Красота-2


Реальное время
В соцсетях появилась загадка: кто пишет стихи, где часто повторяется имя Белль, принимающее разные формы, но всегда напоминающее о красоте? Следующая загадка вытекала из первой: к кому обращались в стихах, называя его этим именем? Стихи были женскими, удалось выяснить, что автор начал писать их в юности, пришедшейся на годы перестройки. Те, кто разгадывал тайну имени Белль, склонялись к очень простой разгадке: в стихах упоминается поэтесса Белла, признанное воплощение красоты определённого поэтического направления, возникшего в определённый временной отрезок. Имя поэтессы Беллы – половина её реального имени Изабелла. Но теперь поклонники сетевой литературы узнали новую версию поэтического посвящения Белль. В провинциальном городе выпускались книги малоизвестной поэтессы. Она публиковалась под именем Белла, образованного из имени Белослава, поделённого надвое. Белослава и Изабелла – женщины-поэты примерно одного возраста, их творчество расцвело вместе с их юностью и переживало кризисы вместе с их возрастом и переменами во времени. Дневниковые записи Изабеллы можно найти как в библиотеках, так и в электронном варианте. Случайно удалось разыскать изданный дневник Белославы. Этот текст тоже появился в Интернете. Оставалось понять, кто из них стал Красотой, всегда продолжающей жить в поэзии, несмотря на перевороты в реальной жизни? Странно было сравнивать биографии, мало похожие одна на другую – легенды поэтического мира и малоизвестной пишущей женщины. Два дневника объединяло только имя, общее для обеих создательниц дневников – Белла. И, конечно же, их поэтический дар.

Белослава
Моя жизнь стала счастливее, когда я начала ходить на вечера поэзии в политехникуме. Мне немного завидует моя лучшая подруга. Она считает, что её жизнь похожа ан теплицу, в которой её удерживают насильно. В её глазах я – человек, чью свободу никто не стесняет. Но я не говорю о том, как тяжело порой выносить мою свободу. И хорошо, что она не знает трудностей неустроенной жизни. Я могу властвовать и управлять только словами в моих стихах. Когда я пишу стихи, я превращаюсь из робкой девочки, которая редко с кем-то разговаривает, в нежную и гордую русалку. Я не пламенею ярким факелом, я сияю бледным светом. Во мне нет плоти и крови, я существую как нежный сияющий луч, которому не надо тела. Встречаясь с людьми, я держусь от них на расстоянии и боюсь встретиться с ними взглядами. Глаза – зеркало души, если в мои глаза кто-то заглядится долго, он унесёт мою душу с собой. Свою поэзию я слышу в глубине веков, как шум моря, хранимый в раковине. Но голоса современности звучат не тише традиции. Всё чаще можно прочитать или услышать стихи людей моего возраста, вызывающие неоднозначное впечатление. Я влюблена в поэзию, имеющую долгую жизнь, имеющую прошлое. Но новые веяния в поэзии зовут меня за собой, мне кажется, что я пробуждаюсь от прекрасного глубокого сна. Моё русалочье вдохновение, одинокое и прохладное, хочет узнать новое существование – в мире, существующем здесь и сейчас. Обесценится ли поэзия, став похожей на каждодневные события? До сих пор меня как будто окружали белые цветы, сплетающиеся вокруг меня в сеть и закрывающие от моих глаз реальную картину мира. Но что будет, если я разорву белые лепестки и попробую увидеть, что происходит в жизни, происходящей рядом со мной?
***
Когда я прихожу на вечера в политехникуме, я распускаю волосы, падающие вниз водопадом. Никто не обвинил бы меня в том, что я пытаюсь таким образом привлечь любовь. Я становлюсь хотя бы немного красивее, достигая поэтического вдохновения. В моих волосах хранится магическая сила, благодаря которой я пишу стихи. Глядя на мои распущенные волосы, молодые поэты называют меня старорежимной, потому что современные девушки стригут волосы коротко. Вот если бы старшее поколение увидело меня с незаплетёнными волосами, меня назвали бы безнравственной. Кто-то называет меня «девочкой, пишущей любовные стишки». Не знаю, так ли это. У меня возникает ощущение, что мне много лет. Моё грустное лицо вызывает тревожное впечатление у тех, кто со мной разговаривает. Да, я бесцветная, растворяющаяся в реальности и обретающая жизнеспособность только в литературе. На мои мысли не хватает «детского» сознания. Из детской поэзии я перехожу в женскую поэзию. Но это не значит, что я вобрала в себя пошлость псевдовзрослой жизни. Не скрою, иногда трудно закрыть на это глаза и жить так, как будто этого нет. Женская поэзия – та, которая извлекает уроки мудрости из житейского опыта, причём освещает только выводы из случившегося, а не то, что было пройдено на пути к цели.
Благодаря любимым песням Окуджавы я научилась играть на гитаре. Гитара кажется многим мещанским инструментом. Но меня так завораживают окуджавские песни, что гитара перестала относиться к мещанству в моём понимании. Когда лучшая подруга приходит в гости в мою комнату, я играю на гитаре и мы поём дуэтом. Конечно, если нет соседей. Она думает, что эта маленькая комната в захламленной квартире – царство свободы. Говорит, что приходит сюда глотнуть свежего воздуха. Её даже не испугало мытьё окон и готовка, которым она впервые научилась здесь. По словам подруги, со мной это оказалось весело и нестрашно.
Везде, кроме поэтических встреч, я появляюсь с заплетённой косой, уложенной на голове. Боюсь привлечь к себе опасное внимание. Что поделать, приходится оберегать свою жизнь самой. То, что в жизни меня остаётся как можно меньше, восполняется моей огромной и яркой жизнью в поэзии.
***
Вечером я немного поиграла на гитаре и спела одну из любимых песен.

- Ах, ничего, что всегда, как известно,
Наша судьба – то гульба, то пальба…
Не оставляйте стараний, маэстро,
Не убирайте ладони со лба.

Всё-таки хочется что-то обдумать в уединении. Окружающие меня люди делают всё коллективно. Даже поэзия, казалось бы, интимный вид искусства, создаётся внутри союза. Люди как будто боятся. Что у каждого из них не хватит сил сделать что-то самому. Тогда они собираются в общину, чтобы рассчитывать на других, когда нет собственных сил. Я понимаю, что и в компании политехникума я оказываюсь в стороне. Там столько молодых поэтесс, таких красивых и таких современных. Кто будет обращать внимание на меня, когда я читаю стихи тихим голосом, каким-то ненастоящим? Мне кажется, что меня часто воспринимали (и воспринимают) как «зубрилку». Глядя на меня, ко мне никто не пытался подойти и поговорить о чём-то, что интересно всем девушка моего возраста. Меня просто обходили по кругу. Я удивляюсь, как у меня появилась лучшая подруга, хотя, наверное, знаю ответ. Мы дружим с первого класса. Она далека от поэзии и никогда не заглядывает на вечера. Думаю, она одна из немногих, кто видел мою человеческую жизнь, а не поэтическую. Мы можем разговаривать о том, что происходит с нами в реальности. Когда люди видят меня, пишущую стихи, они не могут вступить со мной в диалог, потому что не понимают мои стихи и не представляют моё существование в поэзии.
