Борьба В Историч.Науке с "Норманнской теорией"


В «ДЫМУ ОТЕЧЕСТВА» от древних баталий с «гостями»:
       «Варяжскими», «Хазарскими» и т.д. по списку («Норманнская теория»)
              Это «Информационные войны» батенька!


    Общепринято считать, что борьбу с норманнскими воззрениями или течениями, около 250 лет назад возглавил русский академик Михайло Васильевич Ломоносов, а через 100 лет продолжил, немец по происхождению, Егор Иванович Классен. И с переменным успехом эта «баталия» продолжается практически до последнего времени.
Но новый взгляд, так сказать под другим углом зрения, нам кажется, не помешает, а возможно и поможет, в свете новых открытий, хотя бы осмыслить, если не решить проблему. И первым наперво - хронологический аспект. Встаёт вопрос, а с приходом ли «варяжских гостей – немецких профессоров» встал этот, как нам навязывается – «критический вопрос»?
Оказывается, нет. Оказывается, что такая же «баталия» была ещё за 700 лет и до прихода «варяжских гостей», т.е. в «литературных» Повестях - трудах того времени… И в Киеве, и Ладоге или молодом Новгороде, да и в Ростове Великом (хоть и невнятные, но есть об этом сведения), и конечно же в Болгарии – сев. Греции, где было очень много написано «книг» для служебного пользования, в молодые христианские приходы. Последние два центра объединяют «труды Амартола и т.н. тетради Артынова». Кажутся не вероятными, но… «непризнанные», да и невнятные «тетради» (по информации…) перекликаются с общепринятыми трудами «византийца» Амартола. Это, так называемая «Яфетическая» теория… в которой сообщается о глубокой древности–самобытности русской!?..
       (По названию «Яфетической теории», от праотца ЯФета, то… это имя вполне древнерусское – ЯтьХет!?Т.к. др.греч. «Фита» = «Тх»!?..)
   Но и это не самая ранняя дата «информационной войны» против Руси или народов ими объединённых. Сразу всплывают «проповеди» патриарха Фотия после нападения Русов на Костантинополь в 860 году. Здесь мы приведём некоторые из них:
«Зафиксированный источниками набег русов был совершен уже на Константинополь. В 859г. византийские войска в сражениях с Арабским халифатом потерпели сокрушительное поражение. Едва избежав пленения, император Михаил III (842-867 гг.) спешно провел подготовку к новой военной кампании и в начале июня 860г. повел армию в новый поход против арабов. Этим и воспользовались, мол, Русы. Они, большой морской армией, 18 июня 860г. появились у стен византийской столицы. Исследователи этого события считают, что если бы Русы сразу стали штурмовать город, то, по всей вероятности, он мог быть захвачен ими. Патриарх Фотий в первой проповеди с ужасом говорит о нависшей над столицей угрозе и что Константинополь едва не погиб от русских мечей [119]. Однако русы принялись грабить окрестные монастыри и дворцы. Вскоре на море разразился шторм, который нанес большой урон флотилии их, а высланный императором на помощь защитникам византийской столицы греческий флот довершил поражение Русов[120].
Тогда же Фотий в послании «восточным патриархам» 867г. так говорит о них: «Народ... ставший у многих предметом частых толков, превосходящий всех жестокостью и склонностью к убийствам, так называемый народ рос» [121]. О нападении русов на Константинополь 18 июня 860г. сообщают также Никита Пафлагонский, Продолжатель Феофана и Симеон Логофет [122]». - Это приводит в своём труде академик В.В.Седов*:
- *«18 июня 860 года у крепостных стен Константинополя появился русский флот из 200 кораблей, а по суше подступили союзники - степняки. В течение десяти дней предместья Константинополя опустошались с яростью, которой запад еще не знал. Проповедь, которую патриарх Фотий прочитал по завершении набега (отметим только временной момент!?), в какой-то степени отражает растерянность и отчаяние, охватившее жителей Византии при виде обрушившейся на них напасти: “Неведомый народ, неизвестный народ, живущий вдалеке от нашей земли. Дикий народ, - кочевой, не знающий жалости, внезапно, в мгновение ока, как морская волна, хлынул через наши границы и подобно дикому вепрю, принялся истреблять людей, словно траву. Детей отрывали от материнской груди и швыряли на камни, становившиеся их могилой. Матерей убивали и бросали на еще дергавшиеся в конвульсиях тела младенцев. Реки окрасились человеческой кровью; фонтаны и бассейны невозможно было разглядеть из-за гор сваленных в них трупов”[7]».
Эту же «повесть» доводит другой известный историк, член корреспондент РАН – Новосельцев** А.П.:
    - **«Яркую характеристику, которую просвещённый византийский дипломат Фотий даёт северным варварам,- росам или русам, нахлынувшим тучею на Византию, не оставляет никакого сомнения в том, что этими варварами - росами была хорошо знакомая грекам по предшествовавшим нападениям на Константинополь славянская Русь, т.е. русский народ.
Для Фотия - это «народ ничем не заявивший себя, народ не почётный, народ, считаемый наравне с рабами(...?), не именитый, но приобретший славу со времени похода к нам, незначительный(…?) но получивший значение(…?), смиренный и бедный(...), но достигший высоты блистательной и наживший богатство несметное(…?) народ где-то далеко от нас живущий(…?), варварский, кочевой (…?), гордый ОРУЖИЕМ, но не имеющий стражи (имеется ввиду «внутренней») не укоризненный, без военного искусства(…?), так грозно, так мгновенно, как морская волна, нахлынул на пределы наши, и как дикий вепрь истребил живущее здесь, словно траву... или тростник… или посев...» и т.д. [50].***
                      (*** С. Лесной очень хорошо препарировал этот момент в истории нападения Руси на Константинополь:
     «Первая страница русской истории (Считаем что это не первая страница, и к сожалению не последняя…) является в то же время страницей несмываемого позора русской исторической науки. Последняя существует уже почти 200 лет, но до сих пор ее первая, исходная, особо важная страница не только не изучена достаточно, но представлена широким массам в совершенно извращенном виде…» - считал исследователь. (А сейчас, после деятельности «варяга» Сороса, историческая наука «пала ниц». Так считают многие независимые историки!?)
«До сих пор не установлено точно, состоялся ли поход в 860-м или в 865-м году, или эти обе даты, принимаемые самыми авторитетными историками, неверны. Не установлено нападали ли на Царьград славяне Киевской Руси, или разбойники «Урманы». Не выяснено были ли Аскольд и Дир вождями этого похода, или их имена приурочены к походу только народным преданием, на деле же вождями были другие лица. Не доказано, окончательно была ли Русь разгромлена, как об этом говорит ПВЛ и некоторые другие летописи, или, наоборот, Русь вернулась с триумфом, как дословно утверждают иностранные источники.
Остаются туманными и другие подробности этого замечательного похода, хотя и сохраненные различными источниками, но критически не сопоставленные.
Если бы у нас не было точных, надежных исторических данных, то мы, конечно, вынуждены были бы ограничиться сведениями полулегендарного, а частично, безусловно, ошибочного характера, находящимися в русской летописи, в так называемых «Повестях..» (ПВЛ в различных «списках»).
На деле это не так, - мы имеем совершенно точные сведения, что события похода имели вовсе иное течение, сам он носил иной характер, и анализ событий приводит к заключениям, коренным образом отличающимся от выводов наших официальных историков.
Все, т. н. «классические», историки изображают поход Русов на Царьград, как разбойничий набег скандинавов из Киева под руководством АСКАльда и Дира(?) (об уклоняющихся взглядах, представленных незначительным меньшинством, мы здесь не говорим). Это перешло во все учебники, начиная с низшей и кончая высшей школой. То же (что особенно важно), мы находим и во всех иностранных источниках.
Если мы откроем, например, «Encyclopaedia Britannica», то найдем, что в 865 году состоялась «первая грабительская экспедиция(«the first pillar expedition») Русов на Византию. Никто из наших историков против подобных утверждений не возражал, не протестовал, и, следовательно, всякий солидаризировался с ними. Если и раздавались отдельные слабые голоса против, то они тонули в общей массе, исповедовавшей тезис грабительского нападения. На деле же против этого тезиса надо было не только возражать, спорить, но и протестовать и даже более, бунтовать.
Речь идет не о каком-либо пустяке, а об основе русской государственности, речь идет не о каком-то спорном предмете, на который один может смотреть так, а другой иначе!??
      ( А давайте, к примеру, возьмём английских историков.
Вот как писал английский адмирал и морской историк Джейн (Томас Фредерик ли?): "Русский флот, который считают сравнительно поздним учреждением, основанным Петром Великим, имеет в действительности больше права на древность, чем флот британский (И это говорилось во времена владычества их на морях?).

    За столетие до того, как Альфред Великий, царствовавший с 870 по 901 год, построил британские корабли, русские суда сражались уже в морских боях. И первейшими моряками своего времени были они —
русские".)
Ведь, в действительности было нечто совершенно иное; не разбойничья шайка норманнов явилась внезапно под стены Царьграда для грабежа, а организованная государственная сила Русов-славян, чтобы заставить уважать свои попранные права международного характера.
И Русы явились отомстить за смерть своих соплеменников, убитых из-за грошового денежного дела, и за то, что их справедливые требования о наказании виновников-греков не были удовлетворены.
(Или скорее, этот поход в отместку на грабежи, увод в полон, а затем уж продажу в рабство, в Византию, детей, матерей и жён матРусов или маджусов по-арабски!)

Поэтому-то они и явились под стены столицы, т.е. отомстить именно тем, кто был виноват в злодеяниях. Если бы дело шло просто о грабеже, то проще, легче и безопаснее было бы напасть на греческое побережье, а не на столицу империи.
Поэтому-то Русы, как мстители и проявили невероятную жестокость, уничтожая все живое и разрушая и сжигая все, что только можно было истребить. (За слёзы жён и матерей!)
Мы отнюдь не собираемся изображать наших предков в роли рыцарей без страха и упрека, и полагаем, что при организации этой карательной экспедиции соображения о грабеже играли не малую роль, однако, все свидетельствует в пользу того, что поход имел своей главной целью месть.
Не получая законного удовлетворения, Русы решили получить его силой сами. И получили, да ещё, в какой мере!
Они нанесли грекам колоссальный урон людьми и всяческим добром (подробности дальше). Они привели даже сам Царьград в состояние полнейшей паники, когда жители его до того растерялись, что не думали уже о защите, а только молились;
Они внушили грекам страх и заставили с собой впредь считаться.
     (Об этом говорит надпись на одной карте, из ПаПских закромов, где под областью Руси написано - «Боже! Спаси и сохрани...»)
Так как это была месть, карательная экспедиция, а не война, то Русы и удалились без всякой видимой причины, решив, очевидно, что показательный урок грекам достаточно хорош.
Все это мы узнали из греческих источников, которые, естественно, имели тенденцию выставить себя в лучшем свете. Если же свидетельство их в пользу Русов, значит, устами их гласит сама истина.
Имеется обстоятельство, придающее особую ценность греческим сведениям:
«они сообщены патриархом Фотием, вторым после императора лицом в Византии, очевидцем событий и осведомленным обо всем, разумеется, самым лучшим образом, ибо в отсутствии императора был самым главным лицом в Царьграде».
Таким образом, мы имеем дело с весьма редким в истории случаем, когда данные сообщаются известным, чрезвычайно авторитетным лицом и к тому же ученым, прямо из первых рук, очевидцем событий и в весьма скором времени после окончания их. Некоторые сведения сообщались буквально в момент действия, ибо речи Фотия были частью совершавшихся событий.
Такой источник сведений является едва ли не единственным, ибо большинство хроник и летописей — передача сведений неизвестных лиц через вторые и третьи руки. Имея такой «золотой материал», русские историки, казалось бы, должны были использовать его самым тщательным образом, и всесторонне. Что же они сделали?
Вместо того, чтобы взять эти сведения в основу, дополнить их из других источников, проверить, подвергнуть перекрестному допросу и т. д., - они взяли в основу данные русского летописца.
Но эти данные представляют собой почти слово в слово переписанное известие из продолжателя хроники Георгия Амартола, известие крайне краткое и полуфантастическое, написанное к тому же значительно позже происшедших событий.
Нам понятен первый русский монах-летописец, выписавший из греческого источника все, что он только мог найти о походе Русов на Царьград, но нам вовсе непонятны соображения дальнейших российских историков, отбросивших в сторону гораздо более полные, точные и авторитетные сведения о том же событии.
Вышло так, как будто историческая наука приблизительно с 1114 года, когда писалась летопись, не сделала решительно никаких успехов, а между тем источник сведений был доступен уже в печатном виде, по крайней мере с 1860 года, когда он был опубликован в переводе на латинский язык. В 1864 году появился перевод с греческого на русский, затем в 1870-м и 1894-м годах вышли в свет работы, бросающие дополнительный свет на события. Все эти труды, однако, не возымели действия.
Российские историки, по-видимому, вовсе не интересовались тем, что сохранила история в источниках других народов о Русах. Казалось бы, видя бедность, подчас чрезвычайную тенденциозность русской летописи, следовало узнать истину из чужеземных источников, но этим пренебрегли.
Такая методика наших историков совершенно непростительна, более того - возмутительна. Если упускать из виду первоисточники безукоризненной ценности, опубликованные почти 90 лет назад, если быть глухим к голосу логики, звучащему из огромного количества достоверных источников, - то лучше оставить университетскую кафедру и пойти по иному пути, где не требуется никакой ответственности и где личная блажь пользуется достаточным почетом.
При всем нашем желании мы не можем найти даже тени оправдания такой непростительной небрежности. Конечно, в мелочах каждый может ошибаться, но извратить, оплевать начало нашей истории дано только нашим профессиональным историкам.
Допустим, однако, что Иловайские, Платоновы, Ключевские и т. д. как-то «обмишурились», но что же делали другие историки? Ведь если они знали о свидетельстве Фотия, то почему они не подчеркнули, что версия русской летописи совершенно не соответствует действительности?
                          Ведь поход окончился триумфом, а не разгромом!
