По Европе на автомобиле, с палаткой


Путешествие из Лондона на итальянскую Ривьеру и возвращение назад через Швейцарию…

(Краткие записки)


Начинаю своё повествование, сидя в нашей машине, высоко в горах, во Франции, неподалеку от Гренобля, который называют столицей Альп.
Машина, во время наших путешествий становится и моим кабинетом.
С утра, сядешь в машину на боковое от водителя сиденье, захлопнешь дверку и отгораживаешься от шума и суеты внешнего мира. Пишется легко и сосредоточенность полная. Да и сиденья удобны – недаром автомобильные конструкторы ломали голову, как сделать наш Фольксваген комфортабельным…
Вчера вечером, приехав в долину Изера, со стороны Шамбери, мы, под дождём, обалдевшие от усталости и новых впечатлений, торопясь, мотались с берега на берег, путаясь на перекрестье дорог в поисках пристанища на ночь - кемпинга…
Селения, деревни, городки, промышленные постройки на протяжении сорока километров, стоят здесь так близко, что не разобрать – где заканчивается одна и начинается другая деревня, обозначенная на карте совсем неточно…
Посередине речной долины, петляющей меж двух гористых «берегов», протянулась платная автострада, которую мы всячески избегаем. Ведь нет смысла платить за машину, за бензин, да ещё за дороги и при этом оставаться свободным в выборе решения – когда, как и куда ехать.
Во Франции, однажды, государство совершило такую тоталитарную глупость - сделало главные дороги платными и это внесло сумбур и чересполосицу во всём автомобильном движении…
На мой взгляд – именно эта антидемократическая бесчувственность, чиновная глупость, во многом портит впечатление от чудесной Франции. Такая ошибка недальновидных людей может испортить настроение многим поколениям путешественников.
Конечно во Франции есть и другие неприятные вещи: «стоячие» туалеты и запах мочи в городах, парижские мошенники и агрессивные «жиголо» - гопники.
Это наследие национальной «исключительности», извините – самобытности сохраняется здесь, наряду с Эйфелевой башней, Тюильри и кладбищем «Пер ла Шез» - но об этом чуть дальше…
…Медленно накаляясь от необоснованных, разрушенных одна за одной надежд – время неумолимо приближалось к сумеркам и к тому же, не прекращался мелкий нудный дождик.
Наконец мы увидели на обочине дороги значок кемпинга и свернули туда.
Кемпинг стоял на берегу мутного Изера, зажатый на узкой отмели между рекой и озерцом, за которым урчала моторами платная автострада.
Вышли из машины, прошли вдоль ряда караванов, посмотреть на «удобства» и окрестности. Нам кемпинг не понравился – ни клочка травы, тесно и какие-то молодые люди собравшись кучкой сидели у входа в туалет, в непозволительной для нормальных людей от него близости.
Вздыхая, вернулись к машине и решили, что если не найдём вообще ничего – вернёмся в этот и переночуем…
Поехали дальше. Переехав в очередной раз через реку, совершенно интуитивно свернули на дорогу, поднимающуюся из долины в горы.
Серпантин асфальтовой полосы круто поднимался вверх среди лиственного леса. И в один из прогалов вниз в долину, с полукилометровой высоты, я увидел черепичные, красные крыши домиков внизу и мелькнувшую там же серо-стальную ленту реки.
Я содрогнулся в душе, но промолчал не желая тревожить жену, которая с детства боялась высоты. Сюзи, крепко сжимая руль и привстав на сиденье, сосредоточилась на петляющей по краю обрыва, дороге…
Мне почему – то казалось, что асфальт, вот - вот закончится и дорога упрётся в обрыв или скалу…
Однако через несколько минут, мы выехали на пологий склон, где расположилась большая деревня, посредине которой стояла трёхэтажная мрачно-старинная мэрия и был даже информационный центр, правда закрытый из – за позднего времени. По французскому времени было уже восемь часов вечера. Вокруг не было видно ни души…
Только горы, лес, и долина Изера внизу…
Мы в растерянности поставили машину на меленькой площади перед мэрией и вышли наружу. Стояла кромешная тишина, хотя, то тут то там среди деревьев, видны были стены и крыши двух и трёхэтажных домов и домиков.
Далеко внизу, под нами лежала широкая долина реки, а на противоположной стороне громоздились скальные отвесные утёсы, словно обрезанные с лицевой стороны невероятно громадным ножом.
Вдоль долины, местами из зелени леса торчали кучками крыши домов и горбились промышленные строения.
Вдали, за хребтом лежал горный массив Шартрез, тот самый, в недрах которого монахи за четыреста лет до наших дней начали приготавливать зелёный ликёр Шартрез, настоянный, как говорят, на ста тридцати разнообразных полезных и лечебных горных кореньях и травах.
«Хорошо было бы попасть туда и устроиться где-нибудь подальше от поселений и дорог» - думал я, но время поджимало и надо было срочно искать ночлег…
…Время шло. Мы переминаясь с ноги на ногу стояли и оглядывая окрестности слушали тишину наступившего вечера.
Рядом с некоторыми домами, стоящими друг от друга достаточно далеко, видны были легковые машины и я подумал, что люди в этих жилищах есть. Сюзи хорошо говорила по-французски и я уговорил её постучаться в один из этих домов и спросить о ближайшем кемпинге…
Мы так и сделали. Нам открыла молодая женщина и услышав вопрос стала объяснять Сюзи, что неподалёку, в соседнем местечке, был кемпинг, но работает он сегодня или нет, она не знает…
Указав нам дорогу она выслушала от меня вопрос: Бывает ли здесь снег зимой и много ли его выпадает? Она вначале отрицательно покивала головой, а потом понимая, что я спрашиваю о зиме, ответила, - снега иногда бывает много – до сорока сантиметров…
Мы кланяясь, поблагодарили её за советы и пошли к машине…
Медленно тронулись в сторону деревни Сан – жён ле Вью и минут через десять, петляя по незнакомым дорогам, остановились у автобусной остановки, на крохотной автостоянке, над которой было укреплено название нужного нам местечка.