Я ездила на дачу родителей подруги. Они пригласили меня с собой. У меня, конечно же, моментально появились стихи. Повлияла перемена обстановки, тем более, такая волшебная. В этих местах есть река с забавным названием Осинка. Я часто гуляла по берегу. Когда я долго смотрела в воду, казалось, что это продолжение меня, что это моё тело. Моё отражение выглядит реальнее меня самой. Наверное, вот так и выглядит поэзия и моя жизнь в ней. Вода тоже не имеет цвета, как и я. Она такая же холодная. Я слышала о себе слова вроде «бесчувственная рыба». Удивляюсь, почему красивое и гармоничное в природе кажется отталкивающим и ненатуральным в человеке?
***
Мы едем в Москву на поэтически вечер. Выступают не самые известные «шестидесятники», а поэты второй величины, но это не менее интересно. Я еду с поэтической парой, только что поженившейся, причём я заняла у них деньги на дорогу.
- Немного жалко, что это всё-таки не тот вечер, где можно увидеть основателей нового движения и поэтессу Беллу в их числе, - сказала я в купе.
- Да, Белла – это легенда! – подхватила «политехникумовская» поэтесса. – Это же надо, она почти такая, как мы, а сумела сделать себе громкое имя! Хотя нельзя забывать и о том, где она живёт и пишет!
- Но ещё у неё есть огромная харизма, - добавил поэт. – Публике нравится в ней не только поэтическое, но и женское начало.
- Ты хочешь сказать, что люди смотрят на её лицо, а не слушают её стихи? – нахмурилась поэтесса. – У нас в стране равноправие между мужчинами и женщинами!
- Пожалуйста, - вмешалась я, - не надо портить друг другу настроение, когда нам предстоит такое интересное событие.
Нам удалось доехать до места спокойно и дружно. Встреча проходила в театре. Сидя в зале, я узнавала людей, стоявших на сцене, по фотографиям в книгах. Кого-то я не знала в лицо, потому что не держала в руках книги с их фотографиями, читала их стихи только переписанными. После вечера зрители встали в очередь за автографами. Мы с ребятами встали каждый к другому поэту, чтобы попросить автографы для троих. Я стояла в очереди к одному из тех, кого знала по фотографии.
- Пожалуйста, подпишите для Беллы… - попросила я автограф для себя.
- Какое знаковое на сегодняшний день имя – Белла, - заметил гений с фотографии.
- Понимаете, это мой литературный псевдоним. В паспорте написано иначе…
- Вы пишете?
- Да.
- И, наверное, взяли псевдоним в честь женщины-поэта?
- Нет, это получилось само собой. Когда я взяла литературное имя Белла, я ещё не знала о её творчестве.
- А вы можете прочитать что-нибудь своё?
Я прочитала своё стихотворение, пока гений подписывал книги, принесённые мной. Когда я закончила читать, он бросил на меня долгий взгляд. Наверное, смотрел на мои распущенные волосы.
- Как-то не очень современно звучит, - оценил он. – Но интересно. Белла, сейчас я и наша компания идём в ресторан. Я вас приглашаю. Приятно, что среди наших зрителей есть поэты.
- Спасибо, но я с друзьями…
- Ну, что ж, передайте им моё приглашение.
Я позвала молодожёнов и познакомила их с гением. Понимаю, что это слишком красиво – назвать нас поэтами по сравнению с ним. Не знаю, почему он пригласил меня в ресторан после моего чтения. Я осознаю, что мои стихи вызывают много претензий. Если бы моя подруга-поэтесса прочитала ему свои стихи первой, они бы понравились больше. Она более смелая и порывистая, и в жизни, и в литературе. Её талант похож на фейерверк, а мои стихи так часто появляются во мне, что их некогда выносить ан всеобщее обозрение. Стихи приносят радость, даже когда о них знаю только я сама. И, к сожалению, я не продвинулась дальше такой радости.
Мы в ресторане. Кажется, что прожитый нами вечер поэзии повторяется снова, только теперь среди известных поэтов – я и молодожёны. Я сижу рядом с гением, пригласившим меня. Поэты заказывают алкоголь. Я не пью, молодожёны пьют мало. Но поэты не пропускают ни одного тоста. Скоро они оказываются «под градусом». Дальнейшее кажется кошмаром, который невозможно представить себе даже намеренно. Между поэтами завязался скандал, а именно, один из них говорил, что другого напечатали за взятку. Я читала стихи того, к кому обращаются. Они написаны очень талантливо, для того, чтобы их издать, не понадобилось бы совершать нечестный поступок. Но тот, кого обвиняют, разозлён не меньше остальных, отвечает отвратительными словами. Молодожёны в ужасе, точно так же, как и я. Гений, сидящий рядом со мной, не вступает в ссору, но, думаю, потому, что он едва не засыпает за столом. Остальные уже разделились на две группы. Те, кто обвиняют поэта в даче взятки, говорят о нём грязные вещи. Например, то, что он не умеет писать стихи и использует общение с поэтами, чтобы устроить личную жизнь. Сейчас поэзия стала слишком свободной, она может завести куда угодно. Например, поэтесса Белла общается с тремя поэтами, трудно поверить, что такие отношения касаются только поэзии.
Я не выдержала и встала за столом.
- Как вам не стыдно! – закричала я, уже с трудом понимая, где я и что происходит. – Вы не смеете говорить такие слова о Белле! Разве вы похожи на поэтов? Вы недостойны называться шестидесятниками!
Я выбежала на улицу. За мной ушли и молодожёны. На улице я почувствовала, как у меня кружится голова. Поэтесса обняла меня. Я заплакала, чувствуя себя растерзанной после общения с высокой поэзией.
Сквозь головокружение я слышу голос:
- Белла! Белла!
Это гений оставил свою компанию и приближается к нам.
- Друзья, пожалуйста, простите нас за то, что вам пришлось увидеть, - сказал он. – Я могу сказать, что некоторые люди, собравшиеся здесь, легко возбуждаются. Знаете, поэзия и вино вызывают тяжёлые воспоминания о жизни каждого из нас. Мне самому было стыдно всё это слушать…
- Такое можно увидеть только в коммуналке или рабочем общежитии! – резко возразил наш поэт. – Деятели искусства не могут опускаться до того же самого!
