Лаборатория


1

Запах был неприятный. Не тот смрад, что в канализации, конечно, но по-своему гадкий. Медицинский. Значит, лаборатория где-то рядом.

Впрочем, это пустяк. Пару дней назад запах доставил бы человеку дискомфорт, сейчас же он его почти не ощущал. Сделал себе очередную заметку и больше не замечал. В этой голове и так уже была каша из таких заметок, логических расчетов, а также предположений и даже нерациональных домыслов, которые никак не хотели убираться вон. А еще человеку давно требовались сон и отдых, из-за чего он временами отключался. Иногда на минуту, а один раз на три часа и тринадцать с половиной минут.

Каша возникла еще в самом начале пребывания на комплексе. Даже нет, в момент высадки. А предвестники ее и того раньше – перед началом задания, слишком оно было ответственным для новичка. Ладно, пусть не совсем новичка, вот только других кандидатов – боеспособных выпускников Академии под рукой не оказалось. Нервный полет и жесткая посадка тоже сказались, но все это было ничем в сравнении с Лабиринтом. Несколько дней блуждания по бесконечным тоннелям и шахтам бывшего промышленного комплекса в окружении крыс, липкого смрада и постоянного страха быть обнаруженным довершили начатое.

Человек потянулся и размял затекшие мышцы. Сидеть в подсобке пришлось долго – техники как будто вовсе не собирались уходить. Обнаружить себя в этом чулане – весьма фееричный провал для такой миссии. С тремя рабочими он бы справился без проблем, но поднять тревогу они бы успели, а хуже, чем заставить датчики реагировать – разве что пытаться их сжечь.

Легкая вспышка пассивного сканирования позволила убедиться, что новых датчиков или камер в близлежащих помещениях не появилось, а старые остались на местах. Людей тоже нет, точнее рядом нет, но где-то западнее и за пределами доступного пространства прощупывались две-три фигуры. Чужак осторожно вышел и нырнул в очередной темный и тесный коридор с неровными стенами, слегка уходящий вниз. Вообще пользоваться талантами строго воспрещалось, ибо Тот легко мог их обнаружить, однако у него, оставшегося на поверхности в поврежденном скафандре и с разбитым снаряжением, тогда не было выбора. Посадочный модуль разворотило в буквальном смысле, пилот избежал травм каким-то чудом. Вскоре чудеса осознали свою оплошность и стали упорно доказывать, что их вообще-то не бывает. Система жизнеобеспечения скафандра решила сделать ручкой: «Парень, с тобой было приятно иметь дело и все такое, но, пожалуй, прощай». Пришлось замкнуть компьютер, а затем использовать сканер, чтобы найти этот проклятый люк. Тогда он думал, что безнадежно засветился.

Но реакции почему-то не было. Или Тот не заметил двух последовательных вспышек у себя под носом, или принял их за что-то еще. Что вряд ли, с его-то способностями – бродя часами по подземельям, чужак в полной мере ощутил, какой Тот обладал силой. Временами его сбивало с ног, причем раз он так приложился о пластик стены, что потерял сознание. Атмосфера была в буквальном смысле осязаемой, но только на пиках активности. В остальное время Тот совсем не ощущался. Человек как-то осмелился на более-менее серьезное сканирование, и не почувствовал ничего. Глупая и импульсивная попытка, вызванная слишком длительным перерывом, почти в одиннадцать часов. Сейчас они регулярно повторялись через два-три.

Тогда чужак подумал, посмел подумать, что с Мутантом что-то случилось, может, он даже умер. Вот это было бы настоящее чудо. Истинное. Что ж, сильнейший пси-удар, последовавший через пару часов, напомнил, как здесь обстоят дела с чудесами.

По привычке человек посмотрел на мертвый дисплей, туда, где давным-давно были часы и календарь. Учитывая свое состояние, он понимал, что три дня – понятие весьма приблизительное. О времени же не говорило вообще ничего. Немногочисленный персонал, что ему попадался, похоже, работал по разным графикам, которые он так и не понял, да и тех он старался обходить. На самом деле ничто не мешало бы ему преспокойно прогуливаться среди солдат и рабочих, если бы не установленные повсюду датчики, камеры и прочая гадость, которой плевать на маскировку и которая честно делает свое дело. Удивительным было и то, что далеко не везде эти игрушки были установлены, и этот приятный вроде бы момент омрачало ощущение ловушки. Которое усугублял тот факт, что хозяин упорно не замечал незваного гостя.

