фантастический роман Визит (глава 4)


фантастический роман Визит (глава 4)
ГЛАВА 4

Мягко и быстро нёсся лимузин по трассе. Деревья, стоявшие по обочине, сливались в одну сплошную полосу. Но дальше, за деревьями, открывался замечательный вид на покрытые виноградными плантациями холмы. Строгие ряды виноградников мелькали в такт движения автомобиля, казалось, что большой спрут, раскинув свои конечности, головой уходя куда-то вдаль, быстро перебирал щупальцами, словно догоняя мчавшуюся по трассе чёрную молнию. Время от времени, автомобиль обгонял на своём пути туристические автобусы, фуры, которые, несмотря на разницу в скорости стремились к одной цели — Рим. И рано или поздно они все достигнуть его. Но сидевшие в лимузине, наслаждаясь комфортом и скоростью, прибудут в легендарный город, далеко оставив позади себя путешествующих.
— Страна виноделия, — сказал Дорн, окидывая взглядом вид из окна. — Не зря Италия занимает одно из первых мест по выпуску вина. Девочка, ты пробовала местный напиток? Пришёлся он тебе по вкусу?
Искоса посмотрев на сидящего рядом Амона, пожав плечами, Светлана несколько неуверенно ответила:
— Да, как-то пришлось выпить, но я была не в восторге от него.
Дремавший на мягком сиденье кот, вскочил, будто его подбросила пружина.
— Амон! Неужели ты предложил девочке низкосортное вино? Мадеру не нашел что ли? В твоем распоряжении все марочные вина. И усмири своего пса. Чего это он на меня так смотрит?
И действительно, пёс, который при выезде из Неаполя, снова стал видимым, не сводил горящих алым пламенем глаз с кота. Розовым языком пёс прошелся по своей морде. А по пути не забыв смачно облизать и жёлтые клыки. В зевке звучно захлопнулась пасть.
Кот занервничал.
— Амон, ты всё-таки признайся, кормил его? Что-то мне глаза пёсика не нравится. Может пёс хочет вина? — и уже обращаясь к девочке: — Светлана ты попробуешь предложенное мною вино? Оно будет гораздо лучше, чем то, которым тебя угощал Амон.
Презрительно фыркнув, Амон, наигранно-ласковым недоумением спросил Юма, причем этот ласковый тон не сулил ничего хорошего:
— И где же ты достанешь этот лучший из лучших?
— А из твоих погребов, — парировал кот.
— Хорошая мысль, — подключился к разговору Барон, — Амон, а ну-ка раскошеливайся.
— За этим проблем не будет, — махнул рукой Амон.
Внезапно возникла пузатая бутылка из тёмной керамики, покрытая пылью и паутиной. Горлышко бутылки было залито сургучом.
Сразу у всех в руках появились рюмки (даже у шофёра). Кот принялся важно разливать вино. Барон держал две рюмки, помогая шофёру. «Нам ещё нужно доехать до Рима», — пояснил он заботу о водителе: — «А после можно угостить и его».
Дорн решительно запретил пить и Светлане, бросив уничтожающе-суровый взгляд на Юма.
— Еще не время, — сказал Дорн, забирая рюмку у девочки.
Светлана неуверенно заметила:
— Вообще-то мне не хочется пить, — и поинтересовалась: — Почему мне нельзя из этой бутылки?
— Это не для людей, — ответил Дорн и добавил: — Но ты попробуешь вино Амона, когда придёт время. Ведь так, Амон?
Амон согласно кивнул головой. Посмотрев на потрясённую девочку, растягивая слова, сказал, обращаясь к ней:
— К моему сожалению, это будет нескоро.
— А может вообще не будет? — предположила Светлана.
Кот фыркнул в свою рюмку. Барон мерзко захихикал. Дорн как-то мягко, почти незаметно усмехнулся. Амон промолчал, но присоединил свою ухмылку к всеобщему веселью, вызванному последними словами девочки.
— Да.. «Вечный город» ещё долго будет радовать людей своими напитками, — выпив сразу из двух рюмок, заключил Барон.
— Что за «Вечный город»? — спросила девочка.
— Так называют Рим. Хотя, я могу и поспорить. Вот только спорить не с кем. Ну да ладно, пусть говорят, что хотят, история нас рассудит, — углубился в философию Барон. Он ещё что-то бормотал, но его уже никто не слушал.
Опять центром внимания стал Юм, что ему, по-видимому, очень льстило. Неожиданно, он принялся рассказывать о происшедшем в казино во всех подробностях. Дорн рассказом явно заинтересовался, а при упоминании о стилете, бросил на Светлану взгляд полный любопытства и интереса. Когда кот закончил свое повествование и прекратил наглядный показ. Дорн спросил девочку:
— Ты не догадывалась о возможностях этого оружия?
— Нет, — покачала головой Светлана, — иначе не воспользовалась бы им.
— И предоставила бы бандиту обшаривать тебя с ног до головы, — заключил Дорн, с еле заметной усмешкой.
— Не знаю, как бы я поступила, но теперь пользоваться оружием не стану.
— Не загадывай вперёд, — с иронией посоветовал Дорн, — разве тебе не доставило удовольствия видеть, как корчится в муках, тот, кто хотел причинить тебе вред?
Дорн выжидающе посмотрел на Светлану. В ответ она лишь покачала головой, отрицая такое предположение.
— А я. Как, я того кислотой! — влез в разговор Юм, — и пена во все стороны. Согласитесь, зрелище круче Американских горок, дух захватывает!
— Ты лучше расскажи, что устроил в другом казино, — мрачно сказал Барон. — Зачем стал изображать захват бандитами? Сколько людей полегло, и всё без пользы.
Юм счел нужным защищаться:
— Ну откуда я знал, что там мафия соберётся, и они решат, что напали противники. Вот ребята растерялись и устроили маленькую войну.
Барон на оправдания Юма только махнул рукой:
— Всё тебе было известно. Поэтому ты так и поступил.
Юм театрально вздохнул, поднял глаза к небу:
— Нет в жизни счастья. Все придираются, придираются. А ты вспомни, как было весело, когда выбрасывали трупы в море. Вспомни, что газеты обвинили мафию. Тебе Барон, только бы заключить с кем-нибудь сделку, а просто повеселиться некогда.
Дорн потрепал кота по шерсти:
— Сейчас повеселишься. Кое-кто настойчиво ищет встречи.
И словно отзываясь на его слова, позади лимузина раздался вой сирены. Полицейская машина, поддав газу, пошла на обгон, мигая всем, что в ней могло светиться.
Водитель лимузина вопросительно посмотрел на Барона. Получив от него кивок разрешающий остановиться, надавил на тормоза.
Визг покрышек и через несколько метров машина остановилась у обочины. Полицейская машина не успела повторить маневр, ей пришлось возвращаться задним ходом несколько десятков метров. Сидящие в лимузине с интересом наблюдали за манёврами полицейского. Наконец, он подъехал впритык к лимузину, блокируя возможный неожиданный отъезд. Хлопнув дверью, полицейский направился к ним, небрежно положив руку на пояс, поближе к кобуре. Водитель, опустив стекло, выжидающе смотрел на блюстителя порядка. Тот не заставил себя долго ждать и решительным тоном потребовал права, предварительно сообщив им о значительном превышении скорости.
Внезапно кот исчез.
Полицейская машина была пуста, и каково же было изумление водителя. Когда мотор внезапно завёлся, подняв пыль с песком, машина умчалась по дороге с пустым салоном.
Полицейский так и остался стоять, зажав в руке права, и с тоской провожая взглядом исчезающую вдали патрульную машину. Где-то на горизонте появилась вспышка. Столб дыма возвестил о безвременной кончине, этого «почти нового» транспортного средства. Выдернув у застывшего в оцепенении полицейского права, водитель аккуратно завёл лимузин, и не спеша, двинулся по дороге объезжая всё ещё неподвижимого человека в форме. Последний даже не заметил их бегства, будучи полностью поглощенный одной целью: добраться до машины и посмотреть, что в ней сохранилось.
Проезжая мимо развороченного каркаса машины, Светлана решила, что надежам полицейского не дано осуществиться. Как Юму удалось её так искорежить, осталось загадкой. Было впечатление, что машина сначала побывала под катком, затем её зажало между трамваями, напоследок прокрутили через мясорубку.
Посылая в воздух последнюю струю дыма, масса металлолома представляло собой печальное зрелище.
С довольной физиономией появился Юм, облизываясь как после хорошей трапезы. Надавив на педаль, водитель лимузина увеличил скорость ещё на пару десятков километров.
Время пролетело незаметно и спустя два часа, лимузин уже въезжал в Рим. Светлана прильнула к окну, с интересом разглядывая легендарный город.
Проезжая мимо одного из зданий, Амон кинул реплику, должно быть, обращаясь к Светлане:
— Это здание Российского посольства.
Стараясь получше рассмотреть и запомнить его расположение в городе, Светлана проводила взглядом здание. Как ей хотелось в этот момент покинуть машину.
Проехав город, лимузин остановился возле двухэтажного особняка. С высокими колоннами, он больше походил на дворец.
— Это гостиница? — поразилась Светлана, восторженно разглядывая здание.
— Наш дом, — любезно сообщил Барон, вежливо отворяя дверь в салоне. — Мы его давно приобрели. Хорошее капиталовложение, согласись. За прошедшие века он стал гораздо дороже.
— Наверное, уйму денег стоит. Такой дом может вместить в себя школу, — сказала Светлана, ещё раз окидывая взглядом из конца в конец дом.
— Уж чем-чем, а в деньгах мы неограниченны, — важно заявил Юм, направляясь к дверям. — Да, Амон, — обернулся кот, — надеюсь, пёс будет жить во дворе.
— Напрасно, — проворчал Амон, выводя пса из салона. — Он будет жить в моей комнате, а значит, второй этаж в полном его распоряжении.
— О каком равноправии может идти речь? — возмутился Юм. Но через секунду махнув лапой, обиженно сообщил: — Ну, что ж, буду жить в холле. Мне не привыкать.
Опустив хвост, кот поплелся за остальными, пропустив вперед себя пса. Похоже, дверь была открыта, так как Барон её просто толкнул, и она легко распахнулась на обе створки. «Впрочем», — вспомнила Светлана: — «Для дьяволов запертая дверь не проблема». Войдя в дом, она остановилась. Её взору предстал большой зал. Недалеко от входа две лестницы вели на второй этаж, образуя кольцо и соединяясь уже наверху возле таких же огромных, массивных дверей, что и входные.
Стоявший рядом Амон, кивком указал девочке на второй этаж.
— Иди, выбирай себе комнату, — предложил он.
Помня, что пёс тоже будет наверху, девочка спросила:
— А на первом можно устроиться?
— Поднимайся, — коротко приказал Амон, разом оборвав любые споры.
Глубоко вздохнув, Светлана направилась к лестнице покрытой ковром. Мимо кометой пролетел пёс. Взлетев на второй этаж, скрылся за дверьми. Последовав за ним, Светлана вышла в длинный коридор, по обе стороны которого располагались комнаты. Двери были распахнуты, словно приглашая осмотреть их. Светлана решила остановиться на первой комнате. Ближайшей к выходу на первый этаж, в холл. Эта комната включала в себя спальню с ванной. Решив, что этого достаточно девочка оставила без внимания остальные помещения, уходящие куда-то вдаль по коридору бесконечной вереницей распахнутых дверей. Услышав крадущиеся шаги за спиной, Светлана обернулась, и увидела Амона с льнувшим к нему псом. Критически осмотрев выбранную комнату, Амон заявил:
— Не лучший выбор. Через пять дверей отсюда, есть помещение гораздо удобнее. Советую посмотреть.
— Меня и эта вполне устраивает, — попыталась возразить девочка.
— И всё-таки посмотри, — в его голосе зазвучал металл.
Не желая спорить, а уж тем более вызывать вспышку гнева, девочка покорно направилась в указанную ей дверь. Удаляясь тем самым от заветного выхода. Другое помещение включало в себя уже три комнаты, но Светлана, мысленно пожелала бы вернуться в выбранную ею. Решив лишний раз не злить Амона, она осталась в этой, сообщив, что устраивает.
Амон занял комнату напротив, а пёс остался в коридоре. И, по-видимому, собака больше всех была довольна, в её распоряжении был весь коридор, который она отмеряла галопом из конца в конец,


Немного посидев у телевизора, Светлана решила пройтись и осмотреть дворец, в котором, по-видимому, ей придется жить. Ещё в холле оно поразило ее воображение. С фасада, с парадного входа, здание ничем не отличалось от окружающих его домов, разве что своими размерами. Но внутри был поражающий простор, обилие и разнообразие декора. Светлана уже получила первые впечатления об ослепительной роскоши. Узорный наборный паркет, кариатиды, вазы, золотая роспись стен.
Колонны и расписной плафон, исполненные в стиле барокко придавали дополнительную красоту и изящество помещению.
Для начала девочка решила ещё раз посетить холл, а там, если возможно, и остальные комнаты.
Выйдя на парадную лестницу, Светлана сразу же увидела вещь, которую в первый момент не обнаружила. Над входными дверями висел огромный платиновый картуш, изображающий уже знакомую перевернутую пятиконечную звезду, на фоне которой переплелись в сложнейшем орнаменте кинжал, рапира, какие-то каббалистические знаки, руны, даже череп человека вплетался в эту странную эмблему. Возможно, там ещё были незнакомые знаки, символы. Всё вместе создавало впечатление своеобразного «герба» Хозяина Ночи и от него веяло величием, могуществом и властью, подчиняющей себе века и века. На картуш нельзя было смотреть без содрогания.
Кариатиды, поддерживающие потолок, резко отличались от скульптур вышедших из-под рук знаменитых ваятелей. Художник, создавший это, тоже обладал огромным даром, но отличающимся от принятого несущего великолепие, спокойствие и красоту фигур. Словно этот «дар» был не от Бога, а от иной силы, чуждой Создателю.
В неуловимом жесте фигур сквозило отчаяние, лица были искажены ужасом и страданием. Их широко открытые глаза, видели то, что простому человеку увидеть не суждено.
Поистине велик был скульптор создавший творения из мрамора. Кариатиды казалось, дышали и жили, в молчаливей мольбе обращаясь к присутствующему в здании.
Подняв глаза к потолку, Светлана с любопытством всмотрелась в расписной плафон. Вместо привычных изображений Аполлона, Нептуна, Зевса и других мистических богов и ангелов, здесь царил иной мир. Казалось, кто-то потрудился и приоткрыл занавес в таинственное царство Аида. Властелин преисподней (но не Дорн) в окружении уродливых созданий. У некоторых фигур Светлана заметила рога, а уж клыками, когтями обладали все изображённые там существа, кроме находящегося в центре. На чёрном фоне, фигуры были на мгновение освещены красным, подземным огнем и чья-то кисть запечатлела эту картину на века. Поёжившись от внезапно охватившего озноба, Светлана медленно спустилась с лестницы. Возникший, неизвестно откуда пёс по пятам следовал за ней. Угрозы кота оказались беспочвенны, в холле его не было.
Дверь между двумя лестницами была декорирована орнаментной резьбой, и уже знакомые кариатиды занимали свои места по бокам дверного проема. Десюдепорт в виде выпуклой перевернутой пятиконечной звезды с рунами в центре, венчал массивные двери. Толкнув их, Светлана подивилась, с какой лёгкостью они открылись. По толщине, напоминая дверь сейфа, они подчинялись лёгкому нажиму ладони.
Зал, скрывающийся за этими дверьми, был не менее великолепен, чем холл. Но и тут в декоре присутствовало нечто неуловимо-зловещее. Резные панно придерживались той же системы украшения этого здания. Они включали в себя неизменные каббалистические знаки, руны. На отдельных панно явно проглядывала морда мистического животного. Паркет из тёмного дерева лишь усиливал гнетущую атмосферу. На всём протяжении зала, вдоль стен стояли и крепились подсвечники, и Светлана заподозрила, что в этой части здания электричество так и не было подведено.
Впереди виднелась ещё одна дверь. Подойдя поближе, девочка увидела мистического зверя во всей его красе. Десюдепорт с неизменной пятиконечной звездой включал в себя и фигуру зверя. Чем-то он был похож на идущего следом за Светланой пса. Но более дикого. Ещё длиннее клыки, ещё свирепей взгляд. Лапы с огромными как у грифа когтями, длинный хвост с кисточкой на конце как у льва, обвивал задние лапы чудовища.
Было жутко проходить под этим изображением, но дверь была одна. Приходилось выбирать: идти назад, или открыть и эту дверь. Светлана уже догадалась, что в отличие от второго этажа, первый представлял собой анфиладу - сквозной ряд комнат.
Дверь легко открылась. Следующий зал был обтянут шёлковой, серебристой тканью с изображением всевозможных орудий убийств. Причем тут преобладало холодное оружие. Роспись падуг повторяла рисунок на ткани. Здесь стояли диван и кресла, с той же серой обивкой из серебристого шёлка. Плафон, был расписан сценами битв. Несколько картин в затейливых рамах позволяли посетителю присутствовать в самых кровавых мгновениях войны.
Следующая дверь венчалась десюдепортом в виде верхней части черепа, пронзенного кинжалом, что-то знакомое было в этом.
Посмотрев на свою татуировку, Светлана признала, да уж очень знакомо. За дверью следовал зал, который можно было назвать диванный. Мягкая мебель с затейливой, резной спинкой стояла повсюду, и в ней за маленьким столиком расположилась вся знакомая ей компания.
Амон, лёжа на диване, закинув ноги на подлокотник, увлечённо полировал кинжал. В креслах, возле столика, восседал Дорн и Барон, играя в шахматы. Кот приставал то к одному, то к другому с просьбой сменить игру с шахмат на карты.
— Давайте! — предлагал кот, — Кто выиграет, тот умерщвляет по собственному усмотрению, того, кто был в карте!
Амон выжидающе посмотрел на Дорна, так же вопросительно смотрел и Барон. Усмехнувшись, Дорн согласно кивнул головой, движением руки отправляя в неизвестность шахматы. На столе возникла знакомая Светлане колода карт.
Вошедший следом за ней пёс, радостно виляя остатками хвоста, кинулся к сидящим, вызвав небольшой переполох. Точнее, переполох устроил Юм, который при виде собаки взвился на стену и уцепился когтями в ткань. Голосом, полным страдания, запричитал:
— Амон! Нужно следить за своими животными. И не позволять, так врываться в компанию.
Неуклюже сползя со стены, кот добавил:
— Так недолго и разрыв сердца получить. Доведёт он меня до инфаркта, ясно как день!
— Хватит паясничать, — махнул рукой Барон, повернувшись к стоявшей в дверях Светлане, приглашающим жестом указал на диван стоявший поблизости.
Светлана подошла к столику, попутно бросив взгляд в конец зала. Там была ещё одна дверь. «Интересно», — подумала она, — «Сколько же комнат на первом этаже?»
В ответ на мысли прозвучал голос Барона:
— Тринадцать комнат. На втором этаже значительно больше, но размерами они не велики. Впрочем, размеры не проблема, в одну комнату можно уместить и город, главное надо знать, как это сделать.
— Девочка, присоединишься к игре? — спросил Дорн, указывая на карты, лежащие на столе.
— Я не умею.
— Научить нетрудно. Тут вопрос другой, какой у тебя интерес к выигрышу. У остальных ясно, они получат возможность отправить в «мир иной» человека, который в данный момент будет в карте. Любым способом, который ему удобен. Но ты-то не сможешь этого сделать. Если только… — Дорн кинул взгляд на Амона. — Кто-нибудь не возложит на себя эту обязанность.
— А можно дать шанс и наоборот подарить жизнь? — полюбопытствовала девочка.
Кот фыркнул, Амон и Барон промолчали.
— Но, если только выиграешь, — уточнил Дорн. По-видимому, тем самым, давая своё согласие на такую, необычную для них, игру.
Быстро преподав девочке теорию. Раздав карты, с увлечением предались игре. Играли долго, девочка даже не заметила, как наступила ночь. Тяжёлые шторы закрыли окна, в канделябрах сами собой вспыхнули свечи.
Итог вечера был таков: Дорн, выигравший три карты, не стал утруждать себя заботой о них. С пренебрежением откинув их в сторону, он сообщил, что там всё равно «смертники», а ему безразлично каким образом эти несчастные попадут в его царство. Амон и Юм выиграли по одной. Исчезнувший, а затем вновь появившийся Юм, хвастливо рассказывал, как он помог своему покинуть этот «бренный мир». По его словам это был юноша и его растерзали бродячие собаки. «Жаль, что тебя там не было», — сообщил Юм лежавшему под столом псу: — «Как раз твоей пасти там и не доставало».
Что касается Амона, то молча исчезнув, так же молча и появился. Только сменившаяся личность на карте сообщила присутствующим, что своё дело он сделал. А как, это осталось загадкой, по крайней мере, для Светланы. Возможно, остальные знали, как он действовал. И разумеется, Светлана не выиграла ни одной карты, как впрочем, и Барон. Оставшись равнодушным к своей неудаче. Барон, вскочив с кресла, предложил всем пройтись в соседний зал, где их ждал запоздалый ужин. Получив одобрительную поддержку присутствующих, галантно предложив Светлане руку, повёл в следующую комнату, тоже освещённую множествам свечей.
Свечи были везде, укрепленные в стенах, в свисающих люстрах, и конечно на столе, что стоял в центре зала с полной сервировкой. Усевшись за стол, они приступили к трапезе, ведя негромкую беседу, перекидываясь между собой репликами. Из всего сказанного девочка уяснила, что сегодня прогулка по Риму отменяется, но никто не против, если она одна выйдет на улицу. Единственным условием было, что пёс будет сопровождать её повсюду.

Закрыв парадную дверь, спустившись со ступенек, Светлана вышла на улицу. Уходить далеко как-то не хотелось и, найдя поблизости удобную скамейку, девочка расположилась на ней, с интересом разглядывая проходящих мимо людей. Пёс тихо сидел рядом, сливаясь с ночью. Алые глаза жутко отражали свет далеких огней и фар проезжавших машин. Случайные прохожие, бросив взгляд на собаку, ускоряли шаг, стараясь как можно быстрее пройти это место.
Тёмный силуэт мелькнул в темноте и на скамейку рядом со Светланой опустился Амон. Он, как и пёс сливался с ночью, только его глаза светились своим внутренним огнём, казалось, они отражают освещение улиц. Но девочка знала, что это не так, и что его глаза имеют свой источник.
Амон обратил пылающий взгляд на Светлану, отразив клыками свет, спросил:
— Тебе ещё не надоело таращиться в темноту? Предлагаю вернуться в дом, посмотришь мою комнату.
— А что в ней? — заинтересовалась Светлана.
— То, что тебе будет не без интереса увидеть. Да, и в будущем пригодится.
Сгорая от любопытства и нетерпения увидеть его комнату, Светлана последовала за дьяволом. Поднявшись на второй этаж, они приблизились к дверям, стоявшим напротив комнаты девочки. Распахнув дверь, Амон жестом пригласил войти в зал. Переступив порог, девочка с изумлением осмотрелась.
В этом не очень большом помещении (по сравнению с залами первого этажа) преобладал красный цвет, начиная с паркета выполненного из красной древесины. Столик, стулья, диван и ещё кое-какая мебель были изготовлены из тиса. Обиты они были тёмно-красным шелком, с фантастическим рисунком. Этим же шёлком алели и стены зала. Но стены не только полыхали огнём, на них висело холодное оружие. Развешенное в определённом порядке, оно занимало все стены сверху донизу. Оружие было просто великолепно. Даже не смотря на свое дилетантство в этом вопросе, Светлана не могла не признать, что всё выставленное здесь, в полной мере обладало художественной ценностью. Каждая вещь была произведением искусства.
И какого оружия здесь только не было! Изогнутые клинки шашек и сабель, сверкая полировкой, отражая красный цвет, казались, по рукоять облитыми кровью. Другую стену занимали кинжалы, стилеты, ножи, рукоятки которых были украшены золотом и драгоценными камнями. Тут же, рядом, висели изумительной чеканки ножны.
Рапиры, шпаги, мечи с ювелирной отделкой и сверкающим клинком занимали свои места на стенах. Здесь была полная коллекция холодного оружия.
В восторге девочка рассматривала представленные здесь орудия смерти, ей на мгновение показалось, что она находится в музее, где собраны лучшие произведения искусства в этой области.
