Трагедия Польши ХХ в: Пилсудский-Гитлер-Сталин, ч.71 "Девиз поляков: любой ценой сохранить национальную интеллигенцию!"


 «Трагедия РП ч. 71 Роль национальной интеллигенции»

Ex libris Трагедия Польши: Пилсудский-Гитлер-Сталин, часть 71 "Девиз поляков: любой ценой сохранить национальную интеллигенцию!" (в Приложении: 1. Геноцид русской интеллигенции большевиками, 2. О.Платонов "Геноцид русского народа", 3.Пароход с русскими философами в 1920-х годах)

"Слово ЛИБЕРАЛЬНЫЙ, которое в
нынешние времена столь чарует уши
идеологов, это слово -- моего
изобретения! Так что если уж я
узурпатор, то они -- плагиаторы"
N

"Больше всего людей держит в своей
памяти тот, у кого больше
воображения!"
N

"Закон должен быть ясным, точным и
единообразным. Толковать Закон --
значит допускать Его искажение!"
N

"Перед тем как появился мой
Гражданский кодекс, во Франции
отнюдь не было настоящих законов,
но существовало от пяти до шести
тысяч томов различных
постановлений, что приводило к тому, что судьи едва ли могли по совести
разбирать дела и выносить
приговоры"
N

"Странно, но в этот век Просвещения
монархи видят надвигающуюся грозу лишь тогда, когда она уже
разразилась" /понимай, монархи
отстали от века в своём развитии --
как и нынешние европейские
политики, идя на опасном поводке
нравственно и экономически
деградирующих США (что видно и по
маразму нынешней президентской
кампании, и по последним подлостям
уходящей "хромой черной утки" б.Обамы) -- СК/
N

"Государя начинают презирать, когда
он слаб и нерешителен /как король
С-А Понятовский, разваливший
Польшу в 1795г, или наш царь
Николай II, разваливший Россию в
1917-м! -- СК/; это гораздо хуже,
нежели когда им управляет министр
неспособный и лишенный уважения!"
Наполеон Бонапарт
"Максимы узника о.Св.Елены"

   И мы вновь переходим к столь извилистой истории Польши от пани профессорши Анны ДылонгОвой /Hanna Dylo′gowa "Historia POLSKI 1795-1990", Люблин, 2000г -- 288 стр.):

с.177 -- "...Рядом с сектором военным в польском подполье существовал и сектор гражданский. Комендант Армии Крайовэй вместе с делегатом от польского правительства в Лондоне создали в 1941г Руководство Битвы Гражданской (KWC) со Стефаном Кобриньским во главе. В рамках KWC среди прочих структур действовали и суды, осуществлявшие расправы и выдававшие приговоры за измены, шпионаж, доносы (в том числе и выдача немцам тех поляков, кто укрывал евреев) и т.д.
Суды подпольные существовали и раньше, затем получив от польского правительства в Лондоне статус государственных судов.
KWC проводила также и акции меньшего калибра, например, против посещения поляками кинотеатров (где показывали немецкие фильмы), против принудительного набора контингента сельхозрабочих для отправки в Германию, а также любой принудительной работы в пользу немцев. Руководство KWC имело собственную радиостанцию для связи с Лондоном.

С начала оккупации Польши было организовано (сначала в Генеральной Губернии, а с занятием немцами восточных территорий Речьпосполитей плюс и на тех восточных землях тоже) тайное обучение поляков согласно предвоенным учебным программам (обучение на основе среднего и высшего образования). Поэтому запланированная Гитлером тотальная ликвидация польской интеллигенции не осуществилась! /поляки прекрасно понимали, что в лучших образованнейших представителях польского народа сконцентрирована будущность Польши, а потому берегли свою интеллигенцию как зеницу ока! Именно с целью тотального вырождения России полукровка Ленин-Бланк и его иудео-камарилья планомерно уничтожала русских аристократов и русскую интеллигенцию, последние отряды которой большевики на пароходах отправили за границу в начале 1920-х годов. Так духовно и интеллектуально, методами кровавого террора (точно по рецептам Библии, типа уничтожения ариев-ханаан в Палестине бандой египетских беглых рабов) обезглавливалась Россия, освобождая место ленинской иудео-поросли. Вырождение российского народа затем продолжил Сталин двумя голодоморами, тгтальными репрессиями 1930-40-х годов плюс беды великой войны с Гитлером.
Вот почему нынче у президента России дефицит с руководящим кадром в правительстве -- крайне стране не хватает интеллектуальных высоконравственных патриотов России! Вот почему опять поднимает хвост Миша Ходорковский и К° (после гибели полукровки Немцова), организуя идеологические акции с целью обезглавить руководство России, подсадив нам свои продажные кадры (хотя из России М.Ходорковский был отпущен с условием, что он прекратит всякую политическую деятельность против нас -- уже пора и с ним начать разбираться, с обманщиком?..).
Ходорковский и К° (при поддержке США) желают из России заделать вторую Украину, подсадив к нам вместо Путина очередного Порошенко-Вальцмана и Яценюка -- СК/.
Поэтому ежегодно, даже во время оккупации, прибывало польских выпускников высших и средних учебных заведений!
Кроме неизмеримо важного сектора народного образования, на польских территориях продолжалась тайная культурная деятельность /нечто подобное, но достаточно легальное -- следуя своим традициям выживания, поляки организовали и в нынешней Беларуси. Хотя лет 15 назад были большие битвы за место главы Союза поляков Беларуси (этот республиканский союз имеет штаб в Гродно) между польскими патриотами и минскими властями. В результате формальный Союз поляков Беларуси (новое здание по уд.Дзержинского в Гродно, нынче вместо поляков заполненное разными арендаторами) возглавил ставленник Минска (и этот Союз влачит достаточно чахлое бытие, с упадком экономики Беларуси). А возникшее в Гродно неформальное об"единение поляков проявляет поболе жизненных сил, хотя и скатывается к ещё советским внутренним интригам и дрязгам (главная проблема в этом неформальном союзе поляков по ул.Буденного, как-то финансируемом еще из Польши -- внутренние дрязги и подковерная борьба столь не склонных к мирному дележу скромного финансового пирога белорусских поляков, которые генетически, по сути являются лишь окатоличенными гродненскими переродившимися беларусами-мутантами -- эту скверную их генеалогию-генезис, блин, в конце 1980-х гг отмечал ещё гродненский академик-биохимик Ю.М.Островский) -- СК/.
Деятельность вышеперечисленных польских секторов, военного и гражданского, свидетельствовала о существовании -- даже в период жестокой оккупации! -- Польского Подпольного Государства (PPP)..."

