким таким уям нас занесло?!
«Во баба, достала в конец. Всю дорогу зузузу в уши!» — Федька треснул со злости по рулю, резко распахнул дверь и вывалился из авто в сугроб. А затем, загребая ботинками рыхлый снег, направился куда глаза глядят. А глядели они в тот момент на мерцающий среди мрака деревьев огонёк.
Зинка оторопела от такой неслыханой наглости. И что это нашло на её всегда тихого и меланхоличного муженька?
— Федькааа, подождиии! — уже слегка испуганно прокричала она и вылезла следом. И хотя идти по проторённому пути, казалось бы, проще, за долговязым Фёдором Зинка семенила, пыхтя и отдуваясь. Вечер давно сменился сумерками, а в лесочке было всё ж темнее, поэтому она постаралась прибавить шагу.
Огонёк впереди мерцал и манил, то как будто приближаясь, то отдаляясь.
—Погодь, куда прёшь?!—остановил догнавшую его бабу Фёдор, чем заново ввёл её в ступор.—
А ведь ноги уже несли на открывшуюся перед ними чудную полянку. Посреди оной стоял крепкий деревянный теремок. Из трубы приветливо шёл дымок. Пахло чем-то ароматным и таким знакомым, но давно забытым.
—Да что ж мы стоим тут, Федюнь, авось не съедят нас, пустят-то на ночь, накормят-напоят, да дорогу подскажут, — жалобно пропела Зинаида.
— Да погодь ты!—с досадой повторил муж.— … !
А навстречу уже вышла улыбающаяся старушка,всплёскивая руками:
—Да что ж вы так припозднились, гости дорогие! Уж и самовар давно на столе,мда плюшки сахарные. С утреца вас дожидаючись хлопочу.
И так искренне было бабкино недоумение и радость на добродушном морщинистом лице,что путники растерялись. Замёршие и уставшие решили войти в теремок, а там уж и выяснить насчёт недоразумения. Разувшись в сенях, супруги прошли в горницу. Внутри было светло и веяло домашним уютом. На столе стоял пузатый сияющий самовар, под вышитым полотенцем угадывался каравай, в блюдцах лежали оладьи, плюшки, рогалики, да конфеты шоколадные в ярких, блестящих обёртках. В белоснежной огромной печи стоял горшок, который хозяйка вынула,подхватив странной приспособой с рогами на конце. Фёдор припомнил,что эта штука называется ухватом. Даже не заметив как, Зинка с мужем оказались за столом, с деревянной расписной ложкой в одной руке, с куском каравая — в другой. А в тарелке, источая тот самый аппетитный аромат, была каша. Так много, и Зинке поначалу не верилось, что осилит её. Но, попробовав,уже не могла остановиться, и после, к своему удивлению, попросила добавки. Кроме каши, хлеба и сладостей, приветливая старушка угощала гостей пареной репой, запечёнными бобами, тушёной морковью в молоке, печёным картофелем, салатом из одуванчиков и крапивы, маринованными грибочками …
И как-то ни Фёдору,ни Зинаиде, не хотелось расстраивать приветливую старушку, открывая глаза ей на то,что ошиблась, обозналась она, и совсем не их ждала к праздничному столу. Да та вроде и довольствовалась односложными ответами про то, что в городе хорошо живут и приехать раньше не могли из-за разных хлопот-забот. Сетовала баба Аглая на дела, да на городскую суету, а затем, глядя на них, уже зевающих, отвела в комнатушку-опочивальню.
И снилось Зинке бескрайнее ромашковое поле, по которому она, юная, прекрасная и тонкая, как тростинка, бежит, раскинув руки, счастливая до безобразия,— в объятья широкоплечего длиногривого блондинистого красавца. И они, кружась, падают в море ромашек, утопая в водовороте страстей.
Фёдору нестерпимо хотелось спать, но какое-то смутное беспокойство заставляло мужчину ворочаться на мягкой и чуждой его костлявому телу пуховой перине. Завидуя сладко посапывающей жёнке, он честно пытался сомкнуть веки, но не мог. Мысли,одна за другой возникающие в его лысеющей чернявой голове,гасли,едва наметившись,так, что он не успевал ухватить их, и от этого беспокойство Фёдора только множилось. А сон, как кот баюн, мурлыкающий на ухо, уговаривал закрыть глаза и отправится в его необъятное царство. И так это было навязчиво, что раздражало Федьку всё больше и больше, поэтому, когда, в очередной раз он услышал всхрапывание Зинки, то откинул одеяло, и, стараясь не шуметь, встал с постели и отправился на поиски мэжо*.
