Премного благодарен



Он, не любил стричься и мыться, и из его соломен-
ной шляпы, которая от долгой носкости потеряла товар-
ный вид, выбивались тронутые сединой, грязные космы
волос. Хотя дяде Пете не было и шестидесяти лет, ему
давали все семьдесят. Растрёпанный неряшливый вид
напоминал бродягу. Так оно и было, давно не имея сво-
его крова, с детства скитался по людям, те из жалости
принимали в качестве наёмного работника. Работал не за
деньги, а за еду и ночлег. Спал то в кладовой, то в хлеву,
а то на чердаке. Никому не жаловался, а обычно приго-
варивал: «Премного благодарен, премного благодарен…»
Ему в деревне даже дали кличку Премного Благодарен.
Не обижался, по крайней мере, мне так казалось.
С первого и до четвёртого класса он носил прозвище
Короста. Свою фамилию Коростин – ненавидел. Так же
не любил её его отец, Григорий Петрович, которому она
досталась по наследству. Старенькая бабушка Прасковья
Павловна и отец воспитывали Петю. Маму сын почти не
помнил, да и где тут вспомнишь, – она ушла из жизни,
когда ему не было и четырёх лет. Поздняя осень была,
первый снежок уже выпал, полезла на чердак бельё ве-
шать, стала спускаться да оступилась. С неделю всего и
пожила после падения.
В третьем классе Петя переболел оспой, привязалась
ещё какая-то простудная болезнь. Чем только Прасковья
Павловна его не лечила. Отец боялся потерять сына, но
смерть забрала бабушку, а Петька после болезни оспой и
вовсе сник. Бросив школу, повзрослел раньше времени.
Беда одна в дом не приходит, за бабушкиной смертью
последовала ещё одна. Отец, уйдя в лес за опятами, не
вернулся. А сын после казнил себя, что с отцом в лес не
пошёл. Кричал, искал по лесу. И жителям посёлка, как
ни старались, найти его не удалось. Петьку жалели все,
даже мальчишки на время перестали дразнить. Одна се-
мья приютила мальчика, у них тоже был сынок Иван, на
год старше Пети, да две дочери-погодки. Сильно сдру-
жились мальчишки, и курить вместе научились. Только
вот однажды, сидя на стогу, Иван, завидев отца, недоку-
ренную папиросу сунул в стог, а Петька свой в карман
положил. Скатились сверху, и всё бы ничего, да только
стог сгорел в считанные минуты. Стайку отвоевать от
огня помогли набежавшие соседи. Иван, боясь отцов-
ской взбучки, свою вину спихнул на Петьку. Тот молча
проглотил обиду, но Ивана не выдал. А на следующий
день ему велели вернуться в свой пустой, заколоченный
со всех сторон дом. Вернулся да ненадолго. Собрав в
рюкзак шмутки, подался в другую деревню, где прожи-
вал брат Григория, Николай – Петькин дядя.
В новую семью Петьку приняли сразу, хваткий на ра-
боту, не нытик, ничего не требовал, ничего не просил. А
вот что в школу ходить не хочет, так это им было на руку.
Хозяйства полон двор, и по дому работы хватает…
Да и у Петьки не было рвения к учёбе, писать-читать
научился мало- мальски и ладно. Зато сколько частушек
знал, сказки сочинять умел. Бывало, устанет, потаскай-ка
воду зимой из проруби, да несколько раз сходить надо,
замёрзнет, залезет к ребятишкам погреться на печь. А те
в голос: «Петь, расскажи сказку». Тут он и научился при-
думывать. Чем сказка длиннее и интереснее, тем Петька
больше мог отдохнуть.
«А ну Петька, слезай с печи, иди дров наноси», – ско-
мандует жена Николая тётя Паша.
Дети просят: «М-а-а-а-м, пошли папу, Петька нам сказ-
ку интересную рассказывает».
Но на Николая где сядешь, там и слезешь, только от рю-
мки отказываться не умел. Нехотя шла тётя Паша сама
за дровами, ворча: «Ох, Петька, Петька, и где только ты
столько сказок услышал?»