— Я смотрю, тебе понравилась эта коллекция, — заметил Амон. Светлана с восторгом кивнула головой. Но Амон был мрачен, он явно ожидал чего-то другого, но дальнейшие слова прояснили, чем он недоволен: — К моему сожалению, в них ты видишь только их художественную ценность.
— Да, а что ещё тут есть? — удивилась Светлана, ещё раз окидывая взглядом стены, пытаясь выяснить, что же она упустила.
— Мне хотелось бы видеть твоё восхищение не только их отделкой, но и их готовностью к прямому назначению. Посмотри, какая полировка! Как они остры! Любое из этого оружия может соперничать с лезвием бритвы. Неужели тебе не хочется проверить с какой лёгкостью отточенная сталь войдёт в тело? Они прямо тянутся в руки, просят крови, ведь они для этого и созданы, чтобы купаться в крови жертвы. Рассекать кожу, мускулы, мясо. Разрубать кости, сухожилия. Словом всё, что составляет живое тело.
— Да, я хочу прикоснуться и подержать оружие в руках, — остановила Амона Светлана, — но не для убийства. А чтобы лучше рассмотреть узоры и гравировку. Посмотреть, как изящно переплетаются линии сложнейших узоров орнамента. Да, я восхищаюсь полировкой, остротой, балансом оружия, но только восхищение это основывается на мастерстве изготовления. Ведь сколько нужно умения и времени, чтобы создать такое чудо.
— Много, — согласился Амон, — иной раз мастер за всю жизнь создаст только одно произведение. Но, сколько он туда вложит. Можно сказать в нём душа мастера и это будет очень близко к истине. Но у тебя есть стилет и всё это оружие, — Амон обвёл рукой помещение, — не стоит его одного. Всё, что тут находиться, сделано руками людей. Твоего же стилета, рука человека не касалась. Ты первая взяла его в руки. Оно обладает силой. Кое-что ты уже видела, но это мелочи по сравнению с его реальной мощью.
— А оружие, которое носите вы, оно изготовлено людьми?
— Которое ношу - нет. Но я могу пользоваться любым оружием, и даже предпочитаю использовать в деле кинжалы изготовленными смертными. Как правило, оружие мне не нужно, я запросто справлюсь и голыми руками. Для простого смертного быть убитым моим оружием - большая честь. Обычно, Местр занимается отправлением в «иной мир», я же выполняю особые миссии.
— Он действует, так же как и вы?
— Иначе. В отличие от меня, — Амон хищно улыбнулся, — Местр беспристрастен и одинаково сочувствует всем своим жертвам. Я же вполне могу подыграть кому-нибудь, сделать исключение.
— Исключение, — повторила девочка нахмурившись, пытаясь понять, что этим он хотел сказать. — Вы можете пожалеть и не убить? — с надеждой посмотрела на Амона. Может, он не так жесток, как ей казалось.
Амон лениво улыбнулся, растягивая слова, объяснил:
— Как уже говорил: я выполняю особые миссии. Милосердие в них не входит. Всё гораздо проще. В случае если человек мне понравился - я убиваю быстро.
— Вот уж исключение, — фыркнула девочка.
С иронией Амон согласился:
— Конечно, долгая агония гораздо лучше, особенно если при этом заживо гниешь. Или месяцами умираешь от рака. Я предпочитаю быстрое решение и мгновенный результат, чего не скажешь об Местре. Хотя, следует отдать ему должное, ещё никогда Местр не появляется преждевременно. — Амон осклабился: — Чего, не могу сказать о себе.
— Почему? — пробормотала Светлана, чувствуя как холодок страха, пробежался по телу. Что-то страшное было в этом признании.
— Местр - исполнитель. Я - сам по себе, и только Дорн может мне приказать.
— Понятно, — прошептала девочка. Промолчав несколько секунд, спросила: — Местр когда-нибудь и ко мне придет, ведь так?
Амон покачал головой:
— Нет. Ты - моя и мне решать, когда настанет время. Почему ты думаешь, Дорн запретил тебе пить вино из моих погребов? — Светлана пожала плечами. Амон продолжил: — Выпив его, ты бы ушла туда, откуда уже никто не возвращается.
— А как же Катерина и Валентин? Они уже побывали в «ином мире»?
— Это другое дело, сам Дорн вызвал их оттуда. С таким успехом по земле могут ходить люди заслужившие «свет» но с согласия Его спустившиеся на землю. Но это редкие исключения.
— Когда Местр приходит к умирающим, то отрезает им головы косой? На картинах смерть всегда изображают с косой.
— Нет. Проще. Он смотрит в глаза. И всё. Спросишь: а как же слепые? Отвечу. Они все едины. Посещение Местра тебе не грозит. Но бойся моего гнева, не зли меня, иначе я смогу отправить тебя «туда» гораздо быстрее его. А время ещё не пришло, и мне как не странно будет жаль если такая ситуация произойдёт.
Светлана нервно сглотнула, через силу улыбнувшись, спросила, стараясь как можно безразличней:
— Когда оно придет... время?
— Ты узнаешь, — зло усмехнулся Амон, положив руку на кинжал. — Такой момент ты не сможешь пропустить. Уже поздно, у тебя нет желания пройти в свою комнату?
Светлана, напоследок осмотрев зал и бросив взгляд на потолок, вышла за дверь, направляясь к себе.
Уже позже, ложась спать, Светлана никак не могла забыть и вспоминала вновь и вновь плафон комнаты Амона. Всего пару секунд ушло на его осмотр, но в памяти он запечатлелся надолго. Казалось, там вообще нет потолка, и стены уходили в ночное небо. Нет, даже не небо было там. А вид, который возможно открылся бы из космоса.
Угол плафона пересекал Млечный Путь, уступая место изогнутой туманности, через которую смутно шёл свет звезд. Одиночные звезды щедро усыпали космос, где-то вдалеке просматривалась спиральная галактика.
Художник, написавший на потолке картину, не иначе как был там, в открытом космосе и, ощутив всё величие Вселенной, перенёс увиденное, изобразив плафон бездонным небом. Передав ощущение пространства, художник заставил задуматься зрителя над ничтожностью своего существования в масштабах Вселенной.


Рано утром, когда ещё солнце только вынырнуло из-за горизонта, у парадного входа огромного здания с колоннами, остановился лимузин.
Все замерло в предрассветной тишине и ни звука не доносилось, ни из машины, ни из дома.
Прошел час. Первый луч солнца, достиг нижних окон здания. И словно послужил сигналом. Водитель выскочил из машины и распахнул дверь салона. Двухстворчатая дверь дома распахнулась на обе створки и на улицу вышла довольно-таки странная группа. Все они были одеты в одежды тёмных тонов. Самый толстый, с кошачьей физиономией тут же надел тёмные очки и стал удивительно похож на гангстера, его бандитская морда только на такую мысль и наталкивала. Тут же рядом, шёл длинный, какой-то нескладный мужчина с жиденькими усишками и в зеркальных очках. Подобно императору вышагивал к машине человек с лицом, как будто сожженным вечным загаром. За ним прихрамывая, следовал еще один мужчина с огненно-рыжими волосами. Немного в стороне, за ними шла девочка лет пятнадцати.
Все разместились в просторном лимузине.
Машина тронулась, направляясь в Рим.
— Прокатимся по городу. Светлана посмотрит на Рим и оценит его красоту, — потянувшись, сообщил Юм. — Я город знаю, как свои пять пальцев. — Юм замялся и неуверенно уточнил: — Как сейчас пять пальцев, а вообще-то у меня их четыре. Амон, ты что-то хотел сказать?
— Чтобы не отходить от истины, давай отрежу по пальцу с каждой руки.
— Что за варварство! — возмутился Юм. — Я говорю, что хорошо знаю город, а не то, что у меня что-то лишнее.
— Что вы посоветуете обязательно увидеть в Риме? — спросила Светлана, желая остановить начинающуюся ссору.
— Колизей, — бросил Амон. — Больше достопримечательностей в Риме нет.
Дорн возразил:
— Ты не прав. Конечно, при свете луны Колизей прекрасен. Но есть и другие места и выглядят они не хуже, — обращаясь к Светлане. — Обычно, туристы предпочитают осмотреть ворота Сан-Джовани, Капитолий, Форум, и... другое.
— Я думала в Риме больше достопримечательностей, — разочарованно сказала Светлана,
Приподняв очки. Юм, бросив на неё лукавый взгляд, сказал с иронией:
— Конечно больше. Магистр решил не упоминать о дворцах Канчеллерия и Франезе. Не помешает увидеть тридцати восьмиметровую колонну Траяна, посетить Пантеон. Есть ещё собор святого Петра в Ватикане, почему-то туристы обожают его. Но я ничего интересного не нахожу. И можешь последовать моему совету, смотреть там нечего, лучше вообще не посещать.
— Я прислушаюсь к вашему совету и постараюсь попасть в Ватикан при первом удобном случае, — улыбнулась Светлана,
— Отчего ж так? — обиделся Юм. — К добрым советам не прислушиваемся?
— Сначала на мой вопрос ответьте, — попросила девочка.
— С превеликим удовольствием, — с готовностью откликнулся Юм.
— Почему не хотите там побывать?
— Видел я как-то со стороны, а внутрь заходить желания не было, да и что там смотреть, — отмахнулся Юм.
Посмотрев на Юма, Светлана вежливо спросила:
— А может, вы попасть туда не можете? Собор - святая земля, не так ли?
Юм, нечего не ответив, толкнул Амона, указывая ладонью на девочку, посоветовал:
— Своди в Колизей. Расскажи, как там бились гладиаторы. Ты там был не только в качестве зрителя, но и сражался. Может, тогда она забудет этот храм. Ведь Колизей строили для людей, для зрелищ, не то, что для этого Петра святого отгрохали здание. Скучно должно быть там.
— Должно быть? — подхватила Светлана последнюю реплику Юма. — Значит, вы не были в соборе, тогда зачем хаять то, чего не видели?
— Неправда! — возмутился Юм. — Я всё видел, — и тихо уточнил: — на картинках.
— И вы, конечно, составите мне компанию и убедитесь воочию насколько картинки соответствуют действительности.
— Уела она тебя, — бросил через плечо Барон, сидевший возле водителя.
— Это ещё как посмотреть. Она ведь тоже не сможет посетить собор. Ведь так Амон?
Юм вопросительно посмотрел на Амона. Такой же вопросительный взгляд был и у Светланы.
Что-то прикинув, Амон сказал:
— Я покажу тебе Колизей.
Из ответа Светлана уяснила, что поход в храм святого Петра отменяется. Юм с довольной ухмылкой отвернулся к окну.
Дорн предложил:
— Мы уже на месте, пройдёмся по улицам города. Поближе посмотрим современных римлян, так сказать, при жизни.
Машина тут же остановилась.
Покинувшая её компания не спеша, двинулась по улице, разглядывая прохожих. Что касается Светланы, то она вертела головой, старясь как можно больше увидеть.
Прошло порядочно времени, когда компания вышла к колонне. Вершиной она упиралась в небо, а у подножия толпилась масса людей. Все они были разбиты на маленькие группы, имея в каждой своего гида, который с увлечением что-то рассказывал, активно жестикулируя руками. Поодаль стояли автобусы, терпеливо ожидая своих пассажиров.
Колонна мерцала, освещаемая вспышками фотоаппаратов, которых тут было в избытке.
Юм и Барон потянули за собой в стоящий по близости ресторан. Светлана уже шагнула вслед за ними, когда резко изменила своё решение и остановилась.
— Я ещё посмотрю колонну? — спросила она Дорна.
На что тот, пожав плечами, двинулся вслед за Бароном.
Амон подошёл поближе.
— Неужели ты не голодна? — с интересом спросил он.
— Нет-нет, — быстро ответила Светлана и уточнила: — Так я могу остаться здесь?
Немного поколебавшись, Амон, соглашаясь, кивнул и оставив её одну, последовал вслед за компанией. Светлана облегчённо вздохнула. После того как до неё внезапно долетел русский говор из стоявшей неподалёку группы, она опасалась, что наоборот, её уведут отсюда подальше. Она даже не ожидала такой быстрой уступки, ведь Дорн и Амон знали, что здесь бывают туристы из России, тем не менее, разрешили остаться. «Впрочем», — подумала Светлана: — «Я всё равно не смогу присоединиться к ним. У меня нет ни паспорта, ни визы. И если я подойду к ним с рассказом о нечистой силе, то меня просто, упекут в местную психушку. Нет, надо идти в посольство, а там что-нибудь придумаю».
Светлана приблизилась к группе, прислушиваясь к русской речи гида и туристов, разглядывая их. Гид с акцентом, но увлечённо и доходчиво излагал историю создания колонны Траяна. Да, это была та самая знаменитая колонна, которую стремятся увидеть туристы и о которой вспоминал Юм. Тридцати восьми метровая мраморная колонна, поднималась ввысь, казалось, выше своей реальной высоты. А для тех, кто стоял у подножия, она и вовсе уходила в небо.
Ствол колонны был покрыт рельефами. Из слов гида, Светлана узнала, что рельефы изображают сцены воин с даками, и поставлена в честь победы над ними.
Туристы уже порядком уставшие, рассеяно слушали своего экскурсовода, крутили головой, разглядывая окрестности. Некоторых привлекла внимание девушка, стоявшая поодаль, но с явным интересом прислушивающаяся к гиду. Она была красива. Распущенные светлые волосы обрамляли её печальное личико. Может она в трауре? Так как одета была в чёрное. Кроме медальона, никаких других украшений. Впрочем, более наблюдательные, замечали и браслет, который нет-нет да сверкнет золотой искрой из-под рукава. Судя по внимательному и напряженному взгляду, скованным, неуверенным движениям, она хотела подойти к ним поближе, но явно не решалась или чего-то опасалась.
Закончив лекцию, экскурсовод повернулся к туристам, к его удивлению немногие слушали его. Проследив за взглядами остальных, он увидел стоявшую неподалеку девушку, в отличие от группы она внимательно его слушала.
Широко улыбнувшись, гид спросил:
— Понимаешь по-русски?
С улыбкой, но с серьёзностью в голосе она ответила:
— Я русская.
— Вот как? — удивился гид. Он был молод, лет девятнадцати - двадцати, и грустное лицо девушки не могло не взволновать его. — Отстала от группы?
— Нет, — покачала головой девушка и проводила взглядом удаляющихся к автобусу туристов.
Гид так же бросил взгляд на свою группу, сделав несколько шагов в их направлении, внезапно остановился. Обернулся к одиноко стоявшей девушке, предложил ей:
— С нами не хочешь прокатиться? У нас впереди ещё пара интересных мест, а после, отвезу тебя туда, где ты остановилась.
Тут окончательно удивив его, девушка спросила:
— А в Российское посольство можете заехать? Или хотя бы подсказать? Город я не знаю и, похоже, заблудилась.
— В посольство? — озадаченно повторил парень. — Да, конечно могу. Но туда ехать не обязательно, если заблудилась. Назови свой адрес, мы найдём твою гостиницу, или просто вспомни какие-нибудь приметы. Я хорошо знаю город и думаю, не составит труда найти твой дом.
Оглядываясь по сторонам и немного нервничая, девушка попросила:
— И всё-таки я бы хотела попасть в посольство.
— В посольство так в посольство, — согласился парень и жестом указал Светлане на автобус, в котором уже разместились туристы с нетерпением ожидавшие экскурсовода.
Перекинувшись парой слов с шофёром, парень усадил девушку на свободное место. Двери закрылись, и автобус под говор туристов и экскурсовода медленно двинулся к следующей, намеченной по плану, цели.
— Покинула нас девчонка, — сообщил Барон, опрокидывая рюмку в рот. — Села на автобус, и поминай как звали. Нужно было отдать её мне, от меня бы не убежала.
— Вот проблема, — с презрением фыркнул Амон. — Пусть покатается. Может, чему-нибудь научится.
Юм с сомнением покачал головой:
— Она сейчас в Ватикане. Всё-таки попала в этот собор. А если решит остаться там? Или в каком-нибудь другом храме?
— Нет, она об этом не думала. Хочет попасть в посольство, ну так пусть попадёт. А мы посмотрим, что из этого выйдет, — заметил Дорн.
— Да, посмотрим, — поддакнул Юм.
— Подождём, — согласился Барон. — Тем более что мы можем себе позволить такую роскошь как выжидание, или Амон, ты всё-таки перехватишь?
Амон махнул рукой:
— Нет. Ей пора понять, что пути назад отрезаны, мосты сожжены. Но мне что-то этот парень не нравится. Со священником якшается, ещё заморочит ей голову церквями или монастырями. Нужно быть в курсе всех событий.
— С такой «свастикой», близко к монастырю не подпустят, — заметил Барон.
— Если будут знать о ней, — возразил Юм. — Но ведь, обыскивать-то не будут, а так не видно.
— Да, ладно вам, — проворчал Амон, наливая себе ещё одну рюмку коньяку. — В любом случае, она никуда не денется. Что бы ни случилось, всё к лучшему.
— Раз мы освободились от «детской половины», — с усмешкой сказала Барон. — То можем спокойно пойти в бар.
— Отличная идея! — подхватил Юм. — Нужно посмотреть стриптиз. Жаль, девочки с нами не будет. Но она ещё увидит. Мы же не один день будем в Риме.
— Не думаю, что девочка оценит такое шоу, но кто знает, может ей и понравится, — с полуулыбкой заметил Дорн.
На время оставив девочку в покое, компания осталась в баре.
Светлана не знала об этом коротком разговоре, и быть может, зная, что решила свита Дорна, она бы спокойнее путешествовала по городу и не ожидала бы за каждым углом если не Амона, то Юма или Барона. Озираясь, со страхом она следовала за группой туристов, прислушиваясь к гиду и ожидая каждую минуту незваных гостей.
Экскурсовод, говорил правду: они действительно посетили только два храма. Первый, Светлана даже не запомнила, ожидая визитеров, но второй не мог не обратить на себя внимания. В чём-то Юм оказался прав, собор святого Петра действительно стоил того чтобы его «обожали».
Быстро пролетело время. Автобус повернул назад.
— Всё ещё настаиваешь на посещении посольства? — спросил гид, когда автобус остановился возле гостиницы, и усталые туристы вяло покидали его.
— Да, — кивнула девушка.
Гид с интересом посмотрел на неё. Неожиданно, для себя, спросил:
— Ты чего-то боишься? От кого-то убегаешь?
— Почему вы так решили? — удивилась девушка, слегка запаниковав.
— Я наблюдал за тобой, — пояснил гид. — Ты была всё время в напряжении, словно ожидала визита неприятного гостя. И потом, посольство. Довольно странное желание для девушки. С тобой что-то случилось? Расскажи, быть может я смогу помочь.
Светлана в раздумье посмотрела на него. Открытое, честное лицо, которое любит улыбаться. Глаза смотрят прямо и не убегают, когда сталкиваются их взгляды. Может ему действительно всё рассказать? Кто знает, вдруг он сможет помочь.
— Вы всегда так настойчиво предлагаете помощь посторонним? — немного с вызовом спросила Светлана.
Гид, широко улыбнувшись, сознался:
— Нет. Только когда симпатичная и грустная девушка неожиданно просит отвезти в посольство. А это значит, что кроме как к послу, ей обратиться не к кому. И это очень необычно, согласись, русская девочка в другом государстве и одна. Так чем я могу тебе помочь?
— Для начала выполните своё обещание и отвезите к послу, — уклоняясь от ответа, сказала девушка, всё ещё опасаясь откровенного разговора с малознакомым человеком.
— Воля ваша, — сказал гид и, поговорив с шофёром, обернулся к девушке.
Шофер, завёл автобус и, вырулив на дорогу, присоединился к мчавшемуся потоку машин.
— Вы местный? — поинтересовалась девушка.
— Да. Я здесь родился и вырос, — охотно откликнулся экскурсовод.
— Русскому языку, где научились?
— Прошёл курсы. Потом конкурс. Как видишь, мне доверили группу туристов. Интересная работа. Мне нравится.
— Сёстры, братья есть?
— Брат. Но он уехал и теперь живет в Швеции, — тут гид вздохнул.
Заметив мимолетную грусть, Светлана поинтересовалась:
— Вы очень к нему привязаны, любите его?
— Конечно. С детства были неразлучны. Но так повернулась судьба. Теперь он там, я здесь, и похоже, что как многим другим людям нам предстоит видеться всего раз за три-четыре года или того реже. Должно быть так устроена жизнь, что тех - кого мы любим, судьба разлучает. И больно даже думать, что за всю свою жизнь мне суждено увидеться с родным человеком не больше десяти раз, а может, я его и вовсе не увижу.
Светлана, соглашаясь, кивнула головой:
— Да. Я вас понимаю. Очень трудно провожать человека куда-то вдаль, зная, что впереди всего несколько недолгих встреч. Ещё труднее знать, что больше никогда не увидишь его.
— Ты кого-то потеряла? — вежливо интересовался гид.
— Свою семью. И… Опекуна.
— Он умер?
— Нет. Всего месяц назад он был жив, и надеюсь у него впереди ещё длинная и счастливая жизнь.
— Тогда в чём дело?
— Он забыл меня. И если сейчас увидит, то не узнает, — печально вздохнула девушка.
— Но как же так? — удивился гид,
— Вот так, — неопределенно ответила Светлана и отвернулась к окну, не желая продолжения разговора.
Свернув на стоянку, автобус остановился. Светлана и парень покинули салон и направились к близстоящему дому. Перекинувшись с парой слов со стоявшим там охранником, гид провёл девушку внутрь здания.
— Попробую связаться с моим знакомым, он кое-кого тут знает.
Предложив ей посидеть в холле, он исчез. Прошло минут десять, прежде чем он спустился по лестнице в сопровождении солидного, уже в летах господина.
— Это она? — просил тот, обращаясь к парню.
Гид подтверждая, кивнул. Седовласый господин, приглашающим жестом указал на лестницу.
— Что ж, прошу. Попробуем разобраться с вашим делом.
Девушка не заставила себя упрашивать дважды. Вскочив со стула, быстро последовала за ним. Проходя мимо гида, она с признательностью кивнула и улыбнулась. Светлана искренне надеялась, что её мытарства подходят к концу, и из этого здания у неё будет только один путь – на Родину.
Пройдя в небольшой, но удобный кабинет, господин уселся за массивный стол уставленный телефонами. Указав рукой на мягкое, кожаное кресло, спросил:
— Давно в Италии?
— Не очень, — неопределенно ответила девушка.
Господин вздохнул, сцепив руки на столе, кивнул:
— Рассказывайте.
Собираясь с мыслями, девушка несколько секунд помолчала, после, неуверенно и запинаясь, начала свою повесть. По мере продолжения рассказа её голос окреп и звучал более уверено. Господин внимательно слушал, не сводя пристального взгляда.
Девушка рассказала всё: начиная с родного города и заканчивая Италией, единственно, в ходе рассказа, она упустила имена похитителей и кем на самом деле они являются, назвав их просто бандитами. Повесть заняла довольно много времени, но мужчина терпеливо и не высказывая никакого раздражения, спокойно дослушал до конца.
Закончив, она выжидающе посмотрела на него.
Потерев подбородок, господин опустил руку на стол, слегка прихлопнув его ладонью:
— Так, теперь подождите в соседней комнате, я наведу справки. Ведь документов при вас никаких нет. Мне необходимо связаться с вашим городом, с детским домом в котором проживали, ну, и с Африкой тоже. Но я думаю, это не займёт много времени.
Девушка прошла в соседний зал уставленный креслами, уютно устроившись в одном, стала ожидать исхода разговора. Несмотря на обещание, время затянулась. За окном стемнело. Наконец, за дверью послышался шум, и она распахнулась от сильного удара, в зал влетел разъяренный господин.
— Авантюристка, — с ходу ещё не отдышавшись, обвинил он её. — Покиньте здание немедленно, или же я позову охрану, и ночь тебе придётся коротать в тюрьме, а может и не только ночь...
— Что случилось? — вскакивая с дивана, воскликнула девушка.
— Она ещё спрашивает! — фыркнул господин. — Иди, иди, и чтоб я тебя больше здесь не видел!
— Прошу! Скажите, что же произошло?