- Если бы вы знали, что жизнь поэта не легче жизни рабочего… Мне так жаль, что Беллу огорчила эта история…
Но я немного успокоилась. Странно, но почему-то гений вызывает у меня доверие. Возможно, он искренне жалеет о поступке коллег. Хотя и прежнего восхищения создателями известных стихов у меня не осталось.
Мы идём в гостиницу. Гений провожает нас. По дороге мы с ним договариваемся встретиться на следующий день, перед моим отъездом. Он продолжает восхищаться мною, какая я чистая и искренняя молодая поэтесса, не стесняюсь своих эмоций. Мне становится жалко его едва ли не больше, чем только что себя саму. Неужели моя спонтанная реакция кажется ему чем-то странным? Наверное, ему слишком часто приходится молчать, что бы ни происходило рядом с ним.
***
Мы с гением расстались. Я вернулась домой. В книжных магазинах я вижу сборники его стихов. Не могу взять их в руки. Теперь стихи стали для меня не миром мечты, а продолжением жизни. Возможно, очень красивым продолжением, но только дополняющим жизнь. Я не могу воспринимать их как взаимодействие слов, воплотившихся на бумаге. Глядя на обложки книг, я вижу слабого человека, забывающего во время выпивки о том, что ему приходится скрывать то, что он думает на самом деле. Он просил у меня сочувствия, но и выбрасывал в меня ненависть за то, что я вижу его беспомощность. Теперь я задумываюсь, глядя на поэтов из политехникума. Происходит ли то же самое с ними, когда они живут человеческой жизнью, а не поэтической? Стоит ли сомневаться, многие из них работают на заводе, рядом с которым продаётся алкоголь… Не понимаю только одного. Да, я узнала, что из поэтической ипостаси можно перейти в человеческую. А можно ли после этого найти обратный путь в мечту? И защитит ли мечта от опыта, полученного в жизни? Какой же сильной и огромной должна быть мечта, чтобы сквозь неё не проходило ничего, что может отравить поэзию и незамутнённый взгляд!
***
Моя лучшая подруга имеет обеспеченных родителей, собственную комнату и собирается замуж. Её жених такой же счастливый, как и она, ни в чём не нуждающийся. Я восхищаюсь жизнью подруги. Как хорошо, что я могу разделить её радость хотя бы моим восхищением. К сожалению, у меня не получилось создать семью с гением. Мечтаю о том, чтобы у подруги сложилось счастье, чтобы она стала счастливой и любимой женщиной. Быть оболочкой для поэзии – не самая завидная судьба. Я рада за подругу, что её роль не вызовет у неё сомнений.
Иногда, проходя мимо дома подруги, я останавливаюсь и подолгу смотрю на её окно. У неё очень красивая комната. Не представляю себя на её месте. Думаю, никто не выглядел бы лучше, чем она в своей комнате. Это самое лучшее, что я знаю до сих пор. Глядя на окно комнаты подруги, я никогда, могу поклясться, никогда не желала себе того же самого. Всё земное счастье и так находится в руках моей подруги. Зачем разрушать эту гармоничную картину? Я не хотела бы иметь такое счастье в моих руках, ведь тогда я потеряла бы такое удовольствие, как восторг перед счастьем подруги. Иногда она проходит мимо окна, не замечая, что я стою напротив. Случается так, что я вижу её жениха, когда он идёт по двору, а потом стоит возле окна её комнаты. Это прекрасная пара, бесконечно красивая в своей любви.
Я сама не могу привлечь кого-то как жена. Я слишком одинаковая и монотонная. У меня нет даже недостатков, нет чего-то безобразного, но бросающегося в глаза. Во мне вообще ничего нет. Я никогда не улыбаюсь. Меня никто не замечает и не рассматривает меня хотя бы в непристойном смысле. Люди просто смотрят сквозь меня. Трудно назвать то, как я живу, настоящей жизнью.
Подруга познакомила меня с женихом. Мы дружим втроём. Она рассказала ему, что я пишу стихи. По её предложению все мы пошли в политехникум. Наверное, любовь пробудила в подруге интерес к поэзии. Когда мы пришли на вечер, я чувствовала себя неуверенно. Подруга и её жених не ходят в такие места. Им многое может показаться странным и даже вызывающим. До сих пор они не видели меня с распущенными волосами, не уложенными косой на голове. Не знаю, какое впечатление у них оставит сторона моей жизни, скрытая от посторонних глаз.
К счастью, когда я попала на вечер и начала слушать даже то, что написала не я, я забыла о подруге и её женихе. Пусть это не прозвучит как обида им, просто, слушая стихи, я не помню ни о чём из того, что меня окружает. Я не различаю даже тех, кто читает стихи, для меня слова возникают из воздуха и резонируют внутри меня. Подошла моя очередь читать. Я погрузилась в мои белые цветы. Поэзия, созданная мною, мало соответствует современным канонам. В ней я прислушиваюсь только к собственным мыслям. Не знаю, можно ли создать обобщённый образ Красоты, в которым отражались бы и старые, и новые идеалы. Остаётся с наивным бесстрашием считать красивым то, что вызывает в нас приятные впечатления. Не знаю, искал ли кто-то до шестидесятников Красоту, идеальную всегда. Наверняка эти поиски начинал Окуджава. А я пытаюсь их продолжать. Сочиняя и читая стихи, я перестаю быть Золушкой из коммунальной квартиры. Я превращаюсь в прозрачную и всепроникающую и при этом несокрушимую стихию. После чтения я слышала комплименты от собравшихся. Стараюсь не верить этому до конца. Мои стихи приносят фантастическое состояние мне, но отвечают ли они внутренним поискам других? Создать мир гармонии для одной себя – это мало. Вот если бы я умела создавать пространство, где находили бы счастье многие…
Когда я пришла на следующее занятие, в коридоре политехникума меня ждал жених подруги. Я удивилась, увидев его здесь в одиночестве.
- Мне нужно с вами поговорить, - сказал он.
- Да, пожалуйста.
- Слава, я прошу вас стать моей женой. Глядя на вас, я понял, какая женщина мне нужна.
- Что вы! – меня охватил страх. – Я не могу… с женихом подруги…
- Между нами нет любви. Наша свадьба – просто сделка двух семей.
- Подождите, как – «нет любви»? Она прекрасная девушка и хороший товарищ!
- Я не один день влюблён в вас, Слава. Просто не знал, как объяснить то, что я чувствую.
- Нет… разрушить чужое счастье…
- Я не буду счастлив без искренней любви. Прошу вас, подумайте о том, что я сказал вам. Я нашёл мою любовь, но не там, где пытался это сделать.
Он ушёл. Я стояла у стены. Впервые за долгое время то, что произошло в жизни, не пропускало ко мне поэтические мысли.

