Поймать конъюнктуру


Поймать конъюнктуру


Диалоги

Интернет собеседницам, коллегам из «Избы», которых я бессовестно втянул в заочную (виртуальную) дискуссию

Лёжа в ванной с книгой в руках, я чувствую себя Маратом. У него чесалось всё тело, а у меня только руки, особенно правая, и не в буквальном, а в переносном смысле, чешется писать и тянется к перу… Перо в руке писателя – это то, чем пишут, а не то, что вонзают в живот… Хотя кто-то там прировнял перо к штыку… Как всё запутано!...
На улице пахнет весной. А мы тут сидим и пишем. А многие при этом курят. Вдыхают дым, вместо того чтобы вдыхать Весну…
Зачем и почему?

А потому что…

– «ГРАФОМАНИЯ (от греческого графо − пишу, и mania − безумие, исступление), болезненное влечение к усиленному и бесплодному писанию, бесполезному сочинительству» (БСЭ).

– Людям сейчас не запретишь писать, как не запретишь им петь у себя в ванной. Я, вообще, писать не очень люблю, и не писала бы, если б люди не читали и не просили написать. Ведь некоторые смакуют и зачитываются… Ну как их не уважить и не написать?

– Да, сейчас не только писать не запретишь, но также издавать… и петь не только в ванной…
В вашем «как их не уважить», я усматриваю тонкую иронию (или кокетство?). А к тому, что вы «не очень любите писать», следовало бы добавить: «для себя». Так это же нормально! Ведь некоторые, даже многие, с тупым упорством и демонстративно пишут «для себя»! А это «творческий онанизм», так ещё, кажется, Станиславский говорил.
– Да, графоман ужасен, когда он терроризирует друзей, домашних, знакомых и незнакомых своим творчеством…

– Тут я бы слово «творчество» написал в кавычках, поскольку настоящим творчеством не терроризируют, а радуют… Когда я называю кого-то графоманом, то я и к себе это термин примеряю, поскольку сомневаюсь, не является ли моё писательство «болезненным влечением» и «бесполезным сочинительством".
Свои мысли о графомании, конъюнктуре и т. п., я выразил в пятой главе известной вам книги («Секс с революцией»). Но вопросы остались. И вот с надеждой что-то прояснить для себя, а может быть, и не только для себя, я и попытался собрать в кучу (а по научному – скомпилировать) высказывания коллег, жителей «Избы».

– …Людям может быть не понятно с кем вы разговариваете. Может, стоит написать в начале, что вы побеседовали с приятными и умными дамами?. Надеюсь, мы такие…

– О, да! Приятные и умные дамы, это Александра Вайденгер из Испании, Хелена Валойса из Финляндии, Вера Коваленко из России.
А почему собственно с дамами? По многим причинам.
Во-первых, прекрасный пол практичнее мужчин. Есть основания так думать. Женщины лучше чувствуют конъюнктуру. Во многих областях. Они с подозрительной лёгкостью переходят из архитекторов в бухгалтера, из педагогов в парикмахеры… Идут туда, где больше платят или где они нужнее…
Во-вторых, я давно уже заметил, что женская поэзия, а иногда и проза, интереснее мужской.
И наконец, в-третьих. Да просто люблю общаться с дамами, пусть и виртуально, особенно с умными и приятными.

За деньги автора


– Значит, у вас книжка вышла. Поздравляю! Интересно, это какое-то издательство выпустило или просто типография напечатала за деньги автора?

– Конечно же за деньги автора. В этом моя свобода. Не нравится мне такая «свобода», люблю писать на заказ, но пока не заказывают.

– Я переводчик, мне жаль, что из испаноязычной поэзии до русского читателя доходит фактически только Лорка… У остальных поэтов от всего наследия переведены, дай Бог, если по паре стихотворений. Хотелось бы сделать переводы своей профессиональной деятельностью. Но, к сожалению, пока не могу придумать расклад, при котором оно было бы достаточно оплачиваемо…

– Вот, вот! Очень хочу понять, как люди литературой зарабатывают? Хотел у вас спросить, а вы, оказывается, тоже... над этим думаете. Видимо, в «Избе» никто не знает, а то бы продавали свои труды, а не публиковали их тут бесплатно.