— Что произошло? Ты и так знаешь, — сказал господин, подталкивая девушку к выходу. — И на что, рассчитывала, сочиняя эту байку про бандитов? Или ты думала, что я не запрошу сведений о похищениях? И вот, что я тебе скажу, похищения не было! Более того, тебя вообще не было в России, и в Африке. Как ты объяснишь, что на тебя нет никаких документов, справок даже воспоминаний. В Детском доме вообще никто не мог вспомнить такую девочку как Светлана, что ещё говорить об Африке. Да, там действительно живет некий Ерасов, но когда его спросили, есть ли у него дочь - он рассмеялся, у него никогда не было дочери! Он даже не был женат! Так что, покиньте здание, и пусть с вами разбираются местные органы власти. Может, им вы скажете своё настоящее имя. И запомни, даже если говоришь по-русски, то это ещё не значит что ты россиянка.
Последние крики господина, Светлана услышала уже в холле. Спустившись с лестницы, открыв входную дверь, вышла на улицу. Она была ещё слишком ошарашена, чтобы реально разобраться в случившемся.
Прислонившись к стене, уставившись на вечерние огни, пыталась прийти в себя. Неподалеку послышались шаги, они приближались.
— Почему ты здесь? — спросил голос с акцентом. В нём она узнала голос гида.
— Меня выгнали. Мне не поверили, — пробормотала девушка и обхватив себя руками. Дрожь, запоздалой реакцией прокатилась по её телу.
— Может, ты не всё рассказала? — предположил парень, накидывая на дрожащую в ознобе девушку, свою куртку.
— Я рассказала всё. Но на меня нет документов, нет воспоминаний. Меня вообще, нет на свете! — в отчаянии воскликнула девушка.
— Может не всё так плохо, — попытался успокоить он.
Но девушка лишь отмахнулась:
— Нет. Ты не понимаешь. Это ОНИ всё уничтожили и заставили людей меня забыть. Они хотели, чтобы и я забыла родных, но я отказалась, — прошептала она, обессилено сползая со стены на тротуар, и садясь на корточки. Парень сел рядом.
— Ты объясни - я пойму. Кто это «они»?
— Всё равно не поверишь, — покачала головой девушка.
— Может и поверю. Расскажи всё, и то, что утаила в посольстве.
Уже не волнуясь, что он о ней подумает, девушка тихо рассказала свою историю. Очень кратко, но на этот раз всю правду. После её рассказа парень долго молчал, наконец, через несколько минут, попросил:
— Докажи хоть чем-нибудь что ты права. Уж очень смахивает на фантастику, Чем докажешь что не придумала?
— Я же говорила: не поверишь, — вздохнула Светлана. Встав, вернула парню куртку и направилась по улице, бросив через плечо: — Спасибо, что всё-таки пытался понять и помочь.
Смотря ей вслед, парень что-то обдумывал, и вот, когда очередной фонарь осветил её фигуру и волосы вспыхнули золотым светом, он, сорвавшись с места, кинулся за ней. Подбежав, остановился. Остановилась и девушка, ожидая, что он скажет.
— Ты куда пойдёшь? — запыхавшись, прерывисто спросил он.
— Туда, — махнула рукой она куда-то вперёд.
— Но ты же не знаешь города.
— Неважно. Они найдут меня, — пожала плечами девушка.
Повернувшись, продолжила свой путь, выходя из освещенного круга и теряясь в темноте.
— Подожди!
Парень кинулся за ней, и легко догнав, схватил за руку.
— Опасно ходить ночью по безлюдным улицам. Хочешь, я устрою в гостинице?
— Нет, спасибо, в Риме у них есть свой дом и он шикарней любой гостиницы.
Девушка снова повернулась, чтобы уйти, потянула свою руку из его руки. Не желая оставлять её одну в темноте, парень не отпускал, пытаясь уговорить.
— Я верю, что ты связалась с сомнительными типами, но не ДЬЯВОЛЫ же они! Пойдём, я помогу тебе устроиться на ночь.
— Отпусти меня! — рванулась девушка.
Тут парень увидел, как что-то засветилось у неё на руке, когда задрался край рукава. Мягко испуская свет, череп пронзенный кинжалом злобно косился на него с татуировки. Алели руны вокруг пятиконечной, перевёрнутой звезды, на фоне которой и светился череп с кинжалом. Тут же ниже на запястье, рубиновые глаза черепа с золотого браслета казалось, излучали свой собственный, не отражённый откуда-нибудь свет.
— Что это? — потрясённо выдохнул гид, не в силах оторвать взгляд от светящейся символики.
Резко выдернув руку, девушка нервно поправила рукав, прикрывая мерцающую татуировку.
— Это их знак. Они меня заклеймили.
— Но. Этого не может быть! — парень всё ещё не мог прийти в себя. Такого в своей жизни ему видеть не приходилось.
— А это, может? — спросила Светлана, приподнимая кофту и вытаскивая из ножен стилет.
Клинок сверкнул молнией и замерцал во мраке. Парень потянулся было к оружию, желая поближе рассмотреть, что же могло заставить лезвие так светиться. Но девушка, отдернув руку, быстро спрятала стилет в ножны.
— Это не фосфор, — предупреждая его вопрос, ответила она. — И он слишком опасен чтобы к нему прикасаться. Ты не видел, что стало с человеком, когда клинок вошёл в его тело. И я не знаю, как он отреагирует на прикосновение посторонних.
— Значит... Бог, всё-таки существует, — прошептал парень, устремляя взгляд в небо, в космос.
— Вот, вот, — усмехнулась девушка. — Я тоже пришла к такому выводу. Но ОН на небе, а Сатана здесь, на земле. Среди людей. Он гораздо ближе, чем ты думаешь, и нет от него спасения.
— Нет спасения, — тихо повторил парень, всё ещё смотря в небо. Потом перевёл взгляд на стоявшую рядом девушку и возразил: — Нет. Ты ошибаешься. Спасение есть. Я устрою тебя в церкви. Она на окраине города. У меня есть знакомый. Он поможет тебе устроиться.
— Но татуировку нельзя показывать, а то решат, что пришёл конец Света, — возразила девушка, вспомнив наставления Амона.
— Мы ему ничего не скажем, просто попросим помощи, и он не откажет. Он слишком хороший священник чтобы подозревать или допрашивать. Без вопросов, он предоставит убежище.
Светлана с благодарностью приняла его предложение. Остановив такси, гид назвал адрес, и машина помчалась прочь из города.


Под раскидистой кроной дерева, Светлана вспоминала события минувших недель. Как и обещал, Джованни привез её, к своему знакомому - священнику. Святой отец без проволочек устроил девушку в здании, примыкавшем к церковному двору. Церковь с принадлежащей ей усадьбой напоминала монастырь. Но девушка не решилась бы утверждать, что это является монастырём. Скорее какое-то хозяйство, но, не разбираясь в церковной иерархии, мысленно окрестила «монастырём». Да, там жили женщины, ходившие в рясе и накрахмаленных белых чепчиках. Помогали местным жителям, обучали детей, занимались рукоделием, вели хозяйство. Отец Антонио, по-видимому, был тут желанным гостем, приходил в любое время, женщины ему не перечили и во всём ему подчинялись. Старшая монахиня, открыв дверь для Светланы по просьбе Антонио, поселила её в маленькой комнате, рассчитанной на двух жильцов. Вторым жильцом была женщина, которую звали Агата.
Проведя несколько дней со Светланой, Агата всё больше и больше удивлялась этой таинственной незнакомке.
Вечером, когда она приходила в большой зал, посидеть с остальными обитателями монастыря за рукоделием, то с изумлением рассказывала всё новые и новые подробности о своей соседке. Не имея возможности поговорить, так как ни та не другая не знали языка, Агата при каждой встрече с интересом наблюдала за Светланой, чтобы потом многозначительным шёпотом докладывать монахиням о странной соседке.
В первый же день, она поразила их известием, что девушка прячет оружие, судя по блеснувшим на мгновение ножнам, оно стоит больших денег. На следующий день Агата заявила, что девушка совсем не молится. Да, она приходит в церковь, слушает мессы, но ни разу не обратилась к Богу, и ни разу не перекрестилась. Словом, девушка вообще избегает молитв. А ещё через день, Агата со страхом сообщила, что повязка на левой руке девушки скрывает вовсе не рану, а нечто другое. В полной темноте, она сама видела странное сияние, исходящее из-под повязки. А иной раз и спрятанное оружие излучает свет.
Монахини только посмеивались над её страхами и просили не забивать голову всякой ерундой. Отец Антонио сказал ясно, девушка скрывается от нехороших людей, и он пытается помочь ей вернуться на Родину. Но Агата не унималась и внимательно следила за каждым шагом девушки. Она ещё не решалась прикоснуться к холодному оружию, но всё свободное время стала проводить в библиотеке, в надежде отыскать книгу о рунных знаках. Разглядев гравировку рун на рукоятке кинжала и ножнах, Агата загорелась желанием разгадать эту таинственную надпись.
Светлана не знала какие страсти, кипят вокруг её личности. Отсутствие знаний итальянского языка, лишало её общения с обитателями. Единственный, кто хоть немного мог поддержать беседу, были Отец Антонио да Джованни, который наведывался в церковь всего один раз. Узнать, как она устроилась. Тут он и пояснил, откуда он знаком со священником, оказывается, они вместе ходили курсы русского языка. Но в отличие от Джованни, отец Антонио говорил медленно, с трудом подыскивая слова, должно быть ему не хватало практики, в то время как Джованни работая гидом, каждый день общался с русскими туристами.
Отец Антонио не был любопытен и воспринимал любое происшествие с должной выдержкой, не надоедая расспросами. Появление Светланы, он воспринял, как возможность попрактиковаться в русском языке и свободное время проводил с девушкой.
Светлана не имела ничего против и с удовольствием коротала время, беседуя со священником на мирские темы. Как правило, беседы проходили на церковном дворе, где расположившись за столиком, друг против друга и поставив между собой шахматную доску, они не спеша двигали фигуры, сопровождая игру философской беседой о мире и жизни.
Прошло уже три недели, и каждый день был в точности похож один на другой. Казалось, что жизнь замерла, уснула. Единственный день, в котором царил легкий хаос, было воскресенье, когда толпы людей осаждали церковь и монахини со священным экстазом на лицах, служили какую-то особую мессу. А потом опять тянулись унылые будничные дни,
— Что-то сегодня особенно жарко, — вздохнул отец Антонио, окидывая взглядом шахматную доску.
Вялым движением руки, отмахнулся от надоевших мух.
Сидевшая напротив Светлана соглашаясь, кивнула. Она была одета, так же как и монахини в серую рясу. На голове был повязан светлый платок, что было очень кстати при таком жгучем солнце. И хотя они расположились под тенью дерева, лучи Солнца нет-нет, да проникали между веток и листьев, жаля прячущихся там людей. Особенно досаждали священнику насекомые. Ещё раз, отмахнувшись, он заметил:
— Смотри, как они меня любят. Возле тебя я не вижу ни одной мухи. Вероятно, я их всех переманил к себе.
— Вероятно, — рассмеялась Светлана, скрывая истинную причину такого явного равнодушия насекомых к ней. Она замечала, что все мелкие недоразумения, которые не вписываются в обычные рамки, вызывают всё больше и больше подозрительных взглядов.
Агата уже боится оставаться с ней на ночь, да и другие монахини поглядывают с опаской. Казалось, один отец Антонио ничего не замечает. Впрочем, он только что сказал про мух. Но сказал так, вскользь, не задумываясь всерьёз над этим. Светлана тихонько вздохнула, вспоминая, как много мог бы заметить священник, будь он повнимательней и подозрительней. Например, стая голубей что прилетает и ждет своих крошек хлеба. Они игнорируют проходящих мимо людей, следя только за тем, чтобы на них не наступили. А стоит только девушке появиться в это время во дворе, какими бы лакомствами не кормили, стая неизменно, с шумом и паникой поднимается в воздух. Дворовая собака не выйдет из будки, пока поблизости находится Светлана. Девушка несколько раз слышала как собака, забившись в будке, глухо воет, скорбно и жалобно, как будто предвидит конец.
Было ещё много мелочей, которыми подозрительная Агата уже успела поделиться с монахинями.
Отвлекшись от мрачных мыслей, Светлана посмотрела на доску. Святой отец все ещё никак не мог решиться на очередной ход. Как правило, он более серьёзно относился к игре, соответственно и выигрыш всегда был за ним. Отец Антонио поднял руку и в размышлении подержал её над фигурами. Наконец решившись, передвинул пешку на одну клетку, подняв голову, сказал:
— Джованни звонил. Вроде, он там с кем-то пытается договориться о фальшивом паспорте
Светлана, недолго думая, пошла слоном и сказала:
— Если Италию можно покинуть только таким способом, то пусть будет так.
Отец Антонио погрузился в размышления, но через некоторое время, с видимым трудом оторвавшись от доски, поинтересовался:
— Почему ты не захотела пройтись с монахинями на рынок? Неужели тебе не наскучило сидеть за высокой стеной? Конечно, странно это слышать от священника, и всё же?
— Боюсь покинуть святую землю, — со вздохом пояснила девушка.
— Угу… — промычал священник, давая понять, что он её слышит.
Обдумывая тем временем новый ход. Ещё минутная задержка и тура, пересекая доску из одного конца в другой, остановилась на белой клетке. Священник выжидающе посмотрел на девушку:
— Я сегодня поеду в Ватикан, у тебя нет желания сопровождать меня?
Подумав, Светлана решительно отказалась:
— Нет. Мне всё-таки спокойнее здесь.
Передвинула фигуру. Священник, проследив за её ходом и сделав следующий, счастливым голосом сообщил, что ей мат. На этом игра закончилась.
Оставив девушку сидеть под деревом, священник устремился в церковь, чтобы провести там пару часов в молитве. Потом, критически осмотрев свою рясу, пройдя через всю церковь, вышел в противоположную дверь на улицу города. Направился к ближайшей остановке автобуса, с улыбкой отвечая всем встречным на приветствия, ибо в этом районе его знали все.
Тёмная фигура, отделившись от стены, двинулась навстречу священнику покинувшему церковь.
Их дороги, пересеклись в нескольких метрах от остановки.
— Мир тебе Антонио, — произнёс человек одетый во все чёрное, встав у него на пути.
— Мир и тебе, сын мой, — ответил священник, машинально отметив про себя что, зная его имя, этот человек не назвал его святым отцом. — У тебя есть дело ко мне? — спросил отец Антонио, видя, что человек уступать дорогу не собирается.
— Есть! Конечно, есть! — воскликнул тот и доверительно добавил: — Знаете ли, я из органов власти. — Тут он многозначительно замолчал, а потом продолжил уже с другого конца: — Дело касается некой особы, проживающей в вашем заведении.
— «Заведении»? — нахмурился отец Антонио, ему не понравилось определение церкви, выбранное незнакомцем. Да, и на полицейского он не был похож. Странный какой-то с клыками, хромой и рыжий. Неужели таких набирают в полицию? — Это не заведение, это храм божий, и вообще, какие органы вы представляете?
— Самые значительные, — гримасничая, заверил его незнакомец, со зловещей ухмылкой повторил: — Самые...
Затем, не давая священнику сказать ни слова, продолжил:
— Но, это неважно. Важно то, что у вас в храме, — последнее слово он особенно подчеркнул. — Проживает девочка, которая находится в розыске. И мы категорически настаиваем на её выдаче.
Отец Антонио молчал. Уж очень не нравился ему этот тип. И то, что тот наговорил, казалось просто выдумкой. Внезапно приняв решение, как ему показалась верное, отец Антонио решительно заявил:
— Нет. Ни о какой выдаче и речи быть не может, только вся полиция Рима сможет вытащить её из монастыря.
Священник повернулся, чтобы уйти, и не увидел, как перекосило злобой лицо человека одетого в чёрное. Но тот быстро взял себя в руки, и мягко убеждая, заговорил, удерживая священника за руку:
— Вы правы и не правы. Я действительно, не из полиции Рима, — тут священник снова с интересом посмотрел на собеседника. — Но я действительно представляю одну из всесильных сторон и она заинтересована, чтобы девочка вернулась назад. Ну, вы сами посудите, документов у неё нет, родных тоже. Девочка одна на этом свете. И тут наша компания, одна из могущественных в мире, берет её на поруки, так сказать - удочеряет. И вы обязаны как человек и как священник вернуть девочку, её законному опекуну. Мы готовы щедро вознаградить, компенсировав все причинённые неудобства.
При последних словах Отец Антонио вспомнил, что крыша церкви требует починки, да и пол прохудился. А пожертвования так ничтожны! Ватикан, весьма скуп на финансовую помощь. А человек в чёрном, словно услышав его мысли, снова ринулся в атаку.
— Сумма вознаграждения уже оговорена и установлена. Кто первый приведёт девочку к нам, получит четыре миллиона американских долларов. Согласитесь, довольно кругленькая сумма за какого-то человечка.
Отец Антонио стоял ошарашенный, такая сумма денег не могла ему и присниться. Человек в чёрном, ещё что-то говорил, но священник уже его не слышал. В ушах вновь и вновь повторялось: четыре миллиона, четыре миллиона. В голове мчались, обгоняя друг друга мысли, как бы он поступил с этой кучей денег. Но тут одна из мыслей прочно засела в голове. И уже никакие варианты относительно четырёх миллионов не смогли изменить её. «Я смогу, стать епископом!» — подумал отец Антонио, уже вмещая не существующие деньги в одну огромную казну католиков. Тут священник отвлекся от сладостных мыслей, последние слова незнакомца развеяли оставшиеся сомнения священника.
— Посудите сами, — доверительно говорил незнакомец, — разве немало глупостей мы делали, будучи детьми? А переходный возраст? Сколько о нём говорят! Вчитайтесь в газеты, и вы увидите, сколько детей убегает из дома, из семьи. И не потому, что они неблагополучные, просто им хочется перемен, желание заявить миру о своём существовании. Вот и эта девочка сбежала от своего опекуна. Переходный возраст, что скажешь! Он волнуется за неё, вдруг попадёт в плохую компанию, к плохим людям.
Священник, соглашаясь с незнакомцем, кивнул головой.
— Да, она говорила, что попала в очень страшную компанию. Случайно, это не ваша «компания»?
Незнакомец бархатисто рассмеялся, оценивая чувство юмора, клыки ослепительно сверкали в лучах солнца.
— Разве я похож, на «плохого мальчика»? И потом, плохие люди не будут платить четыре миллиона долларов вознаграждения, они попросту попытаются осадить вашу крепость.
— Вы правы, — чересчур быстро согласился священник. — Так, когда я получу вознаграждение?
— А, когда я увижу девочку? — вопросом на вопрос ответил незнакомец.
— Сейчас мне надо съездить в Ватикан. Вечером... Да, вечером я выведу её из церкви. Это будет часиков в...
— Не надо утруждать себя, — перебил незнакомец. — Вечером, чёрный лимузин будет стоять здесь. Как только она покинет церковь, ты получишь своё вознаграждение.
Тут священник заторопился, увидев подходящий к остановке автобус. Он устремился к нему, но последние слова незнакомца донеслись до него и заставили задуматься:
— И наконец-то ты станешь епископом, отец Антонио!
Двери автобус закрылись, он умчался, увозя озадаченного откровением священника.
Незнакомец, весело улыбнувшись, пошел прочь, что-то насвистывая, пока его не остановили.
— Синьор! Синьор! Купите крестик!
Позвала сидящая за прилавком женщина. Перед ней были разложены различные ожерелья, браслеты, ладанки, камешки на цепочках, чётки и ещё много всяких побрякушек. Половину прилавка занимали кресты, крохотные, средние и до больших размеров. Были кресты предназначенные висеть над изголовьем кровати. Почему-то именно к этому прохожему, одетому в чёрные одежды, она обратилась. Увидев, как тот разговаривает со священником, женщина решила воспользоваться его религиозным рвением и продать один из своих амулетов.
— На что он мне? — удивился прохожий.
Протягивая ему, крестик на цепочке торговка заметила.
— Он защитит вас от зла.
— Вот как! — усмехнулся тот, немного отодвигаясь от протянутого ему креста.
— Но мне никакое зло не грозит.
По-видимому, этот человек находился в хорошем настроении и был не прочь поболтать, он доброжелательно поглядывал на женщину.
— Каждому человеку нужна защита от зла, — поучительно произнесла торговка.
— И у тебя тоже есть такой амулет? — заинтересовался прохожий.
— Конечно! Вот он, — женщина за цепочку вытянула из-за пазухи серебряный крестик. — И вам советую приобрести.
Прохожий развёл руками.
— Но, они не обладают магической силой! Это не настоящие амулеты, просто побрякушки! Ты пытаешься спихнуть барахло!
— Скажешь тоже «побрякушки», — обиделась женщина, — вот купите, а потом сами убедитесь, что они защищают от зла.
Тут человек недобро посмотрел. Прищурившись, вкрадчиво сказал:
— Я сам - Зло! Зачем мне амулет, да ещё фальшивый?
Повернулся, чтобы уйти. Обиженная торговка крикнула вслед:
— Псих! Ненормальный! А амулеты у меня самые настоящие!
Прохожий остановился, медленно повернулся к прилавку.
— Настоящие говоришь? — зловеще процедил он сквозь зубы.
— Настоящие! — с вызовом воскликнула та.
— Сейчас проверим, — так же зловеще предупредил он,
Приблизившись к прилавку, быстро провёл ногтём по его краю. Оставляя еле заметную царапину, очертил стол по периметру.
— Сейчас проверим, — повторил человек, отступив на шаг назад.
Ошеломлённая его манипуляциями, женщина молча наблюдала. Но вскоре её внимание переключилось на царапины. Они как будто стали наполняться жидким огнём. Вот уже пламя бьёт ключом, по всему периметру прилавка заливая товар. Мгновение, и настоящее пламя пожирает, испепеляя, амулеты, кресты, чётки, Столб огня взметнулся вверх гудя и потрескивая, охватывая всё большее пространство.
Завопив от ужаса, торговка выскочила из ларька, туша на себе руками начавшие тлеть платье и волосы.
Перекинувшись на крышу, пламя загудело, ринувшись, казалось под самое небо.
— Наверное, я ошибся, — раздался наигранно сожалеющий голос, рядом с торговкой.
Обернувшись, она широко раскрытыми от ужаса глазами, встретилась с чёрными глазами, и отражённое пламя горело в них, равно как и ирония.
— Я ошибся, — повторил он ухмыляясь. Клыки, отразив огонь, стали кровавыми. — Должно быть, там был настоящий амулет, иначе, ты бы осталась там. Что ж, твоё счастье. Хотя, сгореть заживо стоило попробовать. Могу сказать, непередаваемые ощущения.
Взвизгнули тормоза. Чёрный лимузин остановился неподалеку от пожара. Выскочивший водитель услужливо приоткрыл дверь салона.
Человек в чёрном, повернувшись спиной к толпе людей тушащих пожар, подошёл к машине. Хлопнула дверца. Он уехал.
Дымился сгоревший ларек, под пеплом тускло отсвечивали расплавленные цепочки, валялись камешки.
Оставляя за собой запах палёных волос, женщина растолкав людей, не посмотрев на остатки ларька, устремилась к стоящей поблизости церкви. Только на её защиту она теперь уповала. Поняв лишь сейчас, с кем её столкнула судьба. Женщина спешила в храм, поблагодарить создателя за своё спасение. Ведь этот человек, как она догадалась, ни когда и не был человеком. Сегодня она просила купить крестик самого дьявола! И только чудом можно назвать то, что она осталась жива! Влетев в церковь, устремилась к алтарю и, преклонив колени, вознесла молитву к небесам. Она не заметила, что в церкви находится ещё один человек, и он с изумлением смотрит на неё, такую растрёпанную, закопчённую, с подпалёнными волосами.
Что-то заподозрив, девушка поднявшись со скамьи, подошла к дверям, ведущим на улицу города. Тихонько приоткрыв дверь, в щель, посмотрела вокруг. В десятке метров от неё, суетились люди возле почерневших, обуглившихся досок, где металл, подобно костям, выступал из плоти. Дым всё ещё клубился в небо.
Быстро закрыв дверь, девушка прислонилась к стене. Посмотрела на стоящую, на коленях женщину. Что-то подсказывало ей, что тут не обошлось без её знакомых.
— Они рядом, — прошептала она. — Они знают, где я... Они выжидают. Только, что тут был Амон или Юм. А может они и сейчас здесь?
Пройдя через церковь. Светлана вышла на церковный двор и направилась в свою келью, словно пытаясь найти там защиту от тревожных мыслей и подозрений. Но и в келье её ожидал сюрприз. В маленькой комнатке, что делили она с сестрой Агатой, кто-то был. Человек резко обернулся на внезапное вторжение Светланы.