Изабелла
Я собираюсь на киносъёмки. Теперь мои стихи не только издаются, но и звучат с телеэкрана. Меня снимают для передачи «Культурная столица». Иногда надо мной иронизируют коллеги по цеху поэтов: должно быть, Белла ведьма, к ней просто притягивается успех. Я не опровергаю это. Повод стать ведьмой в человеческих глазах – не только мой успех, но и моя внешность. У меня рыжие волосы, всегда распущенные и летящие. И зелёные глаза. Но, когда я пишу стихи, у меня появляется настоящая возможность поверить в магию, а не копаться в остроумных замечаниях. Сочиняя стихи, я вижу новый мир, выстраивающийся между мной и реальным миром. Иногда я думаю со смехом, что, наверное, мне удалось построить коммунизм индивидуально для себя. Разумеется, пишу об этом только здесь, не делюсь ни с кем, даже с теми, кто точно так же пишет. Я управляю своими чувствами, они возникают не только во мне и сиюминутно, я могу превратить их в нечто осязаемое и долговременное. Нет, осязаемость и долговременность стихов тоже относительны. И всё же верю, что моя поэзия – в чём-то колдовство, хотя бы потому, что она хранит меня такой, какой я пока что остаюсь.
Во время съёмок «Культурной столицы» со мной беседует диктор.
- Белла, широкая публика часто уверена в том, что писать стихи могут только люди, не имеющие материальных трудностей. Но благодаря вам можно понять, что талант найдёт свою дорогу всегда.
- Да, я знаю на своём опыте, что это такое, когда нет ни денежного благополучия, ни, как следствие, впечатлений, потому что не имеешь денег, чтобы, например, сходить в кино или в театр. Но стихи рождаются независимо от этого. Не очень понимаю выражение «я сочиняю стихи», это предполагает действие со стороны поэта. Стихи появляются сами собой.
- То есть, в творчество поэта могут не вмешиваться внешние факторы, такие, как образование и воспитание?
- В самом начале, когда стихотворение зарождается. Но, когда оно приобретает самостоятельную жизнь, ему требуется взаимодействие, диалог. Может быть, даже сравнение и противопоставление себя другим стихам. Я и те, кто создаёт свою поэзию рядом со мной, обмениваемся опытом. Взаимодействие с поэзией признанных поэтов-классиков – тоже диалог, конечно, пробивающийся сквозь время.
После съёмок я приглашаю диктора в кафе, где мы собираемся с поэтами. У диктора грустное настроение, он не может наладить отношения с женой. Надеюсь, что поэты сделают для него тёплым и светлым этот вечер. Мы много смеёмся за столом. В частности, конечно, из-за сплетен, которые придумывают про нашу с поэтами совместную работу.
- Я что только не слышу о себе! – признаюсь я откровенно. – Что это выглядит странно, когда женщина-поэт общается с компанией мужчин-поэтов! Что это мало похоже на товарищеские отношения! На это я бы ответила так: вместо нас в подозрительные отношения вступают наши стихи. Они женятся, разводятся, оказываются в любовных треугольниках… По сравнению с нашими стихами у нас нет человеческой жизни!
Поэты развеселились, диктор, кажется, тоже. После кафе я приезжаю на такси в съёмную квартиру, где я сейчас живу и встречаюсь с мужем лучшей подруги. Муж не любит мою подругу, с которой они поженились ради слияния двух обеспеченных семей. Он любит меня, а я его. Мы не знаем, что делать, и он снял для меня квартиру, пока мы обдумываем создавшееся положение. Он служит в государственной структуре, занимает высокий пост, часто бывает на виду. Казалось бы, муж подруги не должен любить современную поэтессу, часто бывающую на виду среди деятелей современного течения. Но для любви неважно, какое место занимает каждый из нас в человеческом мире. О том, что он любит меня, знают его коллеги, но не говорят. О том, что я люблю его, знают наши поэты и не говорят. К своему ужасу, я понимаю. Что о нашей любви не знает только моя подруга, которую я очень люблю, несмотря на её приземлённость, и которая считает нас самыми дорогими людьми. Мне стыдно перед ней, но я не могу отказаться от любви к её мужу.
Я захожу в квартиру. Меня встречает муж подруги. Я понимаю, что у него накопились претензии ко мне.
- Ты куда-то заходила после съёмок? – спрашивает он.
- Да. В кафе. Пила вино, летала на метле.
Вспоминаю все романы про инквизицию. Лучше признаться во всём сразу, не дожидаясь, пока я окажусь в пыточном станке.
- С вами был диктор «Культурной столицы»?
- Да, и он тоже.
Раньше муж подруги ревновал меня к поэтам. Теперь, когда я знакома с диктором, он оставил поэтов в покое, его ревность направлена только на диктора.
- Иза, мне не нравится, что твои поэтические вечера и съёмки проходят таким образом.
- Каким? – меня начало это злить.
- Ты понимаешь, о чём я. Ты могла бы не носить распущенные волосы, собирать их в косу… Неужели непонятно, что, когда ты ходишь перед мужчинами в таком виде, они думают не о поэзии? Они думают, что рядом с ними красивая баба!
- Меня никто не смеет обвинять в том, что я смотрю на поэтов иначе, чем на коллег, - раздельно сказала я. – Единственное, в чём меня можно обвинить – в том, что я встречаюсь с мужем подруги. Да, я вступила в связь с мужем подруги. С поэтами – нет.
***
Диктор разводится с женой. Я знаю, что он пытался сохранить семью, но это оказалось безрезультатно. Диктор просит меня поговорить с ним. Пытаюсь его успокоить, не трогая самое больное. Говорим в основном о стихах. Это хорошая возможность обойти человеческие переживания.
- Белла, я не обвиняю вас в том, что вы рассказываете подкорректированную информацию о себе, - говорит диктор. – Многие поступают так.
- Что я могла подкорректировать? – у меня не получилось сказать это мягко, мой вопрос прозвучал возмущённо.
- Я имею в виду то, что вы говорили о своём детстве. Что вы – неустроенная девочка из рабочей среды… Ведь по вам видно, что в вас есть интеллигентность, аристократизм, выработанный вкус… Такого результата никогда не добился бы человек, выросший на другой почве.
- Мне странно, что у вас могло составиться такое впечатление обо мне, - я отвечаю срывающимся голосом. – Всё, что я рассказывала о себе – правда. Я думала, что, если бы я лгала, причисляя себя к среде интеллигентов, это было бы нечестно. И я рассказывала настоящую историю моего детства, хотя я вспоминаю о нём много тяжёлого.
- Пожалуйста, простите, но… В вас заметно изящество, умение держаться… наконец. Ваша красота!
- Спасибо, я больше не обижаюсь! – смеюсь я. – Столько комплиментов сразу! Хот разве красивая внешность зависит от родословной?
- Белла, простите за вопрос. Я видел, как вы читали книгу Блока…
- Да, я люблю его стихи.