В любой другой ситуации чужак предпочел бы убраться, вот только выхода у него не оставалось. Модуль был билетом в один конец, и этого от него не скрывали. А ведь все из-за спешки – и примитивный модуль, замаскированный под груду мусора, и дрянное снаряжение. С другой стороны, если бы «посылку» задержали, шансов «дойти» незамеченной у нее бы уже не было. Иногда и от смертельной пылевой бури бывает польза, такие дела.

Коридор разветвлялся и он пошел на запад. У того, что Тот его игнорирует, должно быть логичное объяснение, и он бы обязательно его нашел, если бы не так сильно болела голова. Наверное, при посадке слишком ударился, а в аптечке почти пусто. Со вздохом он разорвал последнюю упаковку и жадно набросился на таблетки. Две, три, четыре. Да, четырех должно хватить на несколько часов, меньшая доза уже не помогает. Видимо, сотрясено что-то серьезное, какой-то важный отдел мозга. Отдел знания меры, например.

Он хихикнул и вздрогнул. Нужно сохранять самоконтроль. Знали бы эти люди, в каком он состоянии - и с какой! целью – обхохотались бы. Только вот хорошо смеется тот, кто остается в живых. А убивать выпускники Академии умеют.

Удар.

Черт, почему такой противный вкус у этих плит? Наверное, не стоило их лобызать. Только вот удар был внезапный и чертовски сильный, его просто швырнуло на пол. А вот те техники ничего и не почувствовали, их мозг не воспринимает такие частоты. Везунчики.

Мутант может не быть специалистом по обнаружению. Это было бы логично, более того – так и должно было бы быть. В Академии уже через пару месяцев каждый курсант понимал свои сильные и слабые стороны. Одни лучше работают с сознанием, другие - с электроникой, третьи - с органикой как таковой. Но поначалу все грезят о боевой специализации – это ведь так здорово, уподобляясь полубогу (или богу?) разбрасывать противников десятками, закручивать огромные боевые машины в крендель и рвать в клочья пространство. Здорово. Но псайкеры разные важны, псайкеры разные нужны. И работа найдется для каждого, даже для «сканера» - удивительно, но самыми лучшими по обнаружению чего-либо всегда бывают те, кто во всем остальном отстает на голову. Пресловутая «бесполезная специализация». Вот только практика наглядно показывает, кто полезен, а кто не очень.

Сильный «сканер» способен почувствовать другого псайкера за несколько километров, если тот не «молчит», конечно. И это – единственный способ узнать о присутствии противника и попытаться его обнаружить. Популярные же «вояки» выполняют ту же работу, что и простые солдаты. Только в десятки раз лучше.

Он замер. За стеной послышались голоса, слов было не разобрать. А вот запах химикалий стал сильнее - он на верном пути.

Великий и Ужасный властитель этих пещер может быть невероятно силен в своем деле, но крайне ограничен, если не бестолков в обнаружении. Так обычно и бывает, и это должно бы успокаивать, если бы не одно «но». Он Мутант. Невероятно могущественный мутант, и каким законам и правилам подчиняются его организм и сознание – неизвестно.

2

От вернувшейся головной боли он проснулся. Проглотил оставшиеся таблетки и побрел дальше, предварительно убедившись, что угрозы нет. Было бы чудесно иметь под рукой план этого подземного царства, но компьютер умер, а с ним навигатор и все остальное. Воскрешение же издревле относилось к разряду чудес.

Впрочем, четкого и ясного плана Лабиринта попросту не было. Был план старого промышленного комплекса, брошенного десятилетия назад. Рабочие за последние несколько лет могли сделать с ним что угодно. Человек продолжил путь, доверившись интуиции.