Облегчённо вздохнув, девушка узнала Агату. Взгляд, брошенный на свою кровать, заставил вновь забиться сердце. Подушка была откинута, и на её месте лежали, сверкая золотом и камнями ножны со стилетом. Агата, сидя перед кроватью, держала в руках раскрытую книгу. Светлана, медленно подойдя, села напротив, ноги отказывались её держать.
— Ты… ты трогала их? — волнуясь, спросила Светлана, забыв, что та не понимает по-русски. Но Агата, по-видимому, поняв её, отрицательно покачала головой. — Это уже лучше, — пробормотала Светлана и по-английски сказала сестре, что это хорошо. Агата попробовала так же изъясняться на английском.
— Символы, — сказала Агата, тыча пальцем то в ножны, то в раскрытую книгу. Она с трудом подыскивала слова. Впрочем, девушка сообразила, что та имела в виду. — В книге о рунах, — снова попыталась объяснить Агата.
Светлана заинтересовалась:
— Есть что-нибудь?
Агата огорчённо покачала головой. Нет, ничего похожего она не нашла. Внезапно вспомнив, она показала один палец.
— Одна руна известна? — уточнила Светлана.
— Да, да, — закивала Агата. Не зная как перевести эту руну, она попыталась выразить ее математически.
Светлана с интересом наблюдала, как сестра вычерчивает лежащую на боку восьмерку.
— Символ бесконечности, а значит, он может включать в себя и символ вечности, — девушка понимающе кивнула, давая понять, что усилия Агаты не напрасны.
— И всё-таки это ничтожно мало. Как бы я хотела узнать, что тут написано!
Агата развела руками. Они не могли общаться, не зная языка, а жестами много не скажешь. Монахиня потянулась, было к кинжалу, желая рассмотреть поближе. Светлана предупреждающе подняла руку, останавливая. Сама, вынув стилет из ножен, поднесла поближе, предварительно жестом предупреждая не касаться оружия. Восхищенно поцокав, монахиня оставила стилет в покое.
Спрятав оружие под подушку. Светлана легла на кровать, задумавшись, незаметно для себя уснула. Но долго ей спать не дали. Агата трясла её за плечо. Разбуженная Светлана не сразу поняла, что от неё хотят.
— Антонио! Антонио! — повторяла монахиня, указывая во двор церкви.
Девушка поспешила спуститься во двор и прошла в церковь. Там её ждал священник. Он был чем-то взволнован, хотя, старался не подавать виду,
— Вы звали меня? — спросила девушка, как только они встретились.
— Да, да, — кивнул отец Антонио.
Повисла напряжённая пауза. Девушка ждала, что он ей скажет, а священник мучительно подбирал слова, наконец, он коротко и сухо приказал:
— Бери свои вещи и следуй за мной.
— Документы уже готовы? — радостно воскликнула девушка.
— Я отведу тебя к человеку, который заботился о тебе.
Секунду, поколебавшись, девушка поспешила в келью, чтобы забрать стилет. Лёгкое подозрение шевельнулось в душе, но отогнав подозрительные мысли, решила, что отец Антонио плохо зная русский язык, не смог более ясно выразиться.
Стилет был в келье. На полу. Рядом лежала сестра Агата. Мелкие еле заметные искры пробегали вдоль зеркального клинка стилета. Подскочив к Агате, Светлана с облегчением убедилась, что та жива, но была без сознания. Отчаявшись привести в чувство, Светлана накрыла одеялом, побежала по лестнице во двор, где с нетерпением её поджидал отец Антонио, нервно, вышагивая по двору взад - вперёд,
— Там Агата! Ей плохо! — задыхаясь, сообщила она священнику,
— Агата? — забеспокоился священник. На итальянском языке он прокричал, что-то в закрытые окна.
Ставни распахнулись, выглянула монахиня. Перекинувшись несколькими фразами, она скрылась за окном. Отец Антонио повернулся к девушке.
— О ней позаботятся. Всё будет хорошо. Пойдём.
Покинув церковь, они пошли по улице в направлении сгоревшего ларька. Неподалеку от этого места стоял чёрный лимузин, настолько знакомый, что Светлана резко остановилась.
— Я не пойду, — категорично заявила она, отступая назад.
— В чём дело? — удивился священник.
Схватив за руку, потянул за собой, направляясь к лимузину.
— Нет, нет, давайте вернёмся в церковь. Здесь, на улице становится небезопасно.
— Мы возвратимся. Я в церковь. Ты - к опекуну.
— Опекуну? — в растерянности повторила девушка, выдернув руку, попыталась скрыться в темноте.
Но кто-то встал на пути, не дав сделать и нескольких шагов. Резко отпрянув, чтобы не столкнуться, подняла голову, вгляделась в стоящего перед ней человека
Заложив палец за ремень брюк, другую руку держа на рукоятке висевшего в ножнах кинжала, Амон подбоченясь, взирал на испуганную девочку.
Сообразив, что скрываться бесполезно, она не сдвинулась с места в ожидании расплаты за своё бегство.
Амон шевельнулся, тяжёлая ладонь опустилась на плечо.
— Теперь, когда мы встретились, успокой священника подтверждением, что я твой опекун.
Девочка молчала, давление ладони усилилось.
— Ну же, мы ждём. Не задерживай Антонио, ему ведь ещё надо получить свое вознаграждение.
— Вознаграждение? — удивлённо повторила Светлана, на мгновение, решив, что ослышалась. Она с интересом посмотрела на Амона, горькая ирония проскользнула в голосе: — И какова же цена моей «головы»? Если не секрет, можно узнать?
— Отчего же, конечно можно! — Амон был сама любезность. Но Светлана знала, его вежливость не сулит ничего хорошего ни священнику, ни ей. — Вот он, — Амон ладонью указал на отца Антонио, — получит сейчас четыре миллиона долларов.
— Ого! — округлились глаза у девочки. Не удержавшись от иронии, спросила: — За такие деньги можно и более святую душу приобрести, отца Антонио, например. Отчего же вы так промахнулись?
— На что мне его душа, если он чужую продал. Теперь она не стоит и гроша.
Не отпуская плеча, Амон повёл девочку к лимузину. Пройдя мимо священника, кинул к его ногам тяжёлую сумку.
— Бери свое вознаграждение! — величественно произнёс Амон, — Мы умеем держать слово.
Не обращая внимания на лежащую у ног сумку, волнуясь, священник спросил:
— Я, я не понимаю. О каких душах вы тут говорили? Светлана, он не опекун? Кто же он тогда?
Амон, усаживая девочку в машину, обернулся.
— Дьявол, — сверкая клыками, усмехнулся он.
— Что за шутки! — возмутился священник. — Сейчас полицию позову! Не смейте увозить девочку!
Нарочито сильнее припадая на ногу, Амон приблизился к священнику. Стиснутая с двух сторон людьми Амона, Светлана могла только наблюдать за происходящим в зеркало заднего обзора.
Встав рядом со священником, Амон осмотрел его снизу доверху.
— Не суетись, — тихо, сквозь зубы процедил он. — Бери деньги, пока я добрый и вали отсюда, а то ещё не доживешь до одежды епископа. Дьявольщина! Мне даже мараться о тебя не хочется, до того всё это мерзко и гадко. До свидания священник, мы ещё встретимся, — зло осклабился Амон, — на другом уровне, и в другом мире. И сутана епископа не поможет тебе.
В ужасе, священник поднял руку с явным намерением перекреститься. Со свистом кинжал рассёк воздух и остановился у горла священника.
— И не думай даже, — прошипел дьявол.
Потрясённый отец Антонио, увидел, как жёлтыми звёздами вспыхнули глаза дьявола.
Высоко в небе, зигзагом очертила дугу молния, осветившая на мгновения бледным светом, лицо демона. Осветила, и снова обступила тьма. Это мгновение навсегда запечатлелось в памяти священника, машинально он снова потянулся перекреститься.
Острие кинжала подалось вперёд и кровь зазмеилась по искрящемуся лезвию.
— Руку отрежу, — злобно предупредил дьявол и словно в подтверждении слов издали, накатываясь и надвигаясь, пророкотал гром.
Священник замер не только потому, что боялся увечья, страх и ужас сковали его оковами более крепкими, чем железные.
— Уже лучше, — отступив на шаг, заметил Амон. Глумясь, с издёвкой заявил: — Правильно делаешь. Глобально мыслишь. Какой же будет из тебя епископ без правой руки? Береги её, иначе, как будешь благословлять людей? Не делай глупостей, иначе пожалеешь.
Видя, что священник молчит и не двигается, Амон вложив кинжал в ножны, развернулся и хромая направился к автомобилю. Открывая дверь рядом с водителем, бросил последний взгляд на оставленного отца Антонио. Тот попытался перекрестить лимузин издали. Пробормотав проклятия, Амон посмотрел ему в глаза, щёлкнул пальцами.
Глубоко вздохнув, священник замер и не сдвинулся с места, пока чёрный лимузин не скрылся с виду. Очнувшись, и убедившись, что остался один, он поспешил назад, под спасительную крышу церкви. Сумку с деньгами, он «чисто случайно» прихватил с собой.
Наполняя тишину салона, мягко урчал мотор лимузина. Пассажиры молчали, Амон первый нарушил тишину, заметив с раздражением:
— Что за люди пошли! Что за желание оставить последнее слово за собой! Пытаются настаивать на своём, когда заведомо знают, что это глупо и бесполезно, — обернувшись, к сидящей на заднем сидении девочке, он с довольным видом спросил: — Столько времени прошло, а ты, я вижу, и не рада нашей встрече, думала, что мы тебя забыли?
— Я надеялась на это.
— Напрасно.
— А если бы я не пошла за священником, и осталась там, в монастыре?
— Не питай иллюзий. Я достаточно хорошо знаю тебя, и могу заверить, что там ты бы не осталась. А сама, добровольно, вернулась бы в нашу компанию.
— Вот как! — несмотря на сложившуюся ситуацию, Светлана весело рассмеялась, она никак не могла представить себе такой поступок
— Не смейся, я говорю правду.
Амон отвернулся, посмотрел на бегущую навстречу дорогу. Поток машин не оскудевал даже ночью, и дорога была залита потоками света. Чем ближе лимузин подходил к центру города, тем больше огней освещало улицы. Наверно если ночью посмотреть на город сверху, то будет казаться, что потоки лавы омывают дома, кварталы, очерчивая строгие углы и окружности.
Не поворачиваясь, Амон небрежно, как-то вскользь сказал:
— Что бы ты сказала, если бы я сообщил, что Джованни находится у нас?
Светлана насторожилась.
— Зачем он вам?
— Но ведь это Джованни, увёз тебя в церковь. Почему бы нам не отомстить ему? Быть может я зол на него.
— Он не виноват. Я добровольно поехала с ним, а значит весь спрос с меня.
— О тебе мы ещё поговорим. А Джованни я вспомнил так, просто. Я мог поставить условие: или ты выходишь из монастыря, или я убиваю мальчика. Причем убивать можно очень медленно.
— Уже знаю, — вздохнула девочка. — Но я здесь, в лимузине. Вы его отпустите?
Амон усмехнулся, развёл руками.
— А его у меня нет. Я только рассуждал на эту тему. На таких условиях, ты, вышла бы из монастыря?
Светлана, молча кивнула. Этот дьявол знал её слабое место. С таким успехом он мог пригрозить расправой над любым человеком, независимо, знает ли она его или нет. Она просто не сможет допустить, чтобы из-за неё страдал невинный человек. А у дьявола вполне хватит фантазии, взять в заложники ребёнка.
— Хорошая идея, — откликнулся на её мысли Амон. — И зачем я только марался со священником?
— Он хороший священник, — заступилась Светлана,
— И поэтому, он не потребовал документов, подтверждающих мои права на опекунство, — процедил Амон. — Он такой наивный и сразу поверил сказке, которую я сочинил. Замаячившая же сутана епископа и вовсе уничтожила все подозрения. Какая святая наивность!
Амон снова повернул голову, осмотрел Светлану с ног до головы, фыркнув, отвернулся.
— Что за мерзость они на тебя напялили, и какой ужасный серый цвет. У них что, чёрной краски не хватило? И вообще, что за балахон на тебе?
— Ряса, — вежливо пояснила девочка.
— Отвратительная одежда, — пробормотал Амон,
— Мне нравится, — заявила с вызовом Светлана. Но заявила скорее из чувства противоречия.
— Проклятие! — воскликнул дьявол. — Носи, что хочешь! Но, я потребую, чтобы балахон был цвета как сама ночь.
— Я передумала. В доме ещё остались вещи, которые я носила?
— Пойми этих женщин! — проворчал Амон, повысив голос, добавил: — Обязательно. Вся одежда на месте, твоя комната дожидается своего жильца.
Тут Светлана вспомнила ещё кое о ком. Ведь в доме дожидаются не только вещи, но и...
— Дорн, — волнуясь, девочка закончила свой вопрос: — Дорн знает, что вы везёте меня назад?
— Он всё знает, — откликнулся Амон.
— Дорн накажет меня? Он сердит?
— Вот как! Оказывается, девочку волнует: зол ли на неё Хозяин?
Амон обернулся к сидящим сзади. Его глаза вспыхнули зловещим светом. Вздрогнув, девочка сжалась, испугавшись его взгляда. Сейчас она видела в нём, только дьявола.
— А почему Светик, ты не спрашиваешь зол ли я на тебя? — повышая голос, спросил дьявол, последние слова он почти выкрикнул. Но тут же улыбнувшись, заговорил мягко, бархатисто, как будто мурлыкая. — Нет. Хозяин не зол на тебя. Впрочем, и я тоже. Здесь ты можешь вздохнуть спокойно. Но повторять попытку не советую, иначе на твоей совести будет жизнь не одного человека, а возможно целого города. Что поделаешь! Не люблю мелочиться! Как говорят: «гулять, так гулять!».
— Я подумаю над этим, — сказала Светлана.
— Сейчас тебе будет не до этого. Мы приехали.
Лимузин подрулил к знакомому дому. Первый этаж дворца был полностью освещён, судя по цвету и яркости свечения, он по-прежнему освещался свечами. Хозяева придерживались старых традиций.
Подчиненные Амона первыми выскочили из машины, услужливо попридержали дверцы и помогли Светлане покинуть лимузин.
Глубоко вздохнув, как перед прыжком, Светлана направилась к дверям здания, следом неслышно ступая, шёл Амон. Толкнув дверь, девочка ещё раз подивилась, с какой легкостью двигаются на петлях эти толстенные створки.
В холле было тихо и пусто. Никто не вышел им навстречу. Несколько свечей освещали лестницу, стены и потолок. Трепещущий свет свеч рассеивался не достигая всех уголков холла, казалось, что мрачные кариатиды шевелятся в этом неверном свете.
Содрогнувшись, Светлана направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Амон не отставал от неё, ни на шаг. Распахнув двери, второго этажа, девочка в нерешительности замерла.
Тёмный коридор тянулся куда-то вдаль, в бездну, не освещаемый ни одним бликом. Издалека, приближаясь, послышался шум цокающих по паркету когтей.
Два уголька появились во тьме, увеличиваясь по мере приближения. Поймав свет, падающий от освещённой лестницы, угольки отразили его, вспыхнув огнём.
Светлана отпрянула от дверей, когда тень метнулась к ней из тёмного коридора. И вздохнула, узнав в этом чудовище пса Амона.
А пёс так и норовил вылизать её лицо, подпрыгивая и суетясь вокруг.
— Уймите собаку, — взмолилась девочка устав обороняться от пса.
Амон опустил руку на голову пса и он, присмирев, чинно улёгся у его ног, но влюбленного взгляда с девочки не отвёл.
— Почему остановилась, ты же хотела переодеться?
— Да, но... Там темно.
— Странно, рядом стоит дьявол, а ты говоришь, что боишься темноты. Как понять?
— Не знаю, может, боюсь ступать туда, где не вижу.
— Ах, да. Действительно. Я упустил такую мелочь, люди не видят в темноте. Это легко исправить.
Амон щёлкнул пальцами и тут же весь коридор осветился рядами свеч, укрепленных в канделябрах между дверями, свисающих с потолка люстр. Свечей было так много, что весь коридор запылал огнем.
— Так устраивает?
— О да! Конечно! — восторженно согласилась девочка. Такой иллюминации ей видеть не приходилось. Но забеспокоившись, спросила: — Пожара не будет? Тут всё так пылает!
— Конечно, не будет, — оскорбился Амон. — Всё в полном порядке. Кстати огонь холодный и нет ни дыма, ни копоти.
— Чудеса, — пробормотала девочка, направляясь в свою комнату.
В ней всё было по-прежнему, будто её никто не покидал, и не было тех нескольких недель.
Амон с собакой скрылся в комнате, обвешанной оружием. Но Светлана знала, что он ждёт, когда она оденется в подобающие одежды, чтобы предстать перед Дорном. Решив не усложнять и без того напряжённую обстановку, девочка быстро скинув с себя серую рясу, облачилась в шорты и рубашку из необыкновенной ткани. Сняв платок, освободила волосы от туго стянутого узла и распустила их по плечам. Нацепив на пояс оружие, постояла некоторое время в раздумье, решив, что будет выглядеть смешной в стремлении укрыть татуировку под повязкой, сняла её. Пройдясь щёткой по волосам, решила, что пора встретиться с хозяином дома.
Покинув комнату, она тут же столкнулась с Амоном. Окинув взглядом, он с довольным видом кивнул.
— Гораздо лучше.
— Тогда пойдёмте к Дорну. Вы покажете, где он находится?
Удивление с восхищением мелькнуло в его глазах. Склонившись в галантном поклоне, Амон предложил ей руку.
— Мы вместе посетим магистра.
И спускаясь по лестнице вниз, заметил:
— Я вижу, ты готова к «боевым действиям»?
— Вполне, — отрезала девочка, подняв подбородок, гордо ступая по паркету, пошла вперёд, опираясь о руку Амона.
Больше Амон ничего не говорил, провожая девочку через залы, он с предупредительной вежливостью открывал перед ней двери.
Многозначительно посмотрев, Амон отворил двери. Сердце девочки забилось сильнее, она поняла кто в следующем зале.
Её ждала встреча с Властелином Тьмы.
Он восседал на троне с высокой спинкой, положив руки, унизанные перстнями, на подлокотники. С величием в голосе и манерах, беседовал с упавшим на колени юношей, лохмотьях и с безумием в глазах.
Амон легонько подтолкнул её в спину.
Стараясь сдержать дрожь в ногах, медленно, с каким-то даже вызовом, Светлана приблизилась к креслу, подняв подбородок и не сводя глаз с сурового лица Дорна.
Оставив жертву, он поднял голову.
«Он изучает меня», — подумала Светлана, когда глаза Дорна остановились на ней. Гнетущая пауза, и Дорн, улыбнувшись, заговорил, его глаза вспыхнули жёлтым светом.
— Приветствую тебя во дворце. Вскоре он станет твоим домом, как и нашим.
Услышав намёк, Светлана содрогнулась. Он без околичностей дал понять, что её будущее предопределено.
— Сир, — справившись с волнением, сказала Светлана. — Так уж ли я необходима вашему окружению? Не слишком ли много хлопот вам доставляю?
Светлана услышала, как за спиной Амон прищелкнул языком.
И снова глаза Дорна засияли огнём, когда он заговорил.
— Ни о каких хлопотах не может быть и речи, когда дело касается тебя, — переведя взгляд за её спину, добавил: — Амон, я доволен тобой. Ты сделал всё правильно. А сейчас можете идти.
Неожиданно Дорн расхохотался и словно ветер пронёсся по залу. Несколько свечей освещаемых зал погасли, и, снова зажглись.
— Вы только посмотрите на него, — проговорил Дорн низким голосом. — Решил искать милосердия у нашей девочки?
От его слов, оборванный юноша, который пытался обратить внимание девушки на себя замер и съёжился от страха.
— Герой! — покачал головой Дорн. Поднял голову на Амона и Светлану, величественным жестом указал им на дверь. — Идите.
Покидая зал, девочка услышала, как наклонившись к юноше, Дорн по-русски ему сказал:
— Она ещё не королева, чтобы просить заступиться за тебя.
Неизвестно понял юноша слова Дорна, но он не отрывал полных немой мольбы глаз с девочки, пока она в сопровождении дьявола не скрылась за дверьми.
Крик восторга оглушил девочку, вошла в соседний зал. Оставив диванчик, к ней подходил Барон.
— Прошу присоединиться к нашей скромной компании.
Барон широким жестом обвёл зал, словно показывая всю эту «скромную компанию», которая состояла из двух мужчин и орущего кота. Амон «нежно» поддел носком сапога Юма, откинув его на пару метров. Вопль, на этот раз возмущения застрял в глотке кота.
— Ну вот, когда мы выключили сирену, можем и поболтать.
Барон усадил девочку на диванчик, сам сел рядом. Амон устроился в кресле напротив. Запрыгнул на диван и Юм, показывая всем своим видом, какой он обиженный и побитый. Хитро прищурившись, Барон спросил:
— Светлана, только честно, без увиливаний. Как тебе жизнь в монастыре?
— Тоскливо и скучно
— Вот это откровенность! Я понимаю! — воскликнул с восторгом Барон, потирая ладони. — От чего же скучно? Ты там жила с самыми приближенными к Нему. — Барон глазами указал куда-то в потолок.
— Я их не понимала, они меня. Монотонность и однообразие дней. Только в особые дни они нарушались. Тогда церковь полна людей, и все дела заброшены, кроме молитв. Может это и не так, я ведь весь монастырь не обходила. И общаться могла, только с отцом Антонио.
— И всё-таки ты предпочла монастырь нашей компании. Отчего же нас так невзлюбила?
— От чего? — переспросила Светлана. Мысленно вспомнила все убийства и увечья, которые ей пришлось увидеть. Вспомнила парня, который всё ещё находился в соседнем зале с Дорном. — Наверное, потому что я беспокоюсь о людях, которые сталкиваются с вами. Вот парень, которого я сейчас видела. Вы его убьёте?
Барон хитро прищурил глаз, с усмешкой посмотрел на девочку.
— Он - вор. Залез в дом, чтобы обворовать. Светлана, ты защищаешь преступников?
— Нет, не защищаю. Думаю, вы накажете его жёстче, чем он этого заслуживает.
— А с ним ничего не произойдёт. Нам такие прыткие нужны. Ты не знаешь. Наш домик местные жители обходят стороной, и не без оснований. А этот ловкий малый не побоялся сюда влезть. Весьма похвально, даже если и с целью воровства. Дорн решил его судьбу. Из юноши выйдет преотличнейший вампирчик, и весьма симпатичный вдобавок. Я вижу за ним, много подвигов во славу нашего хозяина!
— Вампир? — удивилась девочка. — Разве они существуют? Я считала существование вампиров выдумкой, сказкой. Дракула существовал?
— Он и сейчас существует, — пожал плечами Барон. — Под другим именем.
— Невероятно и ужасно! Оказывается, я так мало знаю о мире!
Светлана была потрясена. Но любопытство взяло верх. Обнаружив новый источник информации, она решила выяснить, насколько сказки соответствуют реальности.
— Оборотни тоже существуют?
Барон снисходительно, как ребенку улыбнулся.
— Обязательно, об этом можно судить, по преданиям всего мира. Посуди сама, во Франции их называют лу-гару, в Болгарии полтеник. В разных частях Европы, оборотней называют верман или вервольф, волкодлак или в Трансильвании, волколок. Одно обилие названий говорит о том, что оборотни всё-таки существуют.
— И только серебряная пуля может убить его?
— Очень близко к истине. Пока оставим эту тему. Всё впереди. Мы определим этого мальчика тебе в пажи.
— Чтобы, проснувшись ночью обнаружить его пьющего мою кровь? — усмехнулась девочка. — Нет. Спасибо, не надо. Своими силами обойдусь.
Барон рассмеялся, поблескивая зеркальными очками.
— Напрасно отказываешься. Кстати, к твоему сведению, как правило, жертвы вампира получают удовольствие, когда он, прокусывая сонную артерию, пьёт кровь. Но к чему нам эти разговоры. Никто не посмеет прикоснуться к тебе. Будь то оборотень или вампир, они не причинят тебе вреда, так как ты под покровительством Дорна. Что не могу сказать о людях. О тех, за кого ты так беспокоишься.
— Люди могут мне угрожать?
— Не только тебе, но друг к другу. Попав в эту мешанину, и оставшись без нашей помощи, тебе придется туго. Ты должна научиться постоять за себя.
— Угу… — согласилась Светлана, думая о чём-то своем. — Катерина ещё не появилась?
