Дездемона в сапогах


                                                                                   Дездемона в сапогах

Ко Дню защитников отечества наш драм кружок готовил концерт, посвященный ветеранам ВОВ и пацанам, демобилизованным после Нового Года. В репертуаре значились стихи на темы войны и Победы, песни о синем платочке, о темной ночи, когда пули свистят по степи, конферанс и частушки под гармошку. Зав клубом Валя Сайкина дышала в запушенное окно, и глядя в оттаявшее пятно на стекле безнадежно вздыхала. Участников нашей самодеятельности придти на репетицию в лютую стужу желающих было мало. Главным вдохновителем творчества и аккомпанементом всего действа согласился быть наш сельский гармонист, душа застолий дядя Степа, но сегодня он играл на крестинах первенца у хромого мельника, отказать которому ни кто ни в чем в селе не мог.
--Будем петь под тра-ля-ля, и плясать в два прихлопа в три притопа,- пошутил наш комсомольский вожак, внук колхозного курощупа Толик Пухов.
Валя обернулась на шутку, и лукаво напомнила Толику
--Опять халтурку предлагаешь? Мало нам позора с Дездемоной? Прославились на всю округу.
И рассказала новичкам драмкружка, как летом ездили на островной хутор с премьерой отрывка из трагедии «Отелло»
Роль мавра взял на себя Анатолий. Пока ехали на остров на замызганном колхозном метчике, Толян зубрил текст монолога, и до нетрезвого капитана-механика с погонялом Мичман доносились выкрики Анатолия « Она умрет, чтоб больше не грешить!». От чего чайки за кормой шарахались в сторону от баркасика. На роль Дездемоны планировали уговорить белокурую дочку хуторской доярки активистку интерната Леночку Голубкину. Но по приезде на остров Леночку не нашли .Она бродила где-то по лесу в поисках заблудившей маминой коровы -рекордистки по надоям. И тогда Толя Пухов обратился к коротышке Мичману
--Слышь, чумазый, мне нужен партнер.
--Ты один? – встрепетнулся Мичман.
--Один, -отрешенно ответил пока еще бледнолицый мавр, сидя на крашеной крыше кают-компании.
--Понимаешь ,Толик, у меня всего рупь в кармане. А у тебя?
--Я не о том ,алкаш презренный. Мне нужен партнер на сцене на безмолвную роль Дездемоны.
Мичман молча взирал на трагика. И в его затуманенной черепушке появились проблески ясности.
--Соображаю.. Я ,значит, буду бабой… А ты меня..
--Вроде как слегка придушу. Положим тебя на раскладушку, прикроем с головы до ног белой скатертью.
--Скатерть белая облита вином,- облизнулся Мичман.
--Кто о чем,--сочувственно вздохнул будущий Отелло
Говорить с партнером о роли прекрасной венецианки о муках черного ревнивца, о воплощении любви и преданности было бесполезно и , явно, неуместно. Сошлись на гонораре после спектакля.
--Ноль пять бормотухи после занавеса,- сказал, как отрезал мавр.
--Не пойдет. Ноль пять до и ноль пять после, -потупив взор, поправила его дочь дожа.
--Ну, черт с тобой. Согласен. При условии- лежать будешь тихо и молчать.
Хуторские ребятишки разнесли по дворам весть о предстоящем концерте .И когда метчик с расфуфыренными артистами ткнулся в крутой берег острова Садовый, заведующий фермой лично принял чалку с трапом.
В Красном Уголке за зеленым занавесом с немудреным скарбом размещался драм кружок , артисты уже творчески возбуждались, за ширмой в боковушке мавр готовил ложе Дездемоны, а сама Злосчастная тем временем в гостях закадычного хуторского приятеля под мясистые грузди опрокидывал третий стакан ядреной бражки.
До выхода оставались считанные минуты, когда разгневанный Отелло нашел свою неверную и приволок его за ширму сцены.
Зал стих. Мужики ,плюя в ладони, поспешно тушили окурки. Без лишних слов и от души конферансье на фоне зеленого занавеса , смущенно одергивая юбку, радостно сообщила
--А сей час мы покажем вам фрагмент из трагедии Шекспира- монолог венецианского мавра Отелло.
В сизом дыму Красного Уголка дамы восторженно захлопали в ладошки. Над занавесом засветился красный фонарь «Летучая мышь». Занавес поплыл вправо. В полумраке сцены на низкой , накрытая белым саваном со свечой в изголовье лежала безмолвная Невинность.
Момент торжественно –тревожный. Скрестив могучие руки на груди, мужественный полководец , сверкая белками глаз на лице в черной саже, оскорбленный и униженный с отчаяньем поизносит слова бессмертного монолога « Ты перед сном….»
Решившись на безумный шаг, предпочитая смерть позору, Отелло в глубоком смятении душевных сил протягивает руки к прелестной Дездемоне. До мирно храпящего Мичмана доносятся слова» Я крови проливать не стану…. Я задушу тебя и от любви сойду с ума…»
Дездемона чуть шелохнулась..До нее сквозь сон дошла угроза мавра. Мичман поворачивается на другой бок, белое покрывало сползает на пол, из-под белого платья видны его кирзовые давно нечищеные сапоги. Зал взрывается хохотом . Мичман поднимает голову, видит в полутьме черные руки и черную рожу над собой, с перепугу орет благим матом, пытается вскочить с раскладушки. Сообразив в чем дело, он ,опутанный покрывалом, садится на кровати и глупо щерится на мавра.
--Заа а а ннан.а вес!,- громко шипит конферансье где-то за кулисами. Зеленый занавес ползет по сцене под восторженные аплодисменты.







Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 71
© 10.03.2018 Николай Слесарев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2220143

Метки: Я задушу тебя и от любви сойду с ума,
Рубрика произведения: Проза -> Юмор












1