Одна в доме


Одна в доме
За окном шёл осенний дождик. На дворе стоял октябрь. Бал кружила «Золотая осень». Люба сидела одиноко у окна, любуясь тем, как дождинки красиво и дружно разбегались по стеклу. Приставив свою ладонь с обратной, разумеется, стороны она пыталась их поймать. Так она сидела в детстве у окна в своём отчем доме, находящемся ныне за две тысячи километров. Тогда ей исполнилось пять лет, сейчас – сорок пять, но ничего не изменилось в её душе: одиночество преследовало её с рождения.

Верный пёс Шурик подбежал к калитке и залаял, объясняя на своём собачьем языке, что находится возле дома хозяйки без её разрешения никому не велено. Полаяв возле калитки, он подбежал к окну, в котором увидел свою хозяйку, затем вернулся снова к калитке. Люба поняла: придётся покинуть своё «тёплое местечко» и выйти под дождик на улицу.

Открыв калитку, она увидела лежащего на земле мужчину, от которого исходил запах спиртного. Посмотрев ему в лицо с закрытыми глазами, Люба поняла, что он не из их села. В нём она проживала с тех пор, как один из солдат, присланных на уборку урожая, «вскружил ей голову» и увёз к своим родителям далеко от родного села. С армии тот не вернулся, остался на сверхсрочную службу, женился там. Про свою мимолётную первую любовь просто забыл. Люба собралась возвращаться к себе домой, но в доме появился брат «изменника» Степан, который не позволил ей уехать и за которого она вышла вскоре замуж. Случилось это более двадцати пяти лет назад.

Дом Любови Гуськовой стоял первым при въезде в село. Сначала она подумала, что незнакомца, находящегося в "нетрезвом состоянии", высадил просто водитель одного из проходящих рейсовых автобусов. Начался дождик и тот, видимо, мог стоять ещё на ногах и сумел добраться до её калитки, накрытой навесом от дождя.
- Нет, Шурик, мы с тобой его не знаем, не звали, - обратилась к собаке её хозяйка, - пусть лежит, протрезвеет, уйдёт куда-нибудь. Холодновато, правда, на улице, но ведь говорят же не зря, что «пьяному море по колено».

Закрыв калитку, Люба вернулась к себе в дом, в котором жила давно, в последнее время жила одна: родители мужа умерли пять лет назад, муж – два года назад. Единственная дочь Арина выросла, вышла замуж во время обучения в институте, да так в городе и осталась, покинув отчий дом навсегда. К себе не звала: её муж не «горел желанием» жить «под одной крышей» с тёщей. Возвратиться к себе в родное село тоже не могла: родители её тоже умерли. Саманный дом развалился со временем. Ехать, как ни крути, некуда.

В семье родителей Люба росла единственным ребёнком. В то время как у её ровесников имелись братья и сёстры, она чувствовала себя одинокой. Родителей, которые трудились «от зари до зари» в колхозе, она видела только по вечерам. Именно от одиночества она и убежала с тем солдатиком, обещавшим ей вечную любовь и «золотые горы». Увы, одинокой считала себя и в браке: муж-водитель, возил председателя колхоза, дома появлялся только на ночь, а иногда приезжал только под утро. Ссылаясь на сложность своей работы. Хотя по селу ходили слухи, что не только ответственная работа была тому причиной: красивых и незамужних женщин вокруг находилось не мало.

Работала Люба всю жизнь дояркой в местном колхозе. Когда умер муж, её подруги по ферме стали подбирать ей женихов. Но ни один её не устраивал. Среди кандидатов в женихи оказывались в основном любители спиртных напитков. Вот и сейчас, услышав этот запах от незнакомца, лежащего у её калитки, она быстро его покинула. Однако время шло, дождик превращался в настоящий осенний дождь. А Шурик по-прежнему лаял у калитки.

«Шурик, у меня умный, - подумала про себя Люба, - зря лаять не будет. Может это и нормальный человек, кто его знает?". Одевшись снова и, взяв в руки зонтик, она направилась к калитке. Шурик, обрадовавшись, лаять перестал и вместе с ней вышел за калитку. Незнакомец уже сидел на скамейке. Хозяйка ошиблась: то был не запах спиртного, а самый настоящий запах корвалола. Люба села на скамейку рядом и спросила:
- Мужчина, каким ветром Вас занесло к моей калитке? Я сначала подумала Вы пьяный.
- Какой пьяный? Я с детства в рот не беру спиртного.
- Ну на счёт детства – это Вы «перестарались».
- Ничего подобного, у меня два друга в первом классе пиво пробовали, в пятом - вино, а в десятом уже перешли на водку. Меня тоже пытались к этому привлечь, но им это не удалось.
- И где же они сейчас, друзья Ваши?
- На кладбище.
- А что же с Вами сегодня случилось?

… Серов Олег год назад развёлся с женой. За год она его так измотала судебными исками, что к пятидесяти годам у него впервые заболело сердце. В тот день он ехал с города на рейсовом автобусе к восьмидесятилетней маме, у которой давно не появлялся, будучи сильно загружен по работе. На полпути ему стало плохо с сердцем. Одна сердобольная женщина дала ему выпить корвалол. Не являясь медиком, накапала столько капель, сколько капало. Явно, что при этом превысила норму. Другая женщина дала нитроглицерин. Но боль не проходила, а автобус трясло из-за плохой дороги как грушу.
- Гражданин, - обратился к нему водитель,- так Вы не доедете до своего села, Вам надо полежать. Впереди село, сойдите и попросите помощи в первом же доме.

Серов так и сделал. Но когда он дошёл до первого дома и пытался постучать в калитку, потерял сознание и упал на землю. Корвалол и нитроглицерин через некоторое время подействовали, он очнулся и сел на скамейку, плохо представляя, где находится. В это время к нему и подошла хозяйка дома с верным Шуриком ...

Выслушав больного, Люба, взяв его под руки, повела в дом и положила на диване.
- Спасибо, прекрасная незнакомка, - обратился к ней Олег, - я полчасика полежу и пойду на остановку, поеду дальше. Я Олег, а Вас как звать?
- Любовь Ивановна!
- Даже так официально? Большую должность в селе, видимо, занимаете?
- Больше нету. Доярка я.
- А я - простой инженер на заводе. Но собираюсь перебраться к маме в село. Сама она в город ехать не хочет в восьмидесятилетнем возрасте. Живёт недалеко, кажется, через два села.

Люба слушала его, всё больше влюбляясь в его голос, глаза. «И какая дура, - подумалось ей, - могла бросить такого замечательного человека?». Беседа продолжалась минут двадцать, в ходе которой собеседники плавно перешли с местоимения "Вы» на «Ты». Беседу прервала неожиданно настенная «кукушка» на часах. Люба, повернув голову, взглянула на время:
- Прости, Олег, мне надо бежать на ферму доить коров. Никуда не уходи. Переспишь в моём доме, а завтра я тебя отвезу на своём «Запорожце» к твоей маме. Договорились?
- А что есть другой вариант? На автобусе я могу не доехать. А откуда автомобиль? От мужа остался?
- Да, хотела после его похорон продать, но потом передумала. Без своего транспорта в селе плохо. А я на нём на ферму езжу, когда погода позволяет. В селе у нас только одна центральная улица покрыта асфальтом. Сейчас, увы, придётся добираться ножками.

На этом они расстались. Но ночью спали уже в одной постели. Поскольку Люба «боялась» оставить больного одного. Тот не возражал.

Рано утром, подоив коров своих, Люба повезла гостя на «Запорожце» в незнакомое ей село,которое ни разу не навещала. Она жила рядом с центральной улицей, поэтому вчерашняя погода не оказалась помехой для сегодняшней поездки в другое село. Доехали быстро: легковой автомобиль - это не автобус.

- Олег, - обрадовалась мама, - как хорошо, что ты приехал, отвези меня в больницу, что-то мне со вчерашнего дня нездоровится. Ты же приехал на своей «Победе», сынок?
- Нет, мама, автомобиль отсудила жена. Вместе с гаражом. У меня осталась квартира.
- А на чём же мы тогда поедем?
- На автомобиле.

Мама ничего не ответила, собралась, взяла всё необходимое и они вышли из калитки. Люба как чувствовала всё это и решила подождать Олега, предупредив его об этом. И не ошиблась. Помощь её понадобилась. В этом селе дождь не шёл, и не предвиделось его в ближайшие дни. Автомобиль ехал ровно. Когда стали подъезжать к зданию сельской больницы, мама Олега обратилась к нему:
- Прости, сынок, я тебе не успела сказать, что везти меня надо в районную больницу. Нашу закрыли полгода назад.

Они проехали мимо больницы по направлению в город, являющийся районным центром. По пути мама интересовалась водителем. Но своего мнения не высказала. «Пусть решает сам, - рассуждала она, - один раз «обжёгся» в браке, спешить не надо». Передав маму Олега в приёмный покой больницы, водитель и его пассажир поехали обратно.

- Куда едем, Олег? – поинтересовалась Люба.
- Сначала к тебе, потом ко мне, в село к маме. Это мой отчий дом.
- Когда?
- К тебе, Люба, сейчас, а ко мне, когда ты уволишься с работы и продашь свой дом, а я продам свою квартиру. Договорились?
- Договорились.

На следующий день, Олег вышел в сопровождении будущей жены на остановку, сел на рейсовый автобус и уехал к себе в город. Он также собирался уволиться. В мамином селе его давно звали инженером-электриком на местную подстанцию.

Шло время, Любе, теперь уже Серовой (брак успели зарегистрировать), оставалось всё меньше и меньше дней и ночей быть одной в доме. Одиночество уходило от неё. Теперь навсегда. Уезжая с мужем из села, она из всех вещей взяла только самое необходимое, остальное продала. Однако, как ни просили новые хозяева дома оставить им и Шурика, его хозяйка друга не предала, а забрала с собой. Ещё бы! Не прояви тогда он свою настойчивость, сидеть бы ей по-прежнему одной в доме и с тоской смотреть в окно, как там, за окном, меняются времена года.

07.06.2016 г.

Фото из Интернета





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 47
© 09.03.2018 Петр Панасейко
Свидетельство о публикации: izba-2018-2219330

Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература












1