- Как получилось…
- Как получилось, что я узнала Блока? – я досказала то, что он не решался спросить. – Мне удалось познакомиться с человеком, который подарил мне мир поэзии, не звучащей во всеуслышание. Но больше я ничего вам не расскажу. Этот человек носит имя, которое лучше не произносить вслух, вам небезопасно это знать. И если я продолжу говорить о нём, мне будет это слишком тяжело.
Разговор растравил меня и сейчас. Я отхожу к окну и смотрю на улицу, чтобы скрыть слёзы, уже навернувшиеся на глаза. Я ненавижу строй, при котором я живу. Я мечтаю отомстить тем, кто исковеркал жизнь того, кто стал бесконечно дорогим для меня. Современная поэтесса, взрывающая массовое сознание, рыжая ведьма с грязной репутацией, я рыдаю до полуобморока, думая о замученном светлом существе, страдавшем только из-за того, что оно знало поэзию, которой нет на сегодняшний день. Я хочу добиться успеха, иметь поклонников среди массы и среди элиты, чтобы отомстить тем, кто уничтожал то, что я считаю своим сокровищем. Я порву их когтями. Именно для этого мне нужны слава и деньги.
***
Мы договорились встретиться с лучшей подругой. Разумеется, я принимаю её не на съёмной квартире, а там, где она видела меня обычно. Он – ребёнок из обеспеченной семьи. Кроме денег, подруга, казалось бы, не имеет ничего, что может привлечь внимание. Ни красоты, ни особенных талантов, ни интеллекта. У неё есть только верность и умение дружить. Она единственная, кто предан мне с какой-то детской чистотой. На мои распущенные рыжие волосы всегда оборачивались люди. Стоило мне срифмовать самые простые строчки, на меня смотрели с удивлением. Внимание ко мне не всегда было доброжелательным. Меня воспринимали как человека, что-то строящего из себя. А моя подруга всегда оставалась рядом со мной, такой, какая я есть. Она не смотрела на мою внешность или моё писательство как на что-то отдельное от меня. Мои успехи не могут изменить её привязанность ко мне. Я могу доверять только ей. Конечно, я бы не могла рассказать ей только про любовь с её мужем.
Подруга принесла мне в подарок одежду. Мне не очень удобно получать от неё что-то. Но подруга искренне хочет доставить мне радость.
- Иза, ты такая красавица! – она восхищается мной. – Такой шикарной женщине идёт дорогая одежда. Тем более, тебя показывают по телевизору! Вот я и не стану лучше, что на меня ни надень, и ходить мне некуда.
Она не работает, живя с мужем. Вещи на самом деле очень красивые и хорошо сшитые.
- У меня есть мечта поносить вещи из джинсовой ткани, - рассказала я. – Брюки и куртку.
- Если ходить в этом, можно вызвать кривотолки, - возразила подруга. – Лучше не идти вразрез с правилами.
Это её всегдашнее отношение к жизни. «Лучше не идти вразрез с правилами». Думаю, что её муж уходит от неё на сторону именно из-за её зашоренности. Подруга перестала его удивлять. Всё-таки в женщине должна присутствовать ирония.
***
Диктора перестали устраивать беседы со мной. Он объяснил, что любит меня, причём довольно давно. Я отказала ему, говоря, что люблю другого человека.
- Тогда почему вы так часто разговаривали со мной? – раздражённо спросил он.
- Мне казалось, что вам нужна поддержка… Помощь словом…
- Белла, вы на самом деле так наивны? Неужели вы не понимаете, что, когда мужчина оказывается рядом с женщиной, он думает не о словах?
Лучше бы он этого не говорил.
- Если вам больше нужна женщина, чем Женственность, - в тон ему ответила я.
Действительно, очень трудно не потеряться в выборе между женской судьбой и поэтической. Женщинами-поэтами называли себя те, кто оказался перед таким выбором. Я сама склоняюсь к компромиссному слову «поэтесса», соединяющее и призвание, и женщину.
Муж подруги время от времени говорит мне, что я должна оставить поэзию, книгоиздательство и выступления. По его словам, я могу сидеть в съёмной квартире и жить на его деньги. Мне всё больше это не нравится. Я решила уйти от него. Сегодня я сказала, что больше не хочу жить с ним.
- У тебя кто-то появился? – спросил он.
- Нет, я просто больше не хочу этих отношений.
- Так, ясно, ты сходила на вечер поэзии, где вы опять пили. Ложись спать, ты уже не слышишь сама себя.
- Я всё чаще слышу от тебя оскорбления вроде этого, - кивнула я. – И обманываю подругу. Я ещё могла бы оставаться с тобой, если бы ты оскорблял меня и не был женат. Или был женат, но не обсуждал то, что я делаю. Но в нашей связи есть и одно, и другое. От этого можно устать.
Я взяла уже собранные вещи, их оказалось не так много.
- Ты останешься здесь, - приказал мне муж подруги.
Он достал из папки какие-то бумаги. Я пригляделась. Это оказались мои письма к нему, написанные мною до востребования в начале нашей любви.
- Ты видишь это? – спросил муж подруги.
- Да.
- В письмах ты называла фамилию… Я должен напоминать, о ком ты писала? В двух письмах ты касалась и других фамилий. Может быть, тебе ещё напомнить, какие характеристики ты давала тем, кого называла? До сих пор никто не придавал значения тому, что ты читаешь Блока. Но я знаю, что ты читала и читаешь такие книги, которых нет и не может быть. Либо ты останешься здесь, либо я отнесу твои письма на мою работу.
Я пыталась оставаться спокойной, но чувствовала, как меня бросило в холод, будто во мне не осталось крови.
- Ты не посмеешь, - сказала я.
- Когда твои письма окажутся на моей работе, ты сама понимаешь, что с тобой будет! – закричал он. – После того, как ты называла в них фамилии, ты знаешь, каких людей! Поэтому ты останешься со мной, если не хочешь, чтобы это прочитал кто-то ещё!
Я машинально протянула руку, чтобы взять письма. Он швырнул их в дальний угол комнаты и схватил меня за волосы.
- И ты перестанешь таскаться на сборища поэтов! И перестанешь писать стихи! И заплетёшь волосы и будешь носить их уложенными!
У меня потемнело в глазах.

Белослава
Каждый день, когда я просыпаюсь, я мечтаю вернуться в прошлое. Мне не нужна сегодняшняя жизнь. Я хочу оказаться в прошлом, где я была неимущей девочкой без денег и прочного положения. Я не скажу, что тогда я была красивой и весёлой. Но я могла писать стихи. Любое впечатление превращалось во мне в слова. У меня были вечера в политехникуме раз в месяц, где складывались и поэтические, и человеческие дружбы. Сейчас вспоминаю, как я любила предаваться грусти. Пришло время понять, что грусть была надуманной, романтичной, чуть ли не театральной. Та меланхолия, приукрашенная мечтами, нисколько не походила на вылинявшую несвежесть внутри меня сегодня.