    И если у продолжателя хроники Георгия Амартола мы не находим ни слова о причине нападения Русов на Царьград, то у Фотия мы находим совершенно ясное объяснение; Русы (очевидно, купцы или наемные рабочие-молотильщики хлеба) были должны грекам какую-то мелочь, то ли во время спора (надо полагать), то ли по приказанию императора (на это имеются намеки) русы частью были убиты, а частью обращены в рабство за неплатеж долгов. В дальнейшем греки отказались наказать виновников и уплатить материальное вознаграждение (как это полагалось согласно договоров Руси с Византией). На Русов греки посмотрели свысока: стоит ли, мол, считаться с какими-то варварами. Это вызвало карательный поход на Царьград со стороны Русов.
Допустим, что историкам эти обстоятельства не были известны по первоисточникам греческим и латинским (спрашивается: а кому же их читать?), но, ведь, они все это могли легко найти у Иловайского, давшего довольно подробное описание похода Русов на Царьград.
Историки наши поверили не Фотию, а заграничным норманистам, рассматривающим поход, как акцию разбойников–норманнов или (в крайнем случае) как акцию киевских норманнов, подбивших Русь на грабительский поход. Поверили, потому что были особые причины изображать войну двух государств, хотя и кратковременную, как разбойничий налет.
      Основных причин две.
Первая: ложный метод, употребляемый в истории, позволяющий безнаказанно делать ошибки, высказывать нелепые предположения, возможное считать за доказанное и т.д.
В ряде дальнейших очерков мы покажем много примеров полной беспомощности историков в решении элементарных задач логики, невероятной рассеянности, твердой уверенности, что без ошибок работать нельзя, а главное личного произвола и фантазии.
Здесь не место входить в рассмотрение ошибок и характеристики метода историков, скажем только, что в науках естественных применение его невозможно, — через самое короткое время представители такого метода были бы просто выброшены из среды ученых натуралистов.
Вторая причина: необыкновенная податливость в отношении сильных мира сего. О «суде» истории говорить нельзя, ибо принцип судей: «чего изволите?» Все в нашей истории, как мы увидим в дальнейшем, именно в ее толковании, делалось, прежде всего, под влиянием политических соображений, о беспристрастности даже заикаться нельзя. Историю «делали», выдергивая из её архивов желаемые факты и создавая картину, которая требовалась заказчиком. Словом, как на портрете у московского купца, который требовал от художника, чтобы на его портрете «en face» у него был «римский профиль».
Эти две причины создавали узость мышления, выйти из рамок принятого, даже под влиянием новых фактов, они не были в состоянии. В результате наши историки никак не могли поверить, что к моменту появления Руси на страницах всеобщей истории. Русь представляла собой довольно мощное государство, не постеснявшееся защищать силой свои права в отношении самого могучего государства той эпохи и области Европы - Византии. (Поэтому-то это была не первая и не последняя славная страница в истории предков!)
Вот что, однако, писал Иловайский, по поводу набега Русов: «Только новому императору, Василию Македонянину, который в следующем 867 году воцарился на месте убитого им Михаила III, удалось богатыми дарами из золота и серебра и шелковых тканей склонить русских вождей к миру и возобновить с ними торговые договоры».
И заметьте: «возобновить торговые договоры», — значит, они существовали еще до похода на Царьград, именно их-то и нарушили греки, именно на них-то и базируются дошедшие, к счастью, до нас договоры Олега и Игоря с греками, постоянно ссылающиеся на «еже есть прежде уставлено».
Все это не выдумка Иловайского, а заимствовано из греческих источников, переведенных на латинский язык еще в 1838 году («De Michaele Theophili filio», «De Basilio Macedone» - Уасилио?).
Однако сила предубеждения, косность, методологическая беспомощность, недомыслие, переходящее прямо-таки в тупость (Если не сказать больше – преступление!?..), были настолько сильны, что всем этим твердым историческим данным (как и многим другим) не придали никакого значения, даже не задумались над ними. По-прежнему верили, что напали на Царьград скандинавы, что Русы, мол, - может быть, только частично принимали участие в разбойничьем набеге, что император Византии посылал богатые дары, чтобы только склонить разбойничью шайку к миру!
Не только среди историков, но и вообще среди русских культурных людей не нашлось никого, кто сказал бы:
          «Послушайте, - врите, но не завирайтесь!»
   В результате начало нашей писанной (письменной…) истории извращено и чужим народам приписано то, что принадлежит нам.
Так называемые патриоты «матушки России» оказались в плену идей германских ученых, подтверждая тем постулат последних, что славяне и русь вообще «народ не исторический», быдло, существующее для «унаваживания» почвы для других, более высших народов (подразумевается германских, а сейчас и так назыв. «христианских просветителей»). Какое лакейство мысли, какая рептильная психология и, главное, какое ученое недоумие!
Отдав должное в оценке не только ученой, но и гражданской деятельности наших историков, оставив в стороне связанную с этим горечь досады, извинившись перед читателем за, может быть, слишком резкие выражения («dixi et аnimam laevavi»),— обратимся к рассмотрению того, какова же была эта славная страница русской истории в действительности и в чем заключаются ошибки принимаемой почти всеми до сих пор концепции.
Текст русского перевода продолжателя хроники Георгия Амартола гласит:
    «Царь же на агаряны изыде, воеват Оорифанта в Констянтине граде оставивь. Дошедшу же ему Чръныа рекы глаголемы, и се абие весть ему епарха посла, яко Русь на Константин град идут, Аскольд и Дир и тем царь прочь не иде. Русь же, внутрь суда вшедше, много убийство христианом створиша и пришли бо бяху в двоюсту лодей, Константин град оступиша.
Царь же дошед едва в град вниде, и с патриархом Фотием к сущий церкви святыа Богородица Влахерне, и абие пакы всюнощную молбу створиша, и имя же се приат место некоторому князю скифянину родом, Влахерну нарицаему, ту ему убиену бывшу. Паче божественную святыа богородица ризу с песньми изнесше, в мори скуть омочивше. Тишине же сущи и морю укротившуся, абие буря с ветром въста, и вълнам велием въздвигшимся за собь, безбожных Руси лодиа взмяте и к берегу привержеии избиени, яко мало от них от таковыа беды избегнути и в своаси с побеждением възвратишася».

Если мы сравним этот отрывок с соответственным местом русской летописи,- бросится в глаза, что летопись почти слово в слово переписала сообщение; только подчеркнутые слова (см. выше) являются дополнением, а место о Влахерне чуть сокращено.
Указанное сообщение состоит из двух частей: фактической и фантастической. Последняя, как видим, описывает торжественное омочение риз Богоматери в море и, как следствие, бурю, разметавшую ладьи «безбожных россов».
Если мы обратимся к речи патриарха Фотия, бывшего главным действующим лицом в торжественной процессии с иконой, то не найдем в ней ни слова о буре. Совершенно естественно, что если бы молебствие вызвало ее, то уж кому-кому, а Фотию были все основания приписать бурю действию молитв, но он, говоря о процессии, ни слова не говорит о буре, а приписывает удаление Русов неизвестной причине. Очевидно, история с бурей совершенная фантазия.
Если мы обратимся, однако, к церковным источникам, то поймем и происхождение этой легенды. Как известно, в практике православной церкви существует особое молитвословие Богородице, — «Взбранной воеводе победительная», в которой она прославляется за спасение Царьграда от врагов. Основание этому молитвословию дано совершенно иным, но сходным по обстоятельствам событием. Профессор К. И. Зайцев в книге «Киевская Русь» (Харбин, 1942 г.) пишет: «Память о чудесном избавлении Царьграда живет поныне в церковном богослужении: возникшее по аналогичному поводу, именно в 626 году, когда на Царьград напали авары?!..
      (…А среди них под именем скифов - славяне, но сейчас стало известно, что в морском арьергарде были и Русы, о которых сообщает грузинский манускрипт Тифлиского монастыря Мтацмендали, составленный в 1046 году!? Из книги Л. Грот о манускрипте найденным в 1910 году, так что автор не мог знать об этом факте…)».
Таким образом, греческий хронист соединил в одно два похожих события, перенеся подробности более раннего на более позднее и упустив из виду сообщение Фотия об этом же событии, хотя он же его и упоминает.
Неизвестный греческий хронист не заметил даже неувязки в своем сообщении: если Русы вошли во внутреннюю гавань Босфора («в Суд»), то они должны были оказаться в полной безопасности от бури, — совершенно очевидно, что эта подробность взята из событий 626 года.
      (…Когда они совершенно, мол, фантастическим способом, преодолели цепь преграждавшую входы и выходы из «Золотого Рога»! Но это можно полностью доказать отталкиваясь от конструктивных особенностей карабов Русов! То бишь – плоскодонки!?А «килевые» конструкции Дракки-дракаров сваливались бы на бок…)
Русский летописец-монах, заимствовавший эту историю, несомненно привел ее в религиозных и поучительных целях, ибо симпатии его явно на стороне греков-христиан, а не на стороне соплеменников-Русов, ибо те, в описываемое время, были язычниками. (Только вот соплеменников ли?)
Одно дело, разумеется, быть монахом XI века, а другое ученым- историком XIX и ХХ -го веков (Теперь уж и ХХI века!). Однако в этом вопросе между ними оказалось необыкновенно трогательное единение: религиозные басни российские историки предпочли точным историческим данным. Даже новейший советский комментатор летописи (Д. С. Лихачев, 1950) в весьма обширном и местами весьма дельном комментарии к ней не счел долгом сообщить ни слова, что это известие летописи совершенно ошибочно.
Перейдем теперь к рассмотрению фактической части сообщения греческой хроники, которая мало чем отличается от фантастической. Года события не указано, сказано только сухо: «царь же на агаряны изыде», следовательно нападение руссов было в момент войны с сарацинами, которых летописец пренебрежительно называет агарянами (известно, что сарацины считали себя потомками Авраама и его законной жены Сарры, другие же народы приписывали им более низкое происхождение: от рабыни Авраама Агари - отсюда «агаряне»). Мы не знаем точно, какую реку называли Черной; Д.С. Лихачев, 1950, считает ее Мавропотамом — рекой во Фракии. Однако, ясно, что он ищет ее в совершенно противоположном направлении, т.е. не в Малой Азии, где жили сарацины (такова глубина анализа современных комментаторов-историков!).
Отметим, кстати, как пример, неряшливого и поверхностного отношения к делу у того же автора, следующий ляпсус. В начале русской летописи помещен краткий географический обзор тогдашнего мира. И вот между «Ефиопом прилежащия ко Индом», «другой Ефиопией, из нея же исходить река ефиопьска Чермна, Ливией, Kуринией, Нумидией и т. д. мы находим имя «Фива». Все перечисленные в этом отрывке названия являются африканскими, естественно, что и «Фивы» следует искать в Африке. Д.С. Лихачев, однако, пишет: «Фива — Фиваида, греческий город в Беотии»!
Очевидно, историк Лихачев не знает истории Египта и той роли, которую играл в ней одно время город Фивы.(И разве только Лихачёв?  Современные вообще…)
     Вернемся, однако, к сообщению греческого хрониста. Далее идет довольно нелепая фраза греческого подлинника, очевидно испорченного при переписке или переводе: «И темь царь прочь не иде», т.е. якобы царь, узнав о нападении Русов, не возвратился, а через строку говорится, что он «дошед едва в град вниде».
Здесь явная фантазия: царь не мог вернуться мгновенно и принимать участие в молебне в Царьграде.
Во-первых, Царьград был отрезан флотом Русов от Малой Азии, следовательно царь физически не мог добраться до Царьграда;
Во-вторых, царь не мог возвращаться налегке без войска, ибо немедленно был бы захвачен в плен;
В-третьих, у Фотия нет ни малейшего указания на присутствие царя, наоборот, он рисует ужасную картину беспомощности Царьграда: ни царя, ни войска;
    И наконец, из двух речей Фотия видно, что он позволил себе публично говорить о царе то, что в его присутствии он никогда не сказал бы.
Конечно, можно было бы объяснить неожиданный уход Русов из-под стен возвращением греческого войска, но об этом нигде и ни малейшего намека. Кроме того, ясно, что это была бы очень длительная операция, а Русам же ничего не стоило сесть на корабли и уплыть. Таким образом, и фактическая часть сообщения греческого хрониста (и тем паче русской летописи!?) явно неверна, — перед нами больше фантастики и легенды, чем действительности истории. Однако, легенде поверили (ибо боялись сильных мира сего), а действительность отбросили. Никто, сколько нам известно, не сказал прямо и громко, что сообщение - ложь, предпочли отделаться молчанием.
     (Но это ж информационные войны, которые наиболее ярко проявились в XXI -ом веке! Сейчас это творится в отношении НовоРоссии! Да и самой России!)
Перейдем теперь к изложению событий, какими они были, основываясь на показаниях Фотия, предпослав несколько слов о личности Фотия и его литературном наследстве.
Фотий был (820 - 6.II.891) родственником царицы Феодоры, матери императора Михаила III, происходившим из богатого и знатного рода патрициев. Есть намеки, что в его жилах текла хазарская кровь, так как император Михаил III в пылу гнева обозвал его «хазарской мордой».
Фотий был ученым, страстным любителем наук, преподававшим их и своим, и чужим: в его доме собиралось избраннейшее общество того времени; женат он не был.
В государственной жизни он принял участие сначала как посланник к багдадскому халифу Мотазему, затем занимал пост первого меченосца и государственного секретаря при царе Феофиле (до смерти его в 840 или 841 году), затем во время малолетства Михаила III был председателем государственного совета, т.е. фактически правил государством.
В дальнейшем, будучи светским человеком, он все же был избран в 857 году патриархом, на каковом посту и пробыл до конца сентября 867 года, когда был совершен дворцовый переворот Василием Македонянином.
Его избрание в патриархи вызвало резкий протест со стороны римско-католической церкви, однако, именно из переписки папы Николая с Византией по этому поводу мы узнаем ряд интересных подробностей, ценных для познания истории Руси.
Затем с 878-го и по 886 годы Фотий вторично был патриархом, но потом отстранен и умер в изгнании.
Литературное наследство Фотия весьма значительно, однако, несмотря на выдающееся значение его для русской истории и истории русской церкви, оно почти совершенно не изучено русскими историками, ни светскими, ни духовными. Это факт поразительного разгильдяйства и беспорядка в русской исторической науке.
Если уж Иловайские, Ключевские, Платоновы не имели времени для изучения наследства Фотия, то Голубинские, епископы Макарии и другие профессора Духовной Академии имели, кажется, достаточно времени, чтобы заинтересоваться эпохой начала христианства на Руси. Все духовные источники, архивы монастырей были для них открыты, знали они отлично латынь и греческий, но они предпочли ленивый комфорт своих палат и келий изучению истоков христианства. Принимая во внимание колоссальные богатства русской православной церкви в прошлом, неограниченные возможности для работы, можно было ожидать наличия в русском тщательном переводе не только всего наследия Фотия, но и многих других источников;
Но этого не сделано.
     «Вера без дел — мертва есть!» Дел не было, это свидетельствует, какова была и вера.
Единственным русским автором, частично исследовавшим наследие Фотия, был архимандрит Порфирий Успенский, опубликовавший в 1864 году     «Четыре! беседы Фотия, святейшего архиепископа Константинопольского» (СПб) и снабдивший греческий текст и русский перевод «бесед» сравнительно весьма дельными рассуждениями.
Этот архимандрит показывает в своих комментариях, что он был куда «быстрее разумом» многих записных историков, однако и в его комментариях находим немало погрешностей.
История работы Порфирия Успенского такова: в библиотеке Иверского монастыря на Афоне он нашел в декабре 1858 года беседы Фотия «в особой книге, написанной на бумаге, в лист, 26-го июля месяца 1628 года, в день субботний».
«Эта книга, принадлежавшая константинопольскому патриарху Дионисию, содержит два послания Фотия к римскому папе Николаю и одно послание к Антиохийской церкви семнадцать правил святого и великого собора, бывшего при Фотие в храме святых апостолов, шестнадцать бесед сего патриарха и его же 275 писем к разным лицам, сочинение под названием «Амфилохия» и два рассуждения о теле и душе».
Четыре беседы из шестнадцати были немедленно скопированы и затем изданы в 1864 году. Таким образом, на издание тоненькой книжечки ушло более 5 лет! Темп изучения крайне медленный, хотя мы должны быть благодарны П. Успенскому и за то, что он сделал. Из его данных видно, что он нашел целую рукописную коллекцию творений Фотия и 275 писем его к разным лицам. Все это оказалось втуне: с 1864 года и до сих пор русские историки не ударили палец о палец для изучения и опубликования этих замечательных сочинений.
Мы не знаем, какие драгоценные сведения содержат эти 275 писем, но знаем стороной, что в других произведениях имеется ясное указание Фотия, что крещение Киевской Руси совершилось еще до Владимира Великого, по крайней мере за 100 лет. И этот исключительного значения факт так и остался не освещенным русскими историками! Конечно, об этом немногие писали, но написанное ими осталось почему-то на задворках, в тени и на страницы больших курсов истории России не всплыло.
Конечно, не следует думать, что коллекция творений Фотия, находившаяся на Афоне, была полной, — наверное, в других монастырях, архивах, библиотеках и т. д. хранятся и другие его сочинения, но наши ученые совершенно не позаботились их открыть, собрать и использовать то, что имеет непосредственное отношение к нашей истории.
Фотий за 71 год своей жизни, занимая такое высокое положение, видел немало и, конечно, сталкивался прямо или косвенно с Русами и до, и после их похода на Царьград, в особенности по делам церкви. Несомненно также, что сохранились не только письма Фотия к его корреспондентам, но и письма их к нему. Из этих писем мы можем почерпнуть исключительно важные сведения о нашей истории, так, напр., в письме папы Николая мы находим упоминание о нападении Русов на Царьград; подробностей в нем нет, но зато мы имеем возможность, хотя бы с точностью до года датировать его письмо и тем самым установить крайнюю границу даты этого похода, которая до сих пор еще колеблется между 860 и 865 годами.
Время жизни Фотия (820-891) падает на исключительно интересный и вместе с тем темный период русской истории, поэтому непременной и безотлагательной обязанностью русских историков является изучение литературного наследства Фотия и его корреспондентов, — это conditio sine qua non». Может быть, ничего особенно замечательного и не найдется, но знать, что в этом источнике нет ничего более интересного — необходимо.
Если историки этого не понимают, то русская культурная общественность, интересующаяся судьбами своей родины, имеет все основания потребовать сделать это.
«Конечно (насмешка судьбы!), для этого следует какому-нибудь комсомольцу, истощившему свой ум на творениях Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина» - пишет автор (а сейчас уж и «изучателям воцерковления»?) - «…съездить на Афон и изучить досконально греческий язык, но ведь ничего другого не остается. Сделать это надо хотя бы в порядке антирелигиозной пропаганды, чтобы показать, какими пустозвонами были деятели царской русской церкви.
С другой стороны, и заграницей, где имеются даже Богословские Институты, следовало бы подумать о том, что в библиотеках Лондона, Парижа и в особенности Рима имеется немало материалов к истории русской православной церкви; на религиозных заумствованиях далеко не уедешь, в лучшем случае они явятся уделом полудюжины лиц вокруг Богословского Института, но не далее.
Переходим теперь, наконец, к изложению самых бесед, но и здесь еще надо сказать несколько слов. Так как в них много благочестивых рассуждений, цитат из религиозных книг, цветов церковной риторики и т.д., то мы выпустим все это из них, обратив внимание только на то, что имеет какое-то отношение к нашей теме.
Для удобства мы будем комментировать беседы по отрывкам, не откладывая разъяснения до конца беседы. Этим достигается полная ясность в толкованиях, ибо толкование будет непосредственно вытекать из текста и последующее будет восприниматься уже в свете выясненного предыдущего.
К сожалению, мы не имеем возможности останавливаться здесь на рассмотрении комментарий самого П. Успенского, которые представляют значительный интерес. Много в них есть очень ценного, но имеются и сумбурные вещи, в особенности там, где П. Успенский отходит от непосредственного толкования бесед, а касается его личных взглядов на историю. В будущем, если позволят обстоятельства, мы еще надеемся вернуться к ним. Во всяком случае, из комментарий Успенского ясно, что уже в 1864 году ему, духовному лицу и не историку по специальности, было ясно значение бесед Фотия для нашей истории, он их правильно понял, в печати это огласил, но... историки остались глухи.
Перевод Успенского далеко не безупречен, но мы не имеем никакой возможности останавливаться на шлифовке деталей.
Остается сказать несколько слов об условиях, в которых произносились беседы. Первая была произнесена Фотием в переполненном народом храме в момент, когда пригороды Царьграда пылали, и греков спасали от русов только высокие, крепкие стены. Вторая беседа была непосредственно после ухода русов и полна еще не заглохшими, только что отошедшими переживаниями.»
/Сергей Лесной/
/«История «руссов» в неизвращенном виде» (Париж; Мюнхен, 1953—60)/
http://www.zrd.spb.ru/zrd/2010/zrd_08-160.htm

     А уж третья информационная беседа — «Послание Окружным Приходам...»В которой Фотий сообщает, что Русы и знамениты, и благородны, и…чуть ли не «братья» (Видимо во Христе?)- значит они уже окрещены!?..
          В 2013м же году, 3-го декабря, в день «юриста» - В.В. Путин произнёс следующие слова:
«В России надо культивировать «здоровое» чувство ПАТРИАТИЧНОСТИ, чтобы не потерять самоидентичность! Чрезвычайно важно...» И немного подумав добавил - «Чрезвычайно важная вещь!»

                                     17.06.2015г.

                                     Ярость Норманнская
------------------------------------------------------------------------
/О рогатых мужчинах. Может не просто так, художники им рога на шлемах рисуют? Все-таки они в командировках часто были, а их жены, они такие!?/
------------------------------------------------------------------------

"Норманнская теория", запущенная во времена Ломоносова, дожила до наших дней, лишь слегка потеряв в количестве сторонников. Ведь даже в советское время, когда в нашей исторической науке, норманнизм считался ложной теорией, создавались художественные произведения посвященные успехам крутых викингов в наших родных палестинах. Ну, возьмите роман Иванова "Повести Древних лет". Союз норвежских Ярлов, обманом проводит в сердце словенских земель десяток тысяч воинов, которые с помощью обмана и местных власовцев захватывают Новгород.
Но патриоты, собрав ополчение, кое-как вооруженного народа, уничтожают викингов с помощью героизма и какой-то там матери. А взять художественный фильм "И на камнях растут деревья"? Могучие викинги собирают дань с недотёпистых славян. И ведь верит зритель, что такое вполне могло быть. И захват Новгорода, и обложение данью?
Ну как же! "Всем известно, что норманн Рюрик правил Русской землей!
Значит, власть была захвачена скандинавским конунгом! А раз чужеземец захватил власть, то значит соплеменники правителя, могли командовать славянами, неся свет и радость передовой европейской цивилизации. Ну, хотя бы подумали внимательно! В 1762 году, на Российский престол взошла этническая немка. Не просто взошла, а силой захватила власть, свергнув и убив законного правителя и мужа. И что?
Разве это означало немецкую оккупацию? Людовик XIV, усадил на Испанский трон, своего внука, и тоже применив силу. Потомки этнического француза, до сих пор правят Испанией. И где тогда французские гарнизоны, вместе с французскими налоговыми инспекторами? Шведами управляет династия Бернадотов, но, ни один французский солдат не вступил на их землю. Присутствие на троне иноземца, еще не означает иноземной власти, или чужого политического влияния. Их и приглашают, как правило, для того, чтобы обломать отечественных кандидатов в тираны. Да и читать нужно внимательней исторические источники. Чужеземное иго, установившееся в результате военного захвата или переворота, летописцы не замалчивают никогда. А уж победа викингов над восточными славянами, это такое событие, что все скандинавские А-Скальды, бросились бы сочинять на эту тему, свои бессмертные саги. Но не пели Аскальды о таком событии. Ибо ни один тогдашний викинг, в такую фантастику, не поверил бы. Потому, что свои реальные боевые возможности, они прекрасно знали. Не было у них ни сильных войск, способных на захват и удержание обширных территорий, ни вождей, обладающих талантами великих полководцев и политиков.
Ну, скажете, ты и загнул! Всем известно, что они грабили целые страны, и брали штурмом крупные города. Что ж, посмотрим на известные факты. В 7 веке, эти родственники тевтонов, еле удержались, когда началось нашествие саамов. Да-да, тех самых аборигенов Лапландии, которые жили еще в каменном веке, и никогда не были многочисленны. Предки современных финнов, тоже не были тогда слишком флегматичными, и периодически наведывались в гости к соседям. Пусть и небольшими отрядами, но хватало и этого. Репутация финнов, как ужасных колдунов, ясно отражена в поэзии А-Скальдов. К пруссам тоже не рекомендовалось наведываться, как впрочем, и к предкам литовцев. Хоть и есть что взять в этих странах (янтарь например), но живут там такие отморозки, что ничего, кроме славы там не добыть. Грабить жителей южного берега Балтийского моря, АСкальды тоже не советовали. Ибо там живут лютые вендские волки (Полабские славяне), и еще неизвестно, ты его (волка) задерешь, или он тебя ограбит. Они ведь, эти проклятые венды, и сами периодически грабили викингов, если пересекались с ними на морских просторах. И вообще, от вендской снеки, еще ни один дракки-дракар не уходил, не говоря уже о кнарре. Походы в бассейн Вислы, даже теоретически не обсуждались.Но попытки были и явно провальные… (Говорят об этом находки «порубленных в хлам» воинов «Одина» на островах восточной Балтии?!.. О том же говорит название «Восточной страны - Гарда-Рики!».., т.е. «Страна Защищённых-Рек?!..)
Грабить там было что, но все равно не лезли туда лихие "пенители моря". И предки эстонцев не испытали "ярости норманнской", а вот шведам довелось однажды потерять столицу, когда к ним заявилась в поисках европейской халявы, ватага тормозаускасов. А уж на Русь, ходить с завоеваниями, было вовсе безнадежным делом. Путь по Неве, контролировали ижоры, которые никогда не упускали возможности нагадить непрошенным гостям. А на Ладоге и Онеге тоже не все благополучно. Местные карелы были весьма свирепы, и топоры у них всегда были наточены отменно. А уж на Волхове-реке, пройдет только тот, кто с хозяевами реки договориться сумеет. И все это, далеко от родимого моря. Так, что Восточная Европа, викингам была не по зубам.
В эти края, они ходили либо с товаром, либо предлагали свою службу местным правителям. Не показали себя викинги и на Белом море. Дойти они туда сумели, а вот ограбить местную Чудь, не смогли. Не сладило железное оружие пришельцев, с костяным оружием местных. Позже, предводитель похода, сознался английскому королю Альфреду Великому:
"Слишком они сильны были для меня!" Походы в Винланд (Северную Америку), тоже окончились ничем. Свирепые эскимосы, тоже оказались "слишком сильны". Так может это у них с дикарями ничего не получалось? Ведь всем известно, что дикари благородного боя не принимают. Все в спину, да из засады ударить норовят. Увы!
«Цивилизованные» народы тоже оказались слишком сильны. С арабами, которые, как всем известно "не вояки", тоже ничего не вышло. Ни на суше, ни на море. Уж больно страшно они "Аллах Акбар!" кричали. А византийцы, те еще подонки!Приглашали то «конные армии» (Оказывавшимися то Аварами, то Мадьярами, а то другими степняками…), то «пиратов» (Раннесредневековые «Русы», то «Анты»…).Сами же на море "греческим огнем" жгут, а на суше, тесным строем давят. Ну, нет тут удачи для бедного «еврея», пардон, «арийца»! Да, но ведь Запад они грабили! Тут надо признаться честно, положа руку на сердце. Было такое! И даже не один раз. А если еще точней, то много, много, много раз! Вот только как они грабили, и почему это у них выходило?
Тут надо понимать простую вещь. Никакая банда, не сладит с армией. Возможно если только обманом?!..
А если бандиты раньше, в каком-либо «Шаолине» тренировались? Нет! С ментами они не сладят, если только менты не продажные. И даже с добровольной народной дружиной замучаются состязаться. А вот с такой же бандой, как сами они, сладят. Если постараются. В Восточной Европе, были и менты (княжеские дружины) и ДНД (народное ополчение). У мусульман и византийцев, были и армия и флот. А в Западной Европе - за порядком следили банды, под руководством местных авторитетов, которые называли себя баронами, да графами. Вся военная организация феодалов, была рассчитана не на защиту населения от внешнего врага, а на крышевание мирных граждан, да на разборки с конкурентами. Бандюки не станут поддерживать порядок в городе или провинции, их не волнует, сколько лохов пострадает в результате разбоя. Им главное, от «окормляемых мест» отогнать залетных, да «общак» сохранить. И если "залётные" прессуют терпил на территории у "люберецких", то например "лиговским" это до лампады. Пусть "люберецкие" сами разбираются. Вот такая была ситуация и тогда.
Кстати, в начальный период, т.е. в начале IX века, этими «морскими бандами», по ясному утверждению Режи Буайе с Сорбонны, руководили Ярлы или Ярилы!.. (См. выше…) А во втором периоде, т.е. с середины уже X века – Карлы!?..
Таким образом, удача викингов была там, где не было сплоченного общества или сильного государства. Однако, если королям удавалось навести хотя бы видимость единого государства, удаче викингов приходил конец. Сразу выяснялось, что бить их вполне возможно. Не такие они и страшные. Окончательно их удача покинула, когда в Дании, Норвегии и Швеции, начали складываться единые государства. Короли – Карлы, опиравшиеся на поддержку народа, взялись за лихих парней весьма серьезно. Одних убили, других заставили служить, а третьих погнали вон из страны, поганой метлой.
И что от них осталось? Да ничего! Тех, кто оказался в Гренландии, со временем выбили оттуда эскимосы. Тех, кто удрал в Исландию, подчинили датские короли. А остальные слились с населением тех стран, в которых сумели найти убежище.
Вышло почти как в анекдоте: Убери понты, и останутся кепка да ботинки. Ну, разве что еще мастерский пиар! А вот на него и ведутся романтики. Я тоже когда-то велся.
(Это «вставочка» из переписки с «инета» взята…)

А ниже представлен материал д.и.н., уважаемого В.В. Фомина… -
                                             Кому нужна норманская теория?
                                                Опубликовано 12.08.2017
      В своей статье («ЛГ» № 23, 14.06.2017) Виктор Марьясин справедливо заострил внимание на проблеме интерпретации исторических фактов, идеологической составляющей работы историков и археологов. Ведь наше будущее во многом находится в руках представителей этой профессии – они изучают русские древности, заняты поиском корней русского народа, и выводы, сделанные ими, имеют огромное, в том числе геополитическое, значение.
Названные представители науки чётко подразделяются на две группы. Первая – это те, кто занят поиском истины.
Вторая – занятые, созданием исторических фантасмагорий. Есть ещё третья группа учёных, которые, не будучи специалистами в важном для нашего самосознания вопросе, просто на веру, в силу давней традиции, принимают эти фантасмагории за исторические реальности и дополнительно тиражируют их в своих трудах, книгах и учебниках.
Яркий пример идеологических манипуляций (Информационных войн?!) – норманнская теория, согласно которой, прибывшие на Русь в 862 г. варяги, во главе которых стоял Рюрик, были шведами. Эта идея о начале русской государственности, не имеющая под собой абсолютно никаких оснований, является выдумкой шведских политиков. Впервые она была сформулирована шведским дипломатом Петром Петреем в 1615 г., чтобы обосновать права Швеции на захваченные в годы Смуты русские земли.
Позиция Петрея, которого немецкий историк Эверс называл пустомелей, стала генеральной линией шведской историографии XVII в.: её тогда развивали учёные Видекинд, Верелий, Рудбек. С ещё большей активностью мысль Петрея культивировали и пропагандировали по всей Европе его соотечественники в XVIII в., особенно после катастрофических поражений Швеции в войнах 1700–1721 и 1741–1743 гг., нанесённых ей Россией. Но политическая подоплёка и отсутствие доказательств у этой антирусской теории были столь явственны, что её не приняли многие немецкие ученые – либо прямо опровергали (Преторий, Томас), либо просто игнорировали, утверждая, что русские варяги являются выходцами из славянской Южной Балтики (Хюбнер, Лейбниц, Клювер, Бэр, Бухгольц).
В русской исторической науке о варягах как скандинавах речь завели в 1735 г. Готлиб Байер и в 1749 г. Герхард Миллер. Но последнему дали аргументированный отпор Ломоносов, Фишер, Штрубе де Пирмонт. Однако в XIX в. норманизм в отечественной науке охотно приняли, в силу западнических настроений и под влиянием работ Шлецера, ведущие ученые России – Карамзин, Соловьев, Ключевский и др. Тот же норманнизм продолжал господствовать у нас в советское время (только тогда считали, признавая варягов норманнами, что они сыграли весьма незначительную роль в русской истории).
Сейчас норманнизм торжествует в нашей науке без каких-либо оговорок. В 2012 г., когда праздновалось 1150-летие зарождения российской государственности, археолог Сергей Щавелёв торжественно отрапортовал: «горсточка» викингов, выступающих, по сравнению с «аборигенами», «носителями более сложной культуры» и обладая менталитетом «лидеров», во главе с Рюриком «основала целое государство, даже в начале своего развития равное по площади среднему европейскому королевству». Правда, из скандинавских саг следует, что шведы начинают появляться на Руси только в конце Х в., т.е. спустя 120-130 лет после призвания варягов. К тому же, викинги-пираты, специализируясь исключительно на грабежах, не занимались государственным строительством. В данной сфере опыт нарабатывается столетиями, вот почему, по сути, только ко времени распада Руси шведы смогли создать своё собственное государство. Да и первые города они научились строить лишь к концу XIII в., тогда как наши варяги их массово «рубили», давая им славянские названия, четырьмя-тремя столетиями ранее.
Этот же шведский взгляд на русскую историю торжествует в образовании. Так, в учебнике Е.В. Пчелова «История России с древнейших времён до конца XVI века» для 6-го класса (2012 г., в его «крёстных отцах» ходят директора двух институтов Российской академии наук: археологии и российской истории), который, согласно аннотации, способствует осознанию школьниками «своей гражданско-национальной идентичности», варяги представлены скандинавами, норманнами, викингами. Причём детям эта идея навязывается и таким ещё вопросом: «Как вы думаете, почему в Швеции был установлен памятник первым русским князьям?» Да откуда им знать, что он установлен лишь под влиянием пустомелей Петреев, в том числе русских? О варягах-скандинавах говорит уже для будущих учителей – студентов-историков – и учебник В.Г. Вовиной-Лебедевой «История Древней Руси» (2011 г.).
Пытаясь материализовать свои фантасмагории, наши археологи, по собственному диагнозу, «неизлечимо больные норманизмом», добились, например, включения Рюрикова городища (в 2 км к югу от Новгорода) в перечень ЮНЕСКО, рекомендованный для посещения маршрута «По дорогам викингов», создания археологического музея «Княжая гора» на Передольском погосте (рядом с новгородскими сопками IX-X вв.), который «будет носить древнескандинавский характер» (причём этот проект должен был получить от Европейской комиссии по культурному развитию грант размером в 300 тысяч евро).
По словам видного новгородского археолога Сергея Трояновского: «Викинги на Новгородской земле были другими – они не воевали, не захватывали города, они были вынуждены договариваться. Если это мы покажем европейцам, вся Скандинавия будет здесь в качестве туристов». Трояновский подчёркивает огромную разницу в действиях викингов и варягов, но не замечает, что данный факт означает только одно: варяги и викинги – это совершенно разные народы, у которых принципиально различались типы поведения.
    (...Так же и профессор Режи Буайе из Сорбоны в книге «ВИКИНГИ. История становления» разделяет «викинговское движение» на два периода. И первый, это с 8 го – по средину 9го вв.; Управляли «шайками» - Ярлы! Или как сообщает Р. Буайе – ErilaR [ЯрилА?!]Второй.С середины 10го – до середины 12го; Здесь известны Карлы!?);
Возникает вопрос: торговали сырьём, будем теперь торговать родной историей, превращая её в “Скандленд” и отдавая её древности на потеху туристам-скандинавам? А наши школьники и студенты, участники археологических экспедиций, отрекаются – романтично, под гитару у костра – от родных корней: «По звёздам Млечного Пути легла отцов дорога/ По звёздам Млечного Пути драккар в морях летит…». Слова к песне о кораблях викингов, говорят, сочинил кто-то из питерских профессоров-историков. Подобными играми, только уже в прусско-тевтонское, увлечено калининградское юношество под руководством русских (!) наставников, что постепенно приводит к потере гражданско-национальной идентичности. Какая-то часть молодёжи начинает ориентироваться не на Россию, а на Германию (об этом неоднократно писал в «ЛГ» профессор Шульгин).
В 1968 г. белоэмигрант, историк Михаил Каратеев, замечал: «Сколько непоправимого вреда принёс норманнизм престижу нашей страны»; «норманнская доктрина пошла на вооружение тех русофобских сил западного мира, которые принципиально враждебны всякой сильной и единой России, – вне зависимости от правящей там власти, – и служит сейчас чисто политическим целям». В XX в. она послужила Гитлеру для обоснования нападения на СССР («организация русского государственного образования… дивный пример того, как германский элемент проявляет в низшей расе своё умение создавать государство»), а ныне столь же безотказно служит тем же западноевропейским русофобам.
Стоило президенту Путину в декабре 2014 г. напомнить, говоря о важности возвращения Крыма в «родную гавань», что «в Крыму, в древнем Херсонесе… принял крещение князь Владимир, а затем и крестил всю Русь», как его тут же поспешили одёрнуть из Швеции, где нынешние Петреи убеждены, что лучше нас знают нашу историю. Таким «крупным знатоком» оказался бывший премьер-министр Карл Бильдт, который оперативно отозвался в «Твиттере»: «Это был античный греческий город Херсонес, где викинг, князь киевский Вальдемар был крещён. Сомнительные основания для Москвы претендовать на Крым».
Снятый на деньги российских налогоплательщиков фильм «Викинг», в котором главным героем выступает великий князь Владимир (ничего общего с викингами не имеющий, что видно хотя бы по его пантеону богов 980 г.), призван, получается, продемонстрировать правоту Бильдта. А сколько денег ухлопали на эту фальшивку? Бюджет кино – 1 миллиард 250 миллионов рублей!.. Вот бы эти деньги да на гранты учёным, чтобы они противодействовали шведским историческим концепциям…
Норманнизм, будучи агрессивным по своей природе (иначе как доказывать небывалое), уничтожает не только нашу историю. Он уничтожает наши святыни и, по сути, является клеветой на русский народ, приписывая несвойственные ему чувства. Так, для известного археолога Льва Клейна* - Байер, Миллер, Шлецер «блюли пользу науки», а «Ломоносов мешал ей», и вообще Ломоносов – ультрапатриот. Достаётся от Клейна и замечательным русским историкам Дмитрию Иловайскому, Ивану Забелину, которые, «подходя к вопросу с позиций великодержавного шовинизма, выступали против “норманнской теории”, поскольку она противоречит идее о том, что русский народ по самой природе своей призван повелевать и господствовать над другими народами». А для молодого историка Константина Писаренко Ломоносов – хам и скандалист, нахал, хулиган, грубиян, драчун, дебошир, преступник, пьяный кутила, невоспитанный мужик, необузданный, ужасный, воинственно-бешеный и т.д. и т.п.
Норманнисты вытравляют из нашего сознания название «Русь», под которым в документах тысячелетней давности выступает крупнейшая держава раннего Средневековья, достигшая высочайшего уровня развития – материального и духовного. Норманнисты именуют его «Скандославией» (филолог Дмитрий Лихачёв), «Восточно-Европейской Нормандией» (историк Руслан Скрынников), а недавно археолог Евгений Носов «отыскал» в Новгородской земле «Нормандию». Но с такими историческими уродцами – скандославами и нормандцами – у нас, конечно, не будет будущего. Аналогичным образом расплодившиеся в Минске «креативные» противники Русского Мира предлагают белорусам назваться литвинами, забыв о нашей общей исторической Руси.
Кстати говоря, уроженец Гродненской губернии, «русский со знаком качества» Иван Солоневич одну из причин катастрофы 1917 г. видел в том, что «нас учили оплёвывать всё своё, и нас учили лизать все пятки всех Европ – “стран святых чудес”».
Чтобы не случилось ничего подобного в условиях ведущейся против России гибридной войны, в которой важнейшая роль отводится историческим фальсификациям, нам следует с историей говорить только на «вы». Тогда она точно забронирует нам место в будущем, а наши потомки и через тысячу лет смогут сказать словами Достоевского: «Русь жива и умереть не может».
                       © Вячеслав Васильевич Фомин,доктор исторических наук, профессор

- * Лёва Клейн* - «ярый норманнист» в последней своей книге «Возрождение Перуна» использовал «русский мат» чуть ли не через абзац, показывая тем, как он ненавидит всё русское…;(Пора уж нашим «законодательным органам» обратить на «Эту инфо войну»!?..)


(Находится в разработке…)

                      09.02.2018г.
                                АНТАМОН





Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 61
© 12.03.2018 Антамон
Свидетельство о публикации: izba-2018-2222002

Метки: БорьбаНорманнскойТеорией,
Рубрика произведения: Проза -> История


Рудольф Сергеев       12.03.2018   20:50:45
Отзыв:   положительный
Хорошая статья! Здесь много можно наговорить и ЗА ПРОТИВ, но наиболее точно выразился А. Невзоров: История- это бледненькая контурная карта, которую каждый историк раскрашивает по своему усмотрению. В том смысле, что меньше всего там присутствует "как это было на самом деле" и сами историки не очень-то стремятся к выяснению этого, а чаще даже препятствуют. И тогда, и теперь.
Антамон       16.03.2018   09:19:44

Вот только нам ЕЁ "рисуют" наши заклятые .... , как их называл Е. Классен (Кста.. Немец по происхождению?)
Ну право же, что могли знать о жизни на Руси те же Немцы? (Не путать с германцами!) или теперешние "укропы"?
И ведь пишут... Для нас.










1