Неизвестные страницы неизвестного дневника


Я думаю, что это будет последняя запись в моём дневнике. Ею я хочу подвести черту подо всем уже произошедшим в моей жизни. Этой записью закрываю очередную главу своего существования и открываю новую, пока еще неизведанную и, возможно, самую главную во всем бытии.
Большинство людей даже представить себе не может, что значит быть по-настоящему известным человеком. Только единицы могут понять это и ещё меньше осмыслить и принять.
Сколько я себя помню, с самого раннего детства мне твердили, что я не такой, как все, что я особенный, что я избранный, что мне предопределена великая судьба. Мой отец занимал столь высокое положение, что катастрофически редко соблаговолял общаться со мной, хотя и любил меня всем сердцем. Его великие деяния не позволяли уделять сыну сколько-нибудь существенного времени. Каждый раз он присылал кого-нибудь из своих клевретов, чтобы они напоминали мне о моей необычности и избранности.
Мой воспитатель старается во всем заменить мне отца. Думаю, он искренне считает себя таковым. Наверное, это правильно, так как он воспитывал меня с самого рождения. Он хороший человек, хотя и не понимает всей масштабности и важности его действий.
Моя мама - самая прекрасная женщина на свете, как и любая мама для своего ребёнка. Я навсегда запомню её нежные руки и печальный взгляд. Иногда мне кажется, что она что-то знает о моём предназначении. Возможно, ещё о чем-то догадывается. Но, как ни странно, никогда не обсуждает со мной подобные темы, предпочитая отмалчиваться или переводить стрелки на отца, узнать у которого что-либо не предоставляется возможным.
Да… очень трудно принять то обстоятельство, что вся твоя жизнь продумана и просчитана кем-то до последней минуты и уже вписана золотыми буквами в анналы истории, как сценарий биографического фильма. Нельзя ни на шаг отступить от запланированного действия. Это не проблема, когда ты об этом ничего не знаешь и живешь в сладком своём неведении. А если тебе об этом сказали? А ещё и потрясли готовым сценарием перед носом? Что тогда? Противно то, что никак невозможно определить, является ли твой поступок или сказанное слово твоим выбором, твоим решением или это прописанная до мелочей и утвержденная дирекцией сцена. В детстве, конечно, об этом не очень-то задумываешься. Зато прекрасно чувствуешь, что окружающий мир не очень-то хочет тебя принимать.
Хотя мои родители не сильно распространялись о перипетиях моей будущей карьеры, но, как говориться, шила в мешке не утаить. Слухи и сплетни имеют свойство распространяться со скоростью света в ареале твоего существования.
По этой причине друзей среди сверстников у меня никогда не было. Одни откровенно завидовали мне, другие боялись. Но ни те, ни другие не понимали истинного положения вещей. Однако ни на зависти, ни на страхе дружеских отношений не построишь. Дети, по своей неопытной сущности, всегда жестоки и прямолинейны. Зависть и страх, как известно, порождает ненависть. Ну а ненависть, в свою очередь, приводит к гневу и ярости. Из-за этого мне часто доставалось от соседских ребятишек. Нет, в них не было коренного зла, а только простое детское непонимание. Бродя по улицам, я часто замечал, какими недоумевающими, а порой откровенно агрессивными взглядами провожают меня дети. Но я быстро привык к таким взглядам. Ведь это не так уж и сложно - понять мотивы детей. Я, наверное, поступал бы так же, если бы был на их месте.
Гораздо больше выводили из себя взгляды взрослых. Их печальность и всепонимание доводили меня до бешенства. Они жалели меня. Именно жалость больше всего лупит по сердцу и душе.

