Крила. Глава 20


Позавчера, 04.10.2011, говорил с Бабушкой, не выдержал больше ждать, и позвонил, говорю, что «тебя ждет отдельная комната». «Обратно в коммуну?»- шутя, переспросила Бабушка. Не занимать ей чувства юмора! Я очень за нее переживаю. Дай Бог ей здоровья и сил. Дай Бог.

12.10.2011. Лишние люди
После такой тщательной и щепетильной проверки омоновцем, который так и не мог поверить своим глазам, что я вне подозрений и просто тупо банально пришел греться, и это мое единственное назначение побыть на вокзале с полчаса, я писал в записной книжке свежие новости и увиденные сны, сходил в туалет. Потом подумал, что автобус может прийти раньше, и мне стоит не в 7:40, а именно в 6:40, быть на автовокзале. Сначала было прохладно, я подумал, что и так все нормально объявляют, стоит вовсе переждать все время на вокзале, не выходя к платформам, их было 12, и все они были забиты под завязь, так что для обзора вовсе было неудобно, а номера путей прибытия, как нарочно, не объявляли. Там я периодически заходил в здание, для пущей уверенности даже взял еще платную cправку, где мне подтвердили, что приходит в 7:47, успокоив, как буйно помешанного. Я стоял, постоянно переминаясь с ноги на ногу, пытался согреться, совершая круговые движения плечами. Мимо сновали одни и те же отъезжающие и встречающие, в 8:03 раздался звонок Ивана, но совсем с другого телефона, который указал Брат, и спросил: «Что-то от младшего брата не ждете?». Я сказал: «Да. Я вас очень жду». Прежде он сказал, что автобус сломался по пути, и придется подождать, я уже успокоился, что парень не жулик, и что я могу целиком рассчитывать на него. Потом, придя на место, он перезвонил. Я до этого часть времени -минут двадцать «втыкал» на остановке вокзала, проглядывая рекламу торгового комплекса «Золотой Вавилон». Подумал, как безграмотно написана реклама и «пятиментутной доступности» и была несколько раз продублирована- была «нарезка» веселья –выступлений Билана, Павлиашвили и других звезд, и я вспомнил уведенную в «Рюриках» шутку про попытку строительства Колумбом торгового комплекса на землях индейцев «Наша цивилизация еще 2 тысячи лет назад прошла такую стадию», и это было резонное замечание. Потом они показывали, как одно из преимуществ «Отличную визуальную оптическую доступность», которая сама по себе и «оптическая» и «визуальная» –одна тавтология. Я вышел к перрону, и его не было, потом я пошел к другой 12 платформе «отправления» и он мне там встретился, высокий парень. Я его поблагодарил, проверил, что документ действительно оказался на месте, и я спросил его: «Сколько я вам должен?». «Сколько дадите» -учтиво и заискивающе сказал он. Я достал сразу попавшиеся мне деньги из кошелька. «Почему так много?»- переспросил он. Я сказал: «Берите»- не пояснил, что будет некрасиво забирать то, что уже вытащила и отдала моя рука. Я сказал: «Все нормально, все в порядке, большое спасибо» и поспешил на автобус добираться до отдела.

Там я зашел к женщине, которая взяла мои чеки, сказала, что мне пригодятся, применив возможность получить имущественный вычет, я ей дал ксерокопию их, она заверила, и сказала, что уже вчера вынесла решение, и мне нужно занимать очередь в соседнем кабинете, я поднялся наверх, и там кто-то коснулся моего плеча и протянул приветственно руку. Это был Товарищ со внешностью доброго молодца из русской народной сказки, как со мной соглашался старший приятель, знавший толк в русских народных сказках.