Однако наиболее подходящее для лаборатории такого профиля помещение, даже, пожалуй, единственное, находилось на юго-западе уровня D. Где-то под ним он сейчас и блуждал, подсознательно радуясь все усиливающемуся химическому запаху. Запаху лекарств. Предположительно, мутант не очень здоров. Вероятно, весьма нездоров. Возможно, очень нездоров. Основанием для таких предположений была общеизвестная любовь этих ребят к химическим и биологическим экспериментам.

Они никогда не были сильны в традиционной псионике, поэтому шансов на победу у них не было. Техническую гонку они тоже проиграли. Казалось бы – все, пора вывешивать белую тряпочку и приносить публичные извинения. Ну и выдать пару «козлов отпущения» из командования, куда без этого. Однако эти упрямые психи заперлись в одной из своих секретных лабораторий и с помощью простых и незатейливых инструментов смастерили чудо. Нет, Чудо! И этим, похоже, исчерпали здесь лимит на ближайшие пару тысячелетий.

Что конкретно они делали, не ясно, но кто-то из подопытных стал псиоником. Может, он и был псайкером, как знать, но теперь он стал сотней таковых сразу. Именно поэтому умники из Штаба совместно с умниками из Института даже определение ему дали другое - псионик, - ибо это было нечто несомненно новое. Совершенное? Вряд ли. Но новое и невероятно эффективное.

Этот кудесник сжигал десант еще на подходе, обращая людей в пыль, а технику – в груду металлолома. Сначала была паника, потом кто-то заметил точечный импульс, обратил внимание на саму закономерность его появления. Его даже бегло пытались просканировать. Источник был сильный. Невероятно сильный. И он был один.

Это открытие вызвало вторую волну паники. У противника появилось супероружие! Суперпсайкер. Война, окончание которой, казалось, было уже в руках, продолжилась с новой силой. Всего-то и оставалось, как взять столицу, а теперь снова бомбежки и обстрелы , отомстить за которые невозможно. И самое гадкое в этой ситуации то, что никогда не знаешь, куда этот мутант ударит в следующий раз. Хотя нет, еще гаже то, что не знаешь даже, где он прячется и когда объявится. Так вот это-то там, наверху, как-то узнали.

Ветхий покинутый промышленный комплекс, внешне ничем не примечательный. Весь персонал прячется где-то в глубине и вряд ли бы сюда вообще кого-то отправили, если бы разведка по своим каналам не получила наводку. Как работает разведуправление – доподлинно знает только само разведуправление, но не зря же и там – псайкеры. Спецы по работе с сознанием. И уж они-то умеют извлекать информацию.

По иронии судьбы, человек хотел как раз эту специальность, но тесты показали другие наклонности, а с тестами не спорят – начальство не дает такой возможности: «Ник, ты же знаешь, тебя ждет другое будущее».

Он знал. Оно его дождалось: десант, высадки, штурмы, и трупы, трупы, трупы. Два года службы, а убитых на счету как у целого пехотного полка. Не то чтобы Ник был моралистом или нытиком – таким нет места в Академии – но когда-нибудь, в старости, сидя дома за чашкой чая или стаканом чего-то покрепче и глядя, как потрескивают поленья в камине, он мог бы предаться воспоминаниям, задуматься о том, о чем сейчас думать недосуг... Впрочем, никто ему такой возможности не даст – задуматься. И состариться тоже не даст. Он – казенное имущество, и будет использоваться до последнего, ибо в него, в его обучение и подготовку были вложены немалые деньги. Чем для него все закончится он тоже знал.

Выпускники Академии не строят долгосрочных планов. Солдаты, впрочем, тоже. Когда не знаешь, будешь ли жив через минуту, это просто глупо. Как и оспаривать приказы. Его выбрали из трех кандидатов просто потому, что он больше остальных подходил для этого. И вот сейчас, пропахший канализацией, чье зловоние перебивало запах пота и до сих пор не выветрилось, хотя для этого было достаточно времени, он должен был бы гордиться оказанной честью. Только у него плохо получалось. Там, в расположении части, и то не очень, а сейчас, мучимый голодом и жаждой, периодически теряющий сознание, он даже не задумывался о чести. И о бреде, коим и была такая честь. Приказано – сделано, не нужно мудрствовать лукаво.

Он пытался достать хотя бы воду, но сделать это незаметно не было возможности. А искать продовольственные склады следовало неподалеку от казарм. Так что приходилось экономить.