– …Желаю, чтобы «Собаку» опубликовали где-нибудь, когда-нибудь… Любит народ животных. Может, про лося написать или лису? У нас их тут, в Финляндии, много бегает?

– Да не животных народ любит. Вас народ любит. Все мы хотим опубликоваться, да ещё и гонорар получить... Да пишите вы хоть про лося, хоть про зайца, всё равно про мужчину получится. И это хорошо.

– Точно, про мужчин! Психолог вы, однако…

– Мне очень хочется издать Вашу книгу здесь, в городе Комсомольске-на-Амуре. Ма-а-а-аленньким тиражом, несколько десятков экземпляров. С отзывами, с картинками... Если Вы позволите, я пришлю Вам макет на утверждение. Но гонорар с нескольких десятков экземпляров... Какой уж тут гонорар... Но очень хочется...

– Ой, Алекс! Это что ли розыгрыш? Я-то думала, что это вы все мои рассказы по 10 раз перечитываете? Вы разве издатель и художник? Конечно, присылайте макет. Сколько рассказов вы хотите, или знаков? На какую-то одну тему или на разные?

– Я художник в широком смысле... А вот какой я издатель... Прочитайте пятую главу моей книги «Секс с революцией», может разочаруетесь.
Готов тряхнуть стариной. Больше ста экземпляров продать не смогу, гонорара не обещаю, но очень хочу, чтобы в наших магазинах и библиотеках появилась ваша книга.

– Мне тоже очень хочется выпустить свою книгу, но дело в том, что у меня мало материала. Я пишу всего год, на книгу не хватает. Еще один год, а там видно будет, куда посылать рукопись и с каким издательством сотрудничать. С 2011 года я сотрудничаю с журналом «Настроение»…

– ...Того, что есть в «Избе» уже б хватило на брошюру... Но, понял, не по рангу.. Вы, безусловно, заслуживаете внимания более солидного издателя, чем я.

– Выгоднее работать с крупными издательствами, которые имеют сеть магазинов по всей стране и выпускают книги большим тиражом. Выпуск книжули маленьким тиражом может только испортить перспективу. Крупные издательства не берут опубликованные произведения. Конкурсы тоже не берут опубликованное на бумаге. Такие соображения.

– А как вы думаете, представители крупных издательств заглядывают в «Избу» в поиске талантов, достойных публикации?..

За счёт правительства


– Один раз министерство культуры Испании заплатило за создание диска c «попурри» из испанских авторов на русском. (У них мои права остались на 5 лет, в 2013 году я смогу эти переводы опять публиковать). Второй раз я смогла влезть в грант по пропаганде испаноязычной культуры и поучаствовала в создании жалкого сборничка на 50 страниц и тиражом 5000 экземпляров, который, видимо, и должен был культуру пропагандировать. Да, там вышло неплохо – за опубликованный перевод Сан Хуан де ла Круса я получила аж целых 100 евро, заставив чинуш из министерства посинеть от жадности... а поначалу они пословно платить хотели, как за перевод технического текста.
О Вашей книге: мне очень понравилось! Думаю, такие книги должны быть написаны. Это уходящая эпоха… Это память, которую надо сохранить… Лет через тридцать это, вполне возможно, станет книгой, которую будут искать и читать… Испанское правительство до кризиса выделяло огромные деньги на публикацию мемуаров участников гражданской войны, потому что поняли, что иначе целый пласт истории фактически канет в небытие.

– А что, у вас об этом периоде так мало информации, что за мемуары – не издатели, а правительство (!) – платило, и не просто платило, а «огромные деньги»? Попахивает политикой. А я так полагаю, что не за всякие мемуары правительство готово платить. Не только ваше, любое правительство действует по принципу: «Хочешь возвыситься или оправдаться, ругай предшественников». При Сталине ругали самодержавие, при Хрущеве – «сталинщину», при Брежневе смеялись над Хрущёвым, при Горбачёве – над Брежневым…
Думаю, наши мемуары будут оплачены тем правительством, которому они помогут подняться, возвыситься, оправдаться…

А на заказ? Слабо?