Когда все записывали друг друга в списке в соседний кабинет- я сказал: «Товарищи, этот список для самоуспокоения, он ничего не значит, потому что вызывают не по списку, а на кого уже готовы документы». Там меня в кабинете встретил мужик, похожий на Андрея Разбаша, телеведущего ОРТ, который тогда, прежде у меня принимал документы по уточнению личных данных, и я с ним консультировался по поводу членов семьи. Теперь, когда мы встретились, я поздоровался с ним, и сказал: «Мы уже встречались», он что-то пробормотал, и я говорю, что «тогда насчет члена семьи». Он сказал, что не упомнит всего. Сказал, что «Я вас оставлю наедине с вашими документами». Я стал заменять копии на оригиналы, а большинства переданных им раньше документов, я так и не обнаружил, случайно прихватив с собой все, что посчитал необходимым, все пригодилось и запустил в ход. В итоге он сказал, пролистывая решения судов, бумаги дела- «Я вспоминаю наш с вами разговор». Он сказал: «Нет ли у вас папочки? Дело будет храниться 75 лет». «Нет»- сказал я. Потом сказал подождать еще с полчаса, пока у начальника подпишут, я решил спуститься вниз, и там как раз он зашел, а следом за ним шел мой противник, посмотрел на меня серьезно, как всегда, я сильно пожал ему руку до кистелома, и я подумал, вот сейчас зайдет и будет говорить начальнику, какой я гондон, и чтобы мне не подписывали бумажки, как-то вмешается в процесс, смотря на то, что я всех их кровный и классовый враг, но потом я все же пошел подписывать удостоверение, не выдержав, потому что уже была половина первого, а в час у них начинался перерыв- и стал стоять у его кабинета, выглядывать, про него сказали, что он здесь в здании, пока я ждал, мне Товарищ как раз позвонил сказать, что меня вызывают- я помчался на второй этаж, увидев от него вызов, там женщина предоставила мне зарегистрированные решения, акт приема -передачи и мой экземпляр договора. («Разбаш» сначала ошибся в дате выдаче моего паспорта, а я сказал, что надо исправить, он сказал «такая наша работа»- я сказал, что многие люди обижаются, когда им указывают на недостатки и требуют внести исправления из-за того, что им приходится переделывать ранее готовую работу. «Мы здесь для того и работаем»- сказал мне про паспорт, я сказал, что посчитал замену его нецелесообразным, до оформления всех своих документов, и что каждый раз приходиться показывать. «Что, часто достаете?» -спросил он. «Да, показываю ежедневно». «Ну вам как финансисту, и юристу -это знакомо». Когда у женщины я подписал бумаги, я достал так «оказавшуюся кстати» коробку конфет, всю мятую после дорожных приключений. Я сказал, «Вот. Вам спасибо. Это украинские конфеты. Вы такие здесь нигде не купите». Когда все остальные страждущие тащили туда аккуратные кульки с коньяком и конфетами, эта женщина, обойденная вниманием, единственная, этот регистратор, обрадовалась моему вниманию. Потом я зашел Разбашу, пожал ему руку-он сказал «Счастливо заселиться». Потом я выскочил за Товарищем, и побежал ставить печать и подпись. Регистратор, снова оказавшаяся рядом, посоветовала мне зайти к зам.начальника, во втором, соседнем, кабинете их спаренном было написано совсем strange для меня, как человека системы. Она, не отвлекаясь от разговора по телефону, удерживая трубку плечом и ухом, поставила мене подписи на командировочное удостоверение. А потом юрист мне поставил печать в соседнем кабинете, этот худосочный, описанный мной в «Трискелионе», под видом Купринских «киевских типов».

Там в отделе, когда я рассказал анекдот, никто не засмеялся, хотя я нарочито, во всеуслышанье, рассказывал на публику, ожидая, что кто -то подслушает и поддержит и я захвачу всеобщее внимание. Еще я сказал, что «Вы можете поехать все туда, откуда вы приехали и вернуться, прежде чем до вас дойдет очередь»- короче, я везде был компанейским, и обнаружил интересное свойство- если ты говоришь и заговариваешь первым- ты автоматически начинаешь быть центром притяжения всеобщего внимания. Даже если после этого ты негативно проявишь себя, какую -то вольность позволишь, к примеру, в наглую войти, или без очереди, или еще что вытворить, все простят, и не заметят, потому что ты был в центре всеобщего внимания, «свойский», поэтому тебе позволено их взглядами «сквозь пальцы». Там все друг друга участливо переспрашивали, кто по сколько раз приезжал, как будто искали земляков и своих. «Раза 4 точно»- говорил я, а люди ездили и по 5, и по 7 раз, из чего я понимал, что мне крупно повезло и я счастливчик. Один мужик даже прикидывал, что он успеет поехать и заселиться.

Так и мне жали руку в первую очередь, меня стали приветствовать- все в очереди радовались по-хорошему за меня, тогда как я думал, все будут завидовать. Я подумал, что я просто талисман для них- тот, кто приносит удачу, они хотели просто пожать мне руку. Чтобы моя удача передалась и им. И мы были бы как какая-то органичная цепь счастливого и благополучного везения. Это как из пещеры на солнечный свет высовывается один. И этот один за всех. Это всеобщая победа и ликование. После того, как я остановил того, кто рассказывал про определение места жительства ребенка -я стал ему рассказывать, он подошел ко мне, я его проконсультировал -я демонстрировал приличие и внимание, и дружелюбие. Все всё равно столпились, скучковавшись, разбившись на микрогруппы по интересам, как перед экзаменом, каждый, кто нетерпеливо ждал своей очереди, а многие уже просто были расслаблены, потому что самая заветная цель работы уже исполнялась на их глазах, и можно было расслабиться, не торопя время. Уже седые, прожженые, прождавшие всю сознательную жизнь «крышу над головой»- теперь получали заслуженное и выстраданное годами, коммуналками, попреками завистников, долгими стояниями, напругой и трудовыми подвигами.

Мы с Товарищем поспешили на вокзал, я сказал, что я здесь совсем, как родной, и на маршрутке мы докатили до вокзала. Было 13.08, и первая маршрутка домой уже ушла, мы зашли в первое попавшееся кафе внизу многоярусного паркинга. Мы зашли в один продуктовый магазин, но там не нашли искомых чесночных и краковских колбасок. Потом мы обошли парковку и авто-мойку, и пошли к пригородному вокзалу. Товарищ засомневался, засумлевался, правильно ли мы идем, что я ищу попутное, не зная, и тут нам предстал такой же продуктовый, в котором мы купили лаваш, два чая, 2 сникерса и колбаску копченую «кубанскую», как «венскую» и как «чесночную» и как «краковскую» -их мы купили 4 штуки и вышли, стали есть, запивая это горячим чаем. Сначала рядом, ухая, громко заиграла музыка, подъехал мужчине, и стал женщине продавать туфли на заказ, припарковав машину рядом с нами. Он положил ей картонку на пол. И она смешно опиралась на его согнутую руку, пока прыгала то на одной, то на другой ноге, примеряя узкую, не разношенную обувь.

Потом подошел бомж с синяками и заросшими царапинами на лице, оторвавшись от своего спутника, которого мы, как его target group, негрубо «отшили», я сказал: «Есть хочешь, давай дам поесть!». «Нет, мне бабу одну снять, сучку одну!»- сказал он. «Нет, на это денег не дам!»- категорично сказал я не грубо, незлобиво, видя в человека из низов все равно человека. Думаю, неужели мы настолько магнетичны, что притягиваем даже маргиналов. «Ты был здесь 8 лет назад?» -переспрашивал я Товарища–«только за последний год построили развязку на шоссе, разгрузив машино-потоки, правда меньше по времени строили, чем у нас мост через реку, но я помню, как здесь все время велась эта долгостройка». Мы все съели, и уже было 13.40, и время сбора пассажиров автобуса наступило. Рядом с кассой никого не было, пришлось обойти снова парковку, то есть «можно было не идти никуда», но нашего номера автобуса не было, и он приехал почти перед самым отправлением, и мы загрузились. Как только стартонули, а двигались мы очень медленно по улице, проехав памятник с танком, над которым пестрела надпись «Слава советским гвардейцам» я подумал, что неаккуратная надпись над танком «1943» скорее напоминает «194Э». Когда играла музыка в начале дороги, а мы почти полтора часа не могли выехать из города, потом я услышал знакомый голос, сказал ему, что мужик куметный, поэтому нужно подколоть, и пересел на сразу за ним сидение, потому что голос издавался с сидения, рядом с водительским, и 2 раза набрал знакомого, чтобы спросить: «Ну что ты, мужик, за собой не следишь, по сторонам посмотри, оглядывайся почаще», чтобы тот обернулся, а там и я. А в итоге это был второй водитель с похожим голосом, и мне показалось, что и раньше на этом маршруте мне казалось, что это голос знакомого. Потом я вырубился на какое- то время, оттого, что чересчур рано проснулся, и был на ногах, пережив столько всякой суеты за это среднестатистическое календарное утро.

В дороге с Товарищем мы вдоволь наговорились, сколько не говорили за 9 лет совместной работы в одном здании, я даже сфоткал гостиницу в которой отдыхал его начальник, по факту оплаты которой я проводил целую проверку. Товарищ в обиде сетовал на время, в которое нам довелось работать, ругал его, почем зря, и разорялся почему мы не родились раньше или позже. Я ему сказал, что в той нищете, в которой мы жили и трудились, и без премий, был стимул. Ведь когда стали платить надбавку- сразу у всех «поднялась рождаемость», и вторые, и даже третьи дети появились. Так что мы уже привыкли к нужде и ограниченности средств- умудрялись обходиться и малым, научились «жить на гроши», выкручиваться, спасаясь маленьким бюджетом. Будущим надо заниматься уже сейчас, проводить разведку, «что и как» там, куда еду, чтобы туда перебираться на готовые варианты и собеседования. Уже такое вступает в свои права «чемоданное настроение»- настроение планов- грез- как будто, решив основную проблему, появилась сразу куча сопутствующих новых. Я думал, как бы если бы Отец поехал, или Мама за пед.стажем, насколько это реально, опять для них сменить привычную среду обитания, когда Мама говорит, что коллектив будут сокращать, как ей теперь искать себе возможности для обеспечения и трудоустройства, и так это невовремя- прошло начало учебного года и ничего нет такого основательного и незыблемого, чтобы можно было не переживать за свою судьбу, обеспечение и будущее, когда человек продолжает находиться в подвешенном состоянии.
Товарищ рассказывал про ребят, которые под полученные денежные выплаты готовы, скопив, приобретать новые квартиры, сетуя на то, что у нас не было таких благоприятных возможностей и «деньгопада».