— Они в пути. И я бы не сказал, что торопятся, — Барон философски развел руками. — Медовый месяц у них. Теперь, когда ты побывала на каникулах, нет желания прошвырнуться с нами в стриптиз бар? Сейчас самое время.
— Что там показывают? — девочка заинтересованно посмотрела на Барона.
Кот до этого лежавший молча, вскочил.
— Что там такое? — он замолчал, подыскивая слова, наконец, заключил: — Зрелище!
— Какое?
— Сейчас покажу! — кот выскочил на середину зала.
Внезапно он оказался одетым во фрак, бабочка заболталась на шее. В воздухе зазвучала музыка. Кот кривляясь, медленно стал снимать фрак, отстегивать бабочку. Музыка стихла. Кот обернулся к дивану.
— Как? — с довольной мордой спросил кот.
— Отвратительное зрелище, — покачала головой девочка. Удивляя кота, добавила: — Может, было бы лучше, если бы снимали не одежду, а шкуру?
— Скажешь тоже, — разобиделся кот.
Все дружно рассмеялись, исключая кота. Подтолкнув Амона, Барон кивнул на девочку:
— Надо, ей чаще бывать в монастыре. Какие гениальные идеи её потом посещают! Вот если бы это было предложено серьезно, а не в шутку. Увы. Не будем строить воздушных замков, всему своё время. И так, Светлана, составишь нам компанию?
— А там будут кормить?
Барон комически схватился за голову.
— Какое упущение, как я мог забыть. Вот про таких говорят: «За деревьями не видит леса». Мы тут о развлечениях, а ребенок-то не кормленный!
— Не надо так сокрушаться, — засмеялась Светлана, видя какую комедию, затеял тот. — Я ещё не умираю от голода.
— Мы этого недопустим, — засуетился Барон, и с пафосом стал выкрикивать лозунги. — «Все на спасение умирающей от голода девочки», «долой пост и постных монахов»! «Да здравствуют гурманы!»
Он вообще, много что провозглашал, но ни на минуту не прерывал своей деятельности. Повинуясь его приказам, угрюмые слуги, быстро накрыли стол скатертью. Один за другим подходили, неся в руках графины, огромные блюда с рыбой, поросёнком, искусно приготовленной дичью и еще множество блюд, на которых лежало нечто неузнаваемое, отдаленно напоминающее варана. Светлана мысленно себе признавалась, что узнавать, что это, ей как-то не хочется.
Прислуги было в избытке.
Каждое блюдо, сопровождал новый человек. Откуда они взялись во дворце, для Светланы осталось загадкой. Вот, последняя рюмка поставлена, последний поднос принесён, вино разлито в бокалы и Барон небрежным жестом отправляет прислугу, неизвестно куда, по крайней мере, для девочки, но за стол никто не садится. Они ждут чего-то. Проходит секунда, другая, третья, створки дверей распахнулись. В зал вошёл Дорн. Таким Светлана его видела только один раз - когда Амон и она были приглашены к его столу.
Дорн был при шпаге, одет во все чёрное. Чёрный плащ с алым подбоем ниспадал с плеч.
Барон и Амон вскочили. Посмотрев на них, встала и Светлана.
Дорн вошёл в зал царственно и непринужденно, во всем величии хозяина ночи и теней. Обведя присутствующих взглядом и еле заметно кивнув, Дорн сел во главе стола, придерживаясь, какого-то этикета. Барон вежливо усадил девочку по правую руку от Люцифера, сам же сел рядом. Амон обосновался по левую сторону от хозяина.
Не придерживаясь никакого этикета, Юм залез на стол, отодвинув блюда в сторону. Похоже, его выходки были привычны компании, и на него никто уже не обращал внимания.
Первый тост был поднят во славу Властелина Тьмы и Теней. Это был ритуал. После первого тоста, началось пиршество, сидящие за столом наливали себе, сколько хотели и пили без каких либо тостов.
— Магистр! — воззвал Юм с противоположного конца стола. — Разрешите Светлане составить нам компанию? Приобщить её «к миру прекрасного»?
Дорн склонился к девочке:
— А ты, хочешь посмотреть то, что он предлагает?
— Юм уже в общих чертах обрисовал этот «мир прекрасного» и особого энтузиазма увидеть, у меня не возникло.
— Вот как, — Дорн обратил горящий взгляд на Юма и сообщил: — Твоё предложение отклоняется.
Барон с ехидцей поддел Юма.
— Юм, друг мой, не оценили твоих актёрских способностей. Повышай квалификацию, артистизм.
Юм гордо встал на столе и высокомерно произнёс, коверкая фразу:
— «Нет плохих артистов, есть плохие зрители!»
— Ну конечно, — засмеялся Барон, аплодируя коту. — Зрителям забыли сообщить, что ты «дипломированный артист». Какое упущение!
— Нет! Я не буду говорить! — кот в театральном горе закатил глаза, поднял лапу. Скосив глаз, прокричал: — Я не буду говорить, какой я артист! Я покажу это!
Барон повернулся к девочке, подмигнув, с заговорщицким видом сказал:
— Сейчас будет спектакль, боюсь, он стриптиз бар перенесёт сюда. Уж очень ему хочется показать, на что способен.
Суетясь, Юм привел группу музыкантов, со всем оборудованием. Погасил свечи и запустил бегущие огни. Подвесил медленно вращающийся шар, составленный из зеркал. Разноцветные зайчики разбежались по всему залу. Кот метался как чёрная молния, из одного конца зала в другой, стараясь как можно быстрее устроить всё для представления. Воздвигнул эстраду и направил, на неё луч света, немного приглушив его яркость.
Когда всё было готово, кот дал сигнал музыкантам. И уже под музыку поднялся на эстраду. Встав в центре, замер, шерсть искрилась от направленного света, золотились усы. Внезапно, Юм стал таять, превращаясь в серое облачко тумана. Маленькие молнии цвета индиго засверкали в разряженном тумане, постепенно светлея до лазурного оттенка. Непрестанно сверкая молниями, туман вытянулся вверх, до уровня человеческого роста, уплотнился. Исчезли молнии, спала пелена.
На эстраде появилась очаровательная черноволосая девушка с раскосыми зелёными глазами. Правильный овал лица с маленьким вздернутым носиком, изогнутыми бровями и чувственными губами. Полная грудь скрывалась за лёгкой жилеткой, застегнутой на все пуговицы. Короткая юбочка, открывала длинные и стройные ноги на высоких каблуках.
Послав воздушный поцелуй и томный взгляд сидевшему за столом Барону. Брюнетка принялась танцевать, грациозно изгибая тело, и что-то явно кошачье проскальзывало в её движениях. Показывая в улыбке белоснежные зубы, среди которых виднелись и более удлинённые, чем у человека клыки. Брюнетка не прекращая движения, медленно, с большими паузами, принялась расстегивать пуговицы жакета. Сняв и раскрутив его над головой, отпустила, жакет улетел куда-то в тень, к дверям. Девушка сладострастно провела руками по крутым бедрам, поднимая их к талии. Подмигнув зелёным глазом, обвела язычком губы, а её руки тем временем поднимались всё выше и, достигнув кружевного лифчика, из которого, казалось, вот-вот вырвутся на свободу упругие груди, принялась их ласкать.
Тряхнув копной волос, брюнетка соблазнительно покрутила бёдрами, не прекращая танца, завела руки за шею и прихватив густые волосы, подняла их над головой. Резкое, почти неуловимое движение плечиками, и лифчик падает под ноги. Освобождённые груди мягко закачались в такт движения тела. Демонстрируя свою красоту, брюнетка, покачивая бёдрами, и подобно пантере изгибая, стройную спину, в такт мелодии, не спеша, прокрутилась на сцене, показывая себя во всех ракурсах, так, словно она была на кинопробе. Не отрывая похотливых глаз от Барона, (почему-то именно его она выбрала объектом соблазнения) опустилась на колени. Облокотившись о локти, перевернулась на спину, выгнув её дугой и закинув голову. Её волосы бархатом покрыли сцену. Падающий на эстраду свет, выхватил торчащие груди, озолотив их.
Словно давая зрителям насладиться этим зрелищем, на несколько секунд она замерла, и только медленно водила головой, заставляя волосы шевелиться словно живые. Музыка заиграла чуть живее, и девушка, подняв ногу вверх, согнула в колене, изящное движение руки и туфелька летит с эстрады. Со второй она поступила так же. Перевернувшись и упершись ладонями в пол, она так изогнула спину, что казалось, её груди коснуться сцены. Послав вызывающий взгляд скучающему Барону, проводя язычком по губам, медленно стала подниматься на ноги. Встав в полный рост, закинула руки за шею, повела их вниз, лаская все тело. Все это время, не прекращаясь, играла мелодия и под неё брюнетка медленно и сладострастно водила бедрами, изящно переставляя ноги. Поиграв с сосками, опустила руки на талию, они задержались там, поглаживая живот и попутно расстегивая юбочку. Секундная задержка и разведя руки в стороны, распахивает юбку, демонстрируя зрителям, кружевные трусики, даже не трусики, а треугольник материала на ажурной повязке. Небрежный взмах рукой и юбка у ног. Освещённая жёлтым светом, брюнетка, прикрытая только треугольником, гордо и зазывающе, блистала своей золотистой наготой. Несколько раз покрутившись вокруг себя, и послав не один похотливый взгляд, словно подзывая к себе Барона, брюнетка вдруг голосом Юма деловито осведомилась:
— Дальше продолжать? — игриво добавила, — Или мне можно будет сберечь свою девичью честь?
Тут желания зрителей распались. Барон кричал ему:
— Продолжай! Я посмотрю, что у тебя там, под этими очаровательными трусиками!
Светлана махнула рукой, мол, делай как знаешь. Амон презрительно фыркал:
— Хватит паясничать.
Дорн прекратил прения. Кивнув Юму, сказал:
— Ты уже достаточно показал… артист.
— Тогда я закругляюсь, — кокетливо заявила брюнетка голосом Юма.
Послав воздушный поцелуй, растворилась в воздухе. Зал погрузился в мерцающий туман, развеявшись, он после себя ничего не оставил. Всё стало по-прежнему, а довольный кот уже занял своё место на столе.
Посмеиваясь, Барон спросил:
— Друг мой, и где же ты набрался такой пошлятины?
— Искусство никогда не пошло, — заявил Юм, опрокидывая рюмку коньяка. Ещё налив, приподняв её как для тоста, поинтересовался: — Амон, что скажешь?
— Почему представление не довел до конца? Не смог полностью перевоплотиться? Полностью не показал тело, как будто что-то скрывал. Уж не хвост ли был там спрятан?
Сидящие дружно рассмеялись. Юм с раздражением стукнул лапой по столу.
— Магистр! Я прошу увольнения! Здесь меня не уважают, уйду я к вампирам, там хоть в споре можно зубами поклацать! Стараешься тут, развлекаешь, а никому не нравится.
— Юм не огорчайся, — прервал его монолог, звонкий голос. — Мне понравилось твоё выступление, можешь поверить, ты был на высоте. Любая телекомпания по достоинству оценила бы то, что было здесь показано. Конечно, компьютерная графика сейчас далеко шагнула, но она лишь подделка по сравнению с той реальностью, которую я сегодня увидела. Это было незабываемо.
— Вот видите, — оживился кот. — Меня ценят и оценка гораздо выше ваших. Ведь как говорят: «устами ребёнка глаголет истина», — последние слова Юм говорил пробираясь по столу, между блюдами в направлении Светланы, бесцеремонно рухнув ей на колени он свернулся клубком, приподняв мордочку заметил:
— Я не буду против, если погладишь. Только не против шерсти.
Покосившись на млеющего кота, Барон заметил:
— Теперь уже и в бар идти незачем. Выпивка здесь, голых девиц мы видели. Что теперь прикажешь делать? — Не дав и секунды на размышления, он воскликнул: — А давайте потусуемся с байкерами! Это же здорово! Вот те ребята, которые мне нравятся! На мотоциклах по всему городу, с рекордом скорости. У меня на примете есть такие парни. Там всё как надо, и даже более того! Цепи, татуировки по всему телу, сапоги со шпорами, правда, не знаю в какой бок мотоцикла они их пихают. Отличная компания. Светлана, не хочешь ли покататься по ночному Риму с отчаянными парнями? Могу поклясться, это будет незабываемо!
— Вы заинтересовали меня, — улыбнулась девочка, — но уже поздно.
— Самое время! — вскрикнул Юм с её колен.
— Не спорю, но на сегодняшний день мне выпало достаточно. Мне просто необходимо отдохнуть. Если ваше предложение остается в силе и завтра, то я с удовольствием присоединюсь. Только...
— Только? — поднял мордочку Юм, в ожидании продолжения.
— Только на мотоцикле я ездить не умею. На лошадях, пожалуйста, а железного коня так и не освоила.
— Нет проблем! — воскликнул Барон. — Роль пассажира тебя устраивает?
— Вполне.
— Тогда всё улажено. Завтра, в это время, прокатимся с ветерком по Риму. А сейчас, с разрешения Магистра, удаляемся. Наведём мосты с байкерами.
Юм, соскочив с колен Светланы, устремился вслед за Бароном.
Дорн повернулся к Амону.
— Амон у меня к тебе поручение.
— Сир?
— Парень, что забрался обворовать дворец.
— Сир, не извольте беспокоиться, я разберусь с ним!
— Хорошо, — качнул головой Дорн и покинул зал.
Светлана вскочила из-за стола.
— Пойду в свою комнату.
— Что ж, нам почти по пути, — сказал Амон, направляясь к дверям. — Я провожу тебя до лестницы.
— А потом куда? — полюбопытствовала девочка, догоняя быстро идущего Амона.
— Потом спущусь в подземелье. Ты же слышала, нужно разобраться с посетителем.
Они вышли в холл. Светлана, внезапно приняв решение, повернулась к Амону.
— Можно с вами в подземелье?
— Зачем тебе? — удивился Амон. — Там из мелкого воришки я сделаю великого вора. Он будет воровать самое ценное, что есть у человека - кровь. Не думаю, что тебе будет интересно, и помочь ничем ему не сможешь. Он обречён.
— И всё же?
Пристально посмотрев в глаза, Амон пожал плечами:
— Пойдём.
Он подошёл к стене холла. Внезапно часть стены, отделившись, ушла в бок, открывая узкую щель, в которую только-только мог пройти человек. Оттуда тянуло могильным холодом и запахом плесени.
Взяв со стены горящий факел, Амон первым ступил на ступени уходящие вниз, под фундамент дворца. Узкий проход бесконечной спиралью погружался вглубь земли.
В неверном, трепещущем свете факела мягко колыхалась от воздушных потоков густая паутина, щедро затянувшая каменную кладку стен. Каменные ступени, покрытые толстым слоем пыли с каждым витком становились всё более и более разрушенными. Сырость и время сточили этот, казалось бы, вечный материал. Приближение подземелья возвестил не только воздух пропитанный сыростью и запахом гнили, но и крик полный страдания глухо донёсся до спускающихся.
— О, уже приступили, — спокойно заметил Амон, не прерывая и не увеличивая своего размеренного шага.
— Кто приступил? К чему приступили? — прошептала девочка, вздрагивая от нового, донесшегося до них крика отчаяния и боли.
— Крысы, они решили полакомиться нашим знакомым, — равнодушно ответил дьявол.
Кованая решётка преградила им путь. Слышно было, как открылся замок, когда Амон протянул руку. Дверь со скрипом раскрылась, пропуская внутрь помещения.
Сразу, девочка обратила внимание на крыс. Подобно ковру они устлали весь пол подвала.
— Они не тронут тебя, — успокоил Амон, опуская ногу прямо на шевелящийся, серый ковёр.
И крысы разбегались ровно настолько, сколько требовалось ноге дьявола опуститься на камень, а не на их тела.
Светлана замерла на ступеньке, не решаясь спуститься к крысам. Посмотрела на Амона, он уже миновал зал и приближался к противоположной стене, на которой висел прикованный за руки человек. Кричать он уже перестал, но стонал непрерывно. Прикусив губу, сжав кулаки и собрав всю свою волю, Светлана сделала первый шаг по живому ковру. К её удивлению, вместо мягкой шерсти, она ощутила камень пола. Крысы и ей уступали дорогу.
Подойдя к прикованному, девочка вскрикнула от ужаса и жалости, ноги несчастного были жестоко искусаны. А ступни, те и вовсе - обнажённое мясо, а в некоторых местах проглядывала кость. Как он стоял на обрубках, оставалось загадкой. Вероятно, парень просто висел на руках, которые широкой полосой железа были прибиты к стене.
Амон прикоснулся факелом к стоявшей рядом гранитной чаше огромных размеров. Освещая помещение, в ней заплескались языки пламени.
Светлана оглянулась, разглядывая зал. Свод подземелья поддерживался массивными каменными колонами, проходящими в два ряда вдоль всего зала. С прибавлением света, все крысы исчезли, разбежавшись по широким щелям в каменной кладке. Всё та же паутина и пыль, ко всему прочему прибавлялся запах гниющего мяса, он шёл откуда-то снизу, из-под щелей в полу. На всех стенах подвала висели железные цепи, кандалы, крюки и множество всяких вещей, о природе которых Светлана не хотела даже и предполагать.
— Что ж приступим, мой друг.
Раздался голос дьявола. Светлана обернулась к пленнику, стараясь не смотреть на его ноги с выдранными кусками мяса.
В руке Амона появился фужер, наполненный красной жидкостью. Раскрыл пленнику рот, насильно вливая содержимое фужера. Парень задохнулся, потом его одолел сильнейший приступ кашля, казалось само тело отвергает напиток. Жидкость потекла по подбородку, на грудь, капая на пол. Амон не обращая внимания на содрогающееся в конвульсиях тело, отвернулся к огню, что играл в чаше. Окунув руку в огонь, вынул из него красную коробочку, внутри которой был крем похожий на сгусток крови. Погрузил остриё кинжала в содержимое коробочки. Повернувшись к жертве со зловещим блеском в глазах, вонзил кинжал в сердце. Дёрнувшись, тело обмякло.
— Вы убили его! — потрясённо прошептала девочка, невольно отпрянув назад.
— Это с какой стороны смотреть, — возразил Амон
Коробочка из его рук исчезла. Амон выдернул кинжал из тела, но ни капли крови не показалось из раны. Напротив, она прямо на глазах стала затягиваться и края раны сошлись не оставив и шрама.
Посмотрев на истерзанные ноги, девочка удивилась ещё больше. Они как будто никогда и не были в зубах маленьких хищников. Лицо тоже претерпело, еле уловимые изменения. Теперь что-то хищное, проглядывало в нём.
— Смотри, — сказал Амон, приподнимая кончиком кинжала верхнюю губу жертвы.
На верхней челюсти, удлиняясь и оттачиваясь, вырастали клыки. Остальные зубы так же стали намного острее. Дьявол бросил взгляд на оковы, и они спали, освобождая руки прикованного. Парень открыл глаза, огляделся как после глубокого сна.
Амон повернулся к девочке:
— Пойдём. Дальше им займутся другие…
Тут Амон оборвал себя, обратив внимание на руку девочки. Она с интересом посмотрела туда же, что его там могло заинтересовать? Ей не пришлось долго ломать голову. Было всё ясно, руны вокруг клейма Амона опять светились ровным красным светом. Печать, наложенная Дорном, требовала к себе внимания.
— В нашем полку прибыло, — сообразил Амон. — Печать требует должного почтения к себе и к особе, на которое оно возложено.
Что-то, приказав новоиспеченному вампиру, Амон подтолкнул его к девочке.
Тот, подобострастно приблизившись, упал на колени. Не ожидавшая этого, она дернулась было в сторону, но Амон успокоил:
— Не бойся, он ничего тебе не сделает. Протяни ему руку с печатью.
Она подчинилась и с опасением протянула вампиру руку. Тот с выражением восторга и даже, какого-то экстаза на лице, прикоснулся губами к горевшим рунам. Печать померкла.
— Теперь, — сказал Амон, отшвыривая вампира в сторону. Тот всё ещё восхищенно созерцал клеймо, — можем идти.
В молчаливом согласии, Светлана поспешила к выходу из подземелья.
Бесконечный подъём кончился, и девочка с наслаждением вдохнула сухой и свежий воздух холла. Стена встала на прежнее место, закрыв лестницу, ведущую в подземелье. Амон жестом указал на второй этаж, сам же скрылся в дверях первого зала. Светлана не думала спорить. Этот день, начавшийся в монастыре и заканчивающийся во дворце, принёс слишком много впечатлений. С желанием добраться до своей комнаты и лечь в кровать, отбросив все мысли и воспоминания, она поднялась на второй этаж. Не обращая внимания на льнувшего к ней пса, закрыла дверь, оставив за порогом переживания выпавшие ей за истёкшие сутки.

Знакомый голос довольно грубо выдернул её из глубокого сна.
— Вставай! Кончились каникулы, начались будни.
Не совсем проснувшаяся Светлана лежала не в силах открыть глаза. Что-то нежное и влажное прошлось по лицу.
— Амон, уберите пса, — простонала девочка, отталкивая это любвеобильное создание. — И дайте поспать. Солнце, наверное, ещё не встало.
— Как же, не встало, — с ехидцей произнёс голос. — Оно не только взошло, оно уже клонится к закату.
— Не может быть, — с сомнением сказала девочка. Ей хотелось спать, и глаза явно не хотели раскрываться.
— Может. Ты проспала завтрак и обед. Но не это главное, с таким успехом можешь проспать и до ночи, — ехидство не покидало его голос.
Со вздохом, понимая, что от неё не отстанут, она спросила:
— Что тогда главное?
— Ты забросила тренировки и теперь придётся навёрстывать упущенное. Я приказал тренеру увеличить нагрузку.
— Спасибо, — с сарказмом поблагодарила его девочка, не чувствуя благодарности.
— Пожалуйста, — с не меньшей ехидцей ответил голос и уже другим тоном, дружелюбно-деловым: — Ну вот, когда мы обменялись любезностями, приступим к главному. Сейчас ты всё-таки покинешь ложе и отправишься к тренеру.
— Хорошо, — вздохнула Светлана, открывая глаза.
Амон стоял над ней, сверкая клыками в усмешке.
— Амон, а вы вампир? — неожиданно спросила Светлана, вспомнив как у парня в подземелье внезапно выросли клыки.
— Нет, — кратко ответил Амон, после минутного молчания. И в свою очередь задал вопрос: — Почему так решила? Вот уж никогда не думал, что дождусь такого оскорбления. Назвать меня вампиром! — он в изумлении покачал головой.
— Чем я вас оскорбила? — удивилась девочка, садясь на кровать.
— Сравнением, — фыркнул дьявол. — Такое сравнение никуда не годится!
— Но, почему?
— Это всё равно, что спросить императора, не является ли он рабом! — Амон внимательно посмотрел не девочку. — Или ты спросила из желания оскорбить меня?
— Нет. Такого и в мыслях не было, — она пожала плечами, невольно холодея от его пристального, холодного взгляда. — Я не знаю, на какой ступени иерархии вы стоите. И потом, ваши клыки, они так напоминают зубы вампира.
— Так вот, что ввело тебя в заблуждение, — улыбнулся дьявол. — Тогда можно и простить. К твоему сведению, выше меня, сильнее и могущественнее только Хозяин.
— Барон и Юм?
— Это немного другой уровень. Только я его правая рука. Юм - шут, паж хозяина. Барон - рыцарь тьмы и теней. Я демон-каратель, демон Ада, безжалостный и могущественный.
— Мания величия, — отворачиваясь в сторону, пробормотала девочка.
— Но почему бы и нет? — засмеялся дьявол. — Я достаточно уверен в своей силе, чтобы чувствовать себя великим.
— Выше головы не прыгнешь, — возразила Светлана. — Каким бы могущественным не были, вверх вам не подняться.
Амон легко поднялся в воздух и завис в метре над полом.
— Ну, как?
— Нет. Я имела в виду подняться на небеса, туда, к Нему,
Амон плавно опустился на паркет и резонно заметил:
— Но и к нам они не могут спуститься. Этот мир служит ареной для сражения царства Света и Царства Тьмы. И что самое интересное, мы обоюдно зависимы. Зависимы от людей, живущих сейчас и в будущем. Свет никогда не сможет уничтожить людскую злобу и жестокость, жадность и коварство. Так и Тьма отступает от человека, в сердце которого любовь и сострадание, отзывчивость и доброта.