− КОНЪЮНКТУРА, как писано в энциклопедиях и словарях – это «сложившаяся обстановка… временная ситуация в какой-либо области общественной жизни…» В основе её формирования – «факторы, определяющие движение цен».
Кто придумал, что люди принципиальные, особенно пишущие, должны непременно думать о вечности?
Ну, предположим, автор что-то написал, но не был понят. Прошло сто лет. Поняли, оценили… Но кто ж его издаст даже через сто лет без надежды продать, без учёта конъюнктуры? Мысль его устарела, а цена поднялась… Глупость какая-то, абсурд, но бывает и так. «Вот ведь предвидел, предупреждал, не поняли в своё время, не оценили, теперь покупайте, дорого»… Так за что платить, если уже – всё! Не воспользуешься! Но удовольствие получить можно, за него и платят. Но если удовольствие – это всё, то почему же не доставить его сегодня и сегодня же не продать?

– …Ну еще… мне заказал один ловелас-испанец перевести свои – весьма посредственные – стихи о любви «так, чтобы русская девушка сразу поняла, что я к ней серьезно... но только придумайте все так, чтобы я мог потом любое имя подставлять». Больше за все это время – ни одного подобного заказа, хотя я постоянно в активном поиске в этом направлении.

– …Вот, только что отправила очередной набор рекламных текстов и соответствующий счет клиенту на 500 евро, моим детям это будет летний отдых.

– Я тоже писал рекламные стихи, полдня потратил, заказчику понравились, вся бухгалтерия хохотала, восторгаясь. Заплатили 300 рублей. А если б я умел наращивать ногти, то я бы мог за два часа 800 рублей заработать. Вот вам и конъюнктура, «сложившаяся обстановка»…


«Быть или не быть»… изданным... и проданным?..


– Вы с моими владениями в «Избушке» быстро управились, прочитав и прослушав полдюжины стихов и песен… А вот мне труднее – такой бездонный источник одних только ОКОВИЗМОВ! Это же - целая книга!.. Хочется жемчужинки пристроить в разговорном обиходе, блеснуть чужой эрудицией...

– Спасибо! Приятно, когда пущенное в народ, возвращается в виде крылатой фразы. Может быть, с вашей лёгкой руки так и случиться.

– Чтобы вами написанные фразы были крылатыми, им надо не только виртуальные, но и реальные крылышки приделать, то есть книжечку выпустить…

– Дык… Выпустил… Но писать, издавать и продавать – это три разные профессии. Двумя владею, а третьей – нет. Что посоветуете?

– Да, графоман ужасен… На всю жизнь запомнила юного поэта, скитающегося по московскому метро с жалобным подвыванием «купи-и-ите, купи-и-и-и-ите стихи о любви, о весне»... Юноша просто спутал творчество и добычу социального признания – увы, часто это совсем не связанные виды деятельности даже в случае, когда ты реально талантлив и плодовит.

– Недавно прочитал книгу одного автостопщика. Хорошая книга, просто приключенческая литература, и познавательная в то же время, и хорошо написана… Прочитал на одном дыхании! И в той же книге на вопрос читателей «чем вы зарабатываете?», автор отвечает: «Пишу книги и продаю… в электричках». Вот вам «Бублички»! «Купите бублички» – «купите книжечки»…
Простите, я вас перебил. на мысли, что творить и продавать, это «совсем не связанные виды деятельности».

– …Если отдавать себе в этом отчет и спокойно общаться с теми, кому это достаточно интересно (хотя бы из корыстных побуждений – чтобы их тоже прочитали)…