Выйдя в коридорчик, гость также тихо пошёл по нему, выискивая нужную комнатушку, дивясь тому, что, с виду маленький, теремок внутри оказался больше. Коридор петлял и заворачивал, но двери на пути так и не попадались, — сплошь беленные стены, с картинами, нарисованными прямо на них. А на картинах тех — люди в разномастных, похожих на старинные одеждах: кто — в тулупе и валенках, кто в сарафанах, кто — в полном воинском облачении. А то и вовсе сказочные какие-то персонажи — с рожками, хвостами и пятаками.
Наконец-то Федька увидел дверь и поспешил к ней, радуясь тому, что хоть куда-то да вышел. Открыв её и заскочив в комнату, мужик ошеломлённо присвистнул…
Также в небольшое оконце струился лунный свет, освещая кровать, сундук в углу, и старый платяной шкаф. Также валялась на пуховой перине, блаженно улыбаясь во сне, его жена Зинка.
Весь в испарине, мужик выскочил обратно за дверь и торопливо пошёл по казалось бы не длинному коридору. Он опять сворачивал то налево, то направо, ища выход, но подойдя к возникшей в стене двери и открыв её, снова увидел знакомую комнату с Зинкой,исладко дрыхнувшей в постели. Фёдор развернулся и побежал в обратную сторону, а, увидев, неожиданно появившуюся на пути, лестницу, радостно поскакал по ней наверх. Вбежав на второй этаж, увидел целую анфиладу комнат, но, распахнув первую же, еле сдержал крик — там была Зинка…
Впрочем, в следующих 12-ти тоже.
Вернувшись к началу этого коридора, Федька меланхолично отметил, что лестница исчезла, а на том месте, где она якобы была, красовалась сплошная стена. И картина в полный рост, на которой — ухмыляющийся дед, заросший, одетый в тёмные шкуры и показывающий кукиш.
Федька сполз по противоположной стене и крепко задумался. Откуда-то сверху к его ногам упала верёвочная лестница, вцепившись в которую,ион полез сам не зная куда и зачем. Поэтому, когда стукнулся о какую-то крышку, только и очухался. Толкнув крышку-дверцу, Фёдор вылез на пыльный чердак.
—Уху! — раздалось буквально над ухом, да так неожиданно,мчто наш герой чуть не йопнулся обратно.
— Вомля!—вырвалось у Фёдора.
— Сам мля! — ответил филин, сидящий на жёрдочке.— Ну, загадки отгадывать будешь иль взад вертаешься?
— А давай! — с вызовом рявкнул Фёдор. — За…ся я уже по вашим лабиринтам … !
— Итак, первая загадка (где-то вдруг звякнул гонг):
Где находятся города без домов, реки без воды, а леса без деревьев?
Фёдор выдохнул, удивлённо:
— На карте, ясен пень.
— Вторая загадка (Дзаннннг):
Вился, вился белый рой,
Сел на землю — стал горой.
Фёдор, с ухмылкой уже:
— Снег , мля.
Третья загадка (бабаммммм):
В дремучем лесу затерялась избушка.
В избушке живет непростая старушка -
Берет помело, да в ступу садится,
И тут же над лесом взлетает, как птица!
Задумался Фёдор, да не над загадкой немудрённой, а над бедой, в которую вляпался. Прав филин, и снегу намело кругом небось немерянно, и без карты иль подсказки выхода не найти, и старушка в теремке с подвохом оказалась.
— Ну,понял наконец, куда попал?— ухнул филин.
— Чего уж теперь, только как нам от Яги-то уйти своим ходом?
— Слезай с чердака, иди к Лешему!
— Не понял…
— Дедок с кукишем на стене. Подойдёшь, скажешь : «Дядько, помоги непутёвому» и не забудь поклониться.
Федька так и сделал и даже ухом не повёл, когда старик, хихикнув, потребовал плату кровью. Достав из правого кармана джинс перочинный нож, провёл по подушке большого пальца, который приложил к картине.
Леший же, ухнув по-совиному, вышел из полотна в коридор.
—Пойдём что ли… — ухмыляясь молвил старикан.
