Легенда о золотом кирпиче. Часть 2.


Легенда о золотом кирпиче. Часть 2.
Картинка из интернета


Легенда о золотом кирпиче. Часть 2.
Провинциальный детектив


Серафимин клад был особой историей, целой легендой, из поколения в поколение бытовавшей в фольклоре окраины. Собственно, клад был не Серафимин, а принадлежал купцу Сиунову Борису Степановичу, успешно торговавшему до революции бакалеей. Были у него и лавка, и склад, и добротный дом в центре города. Были, конечно, и деньги, и хотя никто их кроме него самого не считал, все говорили – немалые. Ну, да наш народ из мухи слона легко сделает, не то что из пары сотен три миллиона. А уж чужие денежки перечесть – слаще меда и сахара.

Вообще-то жил Борис Степанович смиренно и чинно, супругу любил, пьяных разгулов не учинял и денег горстями никогда не раскидывал. Так что одинаково выходило и то, что он их, скряга, копил, и то, что денег этих не так уж много и было. Хотя находились свидетели, вроде видавшие его в Нижнем Новгороде в компании развеселых девиц и в брызгах шампанского. И даже якобы в родном его городе аж до последней войны проживал тот лихач, что катал Сиунова на тройке и за то из рук его принимал горсти царских червонцев… Ну да чего только люди не наболтают, было бы про кого. Отметим лишь справедливость ради, что легендарный ямщик был законченным алкоголиком, и свой эпос о гулянках купца пел обычно в пивной для платежеспособной и сочувственной публики. Ну, а Нижегородская ярмарка… Да кого и чего только там не бывало! Мог и Борис Степанович по младости лет оттянуться, могли и спутать его, могли и попросту наболтать.

Так что реальный размер состояния купца Сиунова оценке не поддается, тем более по прошествии едва ли не целого века. Но вот чем и правда был богат бакалейщик – так это умом. Уж тут Бог его не обидел. Да и то ведь, если подумать, не смог бы дурак торговлю вести. А когда грянула революция, Борис Степанович сразу же понял, что прежним порядкам каюк. Ни в белую гвардию, ни в эмиграцию он не подался, а как-то очень быстро и добровольно от дел отошел, торговлю и дом по первому требованию безропотно передал государству, сам же поселился в неважной избенке. Да не просто в неважной, а и место выбрал такое, что даже для самой окраины было просто-напросто глушью несусветимой. Дальше этого рубежа город и по сей день не пошел. В другие стороны разрастался, а Сиуновский дом как стоял на границе с дальними огородами, так на границе той и остался.
Жилье свое новое – со старыми дырами – рукастый купчина быстро поправил. Но уж никак не на притыренные червонцы. Соседи свидетели, что эксплуататор и мироед оказался на удивленье мастеровитым. Сам и глину месил, сам и бревна тесал, да так ловко, словно всю жизнь только этим и занимался, а не стоял за прилавком да кровь из народа хлебал. Но денег больших в жилище точно вложено не было, поскольку намного лучше избушка не стала, а сделалась просто веселей и солидней. И зажила семейка бывших буржуев хоть и не так, как в прежние времена, однако не плохо. Могли бы, впрочем, и лучше – семья была большая и работящая. Но умница Сиунов врагом народа быть не хотел, предпочитал жить бедненько, но спокойно.

Только вот продолжалась его спокойная жизнь очень недолго. Кто-то в ЧК посчитал, прикинул, да и пришел к суровому выводу: мало взяли с купца. Должно у него еще кое-что оставаться! И началось…

И новый, и старый дом обыскали от погреба до стропил. С пристрастием допросили соседей. Всех Сиуновых арестовали, и лишь через месяц жену и детей отпустили неведомо почему. Сам же Борис Степанович так и сгинул, но если и была у купца какая-то тайна, то и она, очевидно, сгинула вместе с ним. Нигде ничего не нашли, ни от кого ничего не дознались. Дело вроде завяло, однако уверенность в том, что сокровища Сиунова где-то припрятаны, в народе осталась. И хотя жила его семья после потери кормильца на краю нищеты, соседи зорко наблюдали за нею и нет-нет да подкатывали с прозрачным намеком. Однако Варвара, вдова Бориса Степаныча, была как кремень – от нее только искры летели. Может, и правда не ведала ничего.

Только со временем и ее крепости не хватило. Стала бабонька попивать, да иной раз по пьяному делу пускалась в такие воспоминанья, что в народе и появилась легенда о золотом кирпиче.

Заговорили, что купец Сиунов все свое немереное богатство, боясь революции, переплавил в один золотой кирпич, и теперь кирпич тот замурован в стене его дома. Только какого – старого или нового, и в которой из стен, оставалось неведомо.

Большинство горожан считало, что золото спрятано, конечно же, в доме старом. Именно там богатей дожидался прихода советов, там копил окаянные деньги. Да и выглядел особняк в центре города солиднее и таинственней, чем изба на окраине. К тому же изба-то была деревянной. А кирпичу, тем более золотому, между бревен вроде бы негде приткнуться.

Однако кое-кто советовал вспомнить, что и в бревенчатом доме существует завалинка, и сложена она у хозяйственных Сиуновых из кирпичей. А потом еще печка с трубой, и погреб кирпичами обложен. Да, в конце концов, отчего бы кирпичу не лежать просто под половицей? В общем, мнения разделились. Оставалось только сходить и проверить.

Со старым добротным домом на углу улицы, переименованной в честь вождя революции, было относительно просто. Там обосновалось какое-то учреждение, и дом был государственный, а значит – ничей. Был он, к счастью, не штукатурен, и снаружи все кирпичи честно являли прохожим оранжевые бока. Изнутри же, в силу вполне понятных причин, краска и штукатурка постоянно лупились и осыпались. Не помогали ни начальственный гнев на сотрудников, ни строгая слежка за посетителями. Дело осложнялось и тем, что в учреждении этом была невиданная текучка кадров. И стоило только замазать стены, ободранные предыдущим поколением кладоискателей, как на место разочарованных спешили новые работяги и, игнорируя ошибки предшественников, скребли и простукивали все по двадцатому разу. Особое усердие было явлено сторожами, которые втирались в контору всеми правдами и неправдами – ну чисто кобели на собачьей свадьбе. Возможность одному в ночной тишине без помех предаться поискам заветного клада не омрачалась не только особым спросом с охранника за испорченный интерьер, но и скептическим завещанием каждого уходящего сторожа. Увы, человеку свойственно считать себя умней и удачливей всех остальных. Была идея обойтись вовсе без сторожей, но ее сразу же отмели. Решили, что такого искушения населению не снести.

За несколько лет все стены и печи многострадального сиуновского дома были тысячекратно простуканы и процарапаны, а удача так ни к кому и не повернулась лицом. В конце концов, поиски клада привели здание в совсем уж безобразное состояние и так надоели властям, что строение решили снести.

На сносе присутствовал весь город без исключения. И хотя к тому времени, во избежание сюрпризов, дом уже был насквозь прощупан миноискателем, его оцепила милиция. Иначе граждане бы друг друга передавили. И вот в клубах пыли пал один из столпов, на которых стояла легенда о золотом кирпиче. Пал и увезен был на свалку, где долго еще кое-кто из самых упертых копался в куче щебенки и размахивал молотком…

Вслед за горьким разочарованием, постигшим город после расчистки завалов, все внимание кладоискателей обратилось к избушке тетки Варвары. Правда, в то время хозяйкой была уже Серафима, внучка Варвары и Бориса Сиуновых – единственная, кого из потомков купца пощадило военное лихолетье. Вот к ней и стали подкатывать борцы за чужое наследство.

И чего только не было! Самым простым и верным путем всем казалось просто купить у Серафимы хибарку и потом уже спокойно ее потрошить. Не тут-то было! Словно в насмешку, гордячка отвергала такие цены, что люди и правда уверились – без золотого кирпича не обходится. Иначе, будь Симка не вовсе уж дурой, с радостью отдала бы она избенку свою обветшавшую и переселилась в приличный домок в центре города – вот до чего щедры бывали иногда покупатели. Однако не вышло.

Кто-то пытался даже дом отсудить, но это была затея уж вовсе бессмысленная. Находились лихие люди, которые угрожали, а то и пробирались по ночам к Серафиминым окнам. Только та оказалась не из пугливых и встречала незваных гостей с отцовской берданкой в руках. Да и милиция быстро восстановила порядок. Надо отдать должное государству, к тому времени наследство купца Сиунова официальных лиц более не прельщало.

Так или иначе, но страсти потихоньку кипели, и потому, когда нелюдимая Сима вышла замуж за Сашку-железнодорожника, приговор общества был однозначен: подкатился, черт, под сиуновское золото! Уж насколько было в том правды, никому не известно, а только после свадьбы Сашка дом не сломал, хотя и буен бывал во хмелю, а прожил в нем с Серафимой лет десять, народил трех детей и погиб по пьяной лавочке под вагоном таким же богачом, каким и женился. К тому времени пересуды о золотом кирпиче понемногу утихли, однако нет-нет кто-нибудь и посматривал на ветхий домишко к надежде, что вот сейчас стена покачнется – и блеснет в щели чистое золото… Но ни купить избенку, ни взять в жены хозяйку никто уж больше не покушался. Видимо, страсти улеглись до поры, пока дом и правда развалится.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 38
© 06.03.2018 Николай Мальцев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2216971

Рубрика произведения: Проза -> Детектив












1