В селении, людей тоже не было видно и потому, мы прошли чуть вперёд и вместе с лаем дворовой собаки справа, слева услышали женский голос.
Заспешив на звуки человеческой речи, увидели на высоком крыльце женщину и Сюзи спросила о кемпинге. Я ничего не понимал ни в вопросе ни в ответе, но по жесту женщины, указывающей на соседний дом понял, что там можно подробнее узнать об этом…
Оказалось, что в этом доме жила владелица кемпинга, находящегося совсем недалеко, на краю селения…
Мы позвонили в дверь и нам открыла женщина лет пятидесяти пяти, с глазами навыкате и кудрявыми волосами. Она выслушав вопросы Сюзи односложно отвечала – Уи – Уи…
В конце разговора она вышла на дворовую терраску и показала нам видимую оттуда часть небольшого кемпинга…
Мы пошли к машине и Сюзи объяснила мне, что это хозяйка кемпинга, которая предложила нам выбрать себе место, поставить палатку, а потом прийти заплатить за ночлег…
Проехав ещё метров сто, свернули за домами направо и по каменистой, не асфальтированной дороге въехали внутрь небольшого кемпинга и остановились, осматриваясь.
Кемпинг состоял из десятка караванов с деревянными пристройками - прихожими к ним. Были и свободные места на которых уже стояла одна палатка и рядом с ней автомобиль…
Обойдя кемпинг вокруг, мы выбрали плоскую, заросшую зелёной травкой террасу и подогнав машину, принялись ставить палатку…
Устроившись на ночлег, Сюзи довольно улыбаясь сварила ужин на газовой горелке и после еды попивая свежезаваренный кофе сказала мне: - Я хочу здесь остаться на несколько дней…
Я закивал головой – после тесного и шумного кемпинга в долине, этот выглядел райским местом…
Мы решили остаться здесь на пять дней…
В тишине подступающей ночи с окружающих нас горных лугов, раскинувшихся на склонах среди крупно-ствольного леса, доносились мелодичные звуки колокольчиков, подвешенных на шеях пасущихся лошадей, коров и даже, как позже выяснилось ослов, которые паслись за перелеском, неподалёку от кемпинга.
Меня особенно привлекало в этом месте то, что на подъезде к деревне, в прогал горной долины, я увидел громадную скалистую вершину и подумал, что она – эта вершина не менее трёх километров высотой, а значит мы будем жить уже в настоящих Альпах…
Когда стемнело, я взяв купальные принадлежности пошёл в душевую – «удобства» располагались от нас буквально в десяти метрах. Душ был удобным, вода горячей и платить за это удовольствие было не нужно – цена душа входила в общую оплату, которая составляла смехотворно малую сумму – пять евро за двоих за ночь и два евро за машину. Итого семь евро за сутки…
К тому времени наступила ночь и снизу из долины подмигивали нам электрические огоньки большого города на реке Изер – это был Гренобль.
Наше волнение разрешилось таким удачным образом, что я посмеиваясь подумал: «Сама судьба вела нас к этому месту…»

Ну а теперь вернёмся к началу путешествия и расскажем всё по порядку…

Билеты на паром через Ла – Манш, мы заказали заранее приблизительно за месяц до поездки, по интернету, выбрав самые недорогой и подходящий по времени, паром. Путешественники мы опытные и за восемь лет которые я прожил в Англии, объехали во время летних отпусков - каникул не только всю Англию, включая Уэльс и Шотландию, но и половину Европы: несколько раз были во Франции, потом побывали несколько раз в Бельгии и Голландии и не только на машине, но и на поезде.
А прошлый год мы жили в кемпингах в Южной Германии…
Обо всех этих путешествиях я уже рассказал в своих предыдущих очерках…
Но в этом путешествии была своя особенность.
Мы поменяли незадолго до поездки машину – старенький «Форд» на почти новый дизельный «Фольксваген – Пассат». Поэтому маршрут этой поездки планировался с заездом совсем не в близкую Италию, а выезд – через Швейцарию.
Новая машина действительно была намного удобней надёжней и комфортабельней предыдущей. Она была просторнее, оборудована по последнему слову техники и к тому же имела запас топлива после одной заправки на пятьсот миль - то есть на восемьсот километров. Максимальная скорость в двести с лишним километров в час позволяла нам комфортно себя чувствовать в компании самых дорогих и престижных машин – «Мерседесов», «БМВ», «Ягуаров».
Сюзанна хороший, прирождённый водитель спокойный и сосредоточенный, а с её опытом вождения – почти сорок лет, мы никогда не имели больших неприятностей в дороге. Первый раз она села за руль, в Ирландии, когда ей было четырнадцать лет. Она инстинктивно чуяла состояние и намерения водителей других машин и потому предугадывая их манёвры, реагировала на всё своевременно…
…Из Лондона выехали в первом часу дня, с большим запасом времени. До Дувра, откуда во Францию уходил в четыре часа дня паром, было чуть больше ста километров и потому мы на полдороги остановились в «услугах» и перекусили…
Тем, кто не путешествовал по Европе на автомобилях поясню, что «Услуги», это места рядом с автострадами, на которые можно заехать, отдохнуть там, сходить в туалет, поесть, выпить кофе, купить продуктов и газету в местных магазинчиках, а потом буквально в течении выехать вновь на хай-вей и продолжить путешествие…
Сборы в поездку, как всегда были, особенно для Сюзи долгими, тщательными и хлопотливыми – только она знала где что у неё хранится необходимое в поездке, с предыдущего года, и собирала это методично, по заранее составленному списку.
Я и здесь выступал на «подхвате», хотя вовсе не роптал на свою второстепенную роль члена туристической команды – ведь нас было всего двое…
Сам я машины не вожу и никогда не собирался водить - моя всегдашняя рассеянность и погружённость в себя мешали мне сосредотачиваться на дороге.
В молодости, попробовав один раз вести мотороллер, я чуть не разбился - вместо того чтобы убавить газ, я его прибавлял. Зато я понял, что быть хорошим водителем мне не судьба, а подвергать риску свою, а главное чужие жизни на дорогах мне не хотелось…
У меня есть своя теория по которой получается, что одни становятся водителями легко и быстро и водят автомобиль уверенно и свободно. А другие, вроде меня, могут попасть в аварию очень просто. Тут играет роль как генная структура человека так и воспитание.