И я, в свою очередь, подумал, что заработанные деньги все придется отправлять Отцу на его нуждаемость, хотя возникает желание проверить его долги и реальные расходы, и «извлечь пользу» из этой ситуации- чтобы он обратил внимание на свою жизнь и сделал выводы о целесообразности такого образа жизни, такого бесхозяйствования.

Товарищ рассказывал про бесхозяйственность. Я пообещал ему разобраться с его вопросом. Правовой режим в период данных мероприятий- где ничего еще не разобрано, не изучено, не рассчитано- так что, возможно, в этой области и придется «пионерить». Мы долго общались. Я теперь искренне хотел ему помочь и поддержать в непростой ситуации, раз он мне доверился.

Товарищ сетовал на невозможность приобретения машины, что те же деньги незаслуженно получают люди. Сетовал на кадровую политику. «Мне уже стыдно по возрасту быть не на колесах». Когда стали показывать фильм «Клик. С пультом по жизни» по моему требованию- говорил, что «фильм для взрослых. Так оно и есть». Товарищ замечает, как быстро взрослеет его сын, которого видит всего по пять дней между выездами и служебными командировками, ограниченный в передвижениях, и среди выполнения различных задач, интересами работы. Я кажется, помню, как он женился, какой был довольный, даже кого-то приглашал-хотел взять отпуск по личным обстоятельствам, и ему упорно не давали, ссылаясь на прерогативу руководства и интересы работы, и он консультировался у меня, спрашивал, как ему быть, если у него нет доказательств, что свадьба будет, и вообще, состоится, раз запланирована как мероприятие, хоть и носящее вероятностный характер, и уже ресторан заказан-приглашения на свадьбу будут и открытка с розочкой и именами жениха и невесты- я говорю, раз другого нет подтверждения, то их и приложи к заявлению. А потом начальник, разбирая служебные бумажки, все причитал: «Смотри, что за чушь мне несут!» –потрясывая в воздухе, разоряясь на нервах, этой самой открыткой, или ее ксерокопией. И я сказал ему, что это я посоветовал.

Потом я помню, когда он заснул в автобусе, а я уже проснулся, уже на подъезде к дому, после второго переезда, я думал: «Скажу ему, или не скажу». За доброту Товарища ко мне я отплатил двумя привлечениями его к материальной ответственности. И, несмотря на то, что он был уязвлен и попран в социальных правах, и воспринял все, как личное, в этом для меня не было ничего личного, «только бизнес». «Работа работой, а дружба дружбой»- я делал свою работу, этим я объяснял и обосновывал все действия, потому что личную пользу и вопросы всегда ставил ниже дел общественной и государственной пользы в своем беззаветной верности своему долгу.

Начиная со времени своего прихода, я мешал Товарищу и другим, воровать. Я лишил их благодатной почвы, как бы им не было искусительно вляпаться во что-то, что так «широ и привольно» трактовалось правоведами. Благодаря моей принципиальности, Товарищ не «взгрелся», и не «приподнялся», и так и остался на своей должности, так и не превратив ее в «хлебную» и «денежную». Моей ролью было то, что мне виделось ролью «собаки на сене», она «ни себе, ни людям», что уравняло меня и его, вне зависимости от личного штатной клетки, значимости поста, важности статуса и должности. Из-за меня мы все утро стояли в очереди, ели junk food и тряслись в костотрясе-автобусе. Я сделал не только себя, но и Товарища за 9 лет морально чистым. На нас не было греха и на руках гнили и тлена.

Один рейсовый автобус уравнял революционера и торгаша, идейно бесхребетного. Двумя никому не нужными котяхами, нереализованными пессимистами, ехавшими в ночной поездке в бесславье и небытие в положении сидя, преодолевая путь в полтысячи километров, мы ехали в гонке за своими ожиданиями, в надежде на то, что нам повезет. Не было чувства реванша ни у кого из нас, и никто не возвращался победителем, и нас не ждали наши дети, опасливо держащиеся за мамины юбки, из которых мы довольные, принимали бы их, что рождало бы у нас хотя бы чувство моральной удовлетворенности. Чувство неопределенности оставалось, нервозность уходила на второй план, мы были как самолеты, заходящие на посадку, как бегуны, заходящие на еще один круг, все заветное и желаемое оставалось на расстоянии всего одного рывка.