— Тогда для чего всё это? Для чего такая жестокая борьба между Светом и Тьмой?
— Ты не совсем права. Как таковой, борьбы нет. Есть недопонимание, разные интересы, цели. Это и есть движущая сила обоих сторон. Вот только способы достижения целей разные. Но мы отвлеклись. Скоро Изер предложит тебе ночную прогулку. А ты ещё не приступила к тренировкам. Не теряй времени. Пёс укажет в какую дверь тебе следует войти.
Амон повернулся и направился к дверям. Девочка вскочила с кровати.
— Амон, последний вопрос.
— Говори.
— Кто такой Изер?
Исчезая, в дверях Амон бросил через плечо.
— Изер, он же Барон.
В молчании Светлана подняла брови и обратилась к собаке.
— А я и не знала.
Пёс в ответ зевнул, показав полный набор зубов. Звучно захлопнул пасть.
Соглашаясь, девочка качнула головой.
— Ты прав. Какая разница как его зовут. Главное, что он собой представляет. Но не будем терять времени, в этом я с Амоном согласна.
Время пролетело быстро и незаметно. И когда Барон появился в зале необычно одетый, Светлана вспомнила, какое мероприятие планировалось на эту ночь.
Он подошёл к дивану, сняв фиолетовую с чёрными разводами каску, спросил:
— Как мой наряд?
Девочка с интересом посмотрела на его чёрную кожаную куртку без рукавов. Плечи куртки были обиты железными заклёпками, на спине темно-фиолетовый рисунок в сочетании с рядами заклёпок, демонстрировал какое-то чудовище. Впереди множество карманов с блестящими молниями и кнопками, которые едва слышно позвякивали при каждом шаге. Под распахнутой курткой, виднелась фиолетовая футболка с короткими рукавами, на ней было вышито алыми нитками надпись: «Мы с вами, дьявол». Чёрные узкие брюки и сапоги, обитые по кругу заклёпками, цепи обвивали каблуки и крепились как шпоры. Голые руки Барона, были обтянуты куском кожи, начинаясь ниже локтя и обрываясь у запястья. Чёрные, кожаные перчатки, с обрезанными пальцами завершали этот колоритный ансамбль.
— Отпад, — выдохнула девочка. — Вы умеете преподносить сюрпризы.
— Значит, будем считать, что мой костюм удался, — с довольной ухмылкой заключил Барон, подбрасывая и ловя каску, позвякивая цепями на сапогах. — Впрочем, последний штрих... — с этими словами он снял зеркальные очки и нацепил на нос более массивные, с тёмными стеклами. Ещё раз, подбросив каску, протянул её Светлане. — Держи, тебе больше пригодится.
Достав из воздуха ещё одну кожаную куртку, опять-таки без рукавов, положил на колени девочки.
— И это тоже тебе.
Светлана развернула её и на вытянутых руках всмотрелась в затейливый узор с множеством заклёпок. Изготовленная из кожи, куртка была мягкая и нежная, струилась в руках как шёлк, оставляя на теле приятную прохладу. Тонкие, золотые цепочки, подобно аксельбантам свисали в два ряда с плеча, от горловины заканчиваясь где-то сбоку. Светлана в кармане обнаружила чёрные, кожаные перчатки с обрезанными, как у Барона, пальцами. Заклепки прошивали кожу поперек и от этого перчатки казались кастетами.
— Здорово! — девочка с восторгом посмотрела на Барона. — Когда поедем?
— Посидим за «круглым столом», прихватим Юма и вперед! — вскочив с дивана, Барон предложил ей руку и повел через множество залов мелькающих перед глазами, как калейдоскоп, буйством красок и разнообразием.
— А вот и мы, — возвестил Барон, влетая в следующий, должно быть одиннадцатый зал, где их явно ждали.
— Наконец-то! — вскричал, вскакивая с кресла, толстяк с кошачьими глазами. Одернув коричневую куртку, на этот раз с рукавами, он заметил: — Долго же вы шли к нам! Но до встречи с нашими друзьями ещё рано. Через часик, другой, будет в самый раз.
Амон, который молча лежал, развалившись на диване, убрал с него ноги, давая вновь прибывшим расположиться с удобством.
Барон, приняв молчаливое приглашение Амона, уселся рядом, потянув за собой Светлану.
Юм, окинув оценивающим взглядом девочку, сказал с довольным видом:
— Выглядишь ничего. Отличный подбор цветов! Байкеры обалдеют от твоего вида! Вчера мы здорово поразвлеклись с ними. И сегодняшний день готовит нам сюрпризы. Вот только с кем ты предпочтешь быть на мотоцикле? Со мной или с Бароном?
Светлана обвела взглядом присутствующих, повела плечами.
— Бросьте жребий, — предложила она. — Мне всё равно за чьей спиной сидеть.
Юм вскинул зелёные глаза на Амона.
— Амон, а ты кому доверишь? Может быть сам?
— Нет, не сейчас. Позже, я присоединюсь, но считаю что это ребячество.
— А найдешь ли ты нас? — воскликнул Юм деланной заботой.
— Не говори глупостей, — фыркнул дьявол, — Конечно же, найду. Что касается девочки, Барон будь любезен, усади на своего «коня».
— Ну вот, — обиженно пробормотал Юм, — Мне не доверяют! Думают, я потеряю её по пути. Я! Лучший гонщик в округе!
Светлана улыбнулась и полушутя сказала, утешая кота:
— Но я со стороны смогу в полной мере оценить ваш талант гонщика.
— Да! И я покажу! Я докажу!
— Ну, ну, — усмирил кота Амон. — Без трюков, пока не будем устраивать лишнюю панику в городе.
— Что ты, Амон, — смиренно потупил очи Юм, пытаясь показать каким, он будет пай мальчиком. Но это ему не очень-то удавалось, бесовские огоньки так и сверкали в его глазах. — Я буду сама осторожность и предусмотрительность.
— Не верю, — покачал головой Амон,
Барон энергично потёр ладони.
— А теперь по маленькой!
На низеньком столе возник хрустальный графин и четыре рюмки. Ловко и быстро разлив вино, Барон поднял свою рюмку и провозгласил тост:
— За весёлую прогулку!
— Нет, нет, я не буду, — отказалась девочка в ответ на вопросительные взгляды компании.
— Воля ваша, — философски изрек кот и отправил себе в пасть ещё одну рюмку.
В компании время пролетело незаметно.
— Пора, — вставая с дивана, сказал Барон, и в сопровождении Светланы и Юма направился к дверям.
Миновав многочленные залы, компания вышла на улицу. Там уже царила ночь. На дороге, где обычно останавливался лимузин, темнели два мотоцикла. Оба мотоцикла, были воплощением гоночного духа. Тёмного цвета, с глушителями в форме дробовика и хромированными дисками. Задние крылья служили продолжением сиденья и от этого они стали похожими на спортивные. На чёрном баке ближайшего к ней мотоцикла Светлана разглядела золотистую надпись: Harley-Davidson.
— Как тебе машины? — с довольным видом спросил Барон. — Такие мотоциклы увидишь только на ралли.
Девочка согласилась:
— Фантастика.
— Ты ещё не видела мотоциклы байкеров, — подал голос Юм, седлая своего «железного коня». Вот действительно чудо техники! Чего они только не сделали! Дисковые тормоза. Мощные двигатели. Сменили амортизаторы, кое-кто даже глушители сняли, но я не думаю, что этим он увеличил скорость или мощность мотоцикла. Впрочем, сейчас сама увидишь.
Ревя мотором, Юм рванул с места. Скрылся в темноте. Барон не отставал от него. Забыв каску возле дома, Светлана, вцепившись в водителя, слышала только свист рассекаемого воздуха.
Вырулив из тёмного переулка на освещённое шоссе, Барон поддав газу, нырнул в поток машин. Лавируя между неповоротливыми автобусами, он повернув голову, крикнул девочке:
— Держись крепче!
И свернув налево, переехал через бордюр, идущий по центру дороги, на встречную полосу. Несмотря на визжащие сигналами автомобили, ринулся в лоб, встречному потоку машин, чудом избегая столкновения и сея позади себя хаос и неразбериху.
— Вау! — заорал в восторге Барон, резко вильнув в сторону от огромного рефрижератора
Светлане на мгновение показалось, что она смогла бы рукой дотронуться до мелькнувшего в опасной близости буфера этого гиганта. Игнорируя светофор, демон мчался сквозь город к намеченной цели.
Расширенными от ужаса глазами, девочка в каждой встречной машине видела свой конец. Да, она хотела прокатиться с ветерком по ночному Риму. Но эти визжащие тормоза, истеричные гудки и грохот сталкивающихся машин, никак не вписывались в её представление о прогулке, имевшей одну цель - развеять скуку. Теперь же, благодаря стараниям новоиспеченного байкера, эта скука представлялась ей такой желанной и тихой гаванью. Оставалось только мечтать и надеяться, что она ещё доживет до долгожданного момента.
Оставив магистраль за спиной. Барон свернул на тихую улочку, проехав пару кварталов, осадил дышащий жаром мотоцикл, возле входа в бар, оттуда доносилась музыка.
Вдоль тротуара, рядом с баром, длинной шеренгой стояло множество мотоциклов, самых разнообразных моделей. Один из них, был подозрительно знакомым.
— Юм уже здесь, — заметил Барон, указывая рукой на мотоцикл стоявший с краю. Обернулся к девочке. — Пойдем, посмотришь на байкеров, владеющих выставленной чудо - техникой.
Барон первым вошел в помещение и сел возле стойки. Вошедшая следом Светлана была буквально оглушена ревущей музыкой. Бар явно принадлежал байкерам, или же они просто выбрали его местом встреч. Тонкий занавес сигаретного дыма расплылся по всему помещению и там, где-то в глубине этого искусственного тумана виднелись силуэты байкеров, окруживших бильярдный стол. Громкий стук кия возвещал о жестокой борьбе, происходившей возле зелёного стола. Одобрительные возгласы, служили индикатором, сообщая каждый раз о метком попадании шара в лузу. Тут же стояло несколько столов, занятых развалившимися на стульях мужчинами в цепях и кожаных куртках. У некоторых на столах лежали мотоциклетные каски. Стойка бара так же была осажена кожаными куртками. Байкеры с интересом обернулись, на вновь прибывших. Барона они проигнорировали, обратив всё своё внимание на вошедшую следом девушку. Светлана вгляделась в их лица, отметив про себя, что это не парни, а мужчины от тридцати пяти до пятидесяти лет. На фоне накачанных и мускулистых фигур, Барон казался юным парнем. Высокий, худощавый ему явно не хватало годков пять и тренированного тела, чтобы не так ярко выделяться из общей массы. Он и Юм были самыми юными байкерами. Лёгкий свист, звучавший с одного столика и переходивший на другой, по мере продвижения Светланы к стойке бара, говорили о том, что они по достоинству оценили «подружку» Барона. Он же обернувшись, поманил её к себе:
— Познакомься. Тит, он тут главный. Отличнейший мужик, Юм ему сразу понравился, да и я, по-моему, тоже...
Стоявший у стойки, спиной к дверям громила, развернул могучие плечи, звякнув цепями, уставился на подошедшую девушку. Она тоже воззрилась на него, гадая уж не новый ли дьявол этот Тит? Безобразный шрам пересекал его суровое лицо, уродуя правую сторону грубым рубцом, начинающимся у подбородка и заканчивающийся под чёрной повязкой перекрывающей правый глаз. Когда-то прямой нос, теперь был исковеркан переломом, длинные волосы гривой спадали на плечи.
Что-то звериное, было в облике этого человека. С двухметровой высоты, оценивающим взглядом, громила окинул фигуру девушки, скривив в кривой ухмылке губы, произнёс, протягивая ей огромную ладонь:
— Тит.
— Светлана, — отвечая на рукопожатие, представилась девушка и попыталась поскорее освободить свою руку из его ладони. Она не могла отвести взгляда, поражённая его рукой, покрытой множеством наколок вперемешку со шрамами.
Тит не спешил отпустить её руку.
Барон, перейдя на итальянский язык, сказал:
— Полегче мой друг, полегче, она со мной.
— Клёвая цыпочка, — ответил Тит, игнорируя его слова, спросил: — Она не местная?
— Да. Она не поймет, что ты ей скажешь.
— Отлично. Не люблю болтливых, — заключил Тит.
— Отпусти её руку, — настойчиво повторил Барон.
— Что она пьет? Виски, мартини, дайкири, бренди или может «Зеленый дьявол»? — спросил Тит, отпуская руку девушки и поворачиваясь к замершему в ожидании заказа, бармену.
— Закажи колу, — посоветовал Барон.
Тит с изумлением посмотрел на девушку, пожав плечами, сделал заказ, как ему посоветовали.
— Я смотрю, она при оружии, — заметил Тит, бросая левым глазом взгляд на прикреплённый к поясу девушки стилет в ножнах. — Такая крутая?
— Хотелось бы видеть «по круче», — посетовал Барон и добавил: — Кстати, одного она уже отправила в «иной мир» вот этим самым стилетом. Так, что имей в виду.
— Круто, — согласился с ним Тит, протягивая девушке стакан с кока-колой.
Секундное колебание, и она взяла напиток, подняв на него глаза и с признательностью улыбнувшись.
— Слушай Изер, — проворчал Тит, пленённый её улыбкой, — так не годится, самый лучший мотоцикл - у тебя, и девчонку подцепил по высшему классу. Делиться нужно с друзьями.
— Вот ещё, — с презрением фыркнул Барон, сверкнув дьявольскими огоньками в глазах. — Делиться со всяким ничтожеством.
Протянув лапищу, Тит схватил Барона за ворот. В баре наступила тишина. Байкеры замолчав, уставились на стойку бара, где главарь явно что-то затевал. С ужасом представив, что сейчас может произойти, Светлана не давая себе отчета, положила руку на сжатые у горла Барона кулаки Тита и умоляюще посмотрела в лицо громилы. Тит как будто бы смягчился и отпустив Барона, попутно перехватил руку девушки.
— Она со мной, — заявил Тит.
Его внимание привлекла татуировка на схваченном запястье. Золотой браслет он оставил без внимания, уставившись на перевёрнутую пятиконечную звезду с пронзённым кинжалом черепом. Отпустив девушку, он с восхищением обратился к своим ребятам.
— Оккультистка. Вот уж не думал, что она занимается кабалистикой. С виду ангел, а поклоняется дьяволу, — и сказал девушке: — Ты нашла своего дьявола, верно ребята?
Бар зашумел одобрительными возгласами. Барон возразил:
— Тит, ты ошибаешься. Она принадлежит другому.
— Уж не тебе ли? — нехорошо прищурился Тит. — Я вызываю на состязание любого, кто посмеет бросить мне вызов!
Байкеры замолчали в ожидании вызова от Барона. Он же обратился к Светлане:
— Смотри, что получается, я могу его сейчас же отправить в далекий путь. Но с другой стороны он бросает вызов тому, кому ты принадлежишь, а значит не мне, а Амону. Как думаешь мне поступить?
— Да, прибей его, и станешь новым главарём! — раздался голос Юма из-за дымки, что висела над бильярдным столом. С трудом обходя столы и торчавшие из-под них ноги. Юм приблизился к стойке, где Тит замер в ожидании вызова.
— Не по правилам получается, — возразил Барон. — Он же вызывает на поединок, почему я буду его убивать? И потом, ты знаешь, какой поединок может быть у байкеров?
— Гонки на мотоциклах, — пожал плечами Юм.
— Верно, и кто же примет вызов? — задумался Барон.
Дверь бара распахнулась от сильного удара, в помещение вошел байкер, невысокого роста в чёрной каске и во всем чёрном. На поясе у него висел кинжал в ножнах, прихрамывая, он подошел к громиле. Его каска еле доставала Титу до плеча.
— Я принимаю вызов, — заявил байкер, снимая с рыжей головы каску.
— Ты? — удивился Тит, — Кто ты такой?
— Я хозяин, этой девочки, — чеканя каждое слово, процедил Титу байкер.
Презрительно смерив его взглядом, главарь с иронией заметил:
— А мотоцикл у тебя есть?
— Есть, — сузил чёрные глаза незнакомец.
Недобро усмехаясь, Тит предложил:
— Может, сразу уступишь, зачем позориться? Я же тебя в два счета.
— И всё же я попробую.
Тит устремился к выходу, незнакомец следом. На улицу, в предвкушении зрелищ вывалились и остальные обитатели бара.
— Где твой конь? — спросил Тит.
Незнакомец указал на низкий, словно готовящийся к прыжку, мотоцикл чёрного цвета, который в отличие от мотоциклов Барона и Юма не имел никакого хрома. Он растворялся в темноте.
— Правила простые, — сказал Тит. — Объезжаем четыре квартала и возвращаемся на это место, пришедший первый получает и мотоцикл и девчонку, и не обольщайся простотой. На этой трассе встретятся заборы и лестницы, и магистраль нужно будет пройти по встречной полосе. Словом, отсюда может, даже и живым не выйдешь.
— Такие мелочи не должны тебя беспокоить, — усмехнулся незнакомец, заводя мотоцикл.
Тит последовал его примеру. Кто-то дал сигнал. Синхронно взлетев в седла, взревев моторами, наездники устремились во мглу переулка, разрывая тишину грохотом мчавшихся металлических коней. Постепенно слабея, шум возле бара затих, толпа байкеров с напряжением ждала исхода состязаний. Щёлкали зажигалки, в воздух поднимались тонкие струйки дыма от горящих сигарет. Все замерли в ожидании.
Кто-то переступил с ноги на ногу, разрезав тишину звоном цепочек. Зашептались двое, споря и делая ставки.
Оцепенение спало. Байкеры перекидываясь фразами, коротали минуты ожидания, поглядывая на стоявшую в компании двух новых байкеров - девушку. Она была молчалива и казалось, равнодушна, как будто заранее знала исход гонки. Тихо посмеиваясь, молчали и её спутники.
Где-то вдалеке послышался шум моторов. Приближаясь, он нарастал. Уже с уверенностью можно было сказать, что это шум мотоцикла. Ревя мотором, из-за угла вылетел первый мотоцикл и тут же, отставая на метра три, следовал второй. Выжимая всю мощность, на огромной скорости, они приближались к бару, казалось, водители вообще забыли, что такое тормоза.
Байкеры попятились назад явно опасаясь, что водитель затормозит только оказавшись в толпе зрителей, но тревога была напрасной. Грохот мотора и пронзительный визг покрышек, слились в один адский звук. Круто развернувшись, мотоцикл замер в метре от отпрянувших в сторону байкеров. Секундой позже, повторив тот же манёвр, остановился и второй мотоцикл.
Водитель первого снял каску, тряхнул рыжими волосами. Вздох удивления пронёсся над толпой. Незнакомец победил Тита. Он уже подходил к нему, с широкой улыбкой протягивая руку.
— Великолепно! Такого я ещё не видел! — воскликнул Тит, пожимая руку победителю. — Я справедлив, бери мой мотоцикл и девчонку. — Обернулся к байкерам. — Ребята я угощаю всех! — повернувшись к незнакомцу, добавил: — Я Тит, как твоё имя мастер ралли?
— Амон, — ответил победитель, поднимая голову на возвышавшегося над ним громилу.
Дружелюбно хлопнув по плечу, Тит предложил:
— Пойдём, отметим наше знакомство и твою победу.
— Твой мотоцикл мне не нужен, — заметил Амон, — А вот девчонку потребую не трогать.
— Как скажешь, — пожал плечами Тит, звякнув цепями. Увлекая за собой победителя, сообщил: — Я первый раз вижу такого гонщика. Ты моложе моих парней, но зато, какой гонщик! Ты мастер! Я буду рад, если в дальнейшем, останешься с нами.
— Посмотрим, — неопределённо ответил Амон, рукой подзывая Светлану и Юма с Бароном.
Дружной толпой они вошли в бар. Заняв один из столов, и слушая Тита, угощались за его счёт. Остальные байкеры, стали относиться к ним с уважением и с восхищением. А когда Амон сказал:
— Нам пора, — и встал из-за стола.
Тит искренне удивился:
— Неужели ты не хочешь с нами прокатиться? Моим ребятам уже не сидится. Своими гонками мы их явно завели, им не терпится прыгнуть в седло мотоцикла. Составь нам компанию, и ты увидишь, как можно веселиться.
Юм заметил:
— Девочку-то хоть оставь, если сам не хочешь покататься в компании крутых ребят.
Амон покачал головой.
— Вам я её не оставлю, потому что сам повезу.
— Вот и отлично! — воскликнул Барон. — Ты ещё увидишь, на что способны «наши» байкеры.
Гомон бара, перекрыл бас громилы:
— Ребята! В седло! Сегодня с нами мастер, покажем ему чего мы стоим!
Похватав каски, возбуждённо переговариваясь между собой, байкеры устремились на улицу. Выйдя вслед за остальными, девушка была оглушена рёвом десятка моторов. Особенно оглушающий звук, исходил от мотоцикла со снятым глушителем.
Один за другим, срываясь с места, с гиканьем водителя, мотоциклы скрывались за углом здания. Демон уже сидел в седле, ожидая пассажира. Не заставляя себя долго ждать, девочка села позади него и покрепче уцепилась за водителя, предугадывая, что старт будет не простым. Амон подтвердил её опасения, подняв мотоцикл на дыбы, он рванул за остальными на всей мощности, которую мог дать мотор. Догнав и вклинившись в общую массу, сбросил скорость до приемлемой.
Теперь, девочка могла наслаждаться гонкой по городу, не опасаясь быть выбитой из седла порывом ветра. Идущие по трассе машины, предусмотрительно уступали байкерам дорогу, и те с воплями восторга обгоняли, кидая водителям машин грубые реплики, сопровождая непристойными жестами.
Игнорируя светофоры, байкеры, ловко проскакивали сквозь ряды пересекавших им путь автомобилей. Свернув с трассы, группа углубилась в мрачные, извилистые улицы пригорода. Припаркованные машины ещё сильней сужали переулок.
Тит, возглавлявший группу, внезапно вскинул мотоцикл на дыбы и пустил его на автомобили, используя близко поставленные машины как трассу. Ринулся по ним, разбивая стёкла и оставляя на лакированной поверхности, глубокие вмятины. Взлетая и опускаясь, он казалось, проходил гонки с препятствиями, только вместо пыли и песка на асфальт сыпалось крошево стекла.
Издав крик, Юм последовал примеру Тита и уже с двух сторон, уродуя машины, мчались байкеры. Остальная группа следовала рядом, криками подбадривая безумных гонщиков. Переулок закончился, выведя байкеров на площадь освещаемую витринами магазинов. Изуродованные разбитые машины остались позади. Тит, развернувшись на площади, остановился, обращая лицо к группе. Приглушив рёв мотора, повернув к байкерам единственный глаз с горевшей в нем яростью, азартом и безумием, прокричал:
— У меня кончились сигареты! Почтим своим вниманием одну из лавочек, только ребята нам придется поработать, расширить вход для наших «коней».
Скаля в усмешке зубы, байкеры пустились по кругу, центром которого был Тит.
Увеличивая круг, они приблизились к магазину, застеклённому от земли и до крыши. В руках водителей появились массивные цепи с куском железа на конце. Не прекращая танец смерча, они стали раскручивать цепи пока те, не слились в единый диск. Кто-то пустил этот диск, направляя его в витрину. Вслед за первым последовали остальные цепи. С глухим звуком витрина рухнула на дорогу, орошая потоками стекла. Кружившее по площади кольцо распалось, и несколько байкеров ринулось в зияющую дыру магазина. Девочка с ужасом и паникой обнаружила, что и Амон повернул руль к пустой раме. Сбросив скорость, они въехали внутрь магазина, мельча колесами осколки витрины. Мимо пролетели мотоциклы, еле вписываясь в узкие проходы между стеллажами, обрушивая с грохотом при поворотах товар.
С высоких стоек сыпались коробки, пакеты, разбивалась вдребезги стеклянная посуда, черепки от керамики устлали покрытый линолеумом пол, от которого остались лишь жалкие воспоминания.
Рокот мотоциклов стих, байкеры уже без помощи машин добивали оставшиеся товары.
Тит, оставив мотоцикл, направился к прилавку, за которым стоял растерявшийся продавец. Вцепившись обеими руками в прилавок, он казалось, пытался приобрести устойчивость, которую не могли ему дать его трясущиеся ноги.
Громила, не доходя пару метров, остановился и с жёсткой иронией спросил у продавца, показывая ему в ладони пачку сигарет:
— Сколько за сигареты? — и обернулся к ребятам, подмигивая им единственным глазом.