Хуже, чем с водой, было со сном. Два-три часа между ударами были явно недостаточны. Притом, что после такого пробуждения еще час не уснешь. Ника терзали сомнения, спит ли Тот вообще – возможно, в тот длительный перерыв мерзавец отсыпался. Если ему правда нужен сон.

Справа раздались шаги, и Ник моментально врос в стену. «Игрушек» тут нет, света фонаря не видно – значит, за стеной. Шаги сместились и постепенно стихли, Ник бесшумно двинулся дальше. Давно пора было провести сканирование - осторожность на первом месте, а уж он умел быть осторожным.

На первом году обучения Ник едва не погиб от лап тренировочного бота. Проспорив товарищам, он ночью проник в зал для тренировок и включил истукана, на котором отрабатывали навыки четверокурсники. Кто-то услышал шум внизу и решил проверить, что в итоге и спасло мальчишке жизнь. В любом нормальном учреждении за подобные выходки исключают без промедления, но псайкеры слишком ценны, чтобы ими разбрасываться. А вот устроить взбучку – это запросто, ведь они полезны, как полезно показать, что курсант собой не распоряжается. Правда, сначала его все-таки спросили, и не раз – ты всерьез думал победить, курсант? Как ты собирался это сделать? Практика показала, что да, взбучки полезны. Курсант Ник больше никогда не попадался на нарушении дисциплины.

Узкие тоннели комплекса мало походили на цокольный этаж корпуса Академии с его просторным залом для тренировок, но в них было так же непроглядно темно. Как ты собираешься это сделать, Ник?

3

Очередное «пробуждение». Проверка показала присутствие девяти человек. Много. Но, похоже, он почти на месте. После тоннеля пришлось снова подниматься и искать заброшенные тоннели. И даже сжечь пару камер – акт отчаяния вроде того, внутри разбитого посадочного модуля. И снова никакой реакции. Нет, техник примчался, осмотрел аппаратуру и заменил, хорошо хоть датчики не пришлось портить – это было бы совсем подозрительно. Но Тот упорно не замечал чертовщину в соседних помещениях. Сам Ник не только бы заметил, но и пристально осмотрел бы испорченное оборудование. Может, Тот и правда за своими ударами ничего не видит.

Зато Нику стало легче после трех часов сна – шикарный подарок падающему с ног организму. В голове тоже прояснилось. Девять человек это немного. Можно убить за секунду. По крайней мере, вывести из строя. Вот только Мутант наверняка будет сопротивляться. В честной схватке у Ника нет никаких шансов, но вкупе с эффектом внезапности и той железкой, что болтается все это время у него за спиной, да еще с другой - ножом, которым, правда, он почти никогда не пользовался – шансы есть.

Ничего лучше умники в Штабе просто не придумали. Не успели придумать. Скорее всего, будь у них хоть год (десять?) на раздумья, ничего лучше они бы не предложили. Открытый штурм есть самоубийство, бить нужно изнутри, а песчаная буря для высадки и проникновения – лучшее прикрытие. Вроде бы логично. И все таки Ник предпочел бы бомбардировку или что-то вроде. А штурм? Бесконечно жечь технику Тот бы все равно не смог. Вот только сколько жизней пришлось бы положить? И денег. Бешеное количество кредитов, которые в достаточном количестве дороже любой жизни. Просто циник вроде кэпа оценит шкуру любого из своих подопечных в пару кредитов, а проповедник из какой-нибудь всеми забытой глуши, которую эта война не тронула – в бесконечное количество миллионов. Но все равно цена есть. Она есть у каждого.

Начало этой войне, как и любой другой, положили как раз деньги. Хотя нет, были еще религиозные войны, но главная - и единственная - ныне религия человечества называлась «накопление капитала». Конец войне тоже положат деньги – проигравшая сторона выплатит победившей, либо та сама возьмет свое. Там, наверху, в накладе не останутся, еще и ордена поделят. Кесарю – кесарево.

Пробираться по вентиляционным каналам было далеко не так удобно, как принято считать. Жестко, колко, тесно, и постоянно кажется, что малейшее твое движение слышат все в пределах пары уровней.