Например оба моих брата имеют машины, но старший боится садиться за руль и как только купил свою первую, сразу её и разбил. А вот младший, едет по дороге разговаривая со мной, правит одним пальцем и при этом норовит обогнать всех встречных и поперечных. Он такой по воспитанию – уверенный и самостоятельный…
Он сменил уже несколько машин и чувствует себя «королём», как в «Мерседесе», так и на тяжёлом грузовике…
…В Дувр приехали во время, быстро пройдя паспортный контроль, который сегодня для граждан королевства представляет короткую формальность, заняли своё место в очереди авто на паром и пошли в зал ожидания.
Всё здесь было знакомо по предыдущим поездкам и потому мы посидели попили чайку в буфете, а когда раздалось предложение по радио занять свои места в машинах, не торопясь сделали это. Некоторое время посидели в ожидании, с нетерпением вглядываясь в серебрящееся впереди море…
Наконец все машины завели моторы и тронулись к парому…
Перед нами в машине сидела молодая пара, которые проигрывая момент отказа мотора, посмеиваясь некоторое время толкали свою машину руками, а потом завели движок и поехали как все…
Люди в жёлтых курточках, стоя на поворотах показывали куда и как быстро ехать и когда мы поднялись на борт пяти палубного парома, уже внутри грузовой палубы указывали куда и как близко ставить машины.
Наконец заглушив мотор, мы вышли и захватив сумку с документами прошли внутрь парома на пассажирские палубы, которые, когда их видишь в первый раз, напоминают большой многоуровневый ресторан – кафе, со множеством столиков и кресел, стоек баров, буфетов, магазинов.
Широкие иллюминаторы во все стороны открывали виды сине – зелёного волнистого моря, а позади высились мощные, белые скалы Дувра, наверху которых, то тут то там стояли почти игрушечные здания и даже средневековая крепость, некогда охранявшая морские подходы к порту…
Мы сидели за столиком и смотрели ТВ новости. Время от времени повторяли вид какого – то городка в Южном Ливане, на который израильская авиация сбрасывала бомбы и здания вдруг вздрагивали, начинали разваливаться на глазах, а окрестности заволакивало серым дымом. Шла война. Израиль бомбил Ливан…
Через паузу показали колону израильских танков ползущих по раскалённой солнцем каменистой дороге. Потом показали крупнокалиберную пушку, в которую солдаты вкладывали крупный тяжёлый снаряд.
А паром шёл по водам Ла-Манша и на его пути часто видны были яхты, яхточки, большие и малые корабли…
А в середине пролива навстречу нам быстро приблизившись появился встречный паром, уже из Франции, из Дюнкерка…
Выйдя на верхнюю палубу мы щурясь подставляли свои лица ветру и солнцу вглядываясь в изумрудно синеватые просторы вод и наблюдали, как белый пенный след корабля постепенно исчезал на поверхности казалось бездонного и безбрежного моря…
Часа через полтора показались берега Франции, застроенные непонятными большими промышленными зданиями – не то фабриками, не то нефтехранилищами. Вид, надо сказать, совсем не идиллический и вызывающий разочарование…
Через два часа после отплытия из Дувра, мы вошли в порт Дюнкерк и громадный корабль, медленно, словно на ощупь продвигаясь вдоль порта, наконец причалил…
По радио вновь объявили – занять свои места в автомобилях и мы, спустившись на грузовую палубу заняли свои места в машинах и вереницей въехали на территорию Франции. Недолгое путешествие по воде закончилось…
Съехав по крутому трапу на берег вслед впереди идущим машинам, выехали за пределы порта и тут уже, почти в одиночестве поехали по знакомой дороге. Все наши соседи по парому, разъехались, рассеялись в разные стороны: кто – то направлялся в Голландию, кто – то в Германию, а кто –то перескочил на платную автостраду и помчался вдоль побережья в сторону Парижа. У каждого был свой путь и свои планы.
А я наконец, приступил к исполнению своих обязанностей как штурмана нашего экипажа - прокладывал путь по карте.
Мы уже не один год, первую ночь во Франции ночуем в кемпинге, неподалеку от Кале, в местечке Турнем сюр Эм. Нас там уже знает хозяин и любезно приветствует, когда мы появляемся в очередной раз.
Место удобное, от побережья езды около получаса и остаётся время чтобы и палатку раскинуть и ужин приготовить и погулять перед сном.
Поселение это старинное и представляет подлинную Францию с домами выстроенными несколько столетий назад, монументальной церковью, маленькой площадью перед мэрией и даже булочной – кафе, в котором пекут хлеб на «дровах». Сохранились и развалины средневековых ворот ведущих на площадь, к мэрии…
По вечерам тут пустынно и тихо, и лишь в кафе тянут за стойкой из высоких узких бокалов местную вкусную настойку холостые фермеры и работники большой фермы. Всё тут осталось таким, каким было добрую сотню лет назад. Конечно дома стали повыше и побогаче, да в щели оконных занавесок промельком светятся голубоватые экраны телевизоров…
Мы были в кемпинге уже около семи часов вечера и хозяин поздоровавшись с нами предложил выбирать любой свободный участок. Мы остановились на обычном своём месте, с небольшой натугой поставили палатку – дул сильный ветер и к тому же навыки за год теряются.
Потом поели французский козий сыр с оливками, начинёнными чесноком и свежеиспечённым, ароматно – хрустким французским хлебом - багетом и довольные пошли гулять в городок. По пути заглянули в детский парк в котором карусели и качели соседствуют с красивым прудом с утками и гусями плавающими по тихой воде. Рядом, целый «городок» из игрушечных зданий с населяющими их петухами, курами, овечками и даже павлинами…
Возвратились к палатке уже в темноте и залезли в спальники со вздохами облегчения. Первый день путешествия всегда бывает беспокойным…
Проснулись непривычно поздно.
На улице дул сильный ветер, но светило яркое солнце и мы позавтракав, не спеша стали собираться ехать дальше: сняли палатку, сдули резиновые надувные матрасы, сходили в душ, оплатили хозяину счет за ночлег.
Выехали на шоссе, ведущее в сторону Арраса, уже в двенадцать часов дня и ориентируясь по знакомой карте - мы через эти места уже проезжали не один раз – устремились на юг…
Долго ехали по равнинно – холмистой сельской Франции, среди полей золотистой пшеницы, где – то уже скошенной, а где – то ещё ожидающей сбора урожая.
Мимо проносились тихие городки и деревни с обязательной церковью, башенкой колокольни и торговой улицей в центре, на которой днём не было видно ни души. А потом, вновь начинались поля, где изредка в клубах пыли видны были работающие комбайны и трактора…
Тихий, размеренный быт провинции…
Минуя Блон и Реймс, за день, преодолели около четырёхсот километров, объезжая платные магистрали, что очень усложняло маршрут.
Я ещё не один раз поминал недобрым словом французское правительство решившее лучшие дороги сделать платными и вспоминал английские трёх или даже четырёх полосные хайвэи, на которых гонишь из конца в конец Англии, преодолевая порой за день до пятисот миль…
Доехали до Труа, и в районе больших озёр, расположенных в национальном парке «Восточные леса» – нашли на берегу у воды, кемпинг вполне благоустроенный и многолюдный…
Раскинув палатку недалеко от ворот, ужиная и попивая французское вино, мы наблюдали за обитателями кемпинга с незаинтересованным любопытством – ведь завтра отправимся дальше и через полдня забудем об этом месте.
Наши соседи по палатке, многолюдная и громкая семья французов, с вечера на гриле готовили жаренное мясо и ароматный дымок ветром относило в нашу сторону.
Все они искренне радовались неожиданной свободе и хотели за два дня выходных, «оттянутся» по полной программе. А таких, кто приехал на день два, в кемпинге было большинство…
Стоил кемпинг – двенадцать евро за место с палаткой машиной и двумя пассажирами - первый кемпинг, во Франции брал за место такую же цену.
Единственное неудобство, которое преследовало нас во всё время поездки по Франции – это были «стоячие» туалеты. При пользовании ими мне вспомнились советские общественные туалеты на вокзалах и в аэропортах, лет эдак тридцать назад.
Теперь я знаю, откуда началась эта «мода».
Сидеть в таком туалете совсем неудобно и потому назвать его «удобствами» – язык не поворачивается.
По окончании процедуры, сливаемая из высокого бачка вода, впрочем и не только вода, норовит обрызгать ваши ноги, башмаки и брюки, а боль в коленях ужасная и потому, выскочив из туалета, со вздохами спешишь поскорее забыть об этой «пытке».
Французы вообще очень равнодушно относятся к чужим реакциям на физиологические «жесты». Проезжая по Франции, часто можно увидеть человека на обочине преспокойно делающего своё «дело», чуть отвернувшись, не обращая внимания на проезжающие автомобили.
В городах и того хуже: сходить по малой нужде в любой подворотне самое простое дело и потому, как писал один целомудренный японский путешественник – «вся Франция, пропахла человеческой мочой».
По поводу этого утверждения ничего не могу сказать, но то, что многие улицы в городах Франции обложены собачьим дерьмом – это я увидел сам. Конечно если сравнивать с Россией, то Франция окажется в предпочтительном положении – там, то есть в России, вообще никто за собаками не убирает и потому, скверы и парки превратились в собачий нужник. Но я отвлёкся…
Мы спокойно переночевали ночь в этом кемпинге и даже перед сном, уже в темноте, погуляли по берегу озера, в котором купалась развесёлая молодая компания с криками и хохотом…
Утром, на сей раз проснувшись пораньше позавтракали, приняли душ и отправились дальше, помахав на прощанье через окно весёлой и дружной французской семейке, собравшейся для завтрака за одним большим столом.
Вчера, они гуляли по окрестностям до полуночи, а потом ещё долго из палаток доносились взрывы оптимистического смеха…
…Путь наш лежал в сторону Гренобля – столицы Французских Альп.
К полудню, мы приблизились уже к Дижону, объехали его по объездной дороге и попали в знаменитую Бургундию, в край где делают известное во всём мире бургундское вино.
Мы вспоминали «Три мушкетёра», книгу Александра Дюма в которой герои, друзья Д- Артаньяна, в промежутках между своими подвигами обязательно распивали несколько бутылочек бургундского…
Поэтому здесь, виноградники выстраивались вдоль дороги стройными зелёными рядами, на склонах освещённых солнцем каменистых холмов. На фасаде каждой встреченной фермы красовалось объявление о дегустации местного, незабвенного бургундского, с собственными особенностями и вкусом.
Невольно думалось: «А сколько же тонн знаменитого винограда собирают здесь каждый год и во сколько же бутылок потом разливают сделанный из этого винограда напиток?»
А холмы, чем дольше мы ехали вперёд, тем выше становились.
Погода постепенно испортилась, пошёл нудный мелкий дождь, подул холодный ветер, и мы остановившись на обед, изрядно продрогли сидя на воздухе, на обочине дороги. За влажным деревянным столиком «пикника» и отогревались чаем и кофе из большого китайского термоса…
«Пикник», это тоже принадлежность европейских дорог, но уже не автострад, а шоссе районного значения. Делается асфальтированный сворот на узкую площадку, на которой стоят деревянные столики для перекуса. Во Франции, иногда на «пикниках» ставят передвижные туалеты. Но они так грязны и так плохо пахнут, что входить в эти тесные будочки иногда просто страшно…
Постепенно холмы превратились в настоящие горы и мы въехали в живописное ущелье по дну которого текла быстрая река.
Слева и справа от дороги высились скальные обрывы, изъеденные ветрами и непогодой. То тут тот там виднелись чёрные отверстия больших и маленьких пещер и я невольно загорелся азартом первооткрывателя, вертя головой во все стороны.