В тот момент, когда мы ехали в автобусе, я думал, что у нас воняли ноги, как от сырного продукта, оттого, что целые битые сутки из-за поездки провели в теплой демисезонной обуви на меху, и так за день и не сменяли ни обуви, ни теплых шерстяных носков. Потом я думал, что он думал обо мне плохо, и это было с его позиции вполне резонно и оправданно. Наверное, он вспоминал все наше общение по работе в одном здании до того, как нас вывели за штат. Сначала у нас были радужные планы, мы как- то вместе росли по работе, опережали в чем-то друг друга. Потом за какой-то приказ по технике, который был по итогам моего расследования или проверки, или по раскредитованию вагонов, и его привлекли к материальной ответственности. И он обиделся на привлечение его к ответственности изданным мной приказом, за глаза он говорил, что я заставил его «Взять кредит». Так, в шутку с изрядной долей правды. А потом тоже, по моим приказам ему снизили надбавку, и он опять на меня обиделся, говорил мне с вызовом, и как-то с дерзким посылом, как бы сгоряча, эмоционально, чтобы меня поддеть: «В этом месяце я не напрягаюсь». Анализируя историю наших рабочих взаимоотношений, я всегда был для него «мечом назидания» и юридической кары, а теперь премудрая жизнь нас уравняла. Мы были никому не нужны и верили, как два еще не до конца повзрослевших ребенка, но с большими членами, в такие сказки, как получение от государства хаты на халяву, и получение от компании Марс ЛТД роскошных призов по итогам розыгрыша по промо-кодам, и в этом была какая-то доля инфантильности, что мы ждали какого-то материального разговения и вознаграждения, как морального поощрения за наши тяготы и лишения, что нас простимулируют за наши упорство и труд, вознаградят, оценив по достоинствам, материальным разговением в виде квартиры, а случайностью за нашу праведность и долготерпение по итогам розыгрыша промо-кодов от буржуйской коммерческой компании. Мы верили и своему государству и одновременно уповали на фирму «Марс», которая входит в концерн «Нестле», и которая, на минуточку, в годы второй мировой войны обеспечивала рацион немецко- фашистских захватчиков. И вот, мы, как два наследника боевой славы, дети великой победы, ехали на автобусе немецкого производства из города, и ели сникерсы, которые выпускала фирма под внешним управлением иностранного капитала. Мы ехали. И тут мы говорили с ним по душам, и я, стесняясь, не говорил ему, что морозил свои пальцы в холодном офисе, печатая документы, когда у меня также забрали все надбавки и премии, и обобрав, оставили выживать на голодном пайке, и как-то рассчитывал заработать в ту тяжелую осень 2011, тогда как он морозил свои пальцы тем, что грузил металл, металлолом на морозе, потому что иначе не мог заработать. Он не воровал, и мы не были коррупционерами, и опыта нагреться где-то, и хлебных должностей у нас с ним не было. Родина от нас уже успела отказаться к этому времени. Мы были брошены, растеряны и никому не нужны. Другой товарищ, которому я помогал, тот вообще ездил, засеивал огромные площади травой, работая в системе озеленения, и любящая и работящая умница-рукодельница жена сшила ему небольшую сумку, размером больше кисета и похожую на чехол для восстановления локтя после перелома, который подвисал через ключицу, и он с такой сумкой раскидывал семена, будучи сеятелем. Он так загорал на засеве, что не сравнить было с загаром в салоне красоты. По дороге на место работы из дома и обратно он читал Библию, умещавшуюся в нагрудном кармане, такую маленькую, которую выпускали баптисты-евангелисты, и я видел насколько болезненно проходил процесс перелома и социальной адаптации у каждого из нас, так что у меня еще было не все так, как у них и это меня успокаивало. Товарищ-сеятель стал напрямую, без посредников, обращаться к Богу, когда понял, что не может найти ответы на свои жизненные вопросы- потому что уже не верил ни мне, как советнику, ни своим старым начальникам, которые хотели от него избавиться, ни новым чиновникам, брезгливо читающим его жалобы, зная, что я когда-то вытрясывая из него «в интересах работы душу»- теперь также незримо стоял за ним тенью и крепкой стеной-не давая его правоохранителям схавать- потому что все теперь были в беде- и младшие и старшие. Грузящие металл, сеящие траву на палящем солнце. Дети твои, Россия, и никому не нужные в 2011 году люди. Лишние люди. Герои нашего времени.