Откуда-то сбоку раздались металлический стук и глухие голоса, ему пришлось напрячь слух, чтобы хоть что-то разобрать.

– Мерзавец!

– Тише.

– К черту тише! Сколько можно? Пятая аптечка за неделю. Я его ненавижу.

– Нам за это платят, не так ли?

Один из них высморкался и голоса удалились, Ник как обычно просканировал соседние помещения и продолжил путь.

Задание, несмотря на сложность выполнения и общую непредсказуемость, кажется предельно простым по сути. Как говорили предки: «Пришел, увидел, победил». Ведь это так просто! А если он все-таки не справится? Если все это и вправду ловушка? Впрочем, ничего важного из него выбить не смогут, расположение их частей им и так известно, как и примерный состав. Разве что узнают, что псайкеров на этом фронте почти не осталось. Что бы он себе не надумывал, Тот, с его-то силой, легко вынет из его головы все, что захочет, словно орех из скорлупы. Увы, ядро безвкусно и малополезно – ценных сведений в нем нет. Ник улыбнулся – еще одна причина выбрать именно его.

А скорлупка-то после этого недолго протянет. Интересно, каково это – за долю секунды превратиться в пыль? А ведь он может и что похуже сделать. Ник отогнал эти мысли.

Удивительно, но к самому Мутанту у него не было ни ненависти, ни злобы в принципе. Разве что зависть, легкая и неуверенная. Такому могуществу трудно не завидовать. Псайкеры заключены в золотые клетки, в армии они самые большие денди. Элита элит. Но тогда Тот должен иметь права божества. И было еще что-то, напоминающее симпатию к коллеге. Они и были коллегами, выполняющими одну работу по разные стороны баррикад. С таким подходом в принципе быстро разучиваешься ненавидеть. За что? Каждый делает свое дело, правых и виновных нет. Правда, есть те, кто относится к этому только как к работе, и те, кто все-таки считает солдат противника врагами. Не зря ест свой хлеб отдел пропаганды, и каждый знает наверняка, кто друг, а кто враг. Отдел говорит: «Вон тот, тот, и еще эти вот – враги. Стреляй». И ты стреляешь. А как иначе, если любой ослушавшийся – тоже враг, и в него также нужно стрелять? Лишь бы было чем и из чего, а уж в кого найдется.

Нет, ненависти к Тому у него не было. Однако Ник понимал, несмотря на свой опыт и щедрую дозу цинизма, которой успела одарить его жизнь, что так будет лучше. И дело даже не в том, кто прав. Дело в том, что война закончится. Эта бессмысленная война все еще продолжается именно из-за Дракона, обитающего в этих смрадных пещерах. Тот был не просто тузом в рукаве – он был их последним козырем. Без него они капитулируют через пару дней и все это закончится: кровь, смерть, и солдаты вернутся домой. Пусть на время, но вернутся.

И только одна мысль теперь кружила назойливой мухой в его голове. Как ты собираешься это сделать, солдат?

Очередной удар.

Беспамятство.

4

Бах!

Решетка вентиляции на полу.

Через пару долей секунды двое техников в комбинезонах и масках рухнули рядом. Звякнули инструменты, которыми они были обвешаны, словно гирлянды.

Третий успел обернуться – и больше ничего.

Минус три за неполную секунду – сносно. Очнутся они минимум через пару часов.

Ник нырнул за полки и из-за угла тут же вышли трое, на этот раз в форме. Увидели тела и тут же вскинули оружие, но больше ничего предпринять не успели. Синхронная остановка сердца – хоть на соревнования отправляйте. Тела грузно рухнули, бряцая оружием. Ник поморщился – слишком шумно. Ничего личного ребята, возможно, вы были неплохими парнями, может, даже замечательными, а еще законопослушными гражданами, прилежными семьянинами – кто знает? Зато наверняка отменными солдатами – плохих бы сюда не отправили. Правда толку от вас против псайкера… Церемониться с солдатами было так же некогда, как и прятать техников. Теперь все решает время. А Тот так и не пытается ничего предпринять. Может, отдыхает между ударами? Со времени последнего прошло пятнадцать минут.

- Эй, что там? Что за шум?