Я вышла замуж за жениха лучшей подруги. Сейчас с трудом понимаю, почему я приняла такое решение. Мне было приятно, что я могу вызвать у кого-то интерес. Но надо признаться честно, тогда я устала от того, что у меня никогда ничего нет. Замужество во многом облегчило бы мою жизнь. Я согласилась стать его женой. Чувствовала себя мерзко, думая о подруге. После согласия на брак больше не встречалась с ней. Пока мы жили рядом, обходила стороной её дом, возле которого раньше так любила стоять. Когда я вышла замуж, какое-то время продолжала приходить на поэтические вечера. Потом муж запретил мне общаться с местными поэтами. Я проявила слабость, согласилась на это. В то время я ещё продолжала писать стихи. Но вскоре я стала понимать, что поэзия во многом существует и развивается благодаря человеческому общению. Когда я записывала дома стихи в тетрадку, где они могли бы звучать? В застолье с родственниками мужа, которые собираются ради алкоголя? Или читать вслух самой себе, хотя всё, что я записывала, и так есть во мне? Правда, я слышала со стороны, что в тёплой политехникумовской компании начались конфликты. Я больше нигде не носила распущенные волосы, заплетала косу и сворачивала её на голове. У меня нигде не складывались близкие отношения, рядом со мной не оказалось друзей. Я даже не могу никому рассказать о моём состоянии, держу тоску внутри себя.
Должность моего мужа не являлась секретом для тех, кто с нами общался. Людям казалось, что я живу на большие деньги, что у меня безбедное существование. Не знаю, насколько это справедливо. Я как будто никогда не гналась за дорогими вещами. Но, с другой стороны, было легко привыкать к жизни, когда можно не бояться, что не хватит до зарплаты. Те, кто смотрел на меня с осуждением и даже с презрением, не знают, что это такое, когда неделю ешь хлеб и макароны, когда боишься выйти на улицу, потому что на тебе развалится обувь. Если бы кто-то оказался сначала в такой моей жизни, потом – в моей жизни после свадьбы, что бы он выбрал? Со временем я стала скрывать от людей, кто мой муж, чем он занимается и где. Наверное, те, кто не знал об этом, хотя бы не удивлялись, почему я никогда не улыбаюсь, почему мне можно дать лет на десять больше моего возраста. Я не верила, что я живу, что моё сегодняшнее существование – жизнь. Никогда не считала себя привлекательной женщиной, а вместе с поэзией я потеряла улыбку, энергию, интерес к происходящему. Я превратилась в незаполненный сосуд. Муж не мог совсем не замечать моей безжизненности. Мне становилось противно, когда он пытался заинтересовать меня тем, что казалось ему приятным. Съездить на дачный участок, встретиться с друзьями (имеется в виду, с его компанией, меня просто раздражает, когда я слышу их полуграмотную речь), купить машину, чтобы всё было как у людей… Я мечтала только об одном – чтобы он не подходил ко мне и не трогал меня, чтобы у меня осталась возможность обдумать мои взлёты и падения.
Моим самым заветным желанием стало, чтобы муж завёл себе другую женщину. Иногда я слышала, что в некоторых семьях такое случалось. Изменяли очень интересным и красивым женщинам. То, какой я стала, не имея ни красоты, ни энтузиазма, ни радости, должно было отвратить мужа от меня и заставить искать утешения с кем-то ещё. Но он жил со мной, как будто по инерции, как машина, заведённая раз и навсегда. В конце концов я стала смотреть на мужа с подозрением. Разве он не видит, как я противна? Или видит, но не понимает, что моё состояние унизительно? Он должен презирать меня, ему должно быть стыдно стоять со мной рядом. Если муж продолжает жить с таким затравленным женским существом, мне кажется, что у него какие-то сложности с мужским началом. Ещё я мечтала о том, чтобы ему пришло направление на работу в другой город. Мы могли бы жить отдельно. Я бы никогда не интересовалась тем, как он живёт и чем занимается, только бы его не видеть. Не понимаю, почему он не может никуда деться.
Я издала две книги моих стихов. Те, кто знают моего мужа, думали, что я издавалась на его деньги. Но я копила на книгоиздание сама. Он сказал, что не собирается участвовать в этой идее. Конечно, я и не питала надежд. Тем радостнее было брать в руки книги. Как доказательство, что я всё-таки поэт. Хотя и тревога одновременно: польются ли мои стихи потоком дальше? Ведь поэзия не может остановиться в пределах книжной обложки. Пусть книга не будет итогом моего таланта, а будет просто одной из его ипостасей, очень интересной и заметной.
***
Я снова увидела лучшую подругу, которая встречалась с моим мужем до того, как он на мне женился. Мы столкнулись в очереди за сапогами, казалось бы, в самой будничной обстановке, особенно на сегодняшний день. Я стояла сзади неё. Сейчас думаю, что я всегда отставала от неё на шаг, в этом ничего не изменилось. Она оглянулась и заметила меня. Я ещё не успела её узнать, когда подруга позвала меня: «Слава!»
Я обрадовалась, поняв, что это она. Показалось, что вернулось счастливое время, когда я не виновата перед ней в том, что расстроила её свадьбу, не виновата перед стихами, о которых забыла ради замужней жизни. Как будто я могу делать только то, чего хочу по-настоящему. Подруга любила меня вместе с моими фантазиями и стихами. То, что она их не понимала, уже не имеет значения.
- Слава, я так без тебя скучала! – говорила подруга, когда мы вышли из очереди. – В тебе всё моё детство! Я больше ни с кем не могла так близко подружиться! Что же ты пропала, со мной потом встречались некоторые из вашего политехникума, спрашивали, почему ты отделилась от компании. А что я отвечу, когда я сама не знаю, где ты…
Подруга позвала меня в гости. Я познакомилась с её мужем, сыном и дочерью. Она показала два моих сборника, изданных под псевдонимом Белла.
- Я всегда знала, что ты – талант! – восклицала подруга. – У меня не получилось сделать ничего такого же важного, как твои стихи! Я не удержалась, похвасталась на работе, что училась в одном классе с поэтессой!
По телевизору шло кино «Золушка-80». Впервые за долгое время я не чувствую напряжения. Мне очень легко, я чувствую, как по лицу разливается сияние. Я свободна и внутри, и снаружи. Я сделала шаг назад во времени и вернулась в тот момент, когда можно уберечься от ошибки и выбрать судьбу, в которой я буду счастлива.