В автобусе был мужик, внешним сходством напоминающий Мюнхгаузена, который, не думая, согласился и слопал предложенную маленькой и миниатюрной девочкой (с тоненьким голосочком и большими глазами, как будто ее рисовали художники в жанре аниме-хентай), булочки с повидлом, который догнал нас на остановке перед въездом в транзитный город. Когда я спросил: «Золото Трои ищете?»- но никто из них, возбужденный встречей, не расслышал моего вопроса, потом он вертелся, предложил после остановки всем купленный чай «Нести»- а потом смылся-выскочив во время одной из остановок «под шумок». Когда у него были бегающие глаза, и он исчез перед остановкой в пункте назначения, потом я его не видел. Вот я думал в дороге: «авантюрист, интересно, на что живет этот археолог из экспедиции, любитель риска, и может нестабильность есть в заработке и средствах, хотя одет как-то все же средненько, ведь что-то да ест. Звезд с неба не хватает. На самообеспечение не кости же мамонта он ищет для продажи». Когда водитель стал сетовать на выскочившего «Мюнхгаузена», который не заплатил, «Вот сука!»-в сердцах говорил он напарнику. Я сказал: «Я заплатил, не волнуйтесь, остановите мне за поворотом из туннеля». И домой я примчался в половине 22.30 и сразу объявил Жене на пороге «она наша», потому что она позвонила мне, спросив «Где ты?» в 22:03- я сказал, что близко, потому что ей 2 раза приходило СМС-сообщение: «Перезвоните по такому -то номеру, абонент просит вас». И дважды натыкалась на телку. Я подумал, что это «фишинг».

14.10.2011. Приехал домой, заключив договор социального найма. Не плясал ни гопак, не лезгинку, не подпрыгивал в прыжке а-ля Дима Билайн «never never let you go», и никаким образом не выразил своей радости и удивления оттого, что процедура прошла гладко. Рулетка- игра с РФ, которая для меня прошла успешно. Да и смотря, что город не такая уж и провинция. Все же, несмотря на то, что непьющий, я открыл белое вино «шардоне», которое в глотке и на нёбе напомнило вкусом Италию, я разлил его по бокалам, попросив Жену включить песню «под крышей дома моего», и мы выпили. С порога, когда я пришел домой, то сказал «она наша»- как раз Жена говорила с мамой по скайпу, ее мама обрадовалась, и был ее папа, и мы поприветствовались, я сказал, что приедем оформлять в ноябре, и на его поездке к нам ничего не отразится это получение жилья. Потом я после ужина позвонил Маме, и спел «под крышей дома моего»- мама обрадовалась, услышав радостные интонации. Потом позвонил Бабушке, и говорил с ней 8 минут, она сказала, что «дай вам Бог, чтобы была на прок, и на корысть». Что как я загадал, так оно и исполнилось, я сказал, что рад, но чувства полного нет, не верится до сих пор, что это достижимо. Потом я решил позвонить Отцу. Когда он ответил, то сразу стал сетовать на то, что назанимал денег и нужно выкручиваться теперь их отдавать. Я сказал, что вышлю, но не ранее, чем через неделю, сказал, что, если жить тяжело, пусть уже едет и живет, потому что там есть, где жить, потому что там есть квартира. (Жена хмурилась и моргала, предвидя, что я так и не скажу, завершая разговор). Отец, услышав новость, оживился и сказал, что подумает. Было бы глупо не поделиться этой радостью с самыми близкими, или скрыть этот факт. Но уже есть ощущение свершившегося- пусть даже бумажного, не пощупав, как Жена говорит «Участок на луне»- но это есть исполнение моего желания, тем более, что «оформление» заняло столь много лет, и это все такое, кажущееся недостижимым, стало, наконец, явью. Что-то фантастичное, что стало явью и возможным благодаря усилиям и Божьей помощи. Я доволен и счастлив.

15.10.2011. Сегодня сказал, что наша семья перебирается в другой город. Наша большая маленькая семья. Все бы перебрались вместе с родителями, Братом и бабушкой, как колонисты или первооткрыватели, чтобы всем быть вместе, разъединенным расстоянием и государственными границами- как будто запущенные необратимые социальные и политические процессы мешают моей семье воссоединиться.

По дороге из отдела домой я думал, что было бы здорово основать праздник день нашей семьи Сергиенко, и привязать его к 17 июня –дате нашей свадьбы, или обосновать его по дате- самой старой известной дате рождения наших предков- деда Николая или того, кого можно считать родоначальником рода -Спиридона или Марка.

Сегодня думал, что имя «Назар» будет первое в нашей семье, а «Роксолана» (впрочем, как и «Назар», звучат настолько универсально, что приемлемо в любой точке земного шара и для любых религий мира)- эти имена звучат как «свои», неважно, латиницей или кириллицей, или арабской вязью написаны.

Сегодня в душе, пока мылся, подумал, как перекликается с моим творчеством проза Жадана про «заробiтчан» и как бы удачно положить на экранизацию в качестве саундтрека музыку Скрябина «Сама соби краина». А тут задумался, что в песне именно «Сама соби краина» а не «сама»-то есть не про Украину, которая теряет самобытность, а именно про людей, утрачивающих связь с Родиной, и национальной идентичностью, и теперь мне захотелось написать про судьбы каждого из моих братьев- заробiтчан - Крава, Олега и Виталика, которые ездили в Данию и Польшу на заработки. Наверное, из их рассказов можно почерпнуть большое количество фактологического материала и сведений из личного и коллективного опыта, непридуманных историй, для подобного рода сочинительства.

Сегодня 21.10.2011. Соседи вчера полночи выясняли отношения, пока нас не вырубило. Это, скорее, напоминало, как лают, брешут собаки. Жена сразу вспомнила сказки «Морозко» и «12 месяцев», где также злая мачеха и ее дочки лают. Бабушка говорит слово «лаяться» вместо употребления слова «ругаться». «А усiм дiткам дули, а Альошi калачi, щоб спав добре у ночi»- когда вчера начал слушать украинскую этническую музыку, услышал колыбельную, которую мне пели Бабушка и Баба Сева.

17.12.2011. А если кто-то родится, кто с этим будет жить? Они еще дети. А если что произойдет? Мойва им крутит и вертит. Вызывает его, он приезжает, а она говорит: «Я не могу с тобой встретиться, у меня планы. Проходит время. Потом: «Приезжай ко мне». Он приезжает, а там, на квартире, ждут взрослые мужики, которые что-то могут с ним сделать.

А я под мамин гомон, как фон, слушая, все думаю, что эти взрослые мужики могут, в свою очередь, сначала с ней что-то сделать. Маму просишь «не быть мамой», кричишь. Исступленно: «Дай ему доучиться, не вмешивайся, забудь о нем». Это крайности, конечно. «Не рви душу. Потому что долго еще будешь бегать, как курица –наседка, с горшком за ним, сопли вытирать. Тебе заниматься собой надо, своим здоровьем и здоровьем Бабушки. Брат своим неадекватным поведением нанес Маме тяжкую обиду, сильные оскорбления. Мама не хочет спонсировать их приезды с Мойвой друг к другу. Особенно приезд сына к тому человеку, который раздражает его в кафе, и везде устраивает выходки на людях. Какие-то косные отношения, руководствуясь теми сценам, которые она посмотрела в фильме «Сплетница», хочет таких же бурных отношений в небольшом городе, где это невозможно априори. Они люди разных миров, разных порядков. Люди, которые не умеют жить, не знают, как жить, и ответы и отгадки ищут в дурацком голливудском кино, рассчитанном на массового потребителя. Сначала они учились жить, глядя на героев «Дома 2», которые играли свадьбы, строили свою любовь, пили и любились, путешествовали от постели к постели, потом делились самым сокровенным, даже на камеру, которое вообще, как интимность потеряло какой-либо смысл и грани приличия, размыло границы допустимого. Произошло вырождение идеи на проекте. Появились дети, уходили ведущие, потом возвращали старых героев. Люди сами уходили и приходили. Все потеряло всякий смысл, потому что сами правила игры произвольно менялись и подстраивались под ситуацию. Произошло извращение первоначальной идеи. Понятно, что самостоятельной идеей была раскрутка персонажей. Потом зрители стали отслеживать судьбы героев, которые никакими героями не являются. Потом кто-то кем-то стал, и для кого это было благо, кто стал раскручивать бренды и торговые марки, это все был изначально продуманный бизнес, развлекательный, ничего в себе не несущий, отупляющий, лишенный какой-то моральной цели, или идеологического наполнения, подоплеки. Это все пустая возня, шаршни, которая притягивает денежные знаки у населения. Но в то же время было и социальное манипулирование –людьми на проекте, и людьми зрителями проекта, которые инфицировались этой вредной информацией и дальше по цепочке заражали здоровых особей. Такое паразитическое шоу это просто инструмент социальной инженерии. Так и сериал «Сплетница»- не Руководство по эксплуатации мужиками, возможность плести сеть интриг, или вести подковерные игры, манипулировать людьми, сеять зерна раздора. Просто за неимением ничего другого и путного на ТВ, молодежь ведется на эту ботву. Классиков не читает. Век скоростей, совершенно отличный темп жизни. Появились термины, как «социальная мобильность». Но современный человек жить не может, как светский помещик, или как просвещенный дворянин начала позапрошлого века. Учащенное дыхание нашего века, мы за чем-то гонимся, такие отношения, что их невозможно пальпировать, мы и сами иногда не может разобраться с собой, куча всего понаписанного в глянцевых журналах, куча всего -мнений психологов, рекомендаций в периодических изданиях, куча всего написанного на рекомендательных сайтах –подсказывающих, как найти нам выход, как справиться, как разобраться в себе, и своих чувствах, контактах с близкими и окружающими. Но кто может дать гарантию жизнеспособности отношений, что так оно и будет и сложится. Кто может дать точный прогноз, точный рецепт, дельный совет?

Мама Мойвы караулит, ждет в машине, пока они наобщаются. Люди разного уровня достатка, мальчик- который живет в неполной семье.
-Послушай, что я тебе говорю. Внимательно послушай, каждое слово. Я раньше хотел, чтобы Отец вернулся в семью, а теперь я этого не хочу, потому что ты сама не хочешь видеть моего родного Отца. И я не хочу видеть, потому что тебе самой этого не хочется. Так и здесь, я выбираю, как лучше для тебя. Чтобы он больше не причинял тебе боль.

Мама не может ни стирать, ни готовить, она не может «не быть мамой». На нее накричал: «Да, потому что вы больные люди, вы только толком даже не научились сами с собой разговаривать, общаетесь через меня, как через посредника, а я как между молотом и наковальней! Я пытаюсь сохранить честь семьи, потому что вы все потеряли собственное лицо, когда грызетесь, как собаки. Пусть Бабушка послушает, пусть она знает каждый раз, когда приезжают, устраивается шоу. Первые несколько дней все в порядке Брат рассказывает, какая мама «хорошая». Подшучивает, дерзит, обращает внимание на недостатки, а потом в последний день устраивается такая трагедия-шоу с драками и воплями, взаимными оскорблениями, последней площадной бранью и ядовитой руганью. Цирк с конями, да и только. Кино и немцы. Не хочу никого насильно сажать за общий семейный стол, если людям проще быть самими по себе, пусть будет и так. Пусть они живут, если им комфортно. Вместе не могут находиться, потому что грызутся, как собаки.

Бабушка поехала к Бабе Варе на юбилей, и сегодня отправится обратно в село. А Мама проводит уроки. Я не говорю об институте семьи, ведь никто, ни Брат, ни Отец, даже не поздравили мою Жену с днем рождения. Брат, как всегда, сошлется, что у него нет денег даже позвонить.

В понятие семьи каждый из нас вкладывает разные вещи, совершенно разные: для кого-то это время провождение, для кого-то комфорт, для кого-то общие интересы, для кого-то совместные походы, публичные, на люди. Все у всех по-разному. Относительно неполной семьи, скажу, что ввиду различных обстоятельств и причин, семьи бывают разной величины и разного состава. Это данность, с которой приходится смириться, если не учитывать. Опять готов к обману Отца, что ни на какой день рождения брата, на шестидесятилетие, он не поедет. Деньги опять уйдут в церковь.

- Это если ты пришлешь деньги на Новый год, я у тебя не возьму. Я знаю твою ситуацию, мне от тебя ничего не нужно, я просто вышлю тебе их обратно. Жена ничего не говорит по поводу денег, которые я вам посылаю. Вся проблема из-за денег. Все из-за денег, основной критический ресурс, сделать нашего мальчика послушным. Все упирается в денежные знаки, сделать его гибким, податливым и пластичным, клянчить деньги, потому что он поноет, поскулит, нос утрет, но своего добьется, начнет жалиться. Это лучший способ. Сбросить с себя все. Пусть становится самостоятельным. Привожу свои откровения дикого хохла. Неприятнее всего, что это все выяснение отношений на людях слушала Бабушка- так горько от этого, чтобы от волнения я пил тан, выпил больше, чем полбутылки, чтобы живот не заболел. Всегда нервничаю- и болит живот, чуть- чуть после, и я заставил себя пить это, для того, чтобы сгладить последствия и неприятные ощущения от скандала и стресса.

Брат предложил Маме подарить бутылку шампанского «Асти» -и это тоже отчасти позерство, потому что Мама не любит шампанского, и оно ей, по ее словам: «На фиг не нужно». Мое условие –«ты не будешь поздравлять Маму на Новый год, ты ничего не скажешь, как будто тебя уже нет. Ты чужой, и не испытываешь никаких сантиментов, у тебя ведь действительно так внутри. Зачем тебе близкие люди, если ты он них отрешаешься -отрекаешься своим поведением. Ты много- много раз доказал, что ты чужой человек, а теперь еще и вредный». «Паскуда, он все испоганил»- сказала Мама, прорезюмировав его поведение, и выдав свое частное экспертное мнение.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 74
© 14.03.2018 Алексей Сергиенко
Свидетельство о публикации: izba-2018-2223446

Рубрика произведения: Проза -> Роман












1