Байкеры загоготали, но вдруг их лица изменились, насмешка пропала, уступив место растерянности, они смотрели за спину главаря.
Тит резко обернулся и увидел наставленное на него дуло карабина. Продавец решил дорого продать свою шкуру, не дожидаясь приезда полицейских, самому свершить суд над бандитами. Щёлкнул затвор.
Ухмылка сползла с лица Тита, в глазах продавца он прочёл приговор.
И этот приговор был: СМЕРТЬ!
Тит замер, наблюдая как палец, медленно давит на спусковой курок. Звук выстрела слился с криком боли. Тит с удивлением констатировал, что он, как ни странно, ещё жив. Кричал продавец, бросив карабин на пол и пытаясь вытащить кинжал, прошивший его руку насквозь. Пуля, несущая смерть, ушла в сторону. Удар кинжала изменил ситуацию в корне. Ухмылка вернулась, Тит с удовлетворением наблюдал за корчившимся от боли продавцом.
Он обернулся к стоявшему неподалеку Амону, показав большой палец, с признательностью привнес:
— О′кей! Я твой должник. Ты отлично владеешь ножом! — обращаясь к продавцу, со злобой прорычал: — Шкура! Убить меня задумал? Упустил момент. Теперь я, убью тебя.
Далекий звук сирен прервал его. В ярости свалив на пол уцелевший стеллаж, Тит, повернувшись, подошёл к мотоциклу.
— Радуйся, — буркнул он продавцу. — Полиция спасла тебе жизнь. Эй! Ребята! Смываемся!
Взревели моторы и один за другим байкеры вылетели из магазина, к стоявшим в ожидании, остаткам группы. Они не видели, как кинжал, провернувшись в руке продавца и вызвав новый крик боли, пролетев по воздуху, вернулся к своему хозяину. Ухватив зависший в воздухе кинжал, Амон вложил его в ножны. Развернув мотоцикл, покинул разгромленный магазин. Девочка, молча цепляясь за него, недоумевала, почему он спас жизнь этому бандиту.
Байкеры не трогались с площади, сплотившись в одну группу, не выключая моторов, с возбуждением перекрикивались, указывая рукой в конец площади. Несколько десятков полицейских машин заблокировали все выезды. Байкеры оказались в кольце. Усиленный мегафоном голос донесся до мотоциклистов через рокот моторов.
— Сдавайтесь, вы окружены!
Направленные фары и прожектора осветили площадь, слепя байкеров.
Пульсировали синими и красными огнями включенные маячки. Тени людей мелькают между машинами, выискивая удобную позицию. Барон подъехал к Титу и что-то ему сказал. Главарь изумлённо вскинул брови, но через секунду, соглашаясь, кивнул головой. Барон обернулся к Юму и крикнул ему:
— Открывай «дыру»! Мы едем первые!
— Вау! — в восторге завопил Юм, газуя с места в направлении заслона.
Барон следовал за ним.
Ревя, мотоцикл с огромной скоростью, устремился к замершим в ожидании полицейским. Место, где наметил прорваться Юм, было нешироким, и вдобавок его блокировала открытая дверца машины, за которой стоял вооружений полицейский. У него не выдержали нервы при виде мчавшегося мотоцикла. Зазвучали выстрелы.
Пули выбивали искры об асфальт. Он должен был попасть в водителя! Но мотоцикл, не останавливаясь, влетел в щель между машинами.
Завопил придавленный полицейский. Загремела сорванная с петель дверца машины. В спину байкера открыли огонь сразу дюжина блюстителей порядка.
Вспыхнул мотоцикл. Взрыв раскидал части супермашины в разные стороны.
Второй байкер уже проходил по проторенному пути - между машинами вырываясь из заслона. Опять зазвучали выстрелы, но водитель был цел и невредим. Казалось, он не замечает свистевших и попадающих в него пуль.
Затормозил возле останков первого мотоцикла, и тут, к изумлению полицейских, сгоревший байкер вышел из клубов дыма и сев позади водителя, обернулся ухмыляясь. Мотоцикл рванул в ночь, увозя на себе уже двух пассажиров. В заслоне возникло оживление, несколько машин сорвавшись с места, умчались в погоню за байкерами.
Заслон зиял множеством возникших щелей, чем и воспользовались остальные. Подняв мотоциклы на дыбы, единой ордой рванули в образовавшуюся брешь. Редкие выстрелы прозвучали вслед и байкеры растворились в ночи, рассеявшись в разные стороны.
Амон мчался следом за Титом, чудом не теряя его из виду в извилистых переулках. Наконец, Тит остановился, приглушил мотор. Обернулся. Амон подъехал к нему. Весело улыбаясь, Тит протянул руку.
— Еще раз напоминаю, что я твой должник. Но я не люблю ходить в должниках. Как мне с тобой рассчитаться?
— За этим дело не станет. Завтра мы будем квиты, — сжимая протянутую руку, успокоил его Амон.
— Зачем завтра? Сейчас ребята соберутся в баре, и мы присоединимся. А там за рюмкой и договоримся. Я дважды должник, ты оставил мне мотоцикл и спас жизнь. Такое не забывается. Я хотел бы всегда видеть тебя в нашей компании. Моим ребятам понравились твои друзья и ты сам. Таких крутых встретишь не часто, — заведя мотор, предложил: — Поехали в бар.
— Я завтра буду в баре, — сказал Амон, взревев мотором, развернул мотоцикл, направляя его к светящимся огням трассы.
Сзади донёсся голос Тита:
— И девчонку с собой привози! Клёвая телка!
Нырнув на трассу, Амон на умеренной скорости ринулся в Рим, удаляясь, все дальше и дальше от пригорода. На этот раз обошлось без лихачества. Соблюдая дорожные правила, Амон быстро прибыл во дворец.
Направляясь в дом, Светлана заметила, что на востоке небо посветлело. Стали растворяться в небе звездочки. Исчез вовсе Млечный Путь. Остались только самые яркие звезды.
Наступал новый день, отодвигая тьму на запад и в прошлое.
Войдя в холл, девочка обернулась к Амону с вопросом, который уже давно не давал ей покоя:
— Почему спасли Тита? Неужели милосердие? Ведь и продавцу вы оставили жизнь?
Амон улыбнулся.
— На что мне продавец? Сошка, мусор. А вот Тит мне понравился. Такую энергию встретишь не каждый день. Я не мог позволить уйти ему в «иной мир». Мне он нужен.
— Но, он всё равно попал бы к вам? — удивилась Светлана. — Я не думаю, что его путь, это путь на небеса.
— Это верно. Вся его группа обычные бандиты, только мотоциклы и одежда байкеров. Но душа не та. У истинного байкера мотоцикл это часть образа жизни. Своя символика. Кстати изображение черепа, тоже присутствует, — бросил короткий взгляд на руку Светланы. — У них свой кодекс чести… Что касается Тита, его душу я забрать не смогу. Её он должен отдать добровольно. Может отдать устно или подписав договор. Договор на долгий срок, хотя. Что для меня полвека? Но он, отдаст душу завтра.
— Зачем она вам? — всплеснула руками девочка не в силах понять.
— Душа - это энергия. Когда человек уходит в «иной мир» то энергия не исчезает, и она индивидуальна. Но всё-таки это энергия, а значит сила и власть. С его согласия, я заберу энергию, и стану ещё могущественнее и сильнее.
— А что будет с ним?
— Исчезнет. Уйдёт в небытие. Его тело станет прахом, смешается с землёй. Его не было и не будет никогда! И только энергия жизни останется. Потеряв индивидуальность, она вольётся в меня.
— Это страшнее чем я думала. Исчезнуть совсем. Так представляют смерть большинство людей. Продавая душу, они надеются на бессмертие, а получается наоборот. Скажите, Амон, вам всё равно какую душу взять?
— В принципе да. Но, как правило, лучше человек с червоточиной, с подгнившей душой. В нём энергия зла. Но сбить с пути чистую душу тоже интересно.
Девочка внимательно посмотрела в лицо дьяволу.
— И меня пытаетесь уничтожить? Зародить зло, ненависть в душе?
Амон рассмеялся. Положив руку на её плечо, заметил:
— Думаешь мне не под силу исковеркать твою жизнь и сознание? Нет. Ты нужна мне, такая как есть. Показывая тёмные стороны жизни, я только учу тебя. Ты должна постигнуть истину! Принять её. А если в ходе познания душа изменится и ненависть наполнит её, тогда я воспользуюсь случаем. Но, я надеюсь, что ты пройдёшь испытания и выйдешь победителем. Я ещё раз повторяю, ты нам нужна такая, какая сейчас. В противном случае, мы будем искать другого человека.
— Зачем? Вы сегодня говорите загадками.
— Ты должна сама дать ответ. И этот ответ решит твоё существование как здесь, так и в «ином мире».
Повернувшись, Амон покинул холл. Поднявшись на второй этаж, исчез в дверях. Опираясь о балюстраду, девочка ещё долго размышляла над словами Амона. И когда лучи солнца заискрились в окне, вздохнув, медленно поднялась к себе в комнату, так и не сообразив, какой тайный смысл был в словах Амона.

— Похоже, я перехожу на ночной образ жизни, — пожаловалась девочка, сидящему рядом псу, который, не отрывая глаз, казалось, внимал каждому её слову. — Ты сам посуди, днём спим. С вечера начинаются тренировки, застолье и под конец, когда солнце уходит на запад, а вокруг непроглядная тьма, я с тобой выхожу на прогулку. Романтика? Нет, этой ночью мы изменим, распорядок и никуда не выйдем. Вот сейчас ещё немного посидим и назад.
Пёс тихо проворчал, как будто соглашаясь. Положив огромные лапы ей на колени, полез мордой под руку. Машинально девочка погладила, потом, приподняв голову собаки двумя руками, заглянула в глаза.
— Ты странное создание. Почему в отличие от других животных, любишь этот дом и его обитателей?
Собака в ответ потянулась мордой к лицу, в попытке лизнуть.
— Нет и нет, — легонько отталкивая чудовище, засмеялась девочка. — Хватит лизаться. Ты лучше посмотри, какая чудная ночь. И как тихо вокруг! — и с угрюмой иронией добавила: — Как на кладбище. Хотя, я там ночью не была.
— Напрасно, — раздался неподалеку голос Амона. — Довольно-таки интересное место. Особенно впечатляет старое кладбище, с монументами и памятниками. Какие только эпитафии там не прочтёшь!
Амон вышел из тьмы на освещенную окнами дворца площадку. Он опять был одет под байкера. Этой ночью он собирался навестить бар.
— Поедешь? — спросил он, кивнув в сторону, где по-видимому, стоял его мотоцикл.
Отказываясь, девочка покачала головой. Амон исчез, оставив её сидящей на скамейке с псом. Через пару секунд взревел мотор, мимо промелькнула глыба мрака, обдав горячим ветром и грохочущим звуком.
Амон летел по трассе, обгоняя машины не обращая внимания на светофоры. Ловко обходил препятствия. Сокращая путь, спустился по лестнице, перелетел припаркованные машины в прыжке с террасы на дорогу, наконец, взвизгнув тормозами, остановился возле шеренги мотоциклов. Из закрытых дверей бара доносились звуки музыки, крики, звон бьющейся посуды. Веселье там было в полном разгаре.
Распахнув двери, Амон вошёл в помещение настолько прокуренное, что бармен за стойкой, казался миражом или духом. Несколько человек с любопытством оглянулись на вошедшего.
В тумане поднялась огромная фигура.
— Амон, друг мой. Вот, кого я рад видеть! — с чувством пожав руку, Тит приглашающим жестом обвел помещение. — Заходи тут все свои.
Проведя Амона к пустующему столу, Тит рухнул на искорёженный стул, который ещё сильнее изменил свою форму под тяжестью громилы. Указал на соседний, мало чем отличающийся от своего собрата. Амон не заставил себя просить дважды и второй стул, заскрипев, покосился. Подняв руку, щелкнул пальцами, подзывая бармена. Небрежно кинув пачку денег, Амон коротко и ясно выразился:
— Покрепче и побольше.
Тит привстал, возмущаясь.
— Я тебя должен угощать, а не ты меня! Я - твой должник!
— Об этом попозже, — отмахнулся Амон.
Заказ был моментально доставлен, и сравнительно чистые рюмки наполнились, прозрачным как роса, напитком.
Они выпили.
Затем налили ещё, и снова выпили.
Амон внимательно следил, чтобы рюмка Тита не пустовала. Не потребовалось много времени, чтобы убедиться действительно ли напиток соответствует крепости, которую заказывали.
Глаза Тита осоловели, движения стали неуклюжими, да и речь претерпела некоторые изменения.
На Амона спиртное никакого действия не произвело. Он так же чётко и ясно мыслил, и по мере опьянения Тита, его глаза неотрывно наблюдали за действием алкоголя.
— Ты мой друг, — в который раз заявил Тит Амону эту новость, и тут же добавил: — Для таких как ты, ничего не жалко! Бери что хочешь! Хочешь мотоцикл? Бери! Хочешь мой дом? Пожалуйста! — швырнув рюмку в бармена, Тит заорал: — Еще выпивки! Я умираю от жажды!
Амон, стрельнув ясным взором на сидевшего напротив человека, опустив глаза, словно пытаясь что-то в них скрыть, спросил безразличным тоном:
— Неужели всё отдашь?
— Все! Клянусь Девой Марией! — стукнув себя кулаком в грудь, заявил Тит.
Ещё спокойней и ещё безразличней, Амон уточнил:
— И даже душу? — пронзил мимолетным взглядом и снова потупил глаза.
— Да забирай хоть сейчас! — махнул рукой Тит, потянувшись за рюмкой.
— Если повторишь за мной слова, то можешь считать, что мы с тобой в расчете. Идёт?
Внимательный и оценивающий взгляд, и снова смотрит на стол. Тит, опрокинув рюмку в рот, вытерся рукавом и кивнул.
— Говори!
Амон медленно заговорил, с улыбкой, как бы показывая, что это не серьёзно. Узорная поверхность стола, казалось, приковала его взгляд. Посмеиваясь, Тит повторял слова за ним, почти не вдумываясь в смысл сказанного. Не поднимая головы, дьявол закончил текст. Тит словно в забытьи произнес последнюю фразу:
— Отдаю навсегда, и да сбудется моя воля, — засмеявшись, спросил: — И это всё?
— Всё, — кратко ответил дьявол, изучая поверхность стола.
— Что, ещё могу для тебя сделать? — с готовностью спросил Тит, — Не забывай, я - твой должник.
— Уже нет, — сказал дьявол, поднимая голову и обращая лицо, к Титу. — Ты рассчитался со мной сполна.
Глаза дьявола горели адским огнем, вся его доброжелательность и дружелюбие куда-то испарились. Его лицо стало жёстким и суровым, но страшнее всего были его глаза, излучая свет, казалось, проникали внутрь и заставили главаря содрогнуться от ужаса.
Мгновенно отрезвев, Тит вскочил из-за стола, опрокинув стул.
— Ты… Ты… — дрожащим голосом пробормотал Тит, указывая пальцем на своего собеседника. Но так и не смог закончить фразу.
Не сводя горящего взгляда, Амон медленно встал.
Байкеры услышавшие звук упавшего стула, обернулись.
Вскочили с мест и замерли не в силах осмыслить, что происходит на их глазах.
— Да. Я - дьявол, — закончил фразу Тита, Амон. Усмехаясь, добавил: — Должно быть, страшно иметь в друзьях дьявола, так и норовит воспользоваться дружбой? Но я и не набивался в друзья, и с самого начала использовал. И теперь ты мой!
Тит затравлено оглянулся вокруг.
В баре стало тихо.
Кто-то выключил музыку, а может она сама отключилась под воздействием магических сил.
Дьявол молчал, не сводя зловещего взгляда с побелевшего лица главаря. Молчали байкеры, не зная что предпринять
Тит нашёл решение. В зверином крике, в котором скорее звучало отчаяние и ужас чем боевой рык, ринулся к приоткрытым дверям, в надежде скрыться и затеряться в ночи.
На секунду, глаза Амона ярко вспыхнув, опять обрели прежнее мягкое сияние.
— Ты мой! — воскликнул дьявол, протягивая раскрытую ладонь к двери.
Повинуясь его воле, с громким стуком она захлопнулась, отрезая от внешнего мира. Звук пронёсся по бару, заставив вздрогнуть присутствующих, ибо, это был звук, который ни один человек, никогда в жизни не пожелает услышать.
Звук закрывающейся крышки гроба.
Звук удара молотка по гвоздю входящего в дерево.
Звук конца.
Тит в порыве безумия кинулся на дверь, но она даже не дрогнула от удара двухметровой туши. Ручка не желала поворачиваться, казалось, дверь замуровали, настолько неприступной она была.
— Мой, — повторил дьявол, приближаясь к вжавшемуся в стену Титу.
— Эй! Ребята! Какого чёрта он тут хозяйничает! Покажем ему, что нарвался не на простаков! — выкрикнул чей-то голос.
Возмущенно зашумев, толпа двинулась к дверям, где Тит и Амон рассматривали друг друга. Тит с безумием и ужасом, Амон с каким-то восхищением, словно видел нечто бесценное. Как произведение искусства. Шум толпы привлёк внимание Амона. Его лицо изменилось на выражение брезгливости, когда он единым взглядом окинул байкеров.
— У нас зрители, — сообщил он Титу, безуспешно рвавшего ручку двери. — Сейчас рассадим по своим местам.
Дьявол повернулся к толпе и небрежным взмахом руки очертил окружность. По кругу, между дьяволом и байкерами взметнулось и загудело пламя, ничего не сжигавшее, но обжигающее. Стоявшая за огненным заслоном толпа, могла теперь быть только зрителем.
— Ты, много дёргаешься, — нахмурился дьявол, взглядом заставляя Тита замереть. — Это другое дело, — с удовлетворением заметил он. — Приступим. Все хорошее, когда-нибудь да кончается.
Он ещё ближе подошёл к своей жертве, протянул руку. Ладонью коснулся солнечного сплетения. Лёгкое сияние полилось между ладонью и телом. Постепенно оно становилось все ярче и ярче, пока холодное, голубое свечение не затмило электрический свет и свет пламени.
Дьявол немого отстранил руку, и теперь зрители ясно видели, как свет волнами исходил из тела и всасывался в ладонь дьявола.
По волнам света прокатилась рябь, и скорость поглощения увеличилась. Тит закрыл глаза и в изнеможении простонал. Дрожь прошла по его телу, нарастая, она сотрясала его подобно электрическому току.
На глазах зрителей он стал усыхать, постепенно превращаясь в мумию. Запала грудная клетка, втянулись в череп глазные яблоки, кожа обтянула кости. Мгновенно выпали волосы, и слезла кожа, обнажая кости без признаков влаги. Крупная дрожь сотрясла скелет с накинутой на него одеждой. Дрожь и свет достигли наивысшей точки, и пропали.
Отнимая ладонь, дьявол рассмеялся.
Скелет с шумом упал на пол.
С наигранной заботой дьявол склонился над останками Тита.
— Увы, бедный Йорик! — улыбаясь, проговорил он. Повернулся к зрителям. — Представление закончено, — объявил он. — К сожалению воспоминания этого зрелища, я не могу позволить вам унести с собой. Вы всё забудете, как только покинете бар.
Он распахнул дверь и вышел на улицу. Звук уезжающего мотоцикла слился с криками байкеров. Внезапно, неуправляемое пламя, служившее оградой, стало быстро распространяться, пожирая и обугливая всё на своём пути.
Отшвыривая друг друга, толпа ринулась к спасительным дверям. На их счастье они были открытыми. Кашляя и задыхаясь от дыма, байкеры вывалились на тротуар.
Языки пламени уже плясали в дверях.
Звенели лопающиеся стёкла.
С треском рухнула крыша, и сноп искр устремился в небо праздничным салютом. Байкеры поспешили увести мотоциклы в безопасное место, начисто забыв о причине пожара. Издалека приближалась сирена пожарных машин. К приезду пожарных, на месте бара остался, только клубящийся дым, да куча пепла, с оплавленными и обугленными кусками металла.
В эту ночь дьявол забрал, причитающийся ему долг.
Подъехав к дому, Амон остановил мотоцикл возле скамейки. Девочка удивлённо посмотрела на него.
— Разве сегодня не будете кататься по городу или байкеры уехали, не дождавшись вас?
— Они дождались меня, что очень любезно с их стороны, — сказал Амон, оставляя мотоцикл, который тут же исчез.
Сев на скамейку, он потрепал Пса за загривок.
— Значит, вы не стали убивать Тита? — радость промелькнула в её голосе.
Но Амон отрицательно покачал головой. Ероша шерсть псу, повернул тёмные глаза к девочке.
— Тит уже не существует не в этом, ни в другом мире.
Он увидел, как она поёжилась будто от холода. Тихо вздохнув, девочка заметила:
— Быстро же вы… управились.
— Нормально.
Воцарилась тишина. Пес, оставив свои ласки, принялся гонять по улице, пугая прохожих. Чудовищу явно не сиделось, энергия «щенка» била через край и требовала движений и поиска. Сидящие на скамейке наблюдали за его выходками. Наконец, Амон предложил:
— Пройдёмся?
— Куда?
— А куда эта дорога вёдет, туда и пойдём, — неопределённо ответил он.
Секунду помолчав, девочка встала
— Пойдёмте.
Свистнув псу, Амон с девочкой направился вдоль дороги всё дальше и дальше от дома. Его спутница шла рядом, положив руку на голову присмиревшего пса, и с удовольствием вдыхала свежий, прохладный воздух, принесенный ветром с холмов. В этой стороне города прохожих почти не было, и лишь затерявшиеся машины, освещали фарами идущих по дороге, и тогда отражая свет, глаза собаки вспыхивали огнём, и водитель невольно давил на газ, в стремлении быстрее покинуть этот квартал. Отсутствующие фонари заменял льющийся с неба свет луны. В эту ночь она была особенно светла. Если бы фантазёр, подняв голову, посмотрел бы на спутник земли, Луна представилась бы ему отверстием мрачного колодца, на дне которого он находится.
Свет, падающий с неба, посеребрил землю. И все знакомое окрашенное серебром, теперь выглядело таинственно и волнующе. Поседел пес. Лицо Амона побелело, теперь он больше походил на зомби, его пустые чёрные глаза, не отражающие света, только усиливали это впечатление. Кинув взгляд на свои руки, девочка решила, что выглядит не лучше Амона.
Дорога вывела их к кованой ограде, за которой виднелись памятники и гробницы. «Как раз для мертвяков», — подумала девочка, невольно сравнивая свой облик с возникшим перед ними пейзажем. Амон, как видно, направлялся туда. Завизжали давно не смазанные петли. Ворота, подчиняясь приказу дьявола, медленно разошлись, открывая обе створки. Девочка заметила:
— Почему бы просто не открыть рукой?
— Они на замке, поэтому простым человеческим усилием здесь не справиться. Если, конечно не применить, что-нибудь типа ломика. Но нам лишний шум ни к чему, — резонно ответил Амон.
Светлана не могла с ним не согласиться.
Амон двинулся внутрь ограды, девочка в нерешительности остановилась. Посещение старого, и, по-видимому, заброшенного кладбища её не радовало. Если не сказать ужасало. Что-то страшное было в надгробных статуях, освещённых луной. Они как призраки серебрились в полумраке. Светлые лица ангелов, с упрёком смотрели на непрошеных гостей, вступивших на территорию мрачного царства Аида.
— Что же ты? — позвал Амон, уже находясь по ту сторону мира. — Посмотри на место, где кончаются надежды, страсти, мечты, и начинается жестокая и неумолимая реальность. Здесь, — он обвёл рукой кладбище, — все равны. Здесь плоть прекращает своё существование, а душа обретает новое качество. Вступи на порог разделяющий сон от реальности.
Пёс подскочил к девочке, ухватив зубами за одежду, потянул за ограду. Колеблясь и страшась, с внутренним трепетом, девочка пошла за собакой.
Амон ухмыльнувшись, успокоил, видя как она в волнении озирается вокруг:
— Они, уже ничего не смогут сделать. Поверь мне, это возможно, единственное место, где можно не бояться насилия. Если только живое существо не забредёт сюда.
Амон пошел вперед. Девочка позади аккуратно обходила старые, еле приметные, заросшие травой и покрытые мхом, полуразрушенные плиты. Высеченные на них надписи в двух-трех фразах описывали всю прошедшую жизнь усопшего. Рядом с безымянными могилам высились надгробия, изображающие ангелов и богов. Крылатые статуи снисходительно взирали со своих постаментов на раскинувшиеся под ногами историю века, а может и веков.