Я жил одиночкой, поэтому рано начал размышлять на темы, не свойственные своему возрасту. В то время у меня была одна огромная мечта – я мечтал быть таким, как все. Вся моя юность ушла на поиск способа стать обычным среднестатистическим мальчишкой. Помню, что к шестнадцати годам я напрочь сломал себе мозги, и за моё душевное здоровье не поручился бы ни один психиатр. Мой юношеский максимализм и озлобленность на весь мир, привели к тому, что я начал осознанно пытаться разрушить свою жизнь. Я старался делать всё что угодно, лишь бы отойти хотя бы на шаг от запланированной программы моего личного мира. Глупышка, я тогда еще не мог понять, что все мои метания и противодействия так же запрограммированы в моей жизни, как и любые другие поступки и мысли.
Я часто убегал из дома и шлялся по чужим дворам, нарываясь на драки и скандалы. Я пытался стать пьяницей и развратником, чтобы омрачить хоть немного свою будущую кристально чистую карьеру. Но…
Сейчас я понимаю, как смешно всё это выглядело со стороны. Для меня стать подонком и балагуром было так же невозможно, как рыбке скалярии, выпрыгнув из аквариума, встать на плавники и станцевать «Джигу-Джигу», напевая при этом сочным тенором арию Онегина. Я часто прибегал в задрипанную харчевню на окраине и покупал себе выпивку. Но как ни старался, ни разу так и не смог проглотить ни капли этого вонючего пойла. Однажды я умудрился купить себе на ночь дорожную потаскушку. Но, увидав её голое тело и раздвинутые в бесстыдстве ноги, я помутился рассудком и долго блевал, содрогаясь всем телом от беспредельного омерзения. Несколько раз после этого я пытался покончить жизнь самоубийством, но каждый раз находился какой-нибудь прохожий, который бесцеремонно разрушал мои идиотские устремления.
В общем, стать отрицательным персонажем пьесы мне не удалось. Да и невозможно это было в принципе, ведь по сценарию я был белым и пушистым и, в конце концов, должен был обрести ангельские крылышки.
Когда я понял, что бороться с самим собой абсолютно бесполезно, я стал задумываться о собственном предназначении и смысле жизни. К двадцати годам я полностью перестал сопротивляться своему естеству и принял свою карму, как данность, как неизбежность. Я много ходил среди простых людей. Я наблюдал за их жизнью. Природа наградила меня свойством замечать вещи и события, не замечаемые другими людьми. Я был поражен той повсеместной необустроенностью и нищенством духа, которые были присущи большинству обитателей внешнего мира. Именно в то время на меня снизошло откровения смыслов и понимание своей роли. Я начал жалеть людей так же, как когда-то они жалели меня. Войны, болезни, голод и другие напасти переполняли их существование. Светские и религиозные власти мало заботились о своем народе. Их больше интересовали интриги, прибыли и плотские утехи. Демагогия их речей выявляла полную и глубокую оторванность от существующей действительности. Ни о какой реальной помощи в облегчении существования простых граждан даже не говорилось.
Глядя на всё творившееся безобразие, я дал себе слово, что употреблю всю свою будущую известность, власть и полученные от судьбы возможности, чтобы изменить этот мир к лучшему. Ну хотя бы чуть-чуть. Я постараюсь сделать так, чтобы у людей, независимо от класса и мировоззрения, всегда была возможность выбора. Того самого выбора, которого никогда не было у меня самого. Я постараюсь облегчить им жизнь в меру своих скромных возможностей. Я буду их любить, всех без исключения. Я постараюсь подарить им хоть толику той доброты, нежности, ласки, которых они были лишены всю свою трудную и несправедливую жизнь. Я постараюсь объяснить им всю красоту мира, чтобы они научились ценить то, что действительно стоит ценить.
Я стану их защитником и целителем, чтобы они всегда знали, к кому им можно придти в трудную минуту. Я дам им понятия о законах равенства, справедливости и благородства. Я прекрасно понимаю, что мне предстоит. Я знаю, что в большинстве своем люди не поймут меня и не захотят учиться думать. Но, если даже всего несколько человек во всем мире поймут меня и примут в своё сердце, я буду безмерно счастлив и горд тем, что моё дело не пропало даром.
Я принял свою судьбу. Я стану тем, кем должен стать.

Иешуа из Назарета,
третьего числа, месяца Нисан,
двадцать шестого года от моего рождения.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 38
© 06.03.2018 Алексей Гусаров
Свидетельство о публикации: izba-2018-2216711

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика











1