" Мать Луны " Часть 1 Главы 20 - 23 / Читает автор


 


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Твердо зная, что делать этого не стоит, Дуарти все же извлек из недр ящичка с медицинскими инструментами кюретку*, которую подарил ему еще во Франции один человек, отчасти врач, отчасти шарлатан, большой знаток женского организма и врачеватель женских душ. Вручив столь необычный подарок молодому коллеге из Бразилии, он предупредил его, что только хорошенько изучив психологию женщины, проникнув в запутанные лабиринты ее души, постигнув тонкости ее переменчивого характера, можно приниматься за лечение самого женского организма. Иначе, в лучшем случае лекаря ожидает глубокое разочарование, в худшем - тюрьма.

* Кюретка - инструмент, применяемый при абортах.

Вспоминая наставления своего учителя, Дуарти глубоко задумался: с точки зрения медицины он совершенно не разбирался в женщинах.
"И зачем только я впутался в эту историю? – подумал он, доставая из пачки очередную сигарету. - Нынешнее состояние сеньоры Сантарен не вызывает никаких опасений, плод развивается нормально, и нет никакой нужды убивать ребенка в чреве матери. Из разговора с ней я понял, что дамочка наставила рога своему почтенному супругу. Ну а мне-то какое дело до их взаимоотношений? Пусть господа сами разбираются между собой".
Дуарти вспомнил еще одну немаловажную деталь из рассказа французского коллеги. Тот предупреждал его, что сама пациентка в любой момент может разболтать о своей тайной любви какой-нибудь подруге, и тогда это уже не будет секретом ни для кого. Будучи простым лекарем, врачующим несложные человеческие хвори, француз не имел достаточных знаний в медицине, но последствия столь тонкого и деликатного вопроса, как искусственное прерывание беременности, он представлял себе отлично. Если слухи об этом, говорил он, дойдут до ревнивого мужа, то незадачливого акушера ждут большие неприятности. Если об этом станет известно представителям церкви, то врача обвинят в ереси и предадут анафеме. В том случае, если о незаконных медицинских манипуляциях с трагическим исходом пронюхает полиция, то врача ожидает каторга.
- Занимайся чем угодно, - добавил назидательно француз. -Можешь окрашивать дамам волосы в самый неожиданный цвет, можешь выводить им угри и бородавки. Если тебя попросит какая-нибудь богатая клиентка увеличить ей бюст, - дерзай! Даже приворотное зелье изготовить не грех: неважно, поможет оно, или нет. Но, упаси Бог нас медиков, избавлять неверных жен от плодов их тайной любви! Занятие это весьма опасное, а игра, смею тебя заверить, не стоит свеч!
Такая перспектива не устраивала Дуарти. Его также не интересовали проблемы Зенобии Сантарен, которая с первого взгляда вызвала у него неприязнь. Если бы какая-нибудь другая женщина посулила ему кучу денег, он отказался бы наотрез. Но. . . Сеньора Сантарен была матерью Элены, девушки, стремительно ворвавшейся в душу молодого врача, словно глоток живительного воздуха, который вдруг вливается в истомившуюся грудь страдающего удушьем больного. И эта юная сеньорита с удивительно щедрой, открытой душой и тихой, но непоколебимой гордостью совершила стремительный переворот в душе молодого хирурга. Он вдруг подумал, что, помогая Зенобии Сантарен, он, возможно, проложит таким образом дорогу к сердцу ее дочери.
И, отбросив в сторону сомнения, он продолжил приготовления к предстоящей операции.
Выработанное с годами чувство осторожности подсказывало молодому доктору, что в данной ситуации не стоит прибегать к помощи ассистента. Поэтому он предупредил Тирадентиса, что предстоит операция по удалению бородавки. А так как злосчастная бородавка произрастает у пациентки в весьма интимном месте, то ее обладательница, особа весьма известная и влиятельная в Алкантаре, пожелала, чтобы ее визит к доктору остался в тайне.
Первым делом Дуарти вскипятил воду, обдал кипятком инструменты. Потом он нащипал достаточное количество корпии, разорвал на длинные полосы простыню и приготовил медный таз. Все эти предметы он внес в операционную и разложил по местам. В стакане с кипятком он разболтал серебряной ложечкой порошок морфия и поставил стакан на окно, чтобы к приходу пациентки лекарство успело остыть.
Теперь оставалось только дождаться саму пациентку.
Она не заставила себя долго ждать. Как и было обговорено, женщина появилась в доме Дуарти ровно в одиннадцать вечера. Сегодня дона Зенобия была одета в платье зеленого цвета и темный плащ с глубоким капюшоном. Оставив верхнюю одежду и сумочку в приемной, она прошла за хирургом в пахнущую карболкой операционную.
- Сначала вы выпьете это лекарство, сеньора, затем разденетесь до нижней сорочки! - предупредил ди Лима, протягивая женщине стакан с морфием. - Когда будете готовы, ляжете на этот стол.
Зенобия Сантарен бережно приняла из рук хирурга стакан и залпом осушила его содержимое, словно там находилось не горькое лекарство, а сладкий любовный напиток. Затем она стала не спеша расшнуровывать корсет.
Тем временем ди Лима вымыл в тазике руки, вытер их чистым полотенцем, после чего тщательно обработал руки смоченным в спирте тампоном. Все манипуляции он делал молча, с какой-то небрежной грацией и изяществом.
Наблюдая за четкими, отточенными движениями молодого хирурга, дона Сантарен перешагнула барьер страха, и теперь ее душа погрузилась в тихое спокойствие. Она была уверена в успехе предстоящей операции! И эта эйфория была вызвана не столько воздействием наркотика, сколько видом молодого врача, который в ту минуту напоминал грозного прокурора, вынесшего приговоренному к смертной казни преступнику оправдательный вердикт.
- Если вы будете во всем меня слушаться, мадам, - сказал ди Лима, подходя к пациентке с поднятыми на уровне груди руками, - вам не будет слишком больно. Старайтесь дышать ровно и думать о чем-то отвлеченном. Операция займет не более десяти минут. Вы боитесь?
- Нет, доктор, - спокойно ответила сеньора Сантарен, не спуская доверчивого взгляда с врача. - Я вверяю вам свою судьбу.
- Замечательно. В таком случае я приступаю. . .

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Несмотря на предполагаемые опасения, операция прошла благополучно, и сеньора Сантарен, посидев час в приемной, вернулась домой.
Что же касается Дуарти, то после ухода пациентки он не смог сомкнуть глаз. С некоторых пор он стал замечать, что медицина не приносит ему полного морального удовлетворения. Конечно, решив остаться в Алкантаре, он в первую очередь думал о больных и о том непочатом крае работы, который развернется перед ним в городе, где люди толком даже не знают, что такое настоящая медицина. Сначала Дуарти ушел в работу с головой, работал без выходных и просыпался по ночам, спеша на помощь к больным людям.
Но, когда после первых удачных операций к доктору ди Лима повалил народ, он понял, что, если так и дальше пойдет, то надолго его не хватит. Или в один прекрасный момент он свалится, как загнанный конь, или его, как нежелательного конкурента, просто уберут с дороги местные коллеги.
Но как ни велика была любовь Дуарти к медицине, как ни стремился он к совершенству, штудируя ежедневно труды известных в области медицины светил или погружаясь в толстые фолианты и энциклопедические словари, сердце подсказывало ему, что никогда он не будет по настоящему счастлив без любви.
"Даже затворники в святых монастырях мечтают о женщинах и бичуют сами себя, изгоняя таким образом из головы греховные мысли, - с тоской думал молодой человек. - Я не евнух и не монах. Я не давал обета безбрачия. Мне всего лишь двадцать девять лет. Сердце на то и дано человеку, чтобы страдать и любить. Моя душа уже давно готова испить сладкий любовный напиток. Мне надоело волочиться за женщинами и видеть в них лишь предмет для развлечений. Ах, как я устал от одиночества! Как же надоело по вечерам ложиться в пустую холодную постель, а по утрам просыпаться с мыслью, что нужно самому себе готовить завтрак! Как хочется иногда после тяжелого трудового дня склонить голову на грудь женщине, дороже которой нет никого на свете, рассказать ей о своих победах и поражениях, а в ответ увидеть понимание, написанное в ее умных проницательных глазах. Как хочется услышать в своем доме радостный детский смех и увидеть счастливую улыбку на устах любимой. По-моему, я этого достоин"!
И тогда доктор ди Лима понял, что его отказ от поездки в Рио был вызван вовсе не страстным желанием прославить в веках свое имя. И даже не скрытая за семью печатями тайна его рождения заставила променять блестящую столичную жизнь на прозябание в глухой провинции. Дуарти гнал от себя эту мысль, но не мог не согласиться с тем, что остался он в Алкантаре именно из-за Элены Сантарен. Именно она, эта гордая и на редкость умная девушка совершила стремительный переворот в душе умудренного жизненным опытом молодого врача.
" Господи, какой же я болван! Я обидел такую славную девушку! - с горечью думал Дуарти, ворочаясь с боку на бок. - Я не ответил на ее душевный порыв, не протянул ей навстречу руку. Она так ждала, так надеялась на взаимность, а я, несчастный идиот, втоптал ее чувства в грязь! Судя по всему, Элена Сантарен не из тех красоток, которые бегали за мной в Европе по пятам и молили о любви. Она больше не придет никогда! Поэтому мне нужно самому идти к ней и на коленях умолять ее о прощении. Если же его не будет, то значит жизнь моя не стоит и ломаной монеты!"
Так думал Дуарти, сжимая в руке веер из перьев белой цапли, который нечаянно обронила одна прелестная юная сеньорита. С тех пор, как он нашел его во время карнавала в Лиссабоне в доме одной знатной дамы, этот веер лежал у него в спальне под подушкой. Веер напоминал ди Лима о том прекрасном времени, когда он был почти счастлив. Потом Дуарти несколько раз порывался зайти в тот дом, встретиться с той девушкой и объяснить ей, что его поспешный уход с карнавала был вынужденным: умирал больной, которого он оперировал накануне, и во что бы то ни стало его нужно было спасти. Молодой человек был уверен, что та милая девушка, в которую он влюбился с первого взгляда, поняла бы и обязательно простила его. Но колесница времени, увы, неумолимо несется вперед, и никто не в силах остановить ее стремительный бег.
Теперь же вряд ли в ближайшее время Дуарти поедет в Португалию. . .
" Элена Сантарен, как две капли воды, похожа на ту юную лиссабонку, которую я держал в своих объятиях и кружил в танце, - подумал молодой человек, засыпая. - И, если я не буду идиотом, то в скором времени Элена станет моей женой! И ничто не остановит меня"!
С этими мыслями Дуарти погрузился в сон. Во сне он всю ночь танцевал на карнавале, играл на гитаре и пел песни о любви. Только слушательницей его была не юная португалка, а Элена Сантарен в трогательном наряде шекспировской Джульетты.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Саймон, держа в руках затейливый кофейник из чистого серебра, стоял возле стула, на котором сидел доктор ди Лима.
- Еще кофе, сеньор?
Но Дуарти отрицательно мотнул головой и обратил свой взор на следующую полосу " Сентинела да Либердади". Всемогущий и не ожидал иной реакции, ибо, когда хозяин читал газету, он редко удостаивал его ответом.
- Где Раул?- спросил Дуарти, дочитав статью до конца.
- Еще спит.
- Разбуди его и пришли ко мне. Измаэлу скажи, чтобы заложил повозку. Сегодня прием больных отменяется. Мы едем в город за медикаментами. А ты, пока нас не будет, проветри, как следует помещения и вымой операционную.
- Слушаюсь, сеньор.
Тирадентис вышел к завтраку заспанный и недовольный. По всему было видно, что Саймон потревожил его в самый неподходящий
момент. Фельдшер сладко зевнул, прикрывая рот рукой, и, задумчиво глядя в одну точку, подсел к столу.
- Если мне не изменяет память, то сегодня - воскресенье, - мрачно пробормотал он. - Если тебе не спится, друг мой, то зачем же других будить? И так-никакой личной жизни. . .
- Не ворчи, приятель, - примирительно улыбнулся Дуарти. - Смотри, какой великолепный день. Грех начинать его с ссоры. Больных сегодня не будет. Я решил съездить в город, в аптеку, и очень хотел бы
тебя попросить составить мне компанию. У нас
закончиваются медикаменты, а бинтов давно уже нет. Скоро в доме не останется ни одной целой простыни - мы их почти все пустили на перевязку. Из аптеки вы
с Измаэлем сразу же вернетесь домой, а я зайду в контору, чтобы обсудить кое-какие вопросы, связанные с восстановлением фазенды Кампо Реал.
Тирадентис бросил на друга удивленный взгляд и, отодвинув в сторону чашку с дымящимся кофе, с горькой иронией спросил:
- Зачем тебе понадобилась эта груда развалин, Дуарти? Если тебе некуда деньги девать, то купи еще один дом. Или, нет, лучше - плантацию сахарного тростника и рабов. Медицину пошлешь к дьяволу, будешь ходить в лайковых перчатках и покрикивать на своих
чернокожих невольников. А денежки сами будут течь в твой карман.
- Смеешься?
- Вовсе и не думал. Я человек серьезный.
- Как тебе объяснить, Раул? Для меня Кампо Реал не просто куча полусгнивших бревен. Это дом, в котором прошло мое детство. И я хочу восстановить усадьбу в память о моем отце! Знаешь, с годами начинаешь острее ощущать одиночество. Я ведь совсем не знал материнской ласки, а от мачехи получал только щелчки да подзатыльники.
- Раз тебя замучило одиночество, значит, тебе нужно срочно влюбиться! - назидательно проговорил Тирадентис.
- А я уже влюблен, - чуть слышно пробормотал Дуарти.
- Вот как! И в кого же, если не секрет?
- В Элену Сантарен.
- Да, приятель, у тебя не дурной вкус. Что ж, дерзай! Мне кажется, что эта юная сеньорита тоже к тебе неравнодушна.
Дуарти смущенно потер лоб и среди воцарившейся тишины прозвучал его голос, полный странного для этого резкого человека смирения:
- Посмотри на меня повнимательней, Раул. Как ты думаешь, кто сидит перед тобой? Правильно! Законченный идиот! Я пренебрег любовью Элены и вряд ли теперь смогу добиться ее расположения.
- Вздор! - возмущенно воскликнул Тирадентис. - Ты мужчина, или нет? Пойди к ней и признай свою ошибку. Только, видишь ли, любезный сеньор, женщины, будет тебе известно, любят ушами. Если такая умная и красивая девушка, как Элена Сантарен, будет ежедневно слышать из твоих уст: " Наркоз! Скальпель! Зажим!"- то она непременно найдет себе другого кавалера, который будет делать ей комплименты и
шептать пылкие слова любви. Пока еще не поздно, постарайся изменить свое поведение, парень. Смени черстствость и надменность на нежность, самовлюбленность на скромность. Освободи себя, хотя бы на некоторое время, от каторжного труда, который ты навязал себе сам, по доброй воле. Стань самим собой! Конечно же, ты вправе меня не послушаться. Ведь женщину можно завоевать и более простым способом: либо обольстить ее, либо силой подчинить себе ее волю. И то и другое плохо! Очень плохо! Элена Сантарен  - особенная девушка. Ее не приманишь к себе пустой лестью или мимолетным взглядом томных синих глаз. Ее любовь можно завоевать только ответной искренней любовью! Так дерзай же! Дари любимой цветы, читай ей стихи, теряй от счастья голову, совершай безрассудные поступки! И тогда ты узнаешь, что такое настоящая, большая любовь. А то получится, как у
Камоэнса* в одном из его сонетов:

" Гонюсь за счастьем - вот оно! попалось!
Увы! Рванулось и опять умчалось.
Я падаю, встаю, пропал и след. . .

Бегу опять, зову - оно далеко.
Вперяю в даль отчаянное око. . .
Оно исчезло, и надежды нет."

*Луиш Важ де Камоэнс (1524-1580) - национальный поэт Португалии.

Дуарти слушал друга с открытым ртом. Он никак не ожидал от простака - фельдшера такого красноречия, начиненного мудрыми фразами и философскими рассуждениями.
- Ты что, изучал Платона*? - поинтересовался обескураженный ди Лима. - Откуда ты набрался таких умных слов?

* Платон - древнегреческий философ

- Нет, труды Платона я не читал, - простодушно признался Алваренга, и голос его прозвучал как-то неестественно глухо и хрипло. - Просто. . . Я был когда-то женат на прекрасной женщине, любовь
которой завоевывал несколько лет, но она умерла во время родов. Сынишка родился слабеньким и умер через несколько дней после рождения.
- Почему же ты снова не женишься? - неуверенно спросил Дуарти.
- Видишь ли, для меня любовь - очень сильное чувство, и пока я не встретил женщину, которая была бы похожа на мою покойную Луизу. Но может быть, когда-нибудь и встречу. . . Но хватит об этом! Кажется, нас зовет Измаэл. Да, и запомни еще кое-что, парень: чтобы
завоевать сердце любимой женщины, нам, мужчинам приходится иногда пренебрегать своими жизненными принципами. Но тут ничего не поделаешь. . .
- Спасибо, Раул. - Дуарти поднялся и крепко пожал руку друга. - Я все понял и сделаю так, как ты советуешь. Поехали. . .

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Утром, выйдя к завтраку, Элена впервые не застала мать на ее обычном месте за столом. На вопрос, что случилось, Жулия сообщила по секрету, что дона Сантарен пришла вчера домой поздно, и в ее лице не было ни кровинки. Сейчас сеньора у себя в комнате и с постели не встает.
Обеспокоенная странным поведением матери, Элена решила немедленно навестить ее и справиться о ее здоровье. Когда девушка вошла в спальню, она не узнала мать. Дона Зенобия с застывшим взглядом лежала на кровати. Ее лицо было одного цвета с подушкой, которая покоилась у нее под головой.
Элена подошла к матери, опустилась перед ней на колени и взяла ее за руку.
- Тебе плохо, мама?- спросила дочь дрожащим от волнения голосом. - Может, позвать доктора?
- Не надо, - чуть слышно ответила дона Сантарен, повернув к дочери бледное лицо. - Не стоит так волноваться, дорогая. Мне уже лучше. Прошу тебя, Элена, -вдруг горячо зашептала женщина, - о том, что ты сейчас видишь, не говори, пожалуйста, отцу. Хорошо?
- Хорошо. Но что же, все таки, произошло?
- Ничего страшного. Вчера я была в гостях. Там у меня случился сердечный приступ. Но, к счастью, доктор, который живет поблизости с домом моей подруги, оказал мне помощь и выписал лекарство, которое нужно принимать три раза в день. На столе лежит рецепт. Пожалуйста, пошли кого-нибудь из слуг в аптеку.
Элена взяла со столика листок бумаги и от неожиданности чуть не выронила его из рук: она узнала четкий мелкий почерк доктора ди Лима.
- Я сама схожу, - довольно холодно сказала дочь и, сложив рецепт вчетверо, спрятала его за отворот манжеты платья. - У Жулии болят ноги, а на остальных слуг надежды мало. Еще рецепт по дороге потеряют или лекарство разольют.
И, взяв деньги, она отправилась в город.

****

Элена не предполагала встретить Дуарти в аптеке, но неожиданно столкнулась с ним лоб в лоб в тот самый момент, когда вдвоем с аптекарем он выходил из складского помещения.
При виде Элены Дуарти замер в дверях, и аптекарю пришлось несколько раз окликать его по имени. Извинившись перед посетительницей, хозяин аптеки указал врачу на ряд бутылей и несколько больших мешков, которые стояли возле дверей.
- Простите, сеньорита, за задержку, - учтиво сказал аптекарь, подходя к Элене. - Я отпускал доктору ди Лима товар. Теперь я весь к вашим услугам.
Элена протянула аптекарю рецепт, и пока тот изучал сигнатуру, сделала вид, что внимательно разглядывает яркие этикетки на многочисленных бутылочках и флакончиках, которые ровными рядами стояли на аптечных стеллажах. Одновременно краешком глаза она
следила за Дуарти.
Тем временем он позвал двух своих помощников и приказал им отнести купленные медикаменты в стоявшую возле дверей аптеки повозку. В одном из помощников девушка узнала того самого негра, которого она встретила в доме Дуарти. Второго Элена знала отлично: это был местный дантист по прозвищу Тирадентис.
- У вас есть время, сеньорита?- спросил аптекарь, взглянув на посетительницу из-под пенсне.
- Что?- не поняла девушка, занятая своими мыслями.
- Я спрашиваю, есть ли у вас время? Микстура, которая указана в рецепте, будет готова минут через двадцать-двадцать пять.
- Да, да, конечно, - спохватилась девушка. - Я пока погуляю. Она вышла на улицу и увидела, как помощники Дуарти грузят в повозку мешки с медикаментами и объемистые бутыли темного стекла, оплетенные прутьями. Когда все было погружено, Измаэл и Тирадентис сели на облучок, и повозка тронулась с места.
Дуарти остался стоять возле аптеки. Когда повозка скрылась за поворотом улицы, молодой человек сделал шаг навстречу девушке.
- Я хочу принести вам свои извинения, Элена, за недостойное поведение во время нашей последней встречи в моем доме, - мягко сказал он, глядя девушке в глаза. - Тогда я был груб с вами, но клянусь, больше этого не повторится никогда.
Дуарти попытался взять Элену за руку, но та властным жестом остановила его.
- Не надо клясться в том, чего сделать невозможно! - холодно заметила она. - Вероятно, таким образом вы привыкли обращаться с дамами, сеньор. Что ж, может это кому-то и нравится, но только не мне!
С этими словами она гордо вскинула голову и, казалось, ее пылающий взгляд посылает вызов невидимому врагу.
Дуарти смущенно отступил назад. Он не ожидал, что у юной девушки из маленького провинциального городка окажется такой волевой, почти мужской, характер. Непослушными пальцами молодой человек вынул из коробки сигарету и от волнения стал энергично мять ее двумя пальцами, пока та не рассыпалась в прах. Сегодня Ди Лима выглядел явно озадаченным.
- Значит, вы не простите меня? - чуть слышно спросил он.
- Нет!
И, удостоив Дуарти презрительным взглядом, Элена снова вошла в аптеку, где ее ждал аптекарь с уже готовой микстурой. Поблагодарив его за оказанную услугу и расплатившись с ним, Элена вышла на улицу. В ее висках все пульсировало от волнения, но у нее хватило мужества пройти мимо Дуарти с гордо поднятой головой.
Сегодня хозяйкой положения была Элена Сантарен!
Дуарти догнал ее и, резко развернув, притянул к себе.
- Сеньорита, не уходите, прошу вас! - сказал он с такой нежностью, что Элена почувствовала, что сейчас растает.
- Что вы позволяете себе, сударь? - с плохо наигранным возмущением воскликнула она. - Если вы немедленно не отпустите меня, я закричу!
Для Дуарти это был удар в незащищенное место. Он оцепенел от неожиданности и выпустил девушку из своих объятий.
- Прощайте, сеньор! - гневно бросила ему в лицо раскрасневшаяся Элена. - Поспешите лучше к своим больным. Они ведь ждут вас. И пожалуйста, не ходите за мной!
Никогда еще доктор ди Лима не чувствовал себя таким пристыженным и уязвленным, как сегодня. Да, Элена Сантарен преподала ему отличный урок!
Он не стал ее догонять, не стал кричать ей вслед, какой он идиот. Сейчас ему хотелось только одного: закатиться в какой-нибудь кабачок, напиться до чертиков и навсегда забыть о том, что на свете существует такое понятие, как любовь.
Ди Лима долго бродил по городу в поисках подходящего питейного заведения. Наконец он набрел на один кабачок, который оказался душным, тесным и полупустым. Дуарти отыскал свободный столик возле стены и попросил бутылку коньяка. Его быстро обслужили. Коньяк, который принес молоденький официант, оказался отвратительным. Дуарти залпом ополовинил бутылку и, поперхнувшись, закашлялся с непривычки. Он редко употреблял крепкие спиртные напитки, поэтому сразу же захмелел и, уронив голову на грязные доски стола, уснул. Его никто не тревожил, никто не пытался нарушить его тяжелый одурманивающий сон.
Прошло несколько часов, прежде чем ди Лима пришел в себя. Он с трудом поднял голову и стал вспоминать, каким образом очутился в этом грязном и вонючем подвале. Наконец, он вспомнил все, что с ним случилось, расплатился с хозяином и вышел на улицу.
На город уже набросила свою темную мантилью тихая южная ночь. Воздух был чист и прозрачен. На улице - ни души. И только в окнах увеселительных заведений все еще горели огни.
С грехом пополам Дуарти добрался до дома. Чтобы не будить спящих помощников, он на цыпочках прошел в свою комнату, впотьмах нащупал стол и чиркнул спичкой. Первые три спички одна за другой погасли. Разгорелась только четвертая. Невидящим взором Дуарти смотрел на пламя, бессознательно вертя обуглившуюся палочку, которая догорела до конца и обожгла ему пальцы. Он долго стоял в темноте, подавленный и опустошенный, потом отодвинул в сторону кресло, грудью навалился на стол и обхватил руками голову. В таком положении он провел остаток ночи.
Лишь только в окно комнаты заглянули первые несмелые солнечные лучи, ди Лима встал и подошел к зеркалу. Ему показалось, что из глубины волшебного стекла на него смотрит незнакомый человек.
И тогда впервые в жизни Дуарти почувствовал жгучую ненависть к самому себе.
К счастью, он вспомнил поэтические строки своего любимого Камоэнса. Они возникли в сознании молодого человека неожиданно, как рука друга, протянутая в трудную минуту:

" Сеньора, если за печаль и страсть
Одна награда - каторга и плети,
Глумитесь надо мной - я пойман в сети,
Моя душа Вам отдана во власть.

Над ней вольны Вы издеваться всласть,
Терзать ее, травить-я все на свете
Стерплю, ведь жизнь - война, и муки эти
Всех мук моих лишь крохотная часть.

Взглянув на Вас, кто не опустит взора?
Сдаюсь, но сердце Вам не отдаю.
Ведь сердце - мой последний щит, сеньора. . .

Конец первой части





Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 85
© 05.03.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2216017

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


Раиля Иксанова       30.03.2018   15:22:36
Отзыв:   положительный
Прочитала с огромным удовольствием!
Сомневалась немного в молодом хирурге, думала, что он откажется делать операцию. Однако, справился неплохо. Как бы мама любимой девушки не отдала концы. Что-то неважно чувствует себя она.
А Элена молодчина, что не бросилась в его объятия, решила показать свой характер.
Не имела возможности почитать или творить, пришлось всю неделю учить правила ДД. К сожалению, не сдала экзамен, три ошибки совершила, теперь на следующей неделе в пятницу снова ехать на экзамен.
День и ночь вынуждена учить теорию ..Надеюсь, на той неделе удача будет на моей стороне.
Но по возможности буду заглядывать и читать.
Долорес       30.03.2018   19:26:10

БОЛЬШОЕ СПАСИБО, ДОРОГАЯ РАИЛЯ.
ЧТО ТЫ ПЕРЕДО МНОЙ ОПРАВДЫВАЕШЬСЯ? У КАЖДОГО СВОИ ДЕЛА, ПРОБЛЕМЫ. ТЕМ БОЛЕЕ, ЧТО ТЫ СДАЁШЬ НА ПРАВА.
ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО И СЛОЖНО. У МЕНЯ, К СЧАСТЬЮ МАШИНЫ НЕТ И НИКОГДА НЕ БЫЛО.
ЖЕЛАЮ ТЕБЕ СДАТЬ ДД НА ОТЛИЧНО!


Раиля Иксанова       30.03.2018   20:18:58

Не оправдываюсь, а хочу сказать, чтоб не теряла. Я ведь люблю каждый день читать твои интересные сочинения. А тут никак времени не выбрать.
Надеюсь через неделю сдам обязательно. Ошибки допускаю все меньше и меньше.
Юлианна       05.03.2018   15:26:12
Отзыв:   положительный
Читаю, Галина, позже отвечу.
Долорес       05.03.2018   21:51:22

Спасибо, Юлочка!
Обнимаю!












1