Военную тему в Гродно 1939-45гг продолжит польский историк из некогда литовско-белорусского Белостока, phd Ян Ежы Милевски (статья "Меж свастикой и красной звездой", начало в ч.61):

"...Национализированные советской властью гродненские предприятия уже успешно работали на немецкую военную машину. Состоялась реприватизация торговли и ремесленничества, хотя она и не коснулась еврейской собственности /полностью отошедшей к Третьему рейху -- одна из еврейских статей дохода Берлина -- СК/. Именно еврейские обитатели гетто были главным немецким резервом дешевой рабочей силы /и если в СССР руками ГПУ-шников Ягоды-Иегуды, Слуцкого, Бермана, Блюмкина и прочих чекистов-мавров тов.Сталина пополнялись русским трудолюбивым людом сталинские трудовые и прочие лагеря, то на оккупированных Германией территориях соплеменники Ягоды сами оказались в роли рабочего скота -- и так извращенно, благодаря Гитлеру, увы, восторжествовала историческая справедливость?..-- СК/.
Когда же оккупанты приступили "к окончательному решению еврейского вопроса", возник конфликт меж фашистскими идеологией и экономикой. И где же тогда прикажете взять рабочую силу, особенно для важных военных предприятий? /но вряд ли немцы плотно использовали предприимчивых евреев на своих военных заводах -- тут же эти толковые ребята (которым уже нечего терять) организовали бы серию взрывов и другого эффективного саботажа -- СК/.
Тогда оккупационная администрация попробовала начать подготовку по отдельным рабочим специальностям, употребляя для этого лица христианского вероисповедания. Кроме того, на территорию опустевшего после расстрельных акций гродненского гетто переселили людей из окрестностей Витебска, отобранных для принудительной работы в Германии /одна моя гродненская знакомая, В.А.Гостева, 1939 года рождения, вместе со своей мамой-агрономом и братиком Юрой были немцами насильно с Витебщины переселены в Гродно как раз в 1942-43гг; они жили и трудились в фольварке, где сейчас расположены угодия гродненского сельхоз института, рядом с заводом Торгмаш -- СК/.
В январе 1944г Бюро труда (Arbeitsamt) в Гродно ввело трудовую повинность даже для детей, которые имели более 12 лет возраста. Они были обязаны отработать по 4 часа в день, в частности на переборке табака для местной табачной фабрики /и как в таких жестких условиях немецкой педантично-пунктуальной оккупации полякам было организовывать свои подпольные школы и ВУЗы? Не слишком ли переборщила с такой эфемерной педагогикой ув. пани профессорша А.ДылонгОва?? По крайней мере, раньше живя в Гродно (с июня 1956 года) я никогда от старых поляков, переживших оккупацию, не слышал о таких подпольных польских школах: люди были заняты одним -- добыть продукты пропитания. А потому известные мне гродненские предприимчивые поляки занимались по ночам скупкой (и перепродажей) мяса у пригородных селян (в случае поимки таких, немцы их тут же расстреливали на месте, так как существовал комендантский час, запрещавший ночное передвижение!) -- СК/.
Одной из форм репрессий, что позволяла добыть дешевую рабсилу, были лагери принудительного труда, в 1942г организованные при Комиссариате (Amtskommissariat) и постах жандармерии, в том числе и в Гродно. В те лагери направлялись (на сорок от 10 дней до 3-х месяцев) местные жители в случае мелкого нарушения ими оккупационного режима.
Официальное трудоустройство для местного люда было важно по двум причинам. Оно позволяло избежать высылки на принудительные работы в Германию, плюс получать продовольственные карточки. Но уже с мая 1944г немцы перестали выдавать продукты даже по карточкам /с приближением фронта к Гродно, прекрасно понимая, что в связи с этим военным фактором пропала потребность как в рабах, так и в их прокорме (Гродно был освобожден от немцев 16.07.1944г) -- СК/.
На принудительные работы из Гродно вывезли около 1,5 тыс чел, главным образом в Восточную Пруссию, в Кёнигсберг.
Даже те из гродненцев, кто с радостью (после сталинского произвола 1939-41гг) встречали немцев в июне 1941г, быстро догнали, что немцы-нацисты это ну совсем другие германцы, что были в период 1-й мировой войны /Гродно захвачен немцами в 1915г, и до 1918г гродненцы жили под кайзером. А потому многие горожане ещё помнили обходительных кайзеровских зольдат и охфицеров, в связи с чем уже с 1940 года хитрые гродненцы, особенно поляки, желали побыстрее избавиться от тотально всюду проникавших советских Советов с сопутствующим им дефицитом всего и вся, кроме красной идеологии, конечно. Ан крепко ошиблись...-- СК/.
Об этом свидетельствовали, во-первых, отношение к евреям, к советскими военнопленными плюс отношение к культурному наследству в Гродно /к которому поляки относились весьма трепетно. В частности, первый в Беларуси зоопарк был поляками организован именно в Гродно в начале 1930-х годов (паном Кохановским, если не ошибаюсь) -- СК/.
Гродненцы немцами трактовались как "недочеловеки" /что гонорово-пыховым полякам было как нож в сердце или серпом -- по помидорам -- СК/
При немцах даже появилась специальная иерархия "ценности" отдельных национальностей и социальных групп. По Феликсу Акерману, первоначально она выглядела след. образом: на первом месте были фольксдойче, потом шли поляки, за ними беларусы, потом евреи, а уж затем -- советские военнопленные. Однако вскоре евреи опустились на самый низ в этом "рейтинге" жизни и смерти, а затем евреи и совсем исчезли из Гродно..."