– Ну как тут не перебить и не подчеркнуть эту особую корысть! Да половина «избушников», если не все, читают нас лишь только для того, что б мы их тоже прочитали. Да я и сам иногда захожу на страницы коллег лишь только для того, чтобы обратить на себя внимание…
Как-то два года назад я получил письмо от неизвестного мне жителя нашего города: «Смотрел вашу книгу в магазине, очень неплохо. Скажите, как издать книгу? Как защитить авторские права? Как распространить?...» Обратите внимание, он не купил, не читал, а «смотрел». Я не ответил. И по сей день недоумеваю, зачем издавать, защищать, распространять то, на что кто-то будет «смотреть»… Возможно даже, свысока… Ту мою книгу, которую он «смотрел», и без него раскупили. Не обо мне речь. Недоумеваю, как он не мог понять, что думать надо не о том, как «издать», «защитить», «распространить» – это просто. Надо думать о том, как продать и сделать так, чтобы не «смотрели», а читали. То есть… «поймать конъюнктуру»?
«Поймать конъюнктуру» и заработать на литературе, я так полагаю, хочется многим, за исключением тех, кто упорно пишет «для себя».
Вот не понимаю, почему рассказывая о фильмах, говорят о потраченных миллионах и прибыли, и это соотношение вложений и прибыли выдают за показатель успеха. А когда говорят о книгах, то финансовую сторону замалчивают. В телевизионных и радиопередачах авторы, отвечая на вопросы ведущих, много говорят о том, как работали над книгой, но ни слова о том, сколько заработали. Доминирует слово «издал» и отсутствует слово «продал».
Не знаю как там у вас, в Европе, а тут провинциальные авторы любят плакаться и жаловаться на бедность и непонимание. В советское время привыкли жаловаться на цензуру и теперь по инерции продолжают… Ну нет цензуры!!! Не жаловаться надо, а хвастаться, преувеличивая свою популярность, Вот как Хелена, например. Да и я тоже любитель прихвастнуть.
У нас тут редко можно встретить иностранца, а тем более, причастного к искусству. Но мне довелось пообщаться, и я не упустил случая. Накануне встречи я даже слово выучил на английском – success… Она возмутилась: «Нет, нет, деньги не показатель успеха!»
А что же тогда? Улыбки друзей? Комплименты? Памятник на могиле?

Я понять хочу, чем измеряется нужность и значимость того, что мы пишем.

– …Шлифовать собственный – какой уж есть – талант или талантишко, искать, – не претендуя при этом увидеть степень удачности или неудачности поиска собственными глазами и при жизни, – ту самую свою жилу, жемчужину, которая даст реальный вклад человечеству, и время от времени пробовать продвигать свои детища среди тех, кому по долгу службы приходится так или иначе общаться с графоманами (они ведь тоже ищут эту самую жемчужину), кто знает, может быть, найдут её именно у тебя!
…Мне грустно от Вашего решения… больше не писать…

– Так почему же грустно вам, не мне? О чем грустите? Вам так оно нужно, моё писание? Так я вам пришлю по почте, если пожелаете, ранее написанное. Много! Читайте, наслаждайтесь и не грустите.
Один доброжелатель долго советовал мне больше писать, чаще издавать, дороже продавать… На радость читателям. Я его выслушал, потом спросил: «Зачем печёшься о других? Тебе интересно? Покупай, читай и радуйся!» «Да я б купил, читать некогда», – ответил он. Смешно. Так родился мой первый «оковизм»:
«– Ты Достоевского читал?
– Нет.
– А меня?
– Тоже нет.
Ну вот я уже и сравнялся с классиком!»
Я сравнялся с классиком в его мозгах, где нам с Достоевским места нет. Если в вашей голове ещё осталось место для меня, то я пришлю вам всё, бесплатно.

Хорошо ли мы себя чувствуем?


– Я и правда чувствую себя достаточно хорошо в том, какая-я-есть, и имею, как мне кажется, достаточно трезвую оценку себя, чтобы радоваться несоразмерному. И даже если вдруг я поймаю случайно какую-то конъюнктуру
− Вот это ваше словосочетание и стало названием эссе.
− …и смогу начать публиковаться и обретать известность – сути это не меняет. Агриппина – Дарья Донцова – ее вон словила, однако это говорит, скорее, не о ее гении, а о качестве российского общественного транспорта – если там только такое и можно читать.

– «…Ведь некоторые смакуют и зачитываются: кто всегда по утрам, кто на ночь, а кто в автобусе, пока едут. Ну как их не уважить и не написать?» – это говорит не Дарья Донцова, это говорит Хелена из Финляндии. Так может быть, это и есть хорошо, если даже в автобусе невозможно оторваться…

