Алиби человечеству


Алиби человечеству.
Теплая осенняя ночь. Я иду по лесной тропинке, подсвечивая дорогу себе тусклым светом фонарика. Замысел этого похода я вынашивал целый год, обдумывая его долгими зимними вечерами. Прошлой осенью зародился он не на пустом месте, а на основе услышанной мною реальной любовной песни глухаря. Да, да, именно осенью и именно глухаря. Прочитав за зиму массу справочников и художественной литературы, нашел несколько упоминаний о том, что осенью глухари, в том числе и косачи, порой начинают свое токование, что эти самые древние в наших краях птицы инстинктивно «вспоминают», что когда-то еще во времена мамонтов успевали дважды за лето пополнить свое сообщество новым поколением. Но встречающаяся информация имела при этом неизменное пояснение: «очень и очень редко можно услышать осеннюю песню глухаря». Вот и прошлой осенью я явно слышал дважды повторенное щелканье и «точение», и если щелканье глухариной песни порой можно спутать со стуком дятла по сушине, то точение с чем-либо перепутать практически невозможно, а тем более, если за плечами многие годы охоты на току. Поделившись со знакомыми охотниками об этом – ничего кроме «мой уши», да «кажется, так крестись», путного не услышал. Все было воспринято как очередной охотничий трёп и неуклюжая байка. И вот я иду по тропинке на ток, чтобы подтвердить себе и окружающим, что уши мои «были чисты», и что был такой эпизод в моей охотничьей практике.
Ток этот, на который я иду, надо признаться честно, нашли мы с другом чисто случайно. То, что на этом болоте он есть, мы догадывались давно, так как осенью встречи со стайками молодых глухарей с мамкой глухаркой были частым явлением, но конкретное место тока найти не удавалось. И вот как-то раз весной в очередной раз разбрелись с другом в разные концы болота в попытке найти его. Пробродив безуспешно все утро, вышел я по просеке на возвышенный островок, поросший высокими стройными сосенками. Поразило меня то, что метрах в десяти от просеки я обнаружил полусгнившую скамеечку. Не придав этому значения, присел на нее перекурить и отдохнуть. Только присел, как услышал квохтанье глухарок, перелетавших по этому островку и нисколько на меня не обращавших внимания. Одна из них даже села на нижний сучок дерева напротив меня метрах в пяти, и с недовольным видом начала квохтать как элементарная деревенская курица, дескать, зачем приволокся, проваливай отсель. Сердце у меня забилось с удвоенной частотой - я понял, что наткнулся на искомый мною ток.
И действительно, буквально через пару минут услышал четкое щелканье глухаря и без промедления начавшееся точение. Шансов увидеть певца первым у меня не было явно никаких - солнце светило во всю свою весеннюю силушку, но вспыхнувший азарт и желание принести другу доказательство тока, погнали меня к певцу уже со следующей песни. Опыта подхода к поющему глухарю у меня не было, были только литературные познания да рассказы опытных друзей охотников. После нескольких удачно совершенных подскоков я увидел этого красавца - певца, но и он, заметив меня, начал ходить по своему толстому суку и сердито щелкать, но точение не начинал. Как сейчас я думаю, он опешил от такой человеческой наглости, при свете солнца нарисоваться перед ним во всей красе, но и улетать от самок, которые по-прежнему квохтали за моей спиной, ему видимо не хотелось. Расстояние между нами было около тридцати метров, и я, поняв, что ближе он меня уже не подпустит, вскинул ружье. Результат был предсказуем - глухарь спокойно покинул поле любви, а я не успел даже выстрелить.
Постояв несколько минут для успокоения учащенного сердцебиения, я тронулся в ту сторону, куда улетел потревоженный глухарь, в надежде повторить попытку противоборства, если он вновь, успокоившись, соизволит «распеться». И удача улыбнулась мне в то утро. Буквально через сто метров я «наткнулся» на другого певца, который расположился на толстом суке корявой низкорослой сосны. После десятка удачных подскоков глухарь уже лежал у моих ног. Пришлось и мне опуститься на мягкую моховую кочку, так как появившаяся дрожь в ногах и руках не позволяла дальнейших движений. Такого красавца да таких больших размеров я не видывал до сих пор. Красные брови, переливающаяся всеми цветами радуги окраска шеи и груди, желтый массивный клюв, все в нем указывало на его почтенный возраст. Посидев в тишине несколько минут возле своего «неожиданного» трофея, я вновь услышал явное щелканье еще одного претендента на охотничий поединок. И только непреодолимое желание побыстрее поделиться с другом радостью наконец-то найденного тока побороло мой охотничий инстинкт.
Взвалив глухаря за спину, я направился к нашему биваку под открытым небом, где нам предстояла еще одна ночевка и предвкушаемая заранее мною утренняя глухариная охота на «собственном» току. Много лет мы с тех пор удачно охотились на нем, но всегда «знали меру», то есть более двух глухарей «в одни руки» не позволяли себе взять за весну. И осенью частенько мы посещали это болото, где во множестве росла брусника, где были хорошие стайки рябчиков, частенько, как я и говорил ранее, попадались выводки молодых глухарей.