Коридор «поплыл» и перед взором Фёдора проявилась знакомая дверь, распахнутая настежь. Только обстановочка за ней была не такая уж безмятежная :
Посреди огромной комнаты стоял дубовый стол , с двумя лавками по краям. На столе лежала спящая Зинка. Пыхала жаром печь, возле которой возилась колченогая жилистая старушенция.
Она деловито точила топорик, мурлыкала под нос незатейливый мотивчик и словно не замечала непрошенных к столу гостей.
— Хватай свою и быстро уходи, — тихо сказал Леший. — морок скоро развеется,а с йАглайкой у меня свои счёты.
Федька по жизни вообще-то был не дурак, поэтому подскочив к столу, приложив усилия, ножичком срезал путы, взвалил на руки Зинку, и пошёл скоренько к выходу. Несмотря на свой немалый вес, жена на удивленье не сильно оттягивала руки. Выскочив за дверь,спрыгнув с крыльца,Фёдор со своей ношей оказался в сугробе по самое не могу. А точнее по… пояс.
В теремке уже что-то хлопало,как попкорн, хлюпало и звенело. Нужно было что-то срочно делать,но как и в какую сторону бежать к машине, —непонятно.
Краем сознания Федька зацепил чудной агрегат аккурат у стенки теремка,который,со скрипом и лязгом вдруг стал подниматься,обнажая озябшие синие лапенции под днищем.
В избе опять загрохотало, забряцало,завыло на разные голоса,заколошматило — да так,что домишко заходил ходуном,завертелся юлою,набирая обороты.
Зинка открыла глаза,очумело глядя на супруга и окружающую действительность. Видно она,эта действительность,настолько отличалась от ускользающих сноведений, что вся мировая скорбь отразилась на всё ещё миловидном женском лице.
Не вдаваясь в объяснения, Фёдор потащил Зинку к широченной ступе. Та моментально очухавшись вместе с мужем залезла в полётное средство,не удивляясь, как будто так и надо.
— А как оно работает-то,Феееедя?
Не успел муж ответить, потому как в тот момент одна из куриных лап избушкиных,задев ступу в движении, запустила её со ступонавтами в полёт.
— Йоооооо…!
— Аааааааа !
И полёт этот был стремительным,со свистом в ушах, да с матерками,но окончился почему-то быстро,и опять в сугробе. Только теперь супруги оказались в снегу по самые маковки. Барахтаясь и чертыхаясь, они вылезли на пригорок,который оказался краем дороги.
— Федь, наша машинка! — радостно загомонила Зинка. Фёдор кхекнул от радости и удивления,не в первый раз за сутки, и,прихрамывая поспешил за семенящей к авто женой. Зинка заскочила в машину первой,молча дожидаясь его.
Ключи,как и прежде, были в замке зажигания. Так что,захлопнув дверцу,Фёдор вдарил по газам,и жигуль понёсся по дороге,на пределе всех лошадиных сил.
И вот впереди показались огни большого,такого родного, города. Федька повернулся к молчащей,словно воды в рот набравшей, Зинке и о…ел.
Вместо круглолицей, кареглазой, пухленькой супружницы на него,вытаращив глазюки и оскалив щербатый рот, уставилось нечто,покрытое мутной тиной. Фёдор было дёрнулся, но оно,это непонятное, навалилось на мужика, источая болотный смрад и безысходность…
— Ааааааааааа!
— Ты чо орёшь?! Ополоумел что ли? Вставай и иди ёлку разбирать. Вот, …ля,придумали ж умники, праздники эти затяжные. Ничо,завтра девятое,а там и на работу. Федька, ты чо,опять спишь что ли?..
— Ну что,касатик,никак сбежать удумал? Кхе…кхе…наш ты. Наш!
Тихо в лесу зимой. На белом снегу нет-нет,а пересекутся заячьи следы с волчьими да лисьими. Где-то в ветвях деревьев мелькнёт серый беличий хвост.
На небольшой,расчищенной от снега полянке, стоит крепкий деревянный теремок. Возле него наряженная,с разноцветными шарами и в гирляндах, ёлочка. А на самой её макушке — яркая золотая звезда.
— Уху-уху-уху…!
На крыльцо вышел большой чёрный кот, с важным видом он запрыгнул на перильце и прилёг,подставляя мордаху зимнему солнышку.
— Феденька, кить-кить-кить, домой! Простудисся ещё, киса моя …






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 16
© 09.04.2018 Юлия Малл
Свидетельство о публикации: izba-2018-2246393

Рубрика произведения: Поэзия -> Прозаические миниатюры



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1