В соседней комнате – теперь уже точно лабораторной – находились двое в медицинских халатах.Один бросился к пульту, наверняка к сигналу тревоги. «Внезапно» он споткнулся и растянулся на полу, голова противно стукнулась о пластик. Несмотря на все старания, этот уже не проснется.

Второго пришлось скручивать. Он бросился к нагромождению приборов, некоторую часть из которых Ник помнил еще со времен Академии и тут же узнал, но большую часть видел впервые. На все ушла пара секунд, больше в комнате никого не было.

Подопечный Ника закатил глаза, что-то промычал и с блаженной улыбкой отлучился – подумать о своем поведении, наверное. Проверять, жив ли он, а тем паче приводить в чувства не было времени, зато в карманах нашлись ключ-карты и удостоверения личности. Впрочем, кого волнуют их имена? Важнее определиться с ключами.

Среди приборов обнаружилось нечто, напоминающее огромный трехметровый саркофаг, который, как и ожидалось, просто так открываться не захотел. Один из ключей по форме подходил больше других, и без губительных колебаний и еще более губительного любования этим чудом техники, псайкер приложил ключ-карту. О, чудо! – крышка поползла в сторону. Ошибка в выборе ключа наверняка включила бы тревогу, чутье тоже говорило ему, что все тихо.

А внутри саркофага был человек.

5

Как только Ник не представлял себе этого двадцатидвухлетнего «баловня судьбы» – а уж недостатком фантазии он не страдал, но то, что было в саркофаге, по иронии судьбы напоминало мумию. Высшая степень истощения, сухая желтая кожа, а лицо – сушеное лицо старика, в котором нет ни кровинки. Глаза закрыты, с макушки спадает пара похожих на паутину седых прядей. На поясе какие-то бесцветные лохмотья, на предплечьях - пропитавшиеся кровью бинты. И никаких признаков жизни.

Только тянущиеся к нему отовсюду провода, шланги, датчики и черт еще знает что.

Подопытный кролик.

Позади, правда еще далеко раздались шаги. Ник развернулся и встретил гостей очередью из автомата – следовало дать передышку голове, иначе можно запросто свариться – люди упали как подкошенные. А вот выглянувшего сзади из-за угла второго медика, который должен был все еще мечтательно пускать слюни, псайкер заметил слишком поздно. Очередь пришлась по бедру, Ник, по привычке, сначала ответил стрелявшему, подбросив его к потолку, и только потом охнул от боли. Подошел, вернее, прохромал, оставляя кровавый след на полу, к своему неудавшемуся убийце и разнес ему голову из автомата. Он мог бы отомстить и заставить его напоследок страдать, страдать по-настоящему, но времени было в обрез.

Сначала Ник сжег все двери в радиусе сорока метров, стараясь не задеть оборудование. Затем попытался – на ходу – хоть немного приостановить кровь. Мутант, похоже, действительно отдыхал между ударами. Еще бы! На нем были щиты Резиденции, контроль чистоты неба, удары по противнику, может, и еще что-то. Конечно, ему нужен был отдых.

Но когда подошел Ник, Тот открыл глаза.

6

Под пергаментными веками, поднимавшимися целую вечность, были глаза покойника. Кем бы ни он был, кем бы ни задумала природа этого человека, но уж явно не тем, что, не моргая, смотрело на незваного гостя. Губы сделали тщетную попытку пошевелиться и обнажили редкие пеньки зубов, но если горло мумии и способно было еще что-либо исторгнуть, то разве что песок.

Видя, что нападения не последовало, Ник приблизился. Он попытался расстегнуть крепления, однако они не поддались, попробовал сжечь - и их окончательно заклинило. Проклятье! Его следовало ликвидировать немедленно, псайкер это понимал. Но перед ним наяву был венец того процесса, частью которого являлся он сам. Пусть ущербный, но венец. Единственный в своем роде, и неповторимый. Ник испытывал дикую мешанину чувств – от любопытства до зависти, от симпатии до ужаса. Медлил, а ужас все нарастал.