Уже несколько лет я хочу найти такую пещеру, в которой можно откопать остатки жизнедеятельности древнего человека, а может быть, если сильно повезёт, то и его кости…
Моё воображение будоражат картины жизни древнего человека, сцены охоты на древних животных и хищников и подробности «домашнего» быта наших далёких предков…
Дело доходит до воображения немыслимых подробностей: видя каменистые тропинки, я представляю, как больно было ходить по ним босоногим неандертальцам, и сам начинаю немного морщится от воображаемой боли, в ушибленном пальце на ноге…
Ущелье продолжалось, как мне кажется километров тридцать и закончилось длинным тоннелем, проехав по которому, мы оказались на берегу большого, продолговатого озера, вдоль берега которого из зелени лиственных лесов поднимающихся по склонам, торчали крыши домов многочисленных городков и деревень - окрестности этого озера, с давних пор густо заселили люди…
Проехав под дождём через большой город Шамбери, мы въехали в долину, ведущую к Греноблю…

…В самом начале повествования я уже описал наш приезд в кемпинг подле деревеньке Сан жен ле Вью и потому, теперь, постараюсь описать некоторые детали нашего пребывания там…
Кемпинг наш расположен на высоте 600 – 700 метров, на восточном склоне долины Изера, километрах в семи - десяти по прямой от Гренобля, отдельные здания которого видны в хорошую погоду очень чётко.
Ночью, долина внизу сверкает созвездием ярких электрических огней, тихо мерцающих в темноте, хотя наверняка большой город гудит и шумит вплоть до полуночи…
А у нас тишина, кемпинг окружён лугами и садами и чуть поодаль, на склонах гор, стоят хвойные, в основном еловые леса.
На травянистых склонах, окружённых лесами, пасутся лошади, коровы и овцы.
Вечером, после заката солнца, когда всё затихает вокруг до следующего утра, по округе раздаётся мелодичный звон колокольчиков, висящих на шеях домашних копытных, а на лесные поляны выходят олени и горные козлы. Следы их я замечал в округе во время моих походов по лесным дебрям…
К сожалению, увидеть этих осторожных зверей мне не удалось.
Ночь проходит в тишине, а на рассвете нас будит перекличка деревенских петухов. Один прокукарекает, с «французским» акцентом и слушает, когда другой ему ответит. Если ответа нет, то первый петух уже с ноткой раздражения вновь кукарекнет и вновь слушает…
Вскоре солнце всходит из – за крутого лесистого склона и всё озаряется ясным, золотистым светом. Где –то на лугах, на одной из коров, постоянно звенит упрямый колокольчик и его грустная, однообразно повторяющаяся мелодия, будит нас порой, даже глубокой ночью…
Как - то утром, мы с женой обсуждали проблему психического здоровья коровы, у которой под ухом, при малейшем движение начинает греметь колокольчик.
- Не мешает ли он ей есть траву или спать? – вопрошал я, и жена со смехом отвечала, что может быть наоборот при звуке колокольчика у коровы возникает ощущение голода и она начинает интенсивно кормиться.
- Вспомни учение академика Павлова о рефлексах – убеждала она меня, но я недоверчиво качал головой…
Местные жители конечно к этим концертам давно привыкли и не замечают их. Но для нас - это настоящая музыка, исполняемая иногда сразу на нескольких медных инструментах, в разных концах ближайших полян…
Эти безыскусные, но искренние мелодии пробуждают в нас тягу к сельской жизни и мы уже не раз обсуждали возможность будущей покупки небольшого домика, где-нибудь в окрестных горах.
Природа здесь замечательная, воздух чист и прозрачен и я, с моими проблемными бронхами просто ликовал, вслушиваясь как постепенно исчезали в груди противные хрипы, возникающие при малейшем напряжении дыхания…
В нашем кемпинге стоит с десяток караванов и на неделе многие из них пустуют. Владельцы их живут или в Гренобле, или в ближайших городах. Они поставили здесь караваны, приделали к ним различные пристройки для удобства жизни и приезжают сюда на выходные с детьми и с собаками – кошками, а иногда и на недельку другую, подышать свежим воздухом и послушать тишину.
На наших глазах, в воскресенье утром приехала в свой караван пожилая пара французов с замечательно красивой, лохматой собакой Фиби. Чуть отдохнув, они, весело переговариваясь, с вилами за плечами отправились на свой огород, на соседней луговине, где у них, на крохотной полоске обработанной земли, росли крупные, красно -жёлтые помидоры, зелёный лук порей и прочие вегетарианские вкусности.
Тут получилось сочетание дачи - каравана и советского огорода. В русском варианте, это как известно домик и огород рядом, или, как торжественно назвали эту русскую придумку чиновники – приусадебный участок.
Деревня, в которой мы имеем счастье жить, начала строиться во времена незапамятные - так дом нашей хозяйки, был построен во времена правления в России царицы Екатерины Второй.
Этот дом неоднократно перестраивался и сегодня выглядит замечательно: большой, просторный, удобный и с хорошим видом на горы.
Как выяснилось и хозяйка не так молода как нам показалась в первый раз. Ей уже восемьдесят лет, но она сохранила и лёгкость, и подвижность, и ясность взгляда.
Рядом с домом стоит большой, старинный амбар, а во дворе мы увидели большую печку гриль, колёсный трактор и даже небольшой фонтан в котором росли водные орхидеи и плавали пугливые краснопёрые рыбки…
Наблюдая эту атмосферу покоя и довольства, я подумал, что люди, делающие фонтан во дворе только для красоты и своего удовольствия, способны хорошо организовать свою земную жизнь, а после смерти их и на небе бог не забудет.
Хотя было видно, что наша радушная хозяйка умирать не собиралась и наверняка доживёт до ста лет в полном здравии и сознании выполненного человеческого долга.
Всё здешнее благополучие и опрятность устраивалось не одно столетие и потому, была выработана преемственность, благодаря которой всё хорошее, удобное и красивое не только сохраняется, но и приумножается и потому, возникает привычка, становящаяся обычаем, традицией…

Во второй день нашего пребывания в кемпинге, мы съездили в Гренобль, погуляли по городу и купили в супермаркете продуктов.