– А вы знаете, однажды мне удалось «поймать конъюнктуру». Принёс редактору одной из наших местных газет три наживки, то есть, три статьи. Он бросил взгляд на первую − вернул, пробежал взглядом по второй − вернул, задержал взгляд на третьей и… − в печать! Пацан, почти в три раза моложе меня, не ловил конъюнкту, он в ней жил. Ничего такого, что называется «в угоду» не было, он просто выбрал из того, что я люблю, хочу и умею, то, что можно продать…
Своими публикациями я, говорят, увеличил тираж той газеты, но она разорилась. Видимо, я её своими «повышенными» гонорарами разорил! (Ха-ха!). Гонорары в сумме были меньше, чем зарплата учителя. Хорошо было, получая пособие по безработице, втихаря ещё и публикациями подрабатывать. А когда пособие кончилось, пришлось на работу устраиваться… Так и две другие газеты потеряли такого единственного и неповторимого, поскольку не могли платить достаточно… Потом и они закрылись…
Как бы глубоко я ни копал, до глубин конъюнктуры не могу докопаться. Как же в кино всё просто и ясно: откопал журналист скандальный материал, опубликовал, и его в подъезде убили. Меня никто не убивает, обидно даже. В своей книге «Как я судился» я почти всех местных судей обкакал, они читали, звонили товароведу, грозились привлечь, меня или директора магазина – не знаю. Но никого не привлекли, и в подъезде не убили… И на каторгу не отправили… И в качестве скандального журналиста меня никуда не позвали…

– Честно говоря, я не понимаю проблемы, на самом деле. О чем все это? …Можно посетовать, что не получается прыжком на Олимп и сразу. Не всегда удается добиться славы, денег, признания, и уж тем более не удается сделать это, просто долбясь головой о самиздат? Ну да, разумеется. Но страдать, а тем более прекратить писать из-за этого? Гм.

– Я бы поменял местами фразы: «Прекратить писать, а тем более страдать из-за этого…» Гм…
Если бублики не покупают, то не глупо ли продолжать их печь?

– Я могу понять вариант: «пишу для узкого круга», а узкий круг есть у любого, посмотрите – в «Иизбе-читальне» находят почитателей даже господа, умудряющиеся одновременно одинаково не дружить с полным спектром писательско-поэтических навыков, от орфографии до смысла!

– Боже упаси, только не это! Уж лучше не писать, чем очутиться в числе таких господ! Почему-то этот вариант ассоциируется у меня с когда-то, лет пятьдесят назад, услышанной фразой, уж не помню из каких таких женских уст: «Хоть плохонький мужичёк, но свой». Что может быть унизительней для мужчины?
Я не ищу почитателей, я ищу покупателей. Если «почитатели» не становятся покупателями, то какие же они почитатели?
«Узкий круг» покупателей у меня есть, хотелось бы расширить. Но если я «страдаю» − громкое слово, − то лишь от того, что не могу понять, чем измеряется нужность и значимость того, что мы пишем.
Ну чем же, если не гонорарами?

Не имея ни малейшей надежды найти ответ на сей вопрос, ища его, я чувствую себя хорошо.


Поймавшая конъюнктуру


– Посылаю вам ссылку на свои опубликованные работы. Так, наверно, и выглядит конъюнктура. http://www.chitalnya.ru/blog/7392/.
С 2011 года я сотрудничаю с журналом «Настроение»… В каждом номере выходит 2-4 моих рассказа. Пишу как свободно, так и на заказ

– "Я прочитал всё ваше, что нашёл в «Избе» и на других страницах разных сайтов.
Ну, прочитал – ещё один из многих, но вам-то что от этого? В чём кайф?"

– Кайф от прочитанного получает читатель, а автор получает кайф от написанного. Я, когда что-нибудь напишу, то думаю: "Господи, как хорошо – теперь можно дня три-четыре ничего не писать". У меня даже есть миниатюра "Лишь бы не писать". Выставлю в ближайшее время в «Избу» специально для вас.
Когда я не пишу (надоело, много работы или ремонт замучил), меня начинают читатели и редактора теребить – почему не пишу? Хочется проорать: "Я не писатель, я человек. Дайте спокойно пожить!!!"

– Ой, как приятно, когда что-то «специально для меня»... Ну и другие тоже пусть читают, чего уж там, мне не жалко. А как вас угораздило вляпаться в литературу? Проще говоря, как вы начали писать, что вас к тому подвигло?

– Благодаря общению с вами, мне пришла в голову мысль открыть новую рубрику «Отстаньте, я не писатель» или что-то в этом духе. Туда как раз помещу про то, как меня втянули в литературную авантюру, миниатюру «Лишь бы не писать», прочий около литературный опыт и размышления. Мне тоже интересно знать, кто и почему начал писать (чаще пишут с детства или юности).