Сила этого существа была пропорциональна его слабости. Тот, кто мог устроить смертоносную бурю, уничтожить огромное судно силой своего сознания, тот, кому, как божеству, поклонялся бы любой народ древности, питался внутривенно, стоять , судя по всему, не мог, и на пышущего здоровьем молодого человека не походил в принципе. Интересно, бывают пышущие здоровьем покойники?

И кем тогда будет тот, кто создал божество? Сверхбожеством? Одно такое, обезглавленное, лежит сейчас в соседней комнате – зрелище по шкале божественности примерно между двойкой и тройкой. Еще одно тоже неподалеку, многовато на квадратный метр. А где-то за стеной уже взламывают мертвые двери, Нику казалось, что он слышит какой-то шум, но проверять он уже не мог – сил почти не осталось. Как и времени.

«Покойник» моргнул, пошевелил рукой, отчего сползли бинты, и уставился на Ника. Глаза были такими же безжизненными, а вот взгляд говорил о многом. Как и обнажившиеся раны на запястьях. Следы от зубов.

Пятая аптечка за неделю.

Так вот какова цена божественности.

Ник решился.

Бах!

Он потратил последние силы. Свет погас, затем слабо забрезжил – где-то включилось резервное питание. А вот электронику внутри лаборатории уже ничто не спасет, она превратилась в груду мусора вместе со всеми схемами, расчетами и анализами, всей информацией по проекту. Не спасти и систему жизнеобеспечения полуживого с пустыми глазами.

Ник еще раз взглянул в глаза Дракону. Тот же взгляд, только более настойчивый. Обнаженное предплечье окровавлено, капли оглушительно падают на пол. Но все-таки он может прожить еще слишком долго, а дверь сотрясается, словно в припадке. Нужны гарантии.

«Давай!» - прохрипел Великий и Ужасный.

Ник поднял автомат, прицелился ему в голову и спустил курок.

Выстрела не последовало.

Проклятая железка сломалась.

Как ты собираешься это сделать, убийца?

Он почти запаниковал, но сразу вспомнил о ноже. Ник ненавидел его, ибо убивать, не пачкая рук , это одно, и совсем другое – делать это вот так, как мясник на бойне. Ник был страшным чистюлей, но выбора у него не было.

Псайкер стремительно приблизился к жертве, гордо вскинувшей голову. Попытка выглядела жалко, однако это нисколько не умаляло порыв. Одним движением псайкер перерезал горло тощему, словно ребенок, узнику саркофага, и кровь фонтаном брызнула ему в лицо.

А он наивно удивлялся, почему же его не замечают.

Наконец, дверь выломали.

7

Через сутки на комплекс высадился десант. Отчаянные попытки гарнизона оказать сопротивление были сломлены за одиннадцать минут. Блестящим штурмом командовал офицер средних лет – неплохой командир, отнюдь не терзаемый слепой ненавистью к противнику, отличный солдат, преданный своему делу. Помимо прочего, он был весьма деловым человеком.

Комендант и еще несколько офицеров были найдены у себя с простреленными висками. Рядом стоял металлический контейнер, наполненный пеплом. Он исполнял роль жаровни.

В медицинском блоке обнаружили обломки аппаратуры и тела девяти расстрелянных гарнизоном медиков, а кроме них – еще одно, изрешеченное настолько, что уже не поддавалось опознанию. Когда солдаты разгребали завал, а командующий разглядывал обезображенный труп, откуда-то из-за угла притащили человека в изорванном медицинском халате, сразу же упавшего на колени. Он яростно тянул вверх руки, будто надеялся ухватиться на невидимое из подземелья комплекса небо. Он молил о пощаде, вынимая из-за пазухи и протягивая окровавленными руками офицеру огромную тетрадь старинного образца, каких не видели, наверное, даже деды присутствовавших солдат. Как же удивительно живучи порой человеческие привычки, например, читать бумажные книги. Или делать записи от руки. Тот человек спасся, и это было чудом. Он говорил, что хочет сотрудничать, и по его грязным щекам текли слезы. Он говорил, что хочет жить, и в этом не было никаких сомнений.

Командующий был деловым человеком.

Ты всерьез думал победить, Ник? Как ты собирался это сделать?

27/02/2018





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 38
© 05.03.2018 Степан Панченко
Свидетельство о публикации: izba-2018-2216276

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1