Мёртвая тишина, наполняла это место. Казалось, через ограду и ветер не проникает. Гулкое эхо шагов создавало впечатление, что они идут в тумане, хотя его не было и в помине.
Они приблизились к склепу. Массивные двери, обитые железом, сторожили покой усопших. По-видимому, тут была гробница аристократа и членов его семьи. Позеленевший от времени бронзовый герб венчал вход. Выше просматривалась полуразрушенная каменная кладка.
— Здесь стояла церковь. Теперь она разрушилась. Осталась только гробница, — сказал Амон. — Странная была семья. Она не захотела, чтобы их тела покоились в церквях Сан-Педро-ин-Монторно или скажем, в церкви Сан-Джорджо. Они построили свою церковь, на отшибе.
— Но почему именно церковь?
— В Риме принято хоронить под церквями. Как только она построена, то довольно быстро заполняется.
— Разве это не святое место? Почему вы смогли сюда прийти?
— Было когда-то, теперь это просто захоронения. Они не представляют никакого интереса ни для людей, ни для иных сил,
— Вы знали семью, которая здесь захоронена?
— Знал. Один член семьи был казнен на эшафоте. MAZZOLATO
— Что это значит?
— Палач убивает ударами дубины. А ещё одному, отрезали голову, конечно тут не обошлось без моего участия.
— А как это отрезали, на войне что ли?
— Натурально, гильотиной. Красивое зрелище! Падает нож, и отсекает голову. Правда маловато летит. У итальянцев нож поднимали на меньшую высоту, чем во Франции. А потом «торжественное шествие» с зажжёнными свечами и огромными толпами сопровождали тела в церковь, и это было в два с половиной часа ночи.
— Почему такая точность?
— Так заведено было. Горожан хоронили на закате солнца. Мелких дворян в час ночи, а уж тех, кто повыше будет, оставляли напоследок,
— Нашли что вспомнить, — поёжилась от холода девочка. И нервничая, спросила: — Может, назад пойдём?
— Тебе тут не нравится? — улыбнулся Амон. — Туристы, как правило, не пропускают таких исторических мест, и смягчаясь, согласился: — Ладно, повернём назад. Я вижу прогулки в ночное время тебе не по душе.
— По кладбищу - нет, — отрезала девочка и двинулась к выходу.
Внезапно земля разошлась под ногами, и она полетела в чёрную бездну. Кто-то цепко схватил за руку, не дав исчезнуть под землёй. Аккуратно подняв одной рукой, Амон поставил её рядом с собой, на более твёрдую почву.
— Что это было? — прошептала девочка, немного придя в себя.
— Здесь старые могилы, — сказал Амон, направляя её к выходу. За спиной, девочки закончил: — Ты наступила на старую могилу, вот она и обвалилась. Будь тут одна, ты не смогла бы из неё выбраться. Кладбище пополнилось бы ещё одним постояльцем. Красивый экземпляр, приобрело бы местное общество! — с весельем произнёс последнюю фразу Амон.
— Не смейтесь, — вздохнула девочка. — Вы так близки к истине.
Ворота кладбища со скрипом сошлись за спиной. Повернув к дому, они не спеша шли по дороге, а пес пугая, кидался на редких прохожих, получая при этом огромное удовольствие.
Войдя в холл, Амон сказал:
— Пройдём в зал, я думаю, там твоё присутствие не будет лишним.
Чувствуя, что после прогулки ей всё равно не заснуть. Светлана, согласившись, последовала за ним.
— Ба! Какие люди нас посетили! — заорал кот, едва они перешагнули через порог.
Барон легонько потянул его за ухо.
— Говори в единственном числе, если не хочешь оскорбить нашего друга, — посоветовал он коту. Широко улыбнувшись, жестом указал на кресло стоящее возле столика. — Светлана, присаживайся. Очень рад, что ты решила присоединиться к нашей маленькой компании. Как сегодня прошёл день?
Светлана пожала плечами:
— Спала, и похоже, следующий день придётся провести в постели. Должно быть ночной образ жизни мне в Риме обеспечен.
Нагнувшись к Светлане, Барон заговорщицким голосом заметил:
— Это город такой. Когда заходит солнце, он становится красивее, интересней, загадочней. Ночью по нему ходят призраки прошлого.
— А уж на кладбище тем более, — усмехнулась девочка.
Прищурившись, Барон с интересом посмотрел на неё.
— Так ты, Светик, прямиком оттуда?
— Угу... — подтвердила девочка, наблюдая, как Юм пытается оседлать пса, который вертелся юлой у ног Амона.
— И какую оценку ты дашь этой достопримечательности? — полюбопытствовал Барон
— Жутко там и… опасно.
— Как опасно? Вампиры, насколько я знаю, предпочитают другие захоронения и другую землю.
— Могилы там старые, в одну чуть не провалилась.
— Тебе ещё рано проваливаться в могилу, — засмеялся Барон. Но потом философски заметил: — Как говорил мой знакомый Уильям Шекспир, «То участь всех: всё жившее умрет. И сквозь природу в вечность перейдёт». И он прав. Все кто там погребён, сейчас существуют в другом мире, и в других измерениях. И лишь некоторые из них живут и поныне на Земле. Тебе слово реинкарнация знакомо?
Светлана нахмурилась, вспоминая, неуверенно спросила:
— Это, кажется, идея буддизма о возрождении души после смерти в другом теле? Или что-то вроде этого?
— В общих чертах так, не совсем конечно, но так, — Барон отвлёкся. — Юм оставь собаку в покое.
— Нет, теперь он будет заменять мне мой мотоцикл, — заявил кот и очередной раз оказался на полу. Обвиняющим тоном закончил речь: — Амон байкеров разогнал. С кем теперь я буду гонять по городу?
Барон заметил:
— Ты сказал с кем, а не на ком. Твой мотоцикл никто не трогал.
— Что там с байкерами приключилось? — спросил Дорн, входя в зал.
— Амон их бар сжёг и главаря укокошил, — наябедничал кот.
Барон повернулся к Амону.
— Нехорошо. Нас бы позвал, мы бы помогли, подсобили чем могли.
Амон ухмыльнулся.
— Как видите, сам справился.
Дорн сев в кресло, обратился к Барону:
— Изер, встреть нашего гостя, он уже подошёл к дому.
Склонившись в легком поклоне, Изер вышел из зала.
— Странный гость, не правда ли? — сказал Дорн удивленной Светлане. — Согласился прийти ночью, когда ему сообщили, что другого времени для беседы мы уделить не можем. Смелый человек, тем более он знает какой славой пользуются здешние места. Но фанатика, преданного своему делу можно встретить всегда. Особенно среди духовенства.
Светлана удивлённо вскинула глаза.
— Сир, священник ваш гость?
— Странно, не правда ли? Миссионер придёт наставлять на путь истинный. Куда только вера не приведёт человека!
Пёс, круживший возле дивана, внезапно насторожился. Замер в стойке, напряженно нюхая воздух. Шерсть на загривке встала дыбом, из горла раздалось низкое рычание. Сделав несколько шагов вслед за Бароном, остановился, не сводя алых глаз с двери, снова угрожающе зарычал.
— Гость уже близко, — заметил развалившийся на полу кот. — Смотри, собачка учуяла его.
Амон свистнул псу, подчиняясь, тот подошёл к хозяину, но по-прежнему был беспокоен.
— Придержи его, — сказал Светлане Амон.
Она послушно ухватила пса за ошейник и заставила его сесть рядом с креслом.
Дверь распахнулась, и Барон с почтением ввел человека в сутане. Глаза пса полыхнули ненавистью, с рычанием он рванулся навстречу вошедшему, девочка с трудом удержала его.
С неохотой пёс опустился на пол, но глаз не сводил и рычание не переставая, клокотало сквозь стиснутые зубы. Человек обвёл присутствующих взглядом.
— Gratia vobis et pax, — приветствуя, произнёс он, ощупывая взглядом сидящих перед ним. (Благодать вам и мир, лат.)
— Мир и тебе, — ответил по-итальянски Дорн. Жестом он пригласил священника занять пустующее кресло. Подождав пока тот сядет, вежливо спросил: — Что привело тебя к нам в столь позднее время?
С опаской посмотрев на рычащего пса, священник со смирением ответил:
— Ответственность, возложенная на меня Богом, не дает мне покоя ни днём, ни ночью.
— Почему бы не сложить эту ответственность? — вежливо полюбопытствовал Дорн.
— Я не могу, пока хоть один человек в этом мире не встал на путь истинный.
— В чем заключена истина?
— Уверовать в Бога. Вы тут живете несколько недель, но не посещаете церковь, не приходите исповедаться, помолиться, испросить прощения за свои грехи. Какой вы веры? Вы католики? Вы верите в Бога?
Дорн улыбнулся. Помолчав, любезно ответил:
— Бог существует, это я могу сказать с полной уверенностью, а вот веры никакой. Мои друзья, сидящие здесь, тоже отвергают всякую веру. Впрочем, девочка христианка, крещённая, и тоже верит, что ОН существует.
— Мои прихожане исправно посещают церковь. Этот район относится к моей церкви и если вы верите, почему бы вам не исповедаться, принять католическую веру?
Священник вздрогнул. Пёс снова сделал попытку броситься. Лязгнули зубы, обнажились длинные клыки. Девочка опять усадила его на пол. С испугом посмотрев на рычащее чудовище, священник обратился к девушке:
— Нельзя ли его привязать?
— Она тебя не понимает, — ответил за неё Дорн. — Но не беспокойся, пока мы здесь, собака не причинит тебе вреда.
— Почему он у вас такой дикий?
— Хорошая собака, — улыбнулся Дорн, — Просто не любит священников. Да и вообще не переносит святых людей. Итак, почему ты всё-таки навестил нас, да еще ночью?
— Вы сказали, что кроме ночи у вас свободного времени нет, а я беспокоюсь о своих прихожанах, хочу, чтобы они все попали в царство Божие. Исповедуйтесь, отпустите грехи, и Бог будет милостив к вам и откроет врата в своё царство.
Амон и Барон усмехнулись. Улыбнувшись, Дорн возразил:
— Нет, не верю я, что исповедавшись, попаду на небеса. Да и что я там забыл. Могу сказать, что внизу не хуже, — с иронией. — Может Богу стоит покаяться, и тогда быть может, его впустит повелитель теней в своё царство?
— Не богохульствуй! — строго предупредил Дорна священник. — Лучше исповедуйся, и божья благодать снизойдет на тебя.
Дорн заинтересовался:
— Если я никогда не исповедовался, то покаяние нужно начинать с самого появления?
— Да, — убедительно ответил священник. — Тайну исповеди я гарантирую.
— Ты выслушаешь всё, сколько бы времени не заняло? Отпустишь мне все грехи?
— Да, — пообещал священник.
Дорн ласково улыбнулся.
— Ты обещаешь невозможное. У тебя не хватит жизни выслушать меня. И отпустить грехи не в твоих силах. Да, и безгрешен я. Так я считаю, ибо поступки мои не нарушают Вселенского равновесия. А теперь священник я объясню, в чём тут дело. Я сам - судья.
— Многие люди так считают, — ответил священник. — Они думают, что сами себе судьи, и мало того, они позволяют себе судить других. Умерьте свою гордыню и вслушайтесь, что говорит вам Господь!
— Я слишком много его слушал! — грозно проговорил Дорн. И поверь мне, он не такой уж и святой, раз позволяет себе делить на «достойных» и «не достойных». Скажи, священник, где же обещанная им любовь и прощение? Почему он не относится одинаково ко всем заблудшим душам? Почему он одних посылает в ад, других возносит на небеса?
— Они получили то, что заслужили, — твёрдо ответил священник.
— Сир, позвольте уйти, — попросила Дорна Светлана. Она устала удерживать пса, да и эти разговоры ей были непонятны.
Повернувшись, Дорн спросил:
— Священник предлагает исповедаться, у тебя нет желания?
— Вы будете переводить?
— Придётся.
— Тогда и тайны исповеди не будет. Нет, спасибо, пусть все тайны останутся при мне. Хотя, от вас ничего не скроешь. Сир, я могу покинуть вас?
— Иди.
Таща за собой собаку, которая упираясь всеми лапами, не желала уходить, девушка скрылась за дверь. Проводив её взглядом, священник спросил:
— Почему она вооружена? Вам что-нибудь грозит? Кто-то может напасть на дом?
— Нет, этому дому ничего не грозит, — успокоил священника Дорн. — Воспринимайте оружие, скажем… как предмет экипировки. Кстати Амон тоже вооружен, кинжалом.
Священник содрогнулся, увидев, как злобно посмотрел на него Амон. Бандитская рожа этого человека, заставила священника задуматься, действительно ли общество в котором он находится, так свято, как они утверждают. Барон, подтолкнув Амона, по-итальянски, с иронией оказал:
— Покайся мой друг, глядишь сожжение бара, тебе простится.
Священник, услышав сказанное, изумлённо спросил:
— Сожгли бар, когда?
— А часа три тому назад, — любезно сообщил ему Амон. — Чистая случайность, уверяю. Забыл погасить сигару, — в улыбке сверкнув клыком, поинтересовался: — Ты отпустишь мне этот грех?
— Если вы раскаиваетесь искренне, Бог простит.
— О! Я искренне раскаиваюсь, — воскликнул Амон и по-русски добавил: — Что, не спалил весь квартал.
— Приходите в церковь, и я отпущу вам грехи, — не заметив иронии, сказал священник.
Дорн поинтересовался:
— По миру ходят слухи, про конец Света. Мир прекратит своё существование. Так ли это? Что об этом говорится в священном писании?
— Вы говорите об Апокалипсисе? Это не конец света, это знание о будущем открытое Богом!
— И что же предвидит Бог? — с иронией поинтересовался Дорн.
— В Апокалипсисе записано, что мир не прекратит своего существования, а перейдёт в качественно иное бытие.
— Какое? — потребовал ответа Дорн.
— Это будет преображение мира, остановится непрерывный поток времени и наступит вечность. Для праведников...
— То есть вас, — уточнил, перебивая, Дорн.
Священник не отвечая, продолжил:
— ...будет вечная радость общения с Богом, для грешников - вечная мука по причине разобщения с Ним, ибо грешники укоренились в этом разобщении в течение жизни временной.
— Я смотрю, Бог всё распланировал. Но он не учёл, что Люцифер существует, и он решит коренным образом изменить мир.
— В книге откровения предсказано все это! Из вечного моря Зверь тот восстанет...
— Ах! Мы всё это знаем! — перебил священника Дорн, небрежно махнув рукой, заметил. — В Книге Даниила, замечу, есть такие слова: «Ибо, что предопределено, то исполнится!» как будто заранее знает исход битвы. Не спорю, Бог знает будущее, но и Люцифер знает. И в его силах изменить, предсказанное.
— Но победит добро, — возразил священник.
— Фи, добро! Что оно знает о насилии? Оно не может постоять за себя. Добро и насилие вещи несовместимы! А значит, зло будет торжествовать над ним, как тень торжествует над светом. Как мрак Вселенной заполняет пространство между галактиками и звездами, ночь победит. Дайте только время!
— Берегитесь! — вскричал в священном ужасе священник. — Я вижу, вы уже утвердились в ложной вере! Я проходил через залы дворца, один декор здания и пентаграммы говорят, о наклонностях обитателей дома. Поначалу я принял всё за безумство молодости, но за вашими словами, я вижу вашу сущность. Ваше восхищение нечистой силой. Ваше поклонение ей. Огнём нужно выжечь логово Зверя!
— Ну, вот. Теперь в твоих словах сквозит дух инквизиции, — спокойно заметил Дорн, и слегка наклонившись к священнику, сказал: — В твоих словах нет логики, грозишь огнём, но огонь - сущность Ада. Разве можно испугать нечистую силу тем, чем она себя представляет?
Священник возразил:
— Я видел над каждой дверью зала гербы, пентаграммы, символы дьявола. Но это не значит, что вы являетесь им. Когда предастся огню здание, его обитатели почувствуют силу огня, его очищение от скверны. Они отправятся в Ад к своим почитаемым богам.
— Зачем такие сложности путешествия из одного мира в другой? Хозяин Тьмы может и сам снизойти до личного посещения своих последователей. И поверьте мне, у этих людей будет гораздо больше религиозного рвения и поклонения, нежели у других, поклоняющихся мистическому Богу, который и не думает подтверждать своё существование. Конечно, люди будут верить тому, что видят, а не тому что им рассказывают и обещают. Силы Тьмы умнее, они не ждут когда человек проснётся - они сами будят его, и не ждут когда уверуют, а заставляют верить в реальность.
— Богохульник! — указывая пальцем на Дорна, завопил священник. — Я подниму народ. Мы сожжём этот дворец!
— Как же твоя вера? — с иронией, спросил Дорн. — В заповеди говорится «не убий», почему ты хочешь переступить через слово Божие?
— Цель оправдывает средства, — твёрдо с блеском фанатизма в глазах сказал священник.
— Но, убивая еретиков, ты сам уподобляешься им. Добро не может торжествовать, придя к победе через насилие.
— Добро должно взять в руки меч, когда стоит вопрос о его будущем. Оно должно постоять за себя!
— Ну-ну, — улыбнулся Дорн. — Ты можешь идти, и встать на путь насилия, уничтожая Зло. Со стороны же тёмных сил я обещаю, что ты выйдешь из этого зала целым и невидимым. Никто из здесь присутствующих не причинит тебе вреда. Дорогу назад знаешь, не заблудишься. Иди.
Священник встал с кресла и в нерешительности остановился. Сидящие за столиком, смотрели на него с неприкрытой иронией, никто не пытался его остановить.
— Иди! — приказал Дорн, его глаза вспыхнули дьявольским светом.
В ужасе священник посмотрел на остальных, и встретил такие же горящие глаза. Попятился к дверям, не решаясь повернуться спиной,
Громадный чёрный кот, до этого лежавший молча на полу, внезапно устремил на него пронзительные жёлтые глаза, и тягуче растягивая слова, произнёс:
— Что же не спешишь покинуть наше общество, или ты желаешь присоединишься?
Вздрогнув, священник устремился к двери, выскочил из зала, отгораживаясь от сидящих там, захлопнул её.
— Здорово мы его! — воскликнул кот, когда двери закрылись.
В ответ донесся крик ужаса. Ему вторило грозное рычание. Дверь содрогнулась от сильного удара. Стон перешел в хрип. Тишина окутала помещение. Из-под двери показалась, медленно увеличивающаяся лужица крови. При свете свеч она казалась совсем чёрной.
Светлана так и не смогла увести собаку с первого этажа. Понадеявшись, что пса кто-нибудь усмирит, ушла в свою комнату, оставив его в соседнем зале.
— Никто не сможет упрекнуть меня: что не держу слова, — заметил Дорн. — Я обещал ему неприкосновенность от своей свиты, но не от диких зверей. Что поделаешь! Пес не любит священников!
— ОН в полной мере должен оценить рвение фаната, иначе сир, мы ещё с ним встретимся. — Барон был в самом лучшем расположении духа. Повернул голову к Амону: — Как ты, не против, ещё увидится со священником?
Амон пожал плечами:
— В таком случае он сам ощутит силу огня, это я могу ему обещать.
Дорн задумчиво посмотрел на кота.
— Хотя, в чём-то я с ним согласен. В моём царстве так мало любви. Действительно, нам нужна королева, которая полюбит моё царство и его обитателей. Юм, ты сможешь, не отдавая никому предпочтения, окружить вниманием и любовью моих подданных?
— Магистр? Вы шутите! — воскликнул кот. — Я не человек, и уж тем более не белый ангел!
— Да. Ангел, — повторил Дорн. — ОН посылает их на Землю, в заботе о людях. И ангел среди людей. Только они не замечают этого. ОН волнуется и о душах в тёмном царстве, ОН посылает душу способную любить, чистую и светлую к нам. Но поймет ли она, что ей предназначено. Спустится ли по своей воле навечно, в Царство теней?
— Время покажет, сир, — философски заключил Барон. — Если бы вы, сир, поручили её моей заботе...
— Изер, — с предупреждением в голосе, сказал Дорн. — Закроем эту тему, Амон нашел. Так пусть и ведёт.
— Он сломает её! — воскликнул Барон.
— Значит, Амон ошибся, и мы будем ждать следующей встречи с другим посланцем.
Барон не унимался.
— Он не ошибся, но он оставит её себе.
Дорн вздохнул и с сожалением посмотрел на Барона.
— Она его, — только и ответил он. — В любом случае, мои планы относительно изменения мира остаются прежними, и я приду к своей цели, будет ли королева о моём царстве или её не будет. Мир нужно изменить, он слишком прост и пресен. Яхве только испортил его своей святостью.
— Магистр, с помощью поклоняющихся нам людей. Мы погрузим мир в хаос, их вера в бога оскудеет, миром будет править тирания. Люди забудут о Создателе, и будут говорить о нем только хульное. Он утратит власть над миром.
— Да будет так, — ответил Барону Дорн. — Мы задержимся в Риме. Ватикан сердце римско-католической веры. Здесь резиденция папы римского. И пора мне здесь навести порядок.
— Магистр! — вскочил Юм. — Секта, поклоняющаяся силам зла, вызывает вас. — Мне навестить их? Уж кота-то они не ожидают. Вот будет номер!
Прищурившись, Барон посмотрел на кота.
— Что ты им скажешь?
— Жертвы давайте! — завопил кот, покосившись на Барона, поинтересовался: — Впечатляет?
Амон с презрением фыркнул:
— Паяц.
Барон не унимался:
— Какие жертвы тебе подавать? Кроликов или мышек, а может крыс?
Юм оскорблённо посмотрел на Барона. С подозрительностью спросил:
— А ты считаешь, что девушки мне не нужны? Представляешь, девственницу на жертвенный алтарь! Классика!
— Что ты с ними будешь делать? — Барон явно издевался.
Перемигнувшись с Амоном, с интересом ждал ответа Юма.
— Как что, а для чего существует два пола на Земле?
Барон рассмеялся.
— Юм, но ты же представишься в образе кота, твои габариты не будут соответствовать жертве. Твоя классика даст трещины, расползается по швам.
Юм задумался, потёр лапой ухо, и тут его осенила идея.
— Я перевоплощусь!
Хлопнув себя по колену, Барон с улыбкой заметил:
—Тогда и жертвы не будет. Они, что дураки думаешь? Это коту, пожалуйста, женщину. А вот другому образу они ещё и подумают, что предложить, младенца не хочешь?
— Причем тут младенец? — не понял кот. — Ты меня за извращенца принимаешь?
— Ну, как же. Иначе они подумают, что ты выполняешь одну из заповедей: «плодитесь и размножайтесь», а это согласись, не укладывается в принцип оккультизма - возвеличивание тёмных сил.
Вздохнув, кот с унынием согласился:
— Работа, прежде всего. Пусть будут мышки, — он добавил с вызовом, — Но только женского пола! — сверкнул глазами. — И только скажи, что я извращенец!
— Ладно, хватит придуриваться, смотайся с Бароном, — приказал Дорн.
Барон с готовностью вскочил с дивана.
— Магистр. Мы сейчас же туда отправляемся. Убедим, что в дальнейшем они могут рассчитывать на нашу помощь.
— Посерьёзней, — не сдержал улыбки Дорн, по-видимому, вспомнив что-то из прошлого.
— Сир! Я всегда серьёзен! — с обидой заявил Юм.
— Не вижу, — возразил Дорн.
Барон с Юмом исчезли.
Дорн повернулся к Амону:
— Амон, мы скоро продолжим путешествие. Я хочу, чтобы девочка получше освоила английский язык. Пригодится.
— Сир, не извольте беспокоиться. Я разберусь, — почтительно сказал Амон.
Дорн встал с кресла. Амон тут же вскочил следом.
— Сыграем партию в шахматы, или ты занят?
— О, нет сир. Я в полном вашем распоряжении.
Амон и Дорн вышли из зала, в двери противоположные тем, у порога которых собралась изрядная лужа крови.
Зал опустел.
Погасли свечи.
Воцарился мрак, и только звуки разгрызаемой кости доносились из-за закрытой двери. Кто-то пировал на полу у дверей соседнего зала






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 16
© 08.04.2018 Алиса
Свидетельство о публикации: izba-2018-2245929

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези












1