Напевы железных земель. VI.


Первая Славна. Лейль.

- Знаете, какими были первые слова Василевза Грубого, когда он впервые попал на торговые площади Лейля? - Вишнивця Любуш опёрся локтями на каменные перила террасы.
- И какими? - осведомился Миклу Хабанья.
- Маринованные языки озёрных ящеров и вытатуированные узоры на задницах твзилиек я наконец-то увидел, но как же насчёт мужицкого хера сплошь из бирюзы и в четыре человеческих роста?
- Здесь и на такое можно было наткнуться? - это был Олег Прешепчик, самый молодой среди посланцев брежан.
- Чем был Лейль в то время? - вопросил в свою очередь Вишнивця. - Одним из гнездовий идолопоклонников. Средоточием всего, что напоминает нам теперь о той эпохе беззакония, преклонения перед самозваными «богами» и «пророками», произвола сумасбродной власти, взбалмошных прихотей самопровозглашённых вождей. И назывался город тогда совсем не Лейлем, а на манер старого говора лесных племён, которые его прежде и основали, - Лёлы. Неудивительно, что на главной площади возвели высеченный из камня монумент в виде огромного, кхм, детородного органа. Многобожцы верили, что он принесёт на эти земли плодородие, богатую дичь и достаток во всём. Его подножие было вечно усыпано подношениями людей, съезжавшихся со всей округи, которые задабривали Дух Изобилия перед важной сделкой, дальней дорогой, а то и просто на удачу. Впоследствии очередной правитель города, то ли отравивший, то ли засадивший стрелу в глаз своему предшественнику, покрыл все четыре человеческих роста расплавленной, густейшей, первосортной бирюзой. Вот так хер был простым, а стал драгоценным. Насколько я понимаю, это был знак исключительного внимания, дань уважения и преклонение перед высшими силами. Но когда наступили очередные Снега и со Сгорья спустились рода Поднебесных и Скурасты с Гривастой во главе, то при первом же набеге Лейль с ходу был взят, монумент разгромлен, а бирюза соскоблена. И куда только смотрели боги, которым всё это было посвящено. Видите, как внизу улицы заполнены народом? Разноцветные ленты, повязанные на деревья? А эти звуки горнов с погребальных холмов?
- Первая Славна, - подытожил Хабанья.
- Та, кому нынешний Забейг обязан своим существованием, - Любуш снял с рукава забредшего на него перламутрового жучка и аккуратно опустил на перила. - Когда Тысюк Харвара был связан по рукам и ногам под Белым Шибом объединившимися бандами Везьбы Хохотуна и Чушки, то ей одной пришлось отбить нападение наших передовых отрядов. Брежаны тогда только-только заявили о своём отделении и независимости. Сбора ещё даже не существовало, и всем управлял лично сам почтенный Якр. Это была не попытка захвата новых земель, нам нужно было окончательно обрушить и без того еле-еле стоявший на ногах порядок Харвары. Хотя, прежняя власть и была свергнута, но суть, нутро государственного уклада остались прежними. Уже тогда мы видели, что пройдёт сколько угодно времени, и потомки Тысюка снова рано или поздно погрязнут в удовлетворении своих собственных нужд, в потакании льстецов, что будут расхваливать их на все лады, уйдут по самую макушку в пучины самолюбования и получения всех возможных удовольствий от жизни. После Затмения и народовосстания многие, слишком многие, непозволительно слишком многие властные чины, замаравшие своё имя ешё при Олеге Добродетеле, остались при своих местах, конечно же, незамедлительно присягнув на верность такому яркому и уважаемому в народе лидеру, как Харвара. Тысюк тогда сказал, что не стоит сгоряча рубить с плеча всех подряд, но, говорят, намеревался порядком вычистить ряды знати после окончания похода на восточных мятежников. Его скоропостижное увечье и дальнейшая смерть помешали этому. Вся эта продажная, паразитирующая кодла пережила «Молот и Наковальню». Этих человекоподобных существ не изменить никому и никогда. Теперь лишь вопрос времени, когда на престоле окажется кто-то слабохарактерный, кто попадёт под влияние таких вот «доброжелателей» и мы снова пожалеем о том, что не задушили чудище ещё в гнезде, когда была возможность.
- Славна ведь была... - Олег выдержал продолжительную паузу, - одержима?
- Славна создала себе образ одержимой. На самом деле она была из культа «Детей Иглошкурого», а там все они были большими мастерами по внушению простолюдинам того, что им самим было выгодно. Мы же, последователи учения почтенного Якра, видели её насквозь. Да, она могла загрызть пленного насмерть, сожрать посреди боя выбитый глаз противника, который перед этим валялся на перемешанной с внутренностями и испражнениями земле, или срыгнуть боевые метательные перья, которые как-то исхитрялась хранить в нутре, - усмехнулся Вишнивця, - но это всё было лишь игрой на публику, точным расчётом на то, что такие выходки потрясут окружающих. И они потрясали, выбивали почву из-под ног, у простого копейщика или мечника в голове не могло уложиться, как ЭТО могло быть человеком, да и было ли оно хоть когда-то им. Но, как бы там ни было, со своими серпами и перьями она управлялась более чем хорошо и, умело заводя толпу, разжигала фанатичную кровожадность в забейгцах. То, что наши отряды не смогли тогда пробиться к Куйку - заслуга исключительно этой дикарки и солдат, попавших под её лишающее рассудка влияние. Позже, когда уже Оглом Харвара окончательно запретил любые верования в каких-либо божеств и духов и поклонение им, борясь с остатками служителей Яри и Горячея, то под удар попали и «Иглошкурые». Но в народе память о былых событиях и не думала никуда деваться, поэтому для того, чтобы образ Славны соответствовал обновлённому государственному курсу, его основательно переработали забейгские писчие и историографы. Сейчас во всех источниках о ней говорится, как о непорочной деве в сверкающих латах, преисполненной высшей выдержкой и непоколебимой силой духа. И только мы знаем об истинном облике тех, в память о ком на улицах и площадях под нами поднимают кружки и поздравляют друг друга.
- И мы поныне вынуждены вести дела с потомками всех этих низменных людей, которые никак не хотят избавиться от своих корней, тянущих их до сих пор на дно, - вздохнул Олег. - Но касательно Рёзлав Харвары... Насколько она на самом деле слабохарактерна и подвержена влиянию извне?
- Ни на чуть, - взял на себя ответ Миклу Хабанья. - Народ её боготворит. Она полностью соответствует представлениям своим подданных о том, каким должен быть правитель: жёсткая, твёрдая характером, требовательная к себе и другим. Что больше всего привлекает простой люд в ней - это её борьба с казнокрадством, с любым излишним пользованием высоким положением в своих собственных целях, решительные и безжалостные меры по пресечению любых способов задурманить голову забейгцев - от уничтожения курительных трав, которые пытаются противозаконно завозить твзилийцы с уржами, до изведения под корень культистов, что пытаются исподволь вернуть себе толику былой власти на окраинных и труднодоступных землях. Люди видят всё это и верят в то, что о них по-настоящему заботятся. Никто из правящего рода Харвара пока что не дал повода усомниться в своей преданности народу и стране. Хотя кое-какие промашки и случались, как-то утверждение налога на лошадей в домашнем хозяйстве или обвал цен на зерновые из-за торговых препирательств с Хийманью, но с этим быстро справлялись, наспех принятые необдуманные решения отменяли, и подданные всегда прощали своих властителей. Да и таких-то случаев - по пальцам пересчитать. Так что главная поддержка и опора Рёзлав - это практически каждый обычный забейгец: от овцевода в Рурстажку, до лесоруба на западных просеках, от молодого рудокопа из разработок в Пересветах, до старого кожевенника в Лейле. И с этим очень сложно что-то поделать. Пока что пошатнуть позиции правительницы - неимоверно затруднительно. Так почему же мы используем любой способ дабы сместить род Харвара?
Олег Прешепчик отчеканил давным-давно внушённые ему, как будущему полноправному представителю Сбора, и зазубренные намертво жизненные истины:
- Союз Урж и Твзилы - не имеющее существенного влияния подобие страны с неустойчивыми кланово-племенными устоями. Хиймань ныне целиком несамостоятельна в своих государственных решениях и, во главе со своим верховенством, дёргаемым за ниточки Рёзлав, полностью зависима от воли западного соседа. Один лишь Забейг представляет собой постоянную и в обозримом будущем осязаемую угрозу распространению учения почтенного Якра. Не имеет никакого значения насколько просвещена и преисполнена высокой морали Рёзлав Харвара, она заведомо обречена в бесконечной борьбе с укладом, который царит в железных землях издревле, и который пережил её отца и деда. Пусть она отсекает одну руку, позволившую себе залезть в карман к очередному безымянному пахарю или совершившую насилие над десятком дворовых девок, но тут же на другом краю страны кто-то другой впервые в жизни совершит то же самое в надежде, что это ускользнёт от чьих бы то ни было глаз. Сам по себе сложившийся государственный порядок порочен и искусителен, а человек был, есть и будет слаб и подвержен влиянию соблазнов. Это и есть главный изъян поддерживаемого родом Харвара уклада - неспособность или же нежелание осознать, что только полная и глубочайшая ломка и переосмысление основ и идей государственности и общества могут быть избавлением от всей той несправедливости и жестокости, что довлеют над людьми с древнейших времён. По образу того, как это произошло в Брежанах. Особое внимание должна приковывать и направленность многочисленных цехов, литейных и кузниц на производство в первейшую очередь оружия, брони и сопутствующей солдатской амуниции, что является главным источником внешней торговли Забейга и основой его благосостояния. Также порочным является преклонение перед воинством, как одним из достойнейших сословий, и перед человеком с оружием, как таковым, что повелось ещё со времён Тысюка Харвары. В сочетании со сложившимся медленно разъедаемым изнутри порядком властвования, в будущем это сулит неизбежными угрозами на наших северных рубежах.
- Я бы добавил ещё и личное желание Рёзлав свести с нами счёты, - добавил Вишнивця. - Дословно повторяешь «Новейшее мироустройство»?
- Да, - опустив взгляд, признал молодой человек, различив неудовлетворённую сухость в голосе наставника.
- Время, проведённое в стенах учебных корпусов Прибоя, не прошло для тебя зря. Заученные слова трудов Туяра Брежанского - это похвально. Но что ты сам думаешь, побывав вместе со мной и почтенным Миклу уже на нескольких встречах с забейгскими торговцами, металлургами и представителями Совета?
- Были заключены новые соглашения на закупку вооружения для двух горных полков, на поставку льняного масла и зерна. Мы в свою очередь продадим северянам озёрную рыбу и небесный камень. Достигнуты договорённости насчёт совместных сводных отрядов пограничной стражи на рубежах с Урж и Твзилой. По наступлению Трав наши ремесленники, музыканты и народные сказатели приглашены в столичные подданства с целью ознакомления забейгцев с...
- Мы здесь из-за сорной травы и овец, - оборвал своего воспитанника Любуш.
Внезапно прерванный юноша ещё что-то пытался продолжить, беззвучно шевеля губами, но тут же спохватился и приготовился внимать каждому слову.
- Я взял тебя с собой, потому что Олегу пришло время посмотреть, что такое чиновничьи заигрывания на полях межгосударственных переговоров. Здесь имеет кое-какое значение то, что сказано вслух, но куда как более важно то, что замолчано. Больше любых слов тебе могут сказать вовремя подмеченное передёргивание губ, отведённый в сторону взгляд или напряжённое перестукивание пальцами по столешнице. Каждому будущему члену Сбора необходимо своими глазами посмотреть на то, как изворотливо, подло и с каким елейным заискиванием власть имущие стараются переиграть друг друга. Каждый из нас обязан ощутить искреннее отвращение, столкнувшись лицом к лицу с этим. Наши лазутчики в один голос твердят, что в Пересветах, Изобилье и столичных землях отарами забивали овец, а в Листопаде и Сне Отцов специально снаряжённые отряды чуть ли не на четвереньках прочёсывали леса, подчистую выбирая пучки жемяды. А ведь под Чашобой и Туманным Долом и так обнаружились специально выращенные целые поля этой травы, причём присматривают за ними с самих верхов. Заезжал с проверкой сам наместник правительницы над Листопадьем. Любые деяния подобных крупных масштабов с привлечением значительных людских сил обязательно должны наталкивать на измышления, особенно, когда их всячески стараются скрыть и не предавать огласке. Забейгские цеха вовсю шьют утеплённую военную форму какого-то нового покроя - вот куда идёт овечья шерсть. Насчёт жемяды пока что нет точной уверенности, но, похоже, что, хоть она и ядовита сама по себе, травники Рёзлав изловчились добавлять её в солдатское питьё, что имеет ощутимое согревающее и разгоняющее кровь действие. Отряды Народной Армии вереницами телег вывозят оружие времён Добродетеля из лагерей со всей страны для уничтожения и переплавки в столичные подданства - нас старательно убеждают в том, что поводов опасаться нет. А самое главное - так это то, что мы знаем об этих приготовлениях ещё с позапрошлого Урожая. Первые донесения начали приходить именно в то время.
- Вы считаете, что забейгские войска в свежих полушубках, разгорячённые отварами из жемяды, обрушатся на наше порубежье? - у Олега неприятно кольнуло в левом боку.
- Мы считаем, что этими Снегами всё решится.
- Так скоро? Но кто начнёт полноценную войну в преддверии холодов?!
- Я думаю, что именно на это и ставит Рёзлав. На то, что Сбор Почтенных решит так же, как сейчас думаешь ты.
- Для нападения нужен повод. Как-то же следует объяснить собственному народу, ради чего будет литься его кровь.
- Всё объяснено давным-давно, Олег. Брежане - гнусные предатели, а государство, которое они отстроили, расположилось на исконно забейгских владениях, именовавшихся ранее Прибрежьем, Сном Пращуров и частью Бескрая. Любой забейгец от старика до младенца скажет тебе об этом. Да, они временно присмирели за недостатком сил и ворохом внутренних проблем, отходили после потрясений Затмения, но печатники, историографы и одобренные Советом поэты с философами продолжают ненавязчиво, в меру напоминать об этом. Им не составит труда завести своё подданство в нужный момент. Нужны ещё какие-то поводы?
- Это какое-то безумство, - невнятно пробормотал Прешепчик и ещё раз, не веря сам себе, повторил, - неужели так скоро...
Вишнивця Любуш внимательно наблюдал за растущей всё более и более подавленностью выпускника учебных корпусов Прибоя, уверенная выправка члена Сбора Почтенных и цепкий взгляд свидетельствовали о том, что он отдавал себе полнейший отчёт о происходящем и сохранял при этом всецелое хладнокровие.
- Забейгцы ещё никогда не были так любезны. Их добрососедское отношение к нам сейчас достигло пика. Мы приглашены на переговоры, во время которых заключены сделки на несколько сезонов вперёд. Разве после подобного можно ожидать удара рубак из Рурстажку с наездниками Куйка на острие? Полководцы Харвары отчаянно уверены в себе, - Вишнивця отошёл от перил, издалека завидев приближающуюся к ним упитанную фигуру. - Они делают вид, что лучших времён между Забейгом и Брежанами ещё не было. Мы делаем вид, что верим им, - закончил едва слышно Любуш. - Советник Габойды Янеж, вы как раз вовремя! Честно признаться, вашего всесторонне интересного общества нам искренне не хватало!
- Не менее искренне извиняюсь за то, что не смог вовремя прибыть в Лейль к вашему приезду из-за навалившихся дел, почтенный Вишнивця Любуш, - отозвался приближённый Рёзлав.
- Не стоит, господарь Габойды, я в состоянии представить себе это. Я только что позволил себе прочесть своим спутникам краткую речь об истории Лейля и Забейга с древнейших времён, ваши дополнения и уточнения могли бы украсить и расцветить её, - Вишнивця дружелюбно улыбнулся, господарь Янеж не менее понятливо и доброжелательно ответил ему тем же.
- Что поделать, что поделать, - развёл руками Габойды, увлекая посланников за собой - К чему слушать мои пресные словоизлияния, когда я приглашаю вас на пиршество, устроенное в вашу честь. Пройдёмте же. Известные на весь свет запечённые ножки куропаток с абрикосовой подливой; желудок молодого бычка, фаршированный травами, яблоками и сыром, о котором славный виршеплёт Гамаль Сладкословный сложил когда-то целое стихотворение; легендарный пирог с лёгким и печенью приречного буйца из самого сердца западных лесов - всё это только и ждёт того, чтобы оказаться на ваших вилках и ножах. И, конечно же, как можно обойтись без воспетых ещё самим Василевзом Грубым изумительнейших маринованных языков озёрных ящеров!





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 27
© 13.03.2018 Виктор Соловьёв
Свидетельство о публикации: izba-2018-2223433

Метки: тёмное фэнтези, позднее средневековье, постмодернизм,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези












1