Город, несколько десятилетий назад был столицей зимней олимпиады и поэтому, зимний спорт и туризм здесь, в большом почёте.
История Гренобля, начинается со времён владычества, над местными племенами, древнего Рима.
Наверняка тут побывали и Цезарь и Помпей и ещё многие и многие римские полководцы и императоры. Остались и римские руины, посетить которые мы не успели из-за нехватки времени.
Зато мы погуляли по старому городу и поднялись на крутой холм над рекой Изером, где стоит местный университет. Из города на вершину холма сделан подъёмник – фуникулёр, на нём можно из центра «старого» города подняться на лесистую вершину и с высоты нескольких сот метров обозреть Гренобль…
После прогулки под моросящим дождём, зашли во французскую блинную и съели замечательно вкусное блюдо – на блин накладывается начинка и потом края блина загибаются внутрь и дополнительно поджариваются, наподобие русских фаршированных блинов.
Уверяю вас, что это было замечательно вкусно и совсем недорого. Я запил блин, вкусным белым вином, а когда вышли из ресторана, то и дождь закончился!
Мы, в удовольствие погуляли по чистеньким улицам, разглядывая «колониальный» товар выставленный в витринах многочисленных магазинов и магазинчиков…
Вернувшись в кемпинг по красивой ухоженной лесной дороге, стали готовить ужин…

Теперь наверное, надо рассказать детальнее о некоторых особенностях нашей «походной» жизни…
Приехали мы в восьмом часу вечера…
Воспользовавшись переменой погоды в лучшую сторону, не торопясь установили специальную кухонную палатку, красную, с желтыми вставными клиньями и полуметровым козырьком впереди, от дождя.
Поставили туда двух конфорочную, переносную, а точнее «перевозную» газовую печку с газовым баллоном, вмещающим несколько литров сжиженного газа. Такого баллона, нам хватает на всё наше трёхнедельное путешествие.
Такие баллоны продаются на заправках и в супермаркетах. Мы сдали свой старый, пустой и заплатили за новый около десяти евро…
Кроме газовой печки, в палатке стоят наши разборные пластмассовые ящики, в одном из которых мы держим сухие и консервированные продукты, а в другом посуду и кухонное снаряжение.
Кроме того, там же стоят наши сумки холодильники, в которые в отъезд на день, закладываются пластмассовые футляры с замороженной внутри водой. Во всех кемпингах хозяева берут в свои холодильники, на «зарядку», такие пластмассовые футляры…
С такими «ледышками» внутри специальной сумки с пластиковым «изолятором», получается переносной холодильник, в котором мы храним скоропортящиеся продукты…
Наконец жена отпустила меня погулять в ближайший лесок, а сама принялась готовить ужин, удобно устроившись около газовой печки с книгой в руках…
Для неё это и работа и одновременно отдых. Глядя снаружи на кухонную палатку, можно было подумать, что какая-то русская румяная буфетчица сидит в своём киосочке и что – то продает прохожим…
В этот вечер в меню ужина были жаренные грибы с картошкой - всё свежее и купленное сегодня в супермаркете в упакованном виде.
За полчаса были готовы грибы – шампиньоны в белом соусе и круглая варёная картошка…
Открыв бутылку белого французского вина, выпили по несколько глотков и приступили к горячей ароматной еде.
Мы сидели в переносных креслах рядом со столом, вполне напоминающий наш домашний кухонный и любовались первозданной природой вокруг…
Закат догорал над широкой долиной под нами и последний солнечный луч, пробившись сквозь пушистые горные облака, уперся прямой золотой дорожкой в гущу елового леса, особенно ярко осветив свежую густую зелень хвои.
И нам показалось, что по этой дорожке, прямиком, можно подняться на небо и наверняка увидеть там райские сверкающие чертоги…
Наша спальная палатка была с прихожей, в которой, мы в случае дождя могли есть и читать, сидя в тех же удобных складных креслах.
В случае нужды или при короткой остановке, мы могли здесь приготовить ужин на маленьком газовом баллончике…
Внутри спального помещения квадратной формы и размерами два на два, с высотой потолка в центральной части до полутора метров, по краям лежали наши надувные прорезиненные матрасы, а сверху – спальники.
Между нашими спальниками, в головах на коврике, стоял стульчик с большим фонарём на электрических батарейках и мы могли читать перед сном, как дома…
Утро в кемпинге начиналось с пения птиц и шуршания шагов по гравийным дорожкам - местные жители просыпались рано потому что работают в Гренобле. Потом, сквозь сон я слышал шум моторов отъезжающих машин и мотоциклов и наступала тишина…
Мы просыпались только в девятом часу – ведь у нас был отпуск, во время которого надо было выспаться на весь следующий рабочий год…
Завтрак Сюзи готовила сидя в кухонной палатке.
Она кипятила воду в чайнике, заваривала кофе для себя и чай Эрл Грей для меня, а потом, мы долго и со вкусом завтракали, сидя в креслах за столом, любуясь чистыми и свежими после ночной горной прохлады, окрестными лугами и лесами, поглядывая на противоположный борт долины, где видны пятна серых скал, на зелёном фоне больших лесов…
Мне вспоминались дешёвенькие советские гобелены послевоенных времён, закрепленные над кроватью и изображающие альпийские луга, ручей и оленей, пришедших на водопой. Тут же сбоку стоял островерхий домик покрытый красной черепицей. В детстве изображения на гобеленах, казались мне нереальной сказкой…
Сейчас, это всё окружало нас и казалось, что детские фантазии о райском уголке на земле, воплотились в жизнь - только вместо оленей, по лугу ходили белые, безрогие коровы.
И ещё, я некстати вспоминал стихи французского поэта Аполлинера: «В рощах далёких олени трубят. Лето уходит, осень приходит, жизнь проходит…»
Я подумал, что осенью, здесь, на утренних зорях действительно слышен олений яростный и тоскливый рёв – страстный вызов на бой и одновременно призыв маток.
От таких мыслей на душе становилось грустно.
Ведь всё в жизни подвержено переменам и стоит человеку вообразить, что он в раю, как тут же начинаешь сознавать, что время жизни проходит и скоро отдых и любование горами, вновь сменится городской рутиной и начнутся скучные однообразные будни, постепенно скатывающиеся в зиму, в холод и слякоть…

В это утро, после прослушивания политических новостей в программе Би – Би – Си, мы позавтракали с чаем, с вкусными французскими сырами и свежим ароматным хлебом. И после, я собрался в лес, а Сюзи решила отдохнуть и почитать книжку сидя у палатки на солнышке - в дороге, она конечно сильно устаёт за рулём…
Собрав немного еды, я взял с собой кинокамеру, оделся в туристические одежды и через деревню направился в сторону лесистых остроконечных вершин, виднеющихся высоко над нашим кемпингом…
Шёл вначале по асфальтированной дороге, потом свернул на просёлок, вдоль которого по серпантину поворотов от дома к дому, поднялся до края деревни и вступил в прохладный ещё, тенистый, густой лес с высокой травой и кустарниковым подростом на обочине тропы - заросшей бывшей дороге.
Вдыхая ароматы цветущих трав и прелых палых листьев, я шёл вперёд, надеясь, что тропа приведёт меня в лесные, нехоженые чащи.
То тут, то там, на обочинах виднелись шляпки грибов, которые по-русски называются сыроежками.
На высыхающих грязевых лужицах видны были старые и новые следы оленей и барсуков и один раз, мне даже показалось, что я различил старый волчий след.
Я шёл тихо, часто останавливаясь и прислушиваясь.
В густом лесу, человек чаще обнаруживает зверя по звуку, и лишь потом может случайно разглядеть его бегущим или стоящим совершенно неподвижно…
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую зелень буковой листвы, приобретали таинственный сиреневый оттенок.
И я, вдруг вспомнил свои походы по Крыму, по буковым лесам на яйле и сиреневую воду водопада в окрестностях села Соколиного, скатывающейся с высокой отвесной скалы…
Километра через два, я, внезапно в увидел прогал леса, впереди, силуэт двухэтажного дома и черепичную крышу и понял, что вышел к соседней деревне…
Не желая в этот день встречаться с людьми, - я совсем не говорю по-французски и довольно плохо по-английски - свернул на заросшую тропинку влево и стал через буковый лес подниматься вверх.
Однако скоро, тропинка потерялась в зарослях и я вынужден был, по крутому склону, заросшему крупным ельником с кустарниковым подростом, карабкаться по промоине от больших дождей, вглядываясь в чащу, стараясь увидеть в лесные просветы, небо.
Тут, начал часто останавливаться, чтобы перевести дыхание или съесть несколько сладких и ароматных ягод лесной малины, которую замечал на пути…
Вскоре однако, чистый ельник закончился и я, видя перед собой непроходимые заросли ежевичника и орешника, двинулся уже вдоль склона, старясь не терять из под ног оленью тропу.
Она то возникала заметной ложбинкой в коричневой хвойно-лиственной подстилке, то терялась и приходилось некоторое время лезть, обдирая руки и ноги о колючки, по зелёному, плотно сплетённому колючими ветками, ежевичнику.
Несколько раз приходилось останавливаться и завязывать вновь и вновь шнурки моих туристических ботинок, за которые особенно настойчиво цеплялись колючки ежевики.
Насквозь пропотев и выбившись из сил, наконец увидел среди листвы и хвои, кусок синего неба и спрыгнул в глубокий ров, по дну которого проходила лесовозная дорога. Отдышавшись, я пошёл по ней вверх и вскоре вышел на красивую поляну – вырубку, покрытую ещё прошлогодними коричнево – охристыми буковыми листьями.
И на поляне, увидел справа от тропы, в которую перешла дорога, развалина небольшого домика со стенами сложенными из камней без раствора и остатками обвалившейся крыши, крытой крупными листами, старинной выделки, шифера.
«Люди здесь жили наверное несколько столетий – думал я со всех сторон осматривая развалины – освоили землю и леса вокруг…
Но со временем спустились в долины, поближе к крупным городам и автодорогам, где была работа, развлечения и асфальтированные улицы…
Среди леса, ещё заметны были остатки каменных изгородей, заросших мхом и кустарником, раньше, наверное отмечавшие границы земельных участков.
А лес, наступая на бывшие владения человека, старался стереть следы его присутствия здесь, в глухом горном урочище...
Пройдя ещё с километр по заросшей ежевичником тропинке, я вышел на развилку и чувствуя сердцебиение от высоты и усталости, сел на ствол поваленного дерева и поёживаясь от внезапно наступившей прохлады поел, разглядывая в прогалы зелёного леса, крутые склоны окрестных гор…
Назад я спускался уже не спеша и обошёл свой кемпинг по верху длинного склона, воспользовавшись для этого пробитыми в густом лесу дорогами - просеками. Выйдя на незнакомую, укрытую от посторонних глаз лесом, широкую луговину и подойдя к прозрачному шумливому ручью скачущему с камня на камень по дну долинки, я напился вкусной, холодной воды.
Выйдя на поляну неподалёку от границы леса, я заметил несколько оленьих лёжек и решил прийти сюда вечером, на закате солнца - надеялся встретить здесь оленей или других лесных зверей…
Вернувшись в кемпинг, застал Сюзи сидящей в кресле и читающей книгу. Коротко рассказав ей о своём путешествии, помылся, поужинал и пригласил сходить на полянку, которая была не далее километра от нашей стоянки.
Мы шли туда не торопясь, вначале по асфальтированной дороге, потом по отвороту налево. Поднявшись по тропинке от дороги, вошли в вечерний лес, словно в тень гигантского лесного собора.
Крадучись пробрались поближе к ручейку, присели на мягкую хвойную подстилку под раскидистыми елями и стали наблюдать и слушать приход вечерних сумерек, убаюканные шумом бегучей воды.
Когда человек хотя бы пять минут в лесу посидит неподвижно, то ему очень трудно вновь прервать молчание окружающей природы и он, невольно оттягивает момент движения или разговоров…
Так было и с нами. Мы сидели на одном месте до глубоких сумерек, вглядывались и вслушивались в тихие шумы и шуршания леса: то ветка где- то треснет, то упадёт с высокой ели зелёная шишка, а то вдруг птичка встрепенётся в кроне дуба и запищит, словно кого-то о чём-то предупреждая…
Лишь в полутьме, очнувшись от этого наваждения, поднялись на ноги и так же тихо, как пришли, удалились в сторону деревни…
Идя назад по дороге, в наступившей темноте слушали музыку колокольчиков и говорили о красоте простых вещей в мире: вечерней тишины в горах, звуке звонких колокольчиков сплетающихся в звуковую и пространственную симфонию, журчании горного ручья…
Возвратившись в кемпинг, долго сидели возле палаток в молчании наступившей ночи и думали о том, что может быть мы в последний раз в жизни были в этих горах.
Но думали мы и о том, что впереди нас ещё ждёт Французская Ривьера и Италия и что всё будет хорошо…
Тишина и сосредоточенность навевают грустные мысли.
Невдалеке от кемпинга, если глядеть вверх и назад, видна вершина, отличающаяся громадными размерами и высотой. Я с первого дня примеривался – как бы подобраться к ней поближе…
И вот, проснувшись на следующее утро, мы решили поехать в ту сторону...
После завтрака сели в машину и по извилистой горной дороге добрались, вначале до красивого и просторного города - курорта Уриаж, потом свернули налево и постепенно, поднимаясь всё выше и выше по петляющей по крутым склонам дороге, выехали на большую высоту в крупно-ствольные еловые леса на крутых склонах…
Заметив большую асфальтированную автостоянку рядом с заброшенным подъёмником, мы остановили машину и переоделись в туристическую одежду и обувь.
Я, в это время посматривал на трёх тысячеметровую вершину, наполовину скрытую в клочьях туманных облаков. Это и была та громадина, которую я увидел в прогал долины, когда мы первый раз поднимались на машине в сторону Сюр сен ле Жён…
Зрелище было необыкновенное и захватывающее. Горные склоны, покрытые гигантскими серыми каменными осыпями, чёрточки ливневых, или весенних потоков оставили след на поверхности гигантской вершины, прятавшей свой пик в облаках.
Я охал и ахал от восторга, разглядывая далекую вершину в бинокль, пытаясь что - то увидеть сквозь серые туманные скопления…
Поражали прежде всего масштабы этой вершины, совсем несравнимые с человеческими размерами, с человеческим существованием…
Представлялись какие – то невообразимые временные пространства, лежащие за историей рождения и последующей жизни этого природного гиганта. И эта несравнимость природы и человеческой жизни удивляла и тревожила!
Наконец мы по туристической тропе вошли в лес и поднимаясь зигзагами, осматриваясь и принюхиваясь, вытирая пот и тяжело дыша, вскоре вышли близко к широкой просеке, на которой зимой утаптывают специальными тракторами снег и формируют лыжную трассу для слалома…
Летом она покрыта невысокой травой сквозь которую проглядывают спины вмурованных в землю каменных булыжников, больших и маленьких. Зимой всё это укрывается снегом, утрамбовывается и поверху скользят лыжники…
Решили оставить тропу и подниматься по просеке.
Идти по ней приятнее, прохладнее и окрестности предстали перед нами в полном своём величии…
Шли не торопясь, умеряя одышку и сердцебиение, возникающее от высоты и от физического напряжения при подъёме на такой крутой склон…
Через час, поднялись на границу леса и горной луговины и здесь, посидели в затишье и съели по яблоку, восстанавливая свои силы.
Слева от нас непроглядной кулисой стоял тёмный ельник по которому где – то в глубине, бежал шумливый ручей, а справа и впереди поднимались голые, травянистые каменные пики, опережая один другого в соревновании на самую высокую вершину.
Нам бы конечно хотелось подняться ещё выше, но время продвинулось к вечеру и мы с непривычки сильно устали.
А ведь после подъёма предстояло ещё спускаться…
По настоянии Сюзи, назад шли по лесной тропинке и я часто задерживался у зарослей малинника, пробуя ярко красную, ароматную ягоду.
Заметив, под высокой елью, торжественно опустившей хвойные ветки почти до земли, разворошённую ветошь лесной подстилки подумал, что так буравить землю может или кабан своим подвижным крепким пятаком, либо медведь своей широкой когтистой лапой…
В другом месте я увидел на земле полу обгрызенную шишку и разглядев, понял, что это шишка кедровая. Признаться я совсем не ожидал встретить в Альпах, кедровые орехи…
Когда мы спустились до стоянки машин, постоянно слыша слева от нас ворчание струй горного потока по долинке, прошло ещё полчаса, небо расчистилось и я, взяв бинокль и опершись на капот машины, стал вновь рассматривать вершину трех тысячника…
На громадном, уходящем в небо крутом склоне, изрезанном скальными морщинами, камнепадами и зелёно - жёлтыми луговинами вдоль пересохших ручьевых русел, кое – где были видны человеческие тропы зигзагами поднимающиеся к вершине.
Клочья тумана то совсем закрывали вершину, то чуть рассеиваясь улучшали обзор и я видел основную вершину – пик, треугольником упирающийся в небе, а рядом, громадину скалы, торчащей в небо как каменный гигантский штык, на который, казалось невозможно взобраться человеку…
Я вспомнил Восточный Саян, долину реки Оки, где тоже несколько основных вершин были высотой около трёх тысяч метров.
Но там, подходы к вершинами были постепенными и можно подниматься по широким, часто заросшим чахлым лиственничником, долинам.
А здесь, перед глазами на расстоянии всего одного, двух километров вздымалась одинокая в своём величии пик – гора…
Я немного поснимал на кинокамеру эту удивительную картину, думая о том, что горы всегда производят неизгладимое впечатление на русских путешественников, живущих в основном на равнине и непривычных к таким земным чудесам…
Назад мы возвращались минуя горный курортный и спортивный городок Шамрусс, стоящий на высоте тысяча семьсот пятьдесят метров. (Продолжение следует)





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 92
© 11.03.2018 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2018-2220759

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика












1