Комсомольцы-активисты. Часть 4


За полгода до окончания школы Димка позвонил:
- Серж, вчера с отцом ездили на собеседование в высшую школу КГБ.
- Удачно? Берут?
- Сказали, что подхожу, но на все гуманитарные специальности в этом году приема не будет.
- Иди на техническую. Я в Бауманку на подготовительные хожу, буду поступать на факультет «Энергомашиностроение».
- В Высшей школе только математическое отделение открыто, не потяну. Придется поступать в какой-нибудь институт поближе к дому. Не в армию же идти! Инспектор сказал, что дети сотрудников их главный резерв, после института все равно к себе возьмут – биография у меня подходящая.
В Бауманку Серега прошел по конкурсу – поступил. Не до общественной работы – весь первый семестр едва успевал листы по черчению и задачки по начерталке сдавать. Сам Арустамов , автор задачника лекции читал и семинары вел. Но с Димкой успевал перезваниваться – тот в МАМИ учился. Рассказывал, что его сразу старостой в группе назначили, потом в комсомольское бюро факультета выбрали, обещали на втором курсе провести в комитет комсомола – а он на правах Райкома. А черчение и начерталку у них сам Гордон ведет – автор учебника – тоже величина!

В один прекрасный день марта месяца в Бауманке, на факультете «Э» появился невысокий, лысоватый, хорошо одетый опрятный человек с кожаным портфелем. Расположившись в деканате, он принимал студентов по одному, на прощание не велел никому рассказывать о предмете конфиденциальной беседы. Но всем все сразу стало известно: лысый с портфелем, уговаривал парней сотрудничать с КГБ, обещая по окончании института звание лейтенанта и работу в техническом управлении. Сергей заволновался – вот тебе и по специальности, при деньгах и звездах, и ездить никуда не надо. Его на это собеседование не звали. В голове пролетело, как он в инструктивном лагере добился авторитета – встал рядом с музыкантами. Он смело отворил дверь деканата.
- Вы ко мне?
- Да.
- Как Ваша фамилия, - опрятный человек вынул из портфеля и открыл тетрадь.
- Краснощеков.
- Мне вас декан не рекомендовал, - но тут же покачал головой, опомнился, - что Вам надо?
- Я хочу к вам работать, после института.
- Позвольте, куда к нам? – инспектор развел руками, делая вид, что не понимает.
- В КГБ. Мне ребята рассказали, что Вы…
Николай Иванович, так звали инспектора, выдохнул, понял, как прокололся. Он уговаривал, заманивал больше пятидесяти человек и получил согласие на сотрудничество от четверых студентов, ровно столько ему и было надо, а остальные разнесли слух. Пятый ему был не нужен, а впрочем:
- Как Вас по имени отчеству?
- Сергей Максимович, - голос предательски дрогнул.
- Так вот что, - какая-то мыслишка проскочила под его несколькими волосинками лысины, - приходите-ка Вы к нам в управление кадров, на Кузнецкий мост ровно через неделю к шестнадцати часам.
Он сделал запись в тетрадке, вставая, как бы проверил свою память:
- До встречи, Краснощеков Сергей Максимович!

Посетителей было несколько. Сергей сел на свободный стул затылком к окну. Приемная работала как конвейер. Одна из дверей открывалась, инспектор прощался с посетителем, безошибочно выбирал очередного, уводил за собой. Наружная дверь пропускала входящего, он садился на освободившееся место. Открылась дверь следующего кабинета, Николай Иванович попрощался с посетителем, жестом позвал Сергея за ним.
- Я навел справки. Вот анкета, Пока заполните, я не буду Вам мешать. Пятнадцать минут в Вашем распоряжении.
Инспектор вышел из кабинета, а радостный Серега взялся за перо. Он писал ответы на вопросы, а краем глаза заглядывал в оставленную на столе тетрадку – она была открыта, будто звала заглянуть. Он тихонько обошел стол и прочитал все, что было написано в аккуратно расчерченной таблице. Слева – Фамилии, Имена и отчества. Все они ему были известны – однокурсники. Но возглавляла список до боли знакомая фамилия – Гудков. Сережка быстро сел на свой стул и продолжил работу над анкетой, скорее затылком, чем ушами уловил открытие двери.
- Угу, все шестеро с безупречными биографиями, но примем мы на работу пятерых. Так что, надо быть предельно осторожным. Одно «пятнышко», один проступок – и Вы станете нам не интересны, - Николай Иванович положил анкету в ящик стола и добавил, - как и любой из претендентов. Если у нас будут к Вам небольшие поручения, мы Вас найдем. Всего наилучшего! До свидания!
Все лето Сергей провел на целинной стройке – деньги нужны были. Димка на целину поехал из идейных соображений, но и деньги были бы не лишними. Оба парня в разных районах Казахстана подтаскивали камни и раствор каменщикам, месили и разносили бетон. В самом конце августа, уже в Москве созвонились и решили вместе приехать к Маринке домой.
Димка был, как всегда беспечен. Он играл на пианино, пел задушевные и шуточные песни. Марина в беленькой кофточке на трех пуговичках смотрела на него с нескрываемым восторгом:
- Везет вам, ребята – в Казахстане побывали, - она с улыбкой вздохнула, - а мне Мишка со Светкой никакой свободы не дают, все воспитывают.
- Кто они тебе, мама с папой, что ли?
- Старший брат со своей женой, а мне уже восемнадцать.
- Мы при деньгах, - Сережка шлепнул натруженной ладонью по карману стройотрядовских брюк, - пошли с нами в кафе, обмоем встречу.
Маринка заговорщически шепнула что-то Сергею. Тот кивнул:
- Дим, я тебя на улице подожду, - и вышел.