Военную тему на Гродненщине продолжит беларус-патриот Б.Данилюк:

"...Тогда же заходила к нам по дороге с Милославичей в Барановичи, идя искать там след арестованных еще большевиками дочки Маруси и сына Саши, тётка Люба Алехнейчиха (жена брата моей бабули -- безрукого деда Николая). Познее мы узнали, что Маруся все же вышла из советской тюрьмы, но по дороге домой задержалась в каком-то селе, рядом с которыми начался бой, и шрапнель, попав в голову, убила её на месте. О Саше стало лишь известно, что в самом начале войны его вместе с другими узниками коммунисты загрузили в поезд и повезли на восток -- так на этом его след и пропал.
Приходила также Станислава Петжык -- жена бывшего смотрителя шлюза в Поречье, единственного поляка, что заступился за моего отца, когда его фальшиво польская власть судила за "оскорбление польского народа". Станислава была шляхтянка-полька из-под Лиды; она не только разговаривала по-белорусски, но и мило пела наши народные песни, к тому же помнила много стихов Богушевича. Приходила же она из Слонима просить продуктов, чтобы прокормить шестерых детей (оставшись одна после ареста коммунистами в 1939 году и пропажи её мужа). Мама отправила её домой с двумя торбами еды...
Кроме этого, недалеко от Раховичей в лесу были найдены две меньше чем двухгодовалые девочки, родители которых, видать, во время ухода на восток погибли в бою или от германских самолетов. Гальяш Грынко взял одну из них, обожженную, годовать, и мне пришлось рядом с его дочкой Валей стать кумом при крещении сиротки, которой дали имя Мария.
На Илью был приходский поаздник, и набожные суринцы, оставив работу, людно пришли в церковь; к ним добавилось немало раховцев и главсяков. Службу вел мой отец вместе с отцом Кашенем из Девятковичей и отцом Скоболановичем из Межевичей. А после службы в новой хате тетки Степаниды мама приготовила богатое, на тот час, угощение.

После издалека слышных в нашей Суринке боёв наступила более чем на месяц тишина и невидность а никакой улады-власти! Слышали мы только, что наше село вошло в Жировицкую волость, во главе которой немцы поставили польского ксендза.
От небывалого еще безвластья и свободы в суринцах проснулась хозяйственность, и все в полной надежде на лучшую долю всерьёз занялись жнивьем...
Это было моё последнее лето в отцовском родном селе Суринки, так как отцу повезло получить разрешение от церковных властей на переезд в Гловсевичи, где освободился дом священника, ранее при коммунистах занятый под сельсовет.
И мы начали готовиться к переезду..."
                                                                                                                      (Продолжение следует)

                                                                                                                                    Пер. с белорусского и польского С.Канунников, 6 октября 2016г, Гродно
                                                                                                                                                                                                Редакция 05.03.2018г, Подмосковье

ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1.
                   Русская интеллигенция[править | править код]Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 21 декабря 2016; проверки требуют 15 правок.

Русская интеллигенцияинтеллигенция, сформировавшаяся в России.

Содержание

[1История
  • 2Оценки и мнения
  • 3Отношение к религии
  • 4Литература
  • 5Ссылки
  • 6Примечания
  • История[править | править код]

    До революции[править | править код]

    Заготовка разделаЭтот раздел не завершён.
    Вы поможете проекту, исправив и дополнив его.Предтечами русской интеллигенции можно полагать думных людей русского государства 16-17 веков. По сути, они были управленцами, чей круг обязанностей – очень обобщенно – включал сбор и анализ информации, принятие решений и планирование разного рода деятельности, в основном, по воплощению в жизнь повелений вышестоящего начальства. Вполне естественно, что занятие такой деятельностью подразумевало наличие добротного образования. В дальнейшем, по мере развития и усложнения экономики, социальных отношений и системы светского образования обязательными признаками человека думного (умственного) труда стало наличие максимально полного отечественного образования (обучение заграницей считалось более весомым, но было связано с большими расходами) и исключительное или преимущественное существование на доходы в виде оплаты своего умственного труда.
    К середине 19 века русская интеллигенция разделилась на т.н. «западников» и «славянофилов», считавших желательным и необходимым – соответственно – уподобление России «передовым» европейским государствам (Англии и Франции) и дальнейшее сохранение Россией своей самобытности[1], основанной на географическом положении страны, ее истории и государственной религии. «Западничество», оформившееся после публикации «Философического письма» Чаадаева, было в определенной степени подготовлено дебатами вокруг норманнской теории и наплывом в русское государство иностранцев, начавшимся в период правления Петра I. «Славянофильство» же было ответной «охранительной» реакцией той части русской интеллигенции, которая не только не разделяла воззрений «западников», но и считала их опасными для государственного устройства России, поскольку усматривала в них революционную и антиправославную направленность. Это разделение практически не зависело от рода умственного труда (профессии) русского интеллигента, но довольно сильно коррелировало с его родословной, о чем свидетельствует подчеркивание этничности в названии «славянофил».
    Несмотря на отсутствие полного единства в рядах сторонников обоих противоборствующих движений они постепенно становились все более и более радикальными. В итоге «западники» оказались в открытой оппозиции самодержавию и стали в разной форме поддерживать любые антиправительственные выступления, даже принимающие форму террористической деятельности, а «славянофилы» изъявили готовность защитить «веру, царя и отечество» не только словом, но и – при необходимости – делом.
    В "западническом" сегменте русской предреволюционной культуры в трактовке понятия «интеллигенция» критерий занятий умственным трудом отошёл на задний план. Главными признаками российского интеллигента там стали выступать черты социального мессианства:
    • озабоченность судьбами своего отечества (гражданская ответственность);
    • стремление к социальной критике, к борьбе с тем, что мешает национальному развитию (роль носителя общественной совести);
    • способность нравственно сопереживать «униженным и оскорбленным» (чувство моральной сопричастности).
    По мнению группы русских философов «серебряного века», авторов нашумевшего сборника «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции» (1909), интеллигенция должна определяться в первую очередь через противопоставление официальной государственной власти. При этом понятия «образованный класс» и «интеллигенция» были частично разведены — не любой образованный человек мог быть отнесен к интеллигенции, а лишь тот, который критиковал«отсталое» правительство. Критическое отношение "западников" к царскому правительству предопределило их симпатии к либеральным и социалистическим идеям, и антипатию к патриотически и консервативно настроенным "славянофилам".
    Вооруженный мятеж 1905-07 годов окончательно расколол русскую интеллигенцию на два непримиримых лагеря.
    Та часть русской интеллигенции, которая воспринимала себя как совокупность оппозиционных к власти лиц умственного труда, оказалась в дореволюционной России довольно изолированной социальной группой. На таких интеллигентов смотрели с подозрением не только официальные власти, но и «простой народ», считавший их если не "чужаками", то "чуднЫми". Контраст между претензией на мессианство и оторванностью от народа приводил к культивированию среди этой части русской интеллигенции постоянного покаяния и самобичевания.
    Разночинная интеллигенция
    Особой темой дискуссий начала XX века стало место интеллигенции в социальной структуре общества. Одни настаивали на внеклассовом подходе: интеллигенция не представляла собой никакой особой социальной группы и не относилась ни к какому классу; являясь элитой общества, она становится над классовыми интересами и выражает общечеловеческие идеалы (Н. А. Бердяев, М. И. Туган-Барановский, Р. В. Иванов-Разумник). Другие (Н. И. Бухарин, А. С. Изгоев и др.) рассматривали интеллигенцию в рамках классового подхода, но расходились в вопросе о том, к какому классу/классам её относить. Одни считали, что к интеллигенции относятся люди из разных классов, но при этом они не составляют единой социальной группы, и надо говорить не об интеллигенции вообще, а о различных видах интеллигенции (например, по виду интеллектуальной деятельности и сфере занятий: творческой, инженерно-технической, университетской, академической (научной)[2], педагогической и т. д.; а также буржуазной, пролетарской, крестьянской и даже люмпен-интеллигенции). Другие относили интеллигенцию к какому-либо вполне определенному классу. Наиболее распространенными вариантами были утверждения, что интеллигенция является частью класса буржуазии или пролетарского класса. Наконец, третьи вообще выделяли интеллигенцию в особый класс.