– Так мы с вами как будто анонсировали нечто… ещё не сделанное… Сказали «А», придётся сказать и «Бе». Зреет альманах. «Поймать конъюнктуру», «Отстаньте…» Хочется думать, что избушники подхватят, ведь действительно интересно, кто, как и почему начал писать и что из этого вышло.

– Согласна с Хеленой: получать удовольствие можно только от процесса писания…

– Не отвлекайтесь, девочки. Мы ведь говорим о конъюнктуре. А удовольствие – это уже совсе-е-ем другая тема. Или та же?

− Прочитала эссэ, хорошо получилось, злободневно.
На ваше "Не жаловаться надо, а хвастаться, преувеличивая свою популярность, Вот как Хелена, например" отвечу, что пиар - не роскошь, а средство продвижения.
Я сама скромность, вы уже это заметили. И потом, я же не могу запретить людям меня читать, почитать и любить.

− Могу написать пространную рецензию на всё ваше для «Настроения». Это не будет хвалебной рецензией, но мы-то с вами понимаем, что такое пиар. И вы, я думаю, согласитесь, что хвалебная рецензия редко может стать пиаром. Но! Опять же «но»! Я напишу рецензию только в том случае, если она будет заказана и оплачена журналом, в котором вы публикуетесь. Гонорар оставьте себе, меня интересуют не деньги, а факт оплаты. Это всё в духе моего, то есть, нашего эссе… Ха! Так если оно наше и вам понравилось, публикуйте его в «Настроении», гонорар вам, а мне экземпляр журнала наложенным платежом.

− Я не думаю, что рецензия на мое творчество будет интересна читателям журнала, ведь журнал не литературный, а развлекательный. Темы журналов расписываются на год вперед и каждый номер посвящен чему-нибудь. В этом году тема творчества не предвидится. "Наше" эссе тоже не для глянца, больше подходит опять же для литераторов. Так что, увы!

− Алекс, не могу сейчас отвечать пространно. поясню только свое "мне грустно, что Вы не пишете".
Да, скажу жестко: если Вы не будете писать, я найду, кого читать, кроме Вас. Кроме того, сейчас я, как и Ваш приятель, вряд ли могу посвящать много времени даже самым дорогим для меня книгам: работа, подработки, дом, два ребенка, никак не доходящие до докторской руки и все-таки попытки сместить свои подработки в сторону более творческой литературной жизни − это слишком много. Такой у меня этап пошел, что поделать. Дело не в том. Я никогда не сделаю букет из всех полевых цветов мира, однако мне тоже будет грустно, если исчезнет хотя бы один вид этих цветов. Даже если человечество найдет другие способы украсить дом, выразить внимание женщине или накормить пчел на пасеке.
Ну и... честно говоря, разговор о коньюнктуре на данном этапе мне лично, как "недо-писателю" пока не интересен. у меня сейчас другие проблемы.

− Совсем не жёстко, очень даже мягко и по-доброму вы всё разъяснили (впрочем, как всегда). Ваш чудесный цветочный образ меня просто восхитил! Но я старый скептик. Мне он напомнил движение в защиту исчезающих видов. У нас тут говорят о том, что совсем мало осталось уссурийских тигров. Но какое мне до них дело? Я с ними никогда не встречусь, не поглажу... И тигр меня не съест. И никогда не согреет меня тигровая шкура. А ведь кто-то жизнь посвящает сохранению видов... Редкие растения, животные, насекомые... Автографы-писульки... Чёрные и Красные квадраты… Человечество − скупой рыцарь − всё складывает, складывает в свой интеллектуально-исторический сундук и как кощей "над златом чахнет". А что там "качественное", а что мусор? Кто знает? Но место сундук занимает много!
У нас «кризис перепроизводства»… книг. У меня на полках ещё есть непрочитанные, некоторые из них ждут своей очереди 20 лет! Зачем усугублять «кризис перепроизводства»?
Это во-первых.
А во-вторых, начиная говорить или писать, ловлю себя на том, что я об этом уже написал, а если не я, то другие до меня уже написали…

Теперь всё.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 46
© 06.03.2018 Алекс Оков
Свидетельство о публикации: izba-2018-2217195

Метки: Поймать конъюнктуру, графоманы,
Рубрика произведения: Проза -> Эссе











1