Быстро летело время. Пришли грозные военные годы.
Петька и его сверстники ушли на фронт. Многие не вер-
нулись. А Петра бог миловал, живёхонек остался, только
прихрамывал на левую ногу, рана сквозная была. Женил-
ся, жену с ребёнком взял, девочка небольшая, отец с во-
йны не вернулся. Но детей у Петра своих почему-то не
было. Недолго длилось семейное счастье. Да было ли оно
там? Может, и было… Построенный своими руками дом
с резными окнами и деревянным петухом на крыше оста-
вил жене. Скорее всего, помехой стала тёща, та постоянно
совала свой нос не в свои дела, тут ещё и Пётр к рюмке
пристрастился. Но руки сильные, за всё смело брался, ра-
боты не боялся. Всем помогал, не было в селе такой семьи,
чтобы он в чём-то отказал. Кому сено смечет, кому копны
для стога стаскает, вместо лошади обтянет верёвкой копну
и волочет один. Валенки починить, шкуру выделать, дров
наколоть тоже к Петру обращались. Зачастую вместо денег
бражкой да самогонкой рассчитывались.
Не подала на него тёща в суд, что он однажды руку на
неё поднял, а выгнала на улицу. Вскоре дом Петра ота-
пливал Иван, тот самый, из деревни, откуда и Пётр ро-
дом. Не держал дядя Петя на него зла, лишь раз как-то в
разговоре вспомнили детство, как Петя у них жил, и про
стог сена.
– Помнишь, Петька, как ты меня спас от отцовской
трёпки, век не забуду.
– Было дело, что уж вспоминать, а я у фуфайки карман
тогда прожёг, хотел папиросу сэкономить.
Не ужился Пётр и со второй женой. Ушёл и от Клав-
дии. Поначалу то одни его приютят, то другие – поживи
у нас, сено сметать подсоби, картошку покопаешь. В ка-
ждой семье, где Пётр останавливался, рассказывал детям
свои накопившиеся за нелёгкую жизнь сказки. Любил ре-
бятишек, тянулись и они к нему, мальчишек разным по-
делкам обучал. Свистулек наделает всем, радуются, сви-
стят. И меня научил на тоненькой берестянке свистеть, по
сей день умею. Трав много полезных знал, безупречный
был, бесхитростный, добросердечный. Бывало, идёшь по
деревне, хозяева, по всей видимости, ко сну готовятся, а
дядя Петя в конце огорода одинёхонько на ощупь картош-
ку копает.
– Здравствуй, дядь Петь, – поприветствуешь да похва-
лишь его, а он:
– Премного благодарен. – Поправит свою соломенную
шляпу, с которой, мне кажется, никогда не расставался, и
обязательно поклонится.
Одно время зимой, в лютый холод, водовозом работал,
лошадь жалел, вровень с бочкой шёл. Фуфайка замызган-
ная, местами льдом покрыта, как и шубенки, идёт, но ло-
шадь не погоняет, воду бережет, чтоб из бочки не выплес-
нулась. Зато многодетным семьям зачастую ведра два-три
бесплатно воды давал.
– Пётр, да ты ж от себя отрываешь, – жалеючи скажет
хозяйка, угостив его то горячим пирожком, а то ещё чем
покрепче.
– Премного благодарен, – кланяясь, благодарит, – не на
своём горбу несу.
Видать, помнил горемычное детство. Помнил…
Силы с возрастом стали его покидать. Всё чаще посе-
щала хворь, за нелёгкие-то годы жизни её с лихвой ско-
пилось, да никому не жаловался. Отца часто вспоминать
стал, всё жалел, что с ним в тот давнишний день в лес не
пошёл.
Кто-то из мужиков поинтересовался:
– Что-то нашего Премного Благодарного давненько не
видать?
– Да в лес он подался…
И кто знает, может, дядя Петя кому-то что-то и говорил?
Поначалу искали в лесу, да безуспешно. Ходили слухи,
что видели его в другой деревне, но он ли это был?..






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 26
© 08.03.2018 Валентина Чубковец
Свидетельство о публикации: izba-2018-2218517

Рубрика произведения: Проза -> Быль












1