    Советское время[править | править код]

    Для Советской власти, как диктатуры пролетариата, интеллигенция была врагом — не столько классовым ("эксплуататоры"), сколько идеологическим ("буржуазия"). Поскольку ни уравнительные идеалы пролетарской революции, ни безгранично жестокие способы их воплощения в действительность, с очевидностью, не могут разделяться подавляющим большинством интеллигентов, то большевикам не было нужды дожидаться открытого сопротивления со стороны интеллигенции, они начали бороться с ней сразу после установления своей власти:
    Большевики давно ненавидели и презирали интеллектуалов, считая их врагами, которых нужно безжалостно смести со своего пути. Поэтому интеллигенция была репрессирована так же беспощадно, как и буржуазия. Русских интеллектуалов убивали, морили голодом, изгоняли из страны. Большое число их погибло, а выжившие оказались полностью сломлены и интеллектуально кастрированы. С течением времени экономический коллапс России (по большей части вызванный ничем иным, как нехваткой мозгов) вынудил большевистское правительство ослабить репрессии и предложить некоторой части интеллигенции работать на него. Однако, это предложение было связано с таким унижением и делалось на таких рабских условиях, что сильные духом предпочли ему голод, а те, кто принял его, сделали это лишь от отчаяния.
    Stoddard, Lothrop. The Revolt Against Civilization. — New York: Charles Scribner′s Sons, 1922. — С. 197–198.Это имело закономерные и весьма далеко идущие последствия: опирающаяся на наименее образованную часть населения Советская власть объективно не имела достаточно интеллекта для обеспечения развития страны, но, в то же время, не могла воспользоваться интеллектуальными способностями своих противников без существенного риска для своей власти.
    Удары, нанесенные большевизмом русской интеллектуальной жизни были воистину ужасными. Не будет преувеличением сказать, что большевизм обезглавил Россию. Старая интеллигенция уничтожена, низведена до немощного состояния или изгнана. И, пока большевики остаются у власти, трудно понять, откуда может взяться интеллигенция новая. Правительство большевиков взялось за геркулесову задачу обращения всего русского народа в коммунистическую веру, видя в этом единственную гарантию сохранения своего существования. Все должно быть подчинено этой высшей цели. Но это означает, что образование, познание, наука, искусство и все иные сферы интеллектуальной деятельности нужно превратить в пропаганду, даже если в процессе такого превращения они будут искалечены. Что все сомнительные или враждебные идеи должны быть устранены. Что критическое или самостоятельное мышление становится неприемлемым. Однако, история убедительно показала, что в отсутствии свободы мысли не может быть подлинной интеллектуальной жизни - одни лишь интеллектуальные мумии или выкидыши.
    Stoddard, Lothrop. The Revolt Against Civilization. — New York: Charles Scribner′s Sons, 1922. — С. 199.Советское государство, и в годы послевоенной разрухи, и тем более в годы индустриализации, зависело от технической интеллигенции, доставшейся в наследство от царских времён. При этом, многие такие специалисты были скептически настроены к новым коммунистическим лозунгам. Тезис о возможном «предательстве» таких специалистов был выдвинут ещё основоположниками марксизма[источник не указан 423 дня].
    М. Горький рассказывал в 1931 году, на заседании редакционного совета издательства ВЦСПС, по поводу замысла своего произведения «Жизнь Клима Самгина»:
    Эта книга затеяна мною давно, после первой революции пятого — шестого года, когда интеллигенция, считавшая себя революционной, — она и действительно принимала кое-какое фактическое участие в организации первой революции, — в седьмом — восьмом годах начала круто уходить направо. Тогда появился кадетский сборник «Вехи» и целый ряд других произведений, которые указывали и доказывали, что интеллигенции с рабочим классом и вообще с революцией не по дороге. У меня явилось желание дать фигуру такого, по моему мнению, типичного интеллигента. Я их знал лично и в довольно большом количестве, но, кроме того, я знал этого интеллигента исторически, литературно, знал его как тип не только нашей страны, но и Франции и Англии. Этот тип индивидуалиста, человека непременно средних интеллектуальных способностей, лишенного каких-либо ярких качеств, проходит в литературе на протяжении всего XIX века. Этот тип был и у нас. Человек — член революционного кружка, затем вошёл в буржуазную государственность в качестве её защитника. Вам, вероятно, не нужно напоминать о том, что та интеллигенция, которая живёт в эмиграции за границей, клевещет на Союз Советов, организует заговоры и вообще занимается подлостями, эта интеллигенция в большинстве состоит из Самгиных. Многие из людей, которые сейчас клевещут на нас самым циничным образом, были людьми, которых не я один считал весьма почтенными… Мало ли было людей, которые круто повернулись и для которых социальная революция органически неприемлема. Они себя считали надклассовой группой. Это оказалось неверным, потому что, как только случилось то, что случилось, они немедленно обернулись спиной к одному классу, лицом — к другому. Что же ещё сказать? Мне хотелось изобразить в лице Самгина такого интеллигента средней стоимости, который проходит сквозь целый ряд настроений, ища для себя наиболее независимого места в жизни, где бы ему было удобно и материально и внутренне.Сталинские репрессии: арестам в то время подвергались «бывшие» — помещики, белые, «кулаки», «буржуи», «торговцы», «попы и церковники», а также группы старой русской интеллигенции. Обвиняемыми в основном являлись (например, по Делу Промпартии, 1930; Дело Трудовой крестьянской партии(«контрреволюционной эсеровско-кулацкой группы Чаянова — Кондратьева»), 1930[3]) представители так называемой «буржуазной интеллигенции». Точное число репрессированных в тот период до сих пор не известно.
    В феврале 1949 года пресса начала кампанию по борьбе с «космополитами», имевшую явный антисемитский характер. В первые месяцы того года сотни евреев из числа интеллигенции были арестованы в Москве и Ленинграде.
    Была выращена новая, т. н. советская интеллигенция, которая по уровню своего образования и творческого потенциала стояла гораздо ниже интеллигенции дореволюционной. Причинами этого были снижение качества профессорско-преподавательского состава с одной стороны и снижение требований к академической успеваемости с другой стороны; сокращение программы обучения в ее теоретической части и введение "общественно-исторических" дисциплин, не имевших отношения к науке и представлявших собой средство пропаганды и индоктринации; сильное затруднение доступа к специальной литературе; практическая невозможность выезда заграницу, общения с иностранцами и чтения зарубежной прессы, периодики и литературы. Советский инженер практически не знал иностранные языки, а советский гуманитарий - древние языки, что было бы неслыханно в дореволюционной России[4]. Историю советский интеллигент знал лишь как иллюстрацию к догматам марксизма-ленинизма и летопись "борьбы труда с капиталом". Советский инженер, как правило, бравировал своим невежеством в области литературы, музыки и искусства. Подготовка и написание дипломных работ и проектов в советской высшей школе превратилось в формальность.
    Все это вполне закономерно привело к резкому снижению квалификации советского интеллигента, в первую очередь - "инженерно-технического работника". В подтверждение этого Энтони Саттон указывает на явное несоответствие между направлением потока технологических заимствований (из США в СССР) и динамикой количества инженеров в этих странах – более чем четырехкратное увеличение выпуска дипломированных инженеров в СССР за период с 1950 по 1965 годы и тридцатипроцентное снижение выпуска в США за тот же период. Далее Саттон пишет:
    «Советский инженер [в оригинале – Russian engineer] – это не то же самое, что западный инженер, а в особенности инженер американский. У советского инженера не только более узкие подготовка и опыт, но и гораздо более низкий уровень навыков. По своим техническим способностям советский «инженер» вполне может быть ниже американского старшего механика или начальника цеха [shop superintendent – в США это должность скорее административная, чем техническая]. Кроме этого, вне всякого сомнения, лучшие выпускники технических ВУЗов направляются в военную промышленность, а в гражданские отрасли попадают остальные. Такая утечка лучших кадров в сочетании с низкими общими профессиональными требованиями значительно снижают эффективность большого массива советских инженерных кадров»[5].
    Неудивительно, что главными двигателями советского научно-технического прогресса в таких условиях стали ВИНИТИ и Управление "Т" ПГУ КГБ, а одной из основных задач многочисленных советских НИИ и КБ стало т.н. "обратное проектирование" и адаптация иностранных технологий к возможностям советской промышленности (Ту-4, Р-1, С-80, М-400, М-72, РД-10/20/21, ТЭ1, РПГ-2, ПЛ 611, ВК-1, К-13, 9К11, 9К32, МОН-50, "Буран" и т.д.).
    Техническая интеллигенция (научно-техническая интеллигенция)
    Творческая интеллигенция
    Заготовка разделаЭтот раздел не завершён.
    Вы поможете проекту, исправив и дополнив его.

    Постсоветские времена[править | править код]

    В современной России и русской диаспоре:[6]
    Заготовка разделаЭтот раздел не завершён.
    Вы поможете проекту, исправив и дополнив его.

    Оценки и мнения[править | править код]

    В 30-е же годы совершилось и новое, уже необъятное, расширение «интеллигенции»: по государственному расчёту и покорным общественным сознанием в неё были включены миллионы государственных служащих, а верней сказать: вся интеллигенция была зачислена в служащих, иначе и не говорилось и не писалось тогда, так заполнялись анкеты, так выдавались хлебные карточки. Всем строгим регламентом интеллигенция была вогнана в служебно-чиновный класс, и само слово «интеллигенция» было заброшено, упоминалось почти исключительно как бранное. (Даже свободные профессии через «творческие союзы» были доведены до служебного состояния.) С тех пор и пребывала интеллигенция в этом резко увеличенном объеме, искажённом смысле и умаленном сознании. Когда же, с конца войны, слово «интеллигенция» восстановилось отчасти в правах, то уж теперь и с захватом многомиллионного мещанства служащих, выполняющих любую канцелярскую или полуумственную работу.
    Партийное и государственное руководство, правящий класс, в довоенные годы не давали себя смешивать ни со «служащими» (они — «рабочими» оставались), ни тем более с какой-то прогнившей «интеллигенцией», они отчётливо отгораживались как «пролетарская» кость. Но после войны, а особенно в 50-е, ещё более в 60-е годы, когда увяла и «пролетарская» терминология, всё более изменяясь на «советскую», а с другой стороны и ведущие деятели интеллигенции всё более допускались на руководящие посты, по технологическим потребностям всех видов управления, — правящий класс тоже допустил называть себя «интеллигенцией» (это отражено в сегодняшнем определении интеллигенции в БСЭ), и «интеллигенция» послушно приняла и это расширение.
    Насколько чудовищно мнилось до революции назвать интеллигентом священника, настолько естественно теперь зовётся интеллигентом партийный агитатор и политрук. Так, никогда не получив чёткого определения интеллигенции, мы как будто и перестали нуждаться в нём. Под этим словом понимается в нашей стране теперь весь образованный слой, все, кто получил образование выше семи классов школы. По словарю Даля образовать в отличие от просвещать означает: придать лишь наружный лоск.
    Хотя и этот лоск у нас довольно третьего качества, в духе русского языка и верно по смыслу будет: сей образованный слой, всё, что самозванно или опрометчиво зовётся сейчас «интеллигенцией», называть образованщиной.
    — Из статьи «Образованщина» А. И. Солженицына.
    Русская интеллигенция была трансплантацией: западным интеллектуальством, пересаженным на русскую казарменную почву. Специфику русской интеллигенции породила специфика русской государственной власти. В отсталой России власть была нерасчлененной и аморфной, она требовала не специалистов-интеллектуалов, а универсалов: при Петре — таких людей, как Татищев или Нартов, при большевиках — таких комиссаров, которых легко перебрасывали из ЧК в НКПС, в промежутках — николаевских и александровских генералов, которых назначали командовать финансами, и никто не удивлялся. Зеркалом такой русской власти и оказалась русская оппозиция на все руки, роль которой пришлось взять на себя интеллигенции. «Повесть об одной благополучной деревне» Б. Вахтина начинается приблизительно так (цитирую по памяти): «Когда государыня Елизавета Петровна отменила на Руси смертную казнь и тем положила начало русской интеллигенции…» То есть когда оппозиция государственной власти перестала физически уничтожаться и стала, худо ли, хорошо ли, скапливаться и искать себе в обществе бассейн поудобнее для такого скопления. Таким бассейном и оказался тот просвещенный и полупросвещенный слой общества, из которого потом сложилась интеллигенция как специфически русское явление. Оно могло бы и не стать таким специфическим, если бы в русской социальной мелиорации была надежная система дренажа, оберегающая бассейн от переполнения, а его окрестности — от революционного потопа. Но об этом ни Елизавета Петровна, ни её преемники по разным причинам не позаботились…
    …Мы видели, как критерий классической эпохи, совесть, уступает место двум другим, старому и новому: с одной стороны, это просвещенность, с другой стороны, это интеллигентность как умение чувствовать в ближнем равного и относиться к нему с уважением. Лишь бы понятие «интеллигент» не самоотождествилось, расплываясь, с понятием «просто хороший человек», (Почему уже неудобно сказать «я интеллигент»? Потому что это все равно что сказать «я хороший человек».) Самоумиление опасно.
    — Из книги М. Гаспарова «Записки и выписки»

    Отношение к религии[править | править код]

    Российский религиовед Е. Элбакян среди важных отличительных черт интеллигенции выделяет «„религиозное настроение“, причудливо переплетающееся с атеистической идеологией» и отражаемое в «некритической вере интеллигенции в силу разума, добровольном стремлении к бедности и мессианскомвосприятии своего служения народу»[7]. Доктор ист. наук В. Мокшин отмечает, что данное противоречие «Элбакян вполне справедливо объясняет переходным состоянием тогдашнего общества»[8].
    См. также: Религия в СССР и Религия в России

    Литература[править | править код]

    Ссылки[править | править код]

    Примечания[править | править код]

    <>.. — Мысль, 2010. — ISBN 9785244011159.
  • Дружилов С.А. Социально-психологические проблемы университетской интеллигенции во времена реформ: взгляд преподавателя / монография. — Электронное издание. — Montreal: Accent Graphics Communications, 2015. — 241 с. — ISBN 978-151-3018-70-6.
  • Осташко Т. Н. Власть и интеллигенция: динамика взаимоотношений на рубеже 1920—1930-х годов // Гуманитарные науки в Сибири. — 1998. — № 2. — С. 19 — 24.
  • Вечером, по обыкновению, читал оды Горация в подлиннике, в коих каждый раз нахожу все новые и новые красоты... Какая жалость, что латинский язык, этот язык богов, в таком загоне в нашей средней школе! В.М. Пуришкевич, "Дневник", стр. 36. ISBN 5-9542-0062-9
  • Sutton--Western-Technology-1945-1965.
  • Гусарова М. Н. Теоретико-методологические подходы к исследованию процессов формирования научно-технической интеллигенции в современной России. — 2009. — № 6 - История.
  • Элбакян Е. С. Диссертация «Религиозный феномен в сознании российской интеллигенции XIX — начала XX в. (Философско-исторический анализ)» - РНИСиНП, 1996 Элбакян Екатерина Сергеевна. Религиоведение (2009). Проверено 16 марта 2012. Архивировано 8 июня 2012 года.
  • Мокшин В. Г. Идейная эволюция легального народничества во второй половине XIX — начале XX вв. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. Воронеж, 2010. «По мнению исследовательницы Е. С. Элбакян, одна из характерных особенностей народнического сознания интеллигенции — его „религиозность“ или точнее „религиозное настроение“, причудливо переплетающееся с атеистической идеологией. Данный феномен проявился в некритической вере интеллигенции в силу разума, добровольном стремлении к бедности и мессианском восприятии своего служения народу. Причины противоречивости сознания народнической интеллигенции Элбакян вполне справедливо объясняет переходным состоянием тогдашнего общества»
  • Категории:

    Навигация




    Поиск




    Участие


    Инструменты


    Печать/экспорт


    В других проектах


    Языки

    Добавить ссылки
    • Эта страница последний раз была отредактирована 13 февраля 2018 в 08:52.


    ПРИЛОЖЕНИЕ 2
      Платонов О.A.ВО ВЛАСТИ ЕВРЕЙСКОГО

      Глава 58

      Красный террор. - Геноцид Русского народа. - "Расказачивание". - "Романтика" чекистских убийств. - Резня в Крыму.

      Диктатура над Русским народом, установленная партией Ленина, по определению самого "вождя", означала ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютными правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть. "Эта диктатура, - заявлял Ленин 27 мая 1919 года, - предполагает применение беспощадного, сурового, быстрого и решительного насилия для подавления сопротивления эксплуататоров, капиталистов, помещиков, их прихвостней. Кто не понял этого, тот не революционер, того надо убрать с поста вождей или советчиков пролетариата"."Террор, - вторил ему Л. Троцкий, - как демонстрация силы и воли рабочего класса получит свое историческое оправдание в том факте, что пролетариату удалось сломить политическую волю интеллигенции". "Мы, - утверждал за ними Дзержинский, - представляем собой организованный террор. Это должно быть сказано совершенно ясно".Уже в первые месяцы большевистской революции ее вожди планировали уничтожение по крайней мере 10 млн. русских людей."Мы, - декларировал на 7-й петроградской большевистской конференции в сентябре 1918 года Г.Е. Зиновьев, - должны увлечь за собой 90 млн. из ста населяющих Советскую Россию. С остальными нельзя говорить, их надо уничтожить".[1] Присутствующие партийцы с восторгом зааплодировали. В декларировании террора Зиновьев был не только теоретиком, но и повседневным практиком. Нередко приемы в его кабинете заканчивались расстрелом его недавних гостей. Очевидец рассказывал, как, находясь в Смольном, видел, что к Зиновьеву в кабинет пришла какая-то депутация матросов из трех человек. Зиновьев принял их и, почти тотчас же выскочив из своего кабинета, позвал стражу и приказал: "Уведите этих мерзавцев во двор, приставьте к стене и расстреляйте! Это контрреволюционеры..." [2] Приказ был тотчас же исполнен без суда и следствия.Ленин постоянно призывает беспощадно расправляться со всеми противниками большевистской власти. Уже в декабре 1917 года он предлагает полный набор методов борьбы с врагами социализма - выборочные расстрелы лиц, отказавшихся работать на большевистский режим, тюрьмы для всех сомневающихся в правоте "ленинских истин". В статье "Как организовать соревнование" Ленин пишет: "В одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы... В другом поставят их чистить сортиры. В третьем снабдят, по отбытии карцера, желтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал за ними, как за вредными людьми. В четвертом расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве..."[3]Террор и насилие над русскими стали главным орудием государственной политики большевиков, начиная с первых дней советской власти. Некоторая ограниченность террора в начальный период господства большевиков объяснялось не их доброй волей, а неналаженностью репрессивной машины и недостатком кадров для проведения массовых расстрелов. Тем не менее уже в конце 1917-го - первой половине 1918 года были репрессированы десятки тысяч русских людей, прежде всего представителей русской армии и государственного аппарата. 3(16) января 1918 года "Правда" писала: "...За каждую нашу голову - сотню ваших".В Петрограде к концу 1917 года оставалось несколько десятков тысяч офицеров, сопротивления которых большевики очень боялись. За первую половину 1918 года больше половины их было расстреляно сначала под руководством Петерса, а затем Урицкого. Только при Урицком в Петрограде убили около 5 тыс. офицеров.[4] С таким же усердием чекисты искали царских чиновников. Во многих случаях так же, как и офицеров, их убивали без суда и следствия.В первые же годы большевики убили всех, кто был связан с делом Бейлиса и был виновен только в том, что стремился довести процесс до справедливого конца. Еврейские большевики расстреляли министра юстиции Щегловитова, прокурора киевской палаты Чаплинского, товарища прокурора Виппера, члена Государственной Думы Замысловского.Убийства русских государственных деятелей, чиновников государственного аппарата, офицеров, священников, членов патриотических организаций проводились планомерно и систематически. Как рассказывает очевидец, просидевший весь 1918 год в московской Бутырской тюрьме заключенных регулярно гоняли на закапывание расстрелянных и выкапывание глубоких канав для погребения жертв следующего расстрела. Заключенных вывозили на грузовике под надзором вооруженной стражи на Ходынское поле, Ваганьково и в район Петровского парка. Могилы выкапывались сразу же на 20-30, а то и больше человек. Со своей стражей заключенные успели познакомиться так близко, что она делилась с ними своими впечатлениями о производившихся операциях. Однажды, рассказывает очевидец, по окончании копания очередной сплошной могилы-канавы, конвойные объявили, что на следующее утро предстоит "важный расстрел" попов и министров. В числе расстрелянных оказались: епископ Ефрем, протоиерей Восторгов, министр внутренних дел Н.А. Маклаков, председатель Государственного Совета И.Г. Щегловитов, бывший министр внутренних дел А.Н. Хвостов, сенатор С.П. Белецкий и некоторые другие.Прибывших разместили вдоль могилы и лицом к ней. По просьбе о. Иоанна Восторгова палачи разрешили всем осужденным помолиться и попрощаться друг с другом. <Все стали на колени, и полилась горячая молитва несчастных смертников, после чего все подходили под благословление преосвященного Ефрема и о. Иоанна, а затем все простились друг с другом. Первым бодро подошел к могиле о. протоиерей Восторгов, сказавший перед тем несколько слов остальным, приглашая всех, с верою в милосердие и скорое возрождение Родины, принести последнюю искупительную жертву. "Я готов", - заключил он, обращаясь к конвою. Все стали на указанные места. Палач подошел к нему со спины вплотную, взял его левую руку, вывернул ее за поясницу и, приставив к затылку револьвер, выстрелил, одновременно толкнув о. Иоанна в могилу. Другие палачи приступили к остальным жертвам. Белецкий рванулся и быстро отбежал в сторону кустов шагов на 20-30, но, настигнутый двумя пулями, упал, и его приволокли к могиле, пристрелили и сбросили>.Палачи высказывали глубокое удивление по поводу поведения о. Иоанна Восторгова и Николая Алексеевича Маклакова, поразивших их своим хладнокровием во время убийства. Иван Григорьевич Щегловитов с трудом передвигался, но ни в чем не проявил никакого страха.[5]Ленин без колебаний идет на все самые страшные меры, являющиеся преступлением против человечества.Встревоженный известиями о приближении англичан к Баку, он отдает приказ сжечь этот город.То же самое он предлагает в сентябре 1918 года сделать в Казани. В телеграмме на имя Троцкого в Свияжск говорилось: "Удивлен и встревожен замедлением операций против Казани... По-моему, нельзя жалеть города и откладывать дальше, ибо необходимо беспощадное истребление..." Таким же образом он приказывает действовать в Ярославле во время эсеровского восстания.26 июня 1918 года Ленин направляет Г. Зиновьеву телеграмму: "Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы... удержали.Протестую решительно!Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную.Это не-воз-мож-но!Надо поощрять энергию и массовидность террора..."В начале августа 1918 года Ленин настаивает на введении заложничества при изъятиях хлеба у русских крестьян. По его мнению, в каждой хлебной волости следует отобрать 25-30 заложников из богачей, отвечающих жизнью за сбор и ссыпку всех излишков. Причем не просто взять, а назначить поименно по волостям.[6]Ленин дает личное указание об ужесточении террора против русских людей. Этими указаниями переполнены его письма в провинцию."Пенза. 9 августа 1918. Копия Евгении Бош.Провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев, сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города".<В Пензу. Москва, 11 авг. 1918 г.Товарищам Кураеву, Бош, Минкину и др. пензенским коммунистам.Товарищи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению. Этого требует интерес всей революции, ибо теперь взят "последний решительный бой" с кулачьем. Образец надо дать:1) Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц2) Опубликовать их имена3) Отнять у них весь хлеб...5) Назначить заложников - согласно вчерашней телеграмме. Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц-кулаков.Телеграфируйте получение и исполнение.Ваш Ленин.P. S. Найдите людей потверже>.18 августа 1918"Здоровец, Орловской губ., Бурову, Переяславцеву; копия губсовету Орловскому.Необходимо соединить беспощадное подавление кулацкого левоэсеровского восстания с конфискацией всего хлеба у кулаков и с образцовой очисткой хлеба полностью с раздачей бедноте части хлеба даром, телеграфируйте исполнение"."Ливны. Исполкому... 20 августа 1918 Москва.Приветствую энергичное подавление кулаков и белогвардейцев в уезде. Необходимо ковать железо, пока горячо, и, не упуская ни минуты, организовать бедноту в уезде, конфисковать весь хлеб и все имущество у восставших кулаков, повесить зачинщиков из кулаков, мобилизовать и вооружить бедноту при надежных вождях из нашего отряда, арестовать заложников из богачей и держать их...""Пенза. Губисполком. 29 августа 1918 г. Крайне возмущен, что нет ровно ничего определенного от вас о том, какие же, наконец, серьезные меры беспощадного подавления и конфискации хлеба у кулаков пяти волостей проведены вами. Бездеятельность ваша преступна...""Саратов. Пайкису 22 августа... Временно советую назначить своих начальников и расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты...""Шляпникову, 12 декабря 1918 г.... Налягте изо всех сил, чтобы поймать и расстрелять астраханских спекулянтов и взяточников. С этой сволочью надо расправиться так, чтобы все на годы запомнили...""Реввоенсовет Южного фронта. Сокольникову....Во что бы то ни стало надо быстро ликвидировать до конца восстание (имелось в виду восстание казаков. - О.П.)...если вы абсолютно уверены, что нет сил для свирепой и беспощадной расправы, то телеграфируйте немедленно и подробно...""Симбирск. Реввоенсовету Восточного фронта...Придется вам налечь изо всех сил на мобилизацию, иногда поголовную, прифронтовой полосы, на местные воензаги и на сбор винтовок снаселения. Расстреливайте за сокрытие винтовок..."5 сентября 1918 года большевистское руководство подводит под террор юридическую базу, приняв декрет СНК "О красном терроре", в котором, в частности, говорилось о том, что расширение масштабов террора является прямой необходимостью. ВЧК получает неограниченные права, чтобы изолировать всех потенциальных врагов большевизма в концентрационных лагерях. "Подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам, что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры".Нарком внутренних дел масон Петровский издает приказ, разосланный по всем губерниям и уездным органам о массовом взятии заложников из числа бывших правящих классов, офицеров, интеллигенции. В случае "малейшего движения в белогвардейской среде" к заложникам предлагалось применять "безоговорочный массовый расстрел".[7] "Всякая попытка русской буржуазии еще раз поднять голову, - грозился чекист Я. Петерс, - встретит такой отпор и такую расправу, перед которой побледнеют все".[8]Принятие декрета "О красном терроре" было порождено животным страхом большевистских палачей за свою жизнь. Ленин не уставал повторять своим соратникам, что у них нет иного пути подчинить Россию, кроме террора. "Иначе всем нам угрожает смерть". Призывая их усилить террор против Русского народа, он, по признанию В. Молотова, говорил: "Иначе вас всех растерзают".[9]Осенью 1918 года в большевистских верхах царило паническое настроение, которое полностью разделял Ленин. Люди, уже тогда залившие кровью страну, смертельно боялись за свою жизнь, ответственности за все злодеяния. "Положение наше безнадежно и наши дни сочтены", - говорил К. Радек. "Нас перережут, - заявлял Мануильский, - но перед уходом мы здорово хлопнем дверью и буржуям не поздоровится".[10]Животный страх перед Русским народом продиктовал еврейским большевикам Троцкому и Свердлову директиву по уничтожению русского казачества на Дону.Секретная директива, подписанная Я.М. Свердловым 24 января 1919 года, гласила:<Последние события на различных фронтах в казачьих районах - наши продвижения в глубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск - заставляют нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:
      1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.
      2. Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.
      3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.
      4. Уравнять пришлых "иногородних" к казакам в земельном и во всех других отношениях.
      5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
      6. Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.
      7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.
      8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.
      ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли>.[11]Начались невиданные в истории России массовые убийства казачества. Специальные карательные отряды расстреливали русских казаков день и ночь по 40-60 человек в сутки. Убивали не только взрослых мужчин, но и детей, женщин и стариков.Было запрещено слово "казак", а также ношение фуражек и штанов с лампасами. Станицы переименовывались в волости, хутора в деревни. Казацкие семьи выселялись из родных куреней, а на их места селили голытьбу из Воронежской губернии.5 февраля 1919 года местные советы получили инструкцию Ревкома, согласно которой
      • все оставшиеся в рядах казачьей армии после 1 марта объявлялись вне закона и подлежали истреблению;
      • все семьи казаков, оставшихся в рядах казачьей армии, объявлялись арестованными и заложниками, их имущество описывалось;
      • в случае "самовольного ухода" одной из семей, объявленных заложниками, подлежали расстрелу все семьи, состоявшие на учете данного Совета;
      • в случае "самовольного ухода" одного из членов семьи, объявленной заложниками, расстрелу подлежали все члены данной семьи;
      • имущество расстрелянных подлежало конфискации и распределению среди сельсоветчиков.[12]
      Хотя 16 марта 1919 года, в день смерти Я.М. Свердлова, директива по истреблению казаков была отменена, ее реализация продолжалась. Руководитель Донбюро студент-недоучка Сырцов требовал расстреливать за каждого убитого красноармейца сотню казаков-заложников. Ретивый руководитель в возрасте 24 лет приказывает подготовить этапные пункты для отправки на принудительные работы в Воронежскую губернию, Павловск и другие места всего мужского казацкого населения в возрасте от 18 до 55 лет. Караульным командам отдается приказ расстреливать пять человек за каждого сбежавшего казака.Для организации истребления русских казаков на Дон направляются известнейшие большевистские террористы. По приказу Ленина в апреле 1919 года одним из руководителей карателей с чрезвычайными полномочиями становится участник убийства царской семьи двадцативосьмилетний А.Г. Белобородов.[13]Сын кишиневского фармацевта двадцатилетний еврейский большевик И.Э. Якир как член Реввоенсовета 8-й армии отдает приказ о "расстреле на месте всех имеющих оружие и даже процентном уничтожении мужского населения..."[14]Всего в ходе войны против русского казачества 1918-1920 годов было убито около 1 млн. казаков и членов их семей.Наряду с Москвой, Петроградом и казачьими областями неслыханная массовая жестокость большевиков по отношению к Русскому народу проявилась в Киеве, Одессе, Харькове и других малорусских городах, особенно в бывшей черте оседлости. В этих городах, плотно заселенных евреями, расправы над русскими людьми приобрели характер чисто национальной мести. В этих городах уничтожались все русские, которые, по мнению еврейских большевиков, являлись сознательными патриотами России, прежде всего национальная русская интеллигенция.В Киеве с 25 января по 16 февраля 1918 года большевики побили все мировые рекорды кровавого террора. Среди десятков тысяч убитых было свыше 6000 русских офицеров и около тысячи офицерских детей, воспитанников местного кадетского корпуса.Еще более зверская волна террора захлестнула Киев с февраля по август 1919 года. Это была целенаправленная физическая ликвидация национальной русской интеллигенции. Еврейские большевики убили, по разным оценкам, от 40 тыс. до 100 тыс. человек русских интеллигентов и офицеров.В конце апреля 1919 года Киев посетил Троцкий и приказал расстрелять всех русