Мелиссино


Мелиссино
«Хороший гусар не доживает до тридцати лет».
Иоахим Мюрат

В атаках жизнь свою прожили,
Ведя с судьбою страшный спор,
И прямо в бездну торопили,
Своих коней во весь опор…

Как жизнь гусара быстротечна,
Вино рекой, любовь - роса…
Ударит звонко залп картечный,
И рвутся кони в небеса…

И бой шальной весь смысл жизни,
И честь на кончике клинка,
И в рубке смертной миг до тризны,
И рвутся кони в облака…

И стол накрытый на поминки,
И звон гитары у костра,
Вино как кровью из бутылки,
Под песни льётся до утра…

Заря окрасит ментик синий,
И трубы в схватку позовут,
И пули встреч кровавым ливнем,
И кони в вечность понесут…

И звон подков всё тише, тише,
Не от вина, от ветра пьян,
И ветер в ковылях колышет,
Не звон стакана - звон стремян…

Тот бег за славою залетный,
В безумной скачке обречен,
И век гусарский искрометный,
Растаял в сумраке времён…

Их восемнадцать, гусарских генералов эпохи войн с Наполеоном. Имена некоторых, например Дениса Давыдова или Якова Кульнева известны многим. Но гусаром номер один в армии всегда считали героя этого рассказа. К сожалению, спустя двести лет после самих событий, он практически неизвестен за пределами круга историков и военных специалистов. Его отец был одним из лучших артиллеристов эпохи Екатерины Великой, а дядя директором и пожизненным куратором Московского Университета. Он из знатного греческого рода, состоявшего в родстве с византийскими императорами. В гусарской среде бесшабашная храбрость считалась явлением обыденным. Но даже на этом фоне его считали человеком, не ведающим страха вообще! Он был великим знатоком лошадей и лучшим наездником в легкоконной кавалерии, искуснейшим рубакой и великолепным, стратегически мыслящим командиром и военным организатором. Он с нуля под себя по распоряжению царя навербовал целый полк. В его полку служили русские, украинцы, белорусы, молдаване, армяне, грузины, евреи и даже священнослужители и донские казаки. Из этого полка он создал лучшее подразделение легкой кавалерии не только Российской армии, но и всей Европы. Когда его гусары появлялись на поле боя, от ужаса стыла кровь в жилах даже у закованных в железо кирасир Наполеона. Боевую славу ему принесли не только глубокие рейды по тылам противника, но и знаменитые, непревзойденные по быстроте, силе, слаженности и красоте маневра кавалерийские удары по всем родам войск неприятеля. Этот герой со своими гусарами в куски рубил даже гвардию Бонапарта, стоявшую в каре… Он первым вступил в бой с французскими войсками, перешедшими границы Российской Империи. Он первый нанес неприятелю два поражения в сражениях. И первые трофеи Русской Армии в кампании 1812 года связаны с его именем! Уже при жизни он был легендарным человеком. И смерть его тоже овеяна легендами…. Его, единственного из всех, гусары Русской Армии звали Орлом…Начнем, пожалуй, с рассказа человека, знавшего нашего героя лично. Отрывок из «Записок Черного Гусара», воспоминаний генерал-лейтенанта, князя И.А. Несвицкого о событиях Отечественной войны 1812 года:

«10 июля на реке Пине, близ села, именуемого туземцами Кужелиничи, но почему-то означенного на картах как Заслужив, авангард доблестного генерал-майора Мелиссино – лубенские гусары, серпуховские драгуны, егеря 32-го полка и часть Донского казачьего полка подполковника Барабанщикова 2-го – наткнулся на сильный саксонский отряд, укрепившийся за мостом и плотиной.
...Генерал-майор Алексей Петрович Мелиссино и все частные командиры ожидали возвращения передовых разъездов за ближайшей рощицей, примерно в двух верстах от Пины, скрывавшей главные силы отряда от глаз неприятеля. Оставаясь верхами, офицеры прислушивались к доносившейся издалека стрельбе...
Конь генерала нетерпеливо перебирал копытами – ему, очевидно, передавалось волнение всадника. Человек, лично не знающий страха, Мелиссино всегда очень волновался, когда под огнем оказывались его люди. Вот и теперь он нервически подергивал и ерошил свои густые темные бакенбарды, представлявшие резкий контраст с почти уже седой головой. Взгляд его черных глаз, обращенный в сторону неблизкой отсюда реки, был внимателен и печален. Впрочем, как мне кажется, у всех проживавших в ту пору в России греков глаза таили неизбывную тоску по утраченной, порабощенной турками родине – пусть даже никогда ими не виденной. Представители древнего благородного эллинского рода Мелиссино давно уже проживали в России, а отец Алексея Петровича был во времена императрицы Екатерины Великой генералом, начальником Артиллерийского и Инженерного кадетского корпуса...
Синий с золотом лубенский доломан генерала был украшен орденом Св. Георгия, который Мелиссино получил по представлению самого графа Суворова за отвагу, проявленную при взятии Измаила, Аккермана и Бендер. В ту пору Алексею Петровичу было тридцать лет, он был полковником Сумского легкоконного полка и мог бы впоследствии достичь чинов немалых. Однако помешали два существенных перерыва в службе, из которой его «выключал» сначала Павел Петрович, а затем – Александр Павлович... Так что теперь, в пятьдесят три года, генерал Мелиссино был всего только бригадным командиром и шефом Лубенского полка. Зато в армии он славился как дельный, предприимчивый кавалерийский начальник, коего уважали за отчаянную храбрость и гусарскую лихость...
Наконец из-за рощи появился верхами гусар – ординарец генерала, громко кричавший: «Едут, ваше превосходительство! Едут!» Мелиссино поспешил навстречу возвращающимся разъездам, за ним двинулись все прочие командиры.
– Чем по мосту идти, поищем лучше броду... – подсказал драгунский штаб-офицер в мундире с темно-зеленым воротником – командир эскадрона серпуховцев подполковник Энгельгардт.
Забавная басня эта совсем недавно стала известна просвещенному русскому читателю, а потому была у всех на устах, цитируемая кстати и некстати. В данном случае получилось как нельзя более уместно.
– Бесполезно! – отвечал штабс-ротмистр. – Места предполагаемых бродов также простреливаются. К тому же почва по берегам болотистая, того и гляди – завязнешь... Вот ежели проводников подыскать из местных жителей...
– То они еще быстрее в болото заведут! Разве вы не видите, господин ротмистр, какое здесь к нам, русским, отношение? – с раздражением перебил генерал, который, как и все прочие честно служившие России офицеры иноземного происхождения, с гордостью именовал себя русским. – Туземцы здешние все на Польшу смотрят! Все им «вольности» нужны! Позабыли, что только там хорошо, где нас нет! – тут Алексей Петрович почувствовал в своих словах опасный каламбур, а потому поспешил уточнить: – Не нас, русских, разумеется, а их самих…».

Очень красноречивый отрывок в целом и последний абзац в частности, в том числе по теме межнациональных отношений. Есть с чем сравнить тогдашнее положение вещей с нынешним неприятием всего русского в одной отдельно взятой стране в наше время. Вернемся к нашему герою.

Алексей Петрович был высокого роста и прекрасно сложен. Ходит байка о том, что именно он послужил натурой для памятника Петру Первому работы скульптора Фальконе. В самих бумагах скульптора и его письмах я подтверждения этой версии не нашел. В них упоминается совсем другой человек. Но легенда эта кочует по страницам истории и упомянуть о ней я должен. В обычной жизни Мелиссино был очень добрым и радушным человеком, щедрым до расточительности. Будучи одним из самых известных конезаводчиков России, снабжал безвозмездно лошадьми офицеров своего Лубенского гусарского полка и более двадцати своих коней держал в полковом резерве. Просто брал и дарил чистокровных лошадок своим сослуживцам. Боевой подготовкой занимался умело и до изнеможения вместе с подчиненными. Был чрезвычайно строгим командиром. В учении использовал главный принцип: «Делай как я!». Отличался очень острым умом и необыкновенной, филигранной расчетливостью в бою! В основном руководил сводными кавалерийскими бригадами или возглавлял авангарды. Отличился во многих сражениях. Награжден тремя орденами и золотой саблей с алмазами «За храбрость». Храбрость его даже по тем временам была просто безумной. В атаку Мелиссино всегда шел первым, впереди своих гусар … Подчиненных берег и очень сильно переживал за каждого. По мнению современников, в силу прекрасной боевой сколоченности и обученности Лубенского гусарского полка, воевал «просто мастерски». Сами гусары, невзирая на его строгость по службе, Алексея Петровича обожали и боготворили. Повезло ему и в личной жизни. Мелиссино был женат крепко и по любви на красавице Александре Кантакузиной, валажской княжне. Как они любили друг друга - тема отдельной статьи. Современники задавались вопросом - почему столь блестящий офицер достиг столь скромных высот по службе и в достаточно зрелом возрасте был только генерал-майором? И сами на него отвечали: Мелиссино, будучи очень умным человеком, откровенно не любил идиотов и потому с вышестоящим руководством ссорился и ругался по боевым вопросам постоянно. И он имел на это полное право - его военный талант отмечал сам Великий Суворов…

Погиб Мелиссино как и положено настоящему гусару в своей последней образцово-показательной атаке в бою под Дрезденом 15 августа 1813 года, смяв фас каре Молодой Гвардии Наполеона и прорубившись первым прямо в центр, где и был смертельно ранен сразу тремя пулями… Пока офицеры вывозили его на лошади из схватки, озверевшие и буквально сошедшие с ума лубенские гусары вырубили французских гвардейцев до последнего человека. Очевидцы событий описали дословно: «Разметали каре в клочья…».

К сожалению, тело великого кавалериста было потеряно и, по всей видимости, похоронено в братской могиле. Вдове удалось найти только его окровавленный мундир и рейтузы, которые и были похоронены вместе с седлом и уздечкой в домовой церкви в родном имении Мелиссино. Ордена же были вставлены в дарохранительницу. На месте последующего после Дрезденской битвы сражения при Кульме вдова Алексея Петровича воздвигла памятник генералу, думая, что тело мужа находится где-то неподалеку. Этот памятник год спустя осмотрел будущий царь Николай Первый, тогда наследник престола. К сожалению, прояснить судьбу памятника до настоящего времени мне не удалось. Красавица Александра Мелиссино надела траур с момента получения известия о гибели мужа и не снимала его до самой кончины пятнадцать лет спустя… А главной полковой реликвией Лубенского гусарского полка стала гравюра с изображением смертельно раненого Мелиссино, переданная гусарам после смерти вдовы знаменитого генерала… С гибелью Мелиссино его род в России пресекся, так как он был единственным сыном своего отца и его дядя детей не имел.

«Не стало храброго Мелиссино, но дух его не умер вместе с ним, а остался в полку и надолго сохранился в Лубенцах на страх врагам Государя, Веры и Отечества». Эта запись сделана в полковом альбоме Лубенского гусарского полка, у истоков создания которого стоял боевой Русский генерал, грек по национальности, считавший себя Русским до мозга костей, лучший гусар российской кавалерии, Алексей Петрович Мелиссино…

P.S. Почему Мелиссино лучший из гусар? Да потому, что по свидетельству современников, до создания Лубенского полка в течении одного с небольшим года так подготовил к сражениям Мариупольский гусарский полк, что гусары последнего получили 27 серебряных труб «За храбрость» и знак «За отличие» на кивера. В общем, где бы он не командовал, всегда был лучшим! А еще говорили, что синие ментики и в целом форма лубенских гусар была самой красивой в российской армии! Некоторые пижоны даже вышивали сзади серебряными нитями целующихся голубей! И сам Мелиссино ничего не мог с этим поделать, лишь смеялся в усы. Такова была Боевая Слава его полка, что на такие вольности и внимания не обращали! Как-то так…





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 47
© 10.03.2018 Константин Сазонов
Свидетельство о публикации: izba-2018-2220738

Рубрика произведения: Поэзия -> Исторические стихи











1