Сережка курил на другой стороне узенькой улочки. Светку он давно знал, а теперь она спешила с большой женской сумкой и авоськой, набитой продуктами. Уже через пару минут взъерошенный Димка выскочил из-за дома:
- Пошли! Светка Маринку не выпустит.
- Как, успел?
- Что ты, я даже не думал, что так бывает. Маринка с себя все сняла, откинула с кровати одеяло и…
- Ты что, маленький, что ли. Оплошал? Я с Наташкой уже давно по-взрослому…
- У меня сердце заколотилось, я не ожидал,… а тут ключи зазвенели и Светка влетела. Как закричала и сумкой меня…
Сережка улыбнулся:
- Тогда без нее. Поехали!
- Серж, давай в Сокольники! Там такая чебуречная есть.
- Димка! Давай лучше в центр! На Охотном ряду, - Сережка заманивал приятеля, не давая ему никакой инициативы.
Между Манежем и бывшей приемной дедушки Калинина ребята вошли в стеклянную чебуречную. Спиртного здесь не подавали – только чебуреки и чай. Сергей исчез и принес две бутылки красного портвейна «Кызыл-щербет». С улыбкой рекомендовал его, как свое любимое. Ребята пили, ели, рассказывали друг другу все, что происходило с ними на целине.
- Она меня любит! – делился Димка самым главным событием, произошедшим сегодня, - так и сказала, перед тем, как юбку с кофточкой скинуть: «Люблю, потому что ты настоящий…»
Но язык уже заплетался, а Сережка подливал и подливал в его стакан портвейна, а когда он закончился, сбегал за очередными двумя бутылками.
Объявили, что кафе закрывается. Димка уже не мог встать самостоятельно.
- Сережка, давай возьмем такси, - просил он друга.
Но здесь, а может быть гораздо раньше, Сергей понял, что пора ставить «пятнышко» на биографию Дмитрия Гудкова. Он размышлял так. Если дотащить его до метро и провести внутрь, то оттуда Димку либо выведут, оформив протокол, либо отправят в вытрезвитель. И то и другое - "пятнышко", хоть и небольшое. Откладывать нельзя – такого случая может больше и не представится.
И он тащил. Втолкнул его через турникеты и даже в вагон. От духоты и шума Димка простонал:
- Мне плохо. Давай на свежий воздух…
Но какой-то дедушка начал возмущаться – Димка случайно положил на его плечо локоть. У открывшихся дверей на станции Курская Димку ждал милиционер, но он почему-то не повел его, а предложил следовать за ним. Сережка понял, что дело свое он сделал и спешно повернул в другую сторону – его поезд уже подходил к перрону.

Отец нашел Димку в КПЗ на Курском вокзале. Что называется, «по своим каналам» похлопотал, чтобы не отправляли до суда в Бутырку. Приехал за ним.
- Там лампочка прямо в глаза всю ночь светила, жаловался Димка, - от их настила ребра болят и ребра.
- Что же ты наделал, сынок, - сокрушался отец, - хорошо, если все обойдется, а то и в тюрьму можешь за это попасть.
- А что я сделал, ничего не помню.
- Тебя привлекают к уголовной ответственности: в поезде нахулиганил и милиционера ударил.
- Не может быть, Сережка рядом был…
- Друг твой тебя предал, спрятался. Милиционер спрашивал, кто тебя может домой отвезти. И никто не объявился.

Не прошло и месяца, как состоялся суд, на котором Сергей Краснощеков выступал свидетелем, утверждал, что в метро потерял друга, не нашел в толпе. Дедушка, на которого оперся Дима в вагоне, уже не считал это хулиганством, но милиционер потрясал справкой о нанесенных якобы побоях. Институт не смог представить суду отрицательную характеристику на Дмитрия Гудкова и даже послал общественного защитника. Присутствовали на заседании родители, Марина и даже Сережкина подружка Наташа. Говорят даже, что где-то в уголке, почти незамеченным сидел Николай Иванович, инспектор по кадрам. Видимо хотел посмотреть, как умеет себя держать человек, совсем недавно совершивший подлость, ради хлебной работы на всю жизнь.
Дмитрий Петрович Гудков был осужден на два года условно, исключен из комсомола и из института. Два года отслужил в стройбате с бывшими заключенными. Когда вернулся, долго не мог найти приличную работу – уголовщина, привлекался! Марина его бросила сразу после суда и очень скоро вышла замуж.
Сергей Максимович Краснощеков женился на своей Наташке, дослужился в КГБ до полковника. Не меньше десятка раз для продвижения по службе или получения очередного звания приходилось ему совершать мелкие пакости или огромные подлости. Первое предательство вспоминал часто, но никогда о нем не сожалел. Оно вроде как путевку в жизнь ему дало.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 22
© 08.04.2018 Анатолий Звонов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2245539

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ












1