Но это любимое нами болото поражало тем, что оно напоминало поле танкового сражения. В свое время «по воле партии руками народа» оно было изрыто вдоль и поперек водоотводными мелиоративными канавами. Поваленные деревья, тракторные колеи полуметровой глубины, бессмысленные рукотворные «лужи» - это неполный перечень «творений рук человечества». И самое удивительное было – это утопленный и брошенный на произвол судьбы мощнейший бульдозер, крыша кабины которого была видна в солнечные дни в темной воде болотной ямы, в которой затонул этот сухопутный «титаник». Но природа брала свое, канавы год от года заиливались, берега их дождями обрушались, поваленные тракторами деревья сгнивали и исчезали в моховой подстилке болота. За тот десяток лет, который мы охотились на нем, болото постепенно «зализывало» свои раны, как бы вопреки человеку вновь обретало облик, полагающийся настоящему болоту с раскидистыми низкорослыми сосенками, моховой подстилкой поросшей зарослями багульника, морошки, клюквы и брусники. До сих пор непонятно «желание» человека, отдавшего приказ на его осушение, неужели он думал о благе, которое может принести его вмешательство в естественную жизнь природы?
И вот я уже стою между четвертой и пятой канавами, где прошлой осенью услышал любимую мною песню древнего птичьего певца. За многие годы охоты на этом болоте мы с другом почти «в лицо» знали все канавы и присвоили им номера, чтобы проще было объясняться между собой, намечая маршруты охотничьих поисков. Туманное теплое утро, полное безветрие – все это благоприятствовало поискам и скрадыванию токующих глухарей. Минут десять простоял я неподвижно, пытаясь услышать хоть что-нибудь подобное щелканью. Уже собрался переместиться за пятую канаву, как услышал едва различимое щелканье, заставившее всколыхнуться моему охотничьему азарту. Еще не веря в удачу, начал продвигаться по направлению к услышанному пению. Идти не слышно по влажному мху не составляло труда, но по силе звука щелканья стало ясно, что глухарь расположился в этот раз, скорее всего, за шестой канавой. А эта канава отличалась от других своей шириной, но как буду ее форсировать, да еще под песню, я не стал заранее задумываться, да и думать-то было некогда, начинало светать. Легко перепрыгнув через пятую канаву, перешел на подскакивание под песню, которая так и лилась безостановочно от невидимого мною певца. Глухарь не делал никаких пауз между щелканьем и точением, видимо настолько самозабвенно увлекся пением, что забыл о коварстве двуногих своих противников. Но вот между нами возникло это непреодолимое препятствие в виде шестой канавы, которая шириной своей составляла более двух метров.
Первоначально возникшее желание, перепрыгнуть ее с разбегу, после небольшого раздумья было отвергнуто, как неосуществимое: в лучшем случае я бы повис на противоположном крутом берегу и медленно сполз в канаву, в худшем, не допрыгнув до берега, очутился бы в канаве, гарантированно спугнув глухаря. Попытка перебраться через канаву вброд мною изначально не рассматривалась, по причине известных доселе случаев, когда ноги погружались в заиленное торфяное дно настолько, что выбраться можно было только с помощью напарника. Остался единственный проверенный нами способ – это прыжок с опорой на заранее воткнутый в дно канавы шест. Но надо торопиться, иначе через десяток минут, буду скакать перед глухарем как комик на арене цирка. Под песню отхожу назад, нахожу подходящую сухостойную сосенку, срезаю, благо нож охотничий всегда под рукой. Тут же скидываю рюкзак, фуфайку, патронташ, ружье вешаю через плечо, и вновь под песню подхожу к канаве, втыкаю шест в середину канавы, отхожу на пять шагов назад. Под очередное точение делаю три резких броска - прыжок, на середине канавы хватаю в руки шест и, отталкиваясь им от дна, удлиняю свой полет. В результате такой комбинации действий оказываюсь на противоположном берегу.
Затаив дыхание прислушиваюсь, не подшумел ли певца? И как возрадовался, услышав очередное щелканье. Еще пара прыжков и затаиваюсь за двумя пушистыми елочками, понимая, что настал момент для зрительного обнаружения глухаря. Сквозь еловую «листву» изучаю представшую взору картину, но ничего не могу понять: передо мной за еловым моим укрытием небольшая поляна, на противоположной стороне которой высокая сосна с раскидистыми толстыми сучьями, тщательный обзор которых не приносит никаких результатов, увидеть глухаря не могу. Оглядеть нижнюю половину сосны возможности нет - настолько густо сомкнуты передо мной еловые ветки. Надо выходить в сторону из-за укрытия, но это гарантированный провал. «Что делать, что делать?» - бьется в голове вопрос, на который не могу найти ответа. И вдруг меня осенила мысль: под песню упасть на землю в сторону от елочек, если даже не увижу глухаря, то и у него шанс оглядеть меня в поросли багульника будет не велик, а дальше уже действовать по обстановке. И как только началось очередное щелканье, сжав в руках снятое с предохранителя ружье, прыгаю в сторону от елочек и в падении засекаю певца первым… Взяв трофей в руки и увидев капельку ярко-красной крови на кончике клюва, по непонятной, неосознанной причине не почувствовал в душе ни радости, ни даже удовлетворения. Ну и кому и что я доказал?..
Оказавшись следующей осенью вновь на этом месте, долго ходил я и прислушивался, не раздастся ли где песня таежного певца? Но только стук дятла единожды всколыхнул душу, но и тот вскоре улетел с тока, оставив меня в гордом одиночестве со звенящей в ушах тишиной. Грусть и злоба на себя заполнили мою душу, а вдалеке где-то едва-едва слышно рокотал лодочный мотор...





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 29
© 08.03.2018 Валерий Павлович
Свидетельство о публикации: izba-2018-2218974

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ












1