- У меня нет на тебя обиды, - подруга утешает меня по поводу того, что я вышла замуж за её жениха. – Потом я слышала со стороны, как тебе тяжело с ним жить. Это что, я бы нашла точно такие же мучения, если бы вышла замуж? А вот такую дружбу, как у нас, оказалось невозможно найти. Ты такой светлый человек, всегда мне приносила радость. Я так скучала по нашим разговорам о девичьем…
Сейчас подруга привезла меня на ту дачу, которую я когда-то любила. Снова гуляю возле реки. Вода как будто понимает мои сомнения и хочет утешить, отражает меня не настолько постаревшей, какой я себя считаю долгое время, и даже почти молодой. Небо и вода подарили мне свою чистоту. Я думаю о том, чтобы уйти от мужа. По вечерам мы с подругой поём песни Окуджавы. Правда, её детям кажется, что это песни из другой эпохи, чуть ли не эпохи Моцарта. Они ищут душевный отдых у «Самоцветов».
Река вдохнула в меня жизнь. Когда я смотрю в её глубину, это вводит меня в какое-то экзальтированное состояние. Мне кажется, что вода – истинная жизнь, а всё, что происходит на земле – только фантазия. Понимаю, что для меня поменялись местами две стихии, но ничего не могу с собой поделать.

Изабелла
Перечитывая мои стихи сегодняшнего дня, понимаю, что они приобрели новую интонацию. Возможно, этого не заметит рядовой читатель. Трудно уловить момент, провести черту в тетради: всё, что до – было таким, всё, что после – стало новым. Смягчается поэтически голос, становится меньше иронии, эпатажности, вызова. Уже не провоцирую, а подсказываю, в каком направлении мыслить. Дело не в том, что слова становятся осторожнее, долго ищут дорогу, чтобы обрести звучание. Просто, наверное, теперь стало ясно, что слова могут двигаться разными дорогами. Романтическая героиня моих стихов не утратила порыва и жажды оказаться везде одновременно. С другой стороны, сейчас такая героиня – не хищница, не носитель разрушительной силы. Её гордость и проницательность приняли более гармоничную, спокойную форму. Можно ли назвать это переходом из огня в воду? Из колдуньи в цель поиска, в жемчужину в раковине? Не знаю, но пытаюсь удержаться на этой грани.
После того, как муж подруги показал мне мои письма, я ушла от него. Долгое время я боялась, что он будет делать дальше. Я уничтожила многое из того, что хранила дома. Можно было найти, кому отдать это на хранение, но я уже делала так раньше. Муж подруги не появлялся рядом со мной, не напоминал о том, что говорил мне, когда я ушла от него. Я всё равно не обольщалась, довольно долго ждала, что из этого выйдет. Начала смотреть тоскливыми глазами на поэтов, понимала, что каждый день, проведённый с ними – ценность. В общем, всё это как-то обошлось. Подруга каким-то образом узнала о том, что я жила с её мужем. Или она догадывалась, но не знала точно. Она пришла ко мне. Когда я открыла дверь, она дала мне пощёчину и закричала, из неё полились ругательства. Я ничего не отрицала, что можно было сказать. После этого мы больше не встречались.
Года четыре назад я стала встречаться с одним поэтом. Не хватало жить только жизнью символа эпохи, всё-таки хотелось узнать и женскую судьбу. Пусть кто хочет думает что хочет.
Я выступаю на поэтическом вечере, это встреча с поэтессой Беллой. Прихожу туда в джинсовых брюках и джинсовой куртке, с ниткой жемчуга на шее, волосы заплетены в косу, свёрнутую на голове. Замечаю заинтересованные взгляды. Всё-таки это и встреча с женщиной. Очень трепетный вопрос, насколько актуально звучит моя поэзия и поэзия моего поколения по сравнению со временем нашего дебюта. Согласна, разрушению подвержено как материальное, так и нематериальное. В такой период, как сейчас, я увидела столько исчезновений или хотя бы замещений. Но поэтический голос звучит или не звучит только внутри нас. Можно увидеть на примерах, что кто-то слышал внутренний голос только в шестидесятые и не слышит его сейчас, у кого-то этот голос открылся только в восьмидесятые. Во мне поэзия говорит несмолкаемо. Это не моя заслуга, я только воплощаю то, что появляется само собой. Главное, чтобы поэзия звучала гармонично, неважно, на протяжении скольких лет. Мне просто повезло, что моя внутренняя поэзия непрерывна. Хотя, казалось бы, случалось столько реальных происшествий, после которых внутренний голос мог бы перестать звучать, и это было бы объяснимо.
Читаю стихи, становлюсь женщиной-магией, переношу мысли и чувства в чьё-то сознание. На моей памяти я слышала комплименты: «Поэтесса Белла начала волшебство в шестидесятые годы и не останавливает его до сих пор». Для того, чтобы оказаться в такой роли, надо знать, что поэзия полностью тебя отражает, не оставляет скрытым ничего из того, что в тебе есть. И при этом поэзия, достигнув какой-то пиковой точки во времени, начинает скрупулёзно повторять все движения следующего периода, чтобы достигнуть следующей точки и ничего не потерять во время путешествия.
После вечера знакомые приглашают меня в кафе. Это пишущие люди, но не те, с чьими именами обычно упоминают моё имя. Я задумываюсь, присоединиться к ним или нет. По-моему, они разделились на пары, а я перед выступлением опять поссорилась со своим поэтом, его здесь нет. У входа ко мне приближается мальчик, возможно, это студент. Он держит цветы.
- Добрый вечер! – говорит мальчик. – Белла, я хотел бы поблагодарить вас за ваши стихи! Мне они не однажды давали силы жить дальше! Поздравляю с успехом! – он дарит мне цветы.
- Спасибо, приятно это услышать от красивого молодого человека.
- Если бы вы знали, как важно для меня увидеть вас сегодня! Я приехал сюда и поступил на физмат…
- Белла! – окликают меня.
- Ну, ещё минуту! – я обдумываю, что делать дальше, киваю мальчику: - Давайте, я подпишу вам книгу.
- Да, точно… - он достаёт книгу моих стихов, которую я подписываю. – Понимаете, для меня так много значат ваши стихи, но сегодня, когда я вижу вас в реальности… Я хотел бы сказать…
- Белла, короче, мы вызвали такси!
- Отлично! – я нашла выход из положения. – Могу я попросить вас сопровождать меня? Друзья пригласили меня повеселиться, а я сегодня одинока, несмотря на успех. Я заплачу за вас, прошу только составить мне компанию.
- Белла, это такое счастье для меня! – сияет мальчик.
Мы в кафе. Кое-кто из друзей смотрит с подозрением на моего кавалера. Я не особенно даю возможность для косых взглядов, быстро погашаю конфликт. Сейчас можно услышать начало гневных тирад: «Ах, эта нынешняя молодёжь…» Многие находятся под впечатлением фильма «Маленькая Вера», его вставляют в разговор по поводу и без повода. Говорят, что сейчас безнравственное молодое поколение, потерявшее ценностные ориентации, и что фильм «Маленькая Вера» - сводный образ современной молодёжи, отражающий её моральное разложение. Каждый раз мне хочется напомнить, какую неоднозначную реакцию вызывали «шестидесятники». Потом, как можно утверждать, что в произведении искусства отразилась квинтэссенция какого-то временного отрезка? Смотря из чего выделять квинтэссенцию и что останется в итоге. Я сама через это прошла. В начале моей поэтической биографии обо мне могли сказать: «Посмотрите на эту рыжую девицу, сейчас вся молодёжь именно такая». Сегодня я уже слышу такое как комплимент: «Мы хорошо знаем творчество поэтессы Беллы, примерно такова вся женская поэзия, зародившаяся в шестидесятые годы». Это слишком большая ответственность, просто неподъёмная – стать собирательным образом поколения какого бы то ни было времени.
Я предлагаю мальчику что-нибудь прочитать или спеть, чтобы он чувствовал себя легко. Он тянется к моей книге, но я останавливаю его, запрещаю продолжать копание в моих стихах.
- Меня будет слишком много в этот вечер! Выберите что-нибудь, что вам нравится просто так! – прошу я мальчика.
Он запел популярную песню очень красивым голосом:

- Алиса умеет вязать,
Алиса рисует в альбомах,
Алису в гостях не застать,
Алиса почти всегда дома.

Заканчиваем нашу встречу поздно. Я обещаю мальчику увезти его. Пора разъезжаться.
***
Утром я причёсываю волосы перед зеркалом. Они струятся рыжей огненной волной. Мальчик перебирает в пальцах прядь моих волос.
- Какая красота, - говорит он.
Волосы закрывают мне плечи. Когда я бросаю взгляд в зеркало, я вижу в нём отражение очень милой девушки, незащищённой и в то же время несущей в себе мировые тайны. Её глаза похожи на двух зелёных бабочек. В какой-то момент я верю, что я на самом деле именно такая.
- Иза, вы необыкновенно прекрасны! – восхищается мальчик. – Извините, если это звучит глупо…
- Нет, приятно.
- Наверное, у вас есть любимый человек…
- Нет, я живу одна. Нашла счастье только в своём мастерстве. Точнее, у меня сейчас есть поклонник, но это не те отношения, которые мне нужны.
В окне горит солнце. Оно разлилось по стеклу и по комнате. Как давно не помню, чтобы меня окружало столько солнца.
- В кафе я пел песню с именем Алиса, - вспоминает мальчик. – Я не случайно её выбрал. Люблю фильм «Гостья из будущего» с главной героиней Алисой.
- А, это детское кино.
- По-моему, нельзя назвать его совсем детским. Там поднимаются важные темы, я бы даже сказал, мистические. В настоящее время входит девочка, которая родится спустя долгое время. Причём она выглядит как девочка-подросток, какой она может быть только в будущем, но в сегодняшнем дне её облик не изменяется. Мне показалось, что ваша судьба похожа на сюжет этого фильма, только наоборот. Вы живёте в настоящем времени, но выглядите так, как во время вашего дебюта – девочкой, пишущей стихи. Вы пришли сюда из прошлого, не изменившись внешне.
- Почти как у Блока: «Забудем дольний шум. Явись ко мне без гнева, Закатная, Таинственная Дева, и завтра и вчера огнём соедини».
- Какие красивые стихи, не знаю такого поэта.
В моих глазах стоят слёзы. Я быстро отхожу к кокну, как будто смотрю на улицу. Слёзы наползают мне на лицо, я закрываю глаза и чувствую, как слёзы горят на солнце. Слова мальчика вернули меня на много лет назад. Я попала в прошлое, очень похожее на сегодняшний день. Такая же встреча, тоже вдвоём. Такое же соединение двух времён, как сегодня. И мой голос, который я слышу и сейчас, хотя молча стою у окна: «Какие красивые стихи, не знаю такого поэта. – Значит, вы счастливый человек, вам предстоит радость познакомиться с поэзией Блока».
С трудом останавливаю слёзы, успокаиваюсь. Мальчик, приехавший учиться на физмате, соединил для меня все времена в одном разговоре. За это я согласна заботиться о нём, оберегать его от жизни, нести его в моём сердце, как душу в сильном теле. Он вернул мне то, что я люблю больше всего в жизни. То, что разбудило мою любовь, никуда не исчезло, его не извела система, которую я ненавижу. Моё сокровище по-прежнему со мной, оно продолжает в мальчике. И я – такая, какой была в первый день, когда моя любовь проснулась во мне. Самая важная мечта моей жизни исполнилась. Любовь снова со мной.
Мальчик собирается в общежитие.
- Переезжай сюда, - предложила я. – Перевезёшь свои вещи…
- Спасибо, хотя там особенно нечего перевозить.
Я отдаю ему жемчуг, в котором читала стихи:
- Сдай это в скупку, потом у меня будет гонорар за концерты.
После того, как мальчик уходит, я собираюсь к журналистке, выпускающей статьи про вчерашнее выступление. Она была в числе тех, кто сидел в кафе. Мы связаны не только профессионально, подружились, когда переосмысливали некоторые наши ошибки. Она вышла замуж вторым браком, я нашла внутреннюю гармонию в поэзии, как и всегда во время сомнений.
Я прихожу к подруге, у меня распущенные волосы.
- В тебе появилось что-то новое, - говорит она. – Вы всё-таки помирились?..
- Нет, я вообще больше не хочу с ним оставаться.
Мы имеем в виду поэта, с которым я сейчас.

Реальное время
Дневники Изабеллы и Белославы не продолжались. Или продолжались, но в поэзии или в сознании тех, кто читал их записи. Вопрос о том, кто стал Красотой, нашедшей отражение в стихах без автора, оставался без ясного ответа. Поскольку искатели Красоты общались друг с другом по Интернету, появилась идея устроить голосование, кто из женщин-поэтов претворился в образ Белль. Многие придерживались версии, что безымянные стихи посвящены Изабелле, гениальному поэту, кумиру миллионов. Но нигде не нашлось реальных доказательств, что стихи обращены к поэзии Изабеллы, а, например, не к скромным сочинениям Белославы. Точно так же нельзя доказать и обратное. Можно однозначно говорить лишь о том, что женская поэзия соединяет и откровенную нежность, и властвующую силу, секрет в том, какой гранью она повернётся к тем, кто её ищет. Протест Изабеллы и мягкость Белославы создают гармоничный поэтический голос. Любители поэзии могут найти согласие в том, что каждая женщина, создающая искусство, сама становится искусством. Кто бы ни олицетворял Красоту в чьём-то сердце, Красота появляется везде, где есть романтика и творчество.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 21
© 07.04.2018 Леонида Богомолова (Лена-Кот)
Свидетельство о публикации: izba-2018-2244733

Рубрика произведения: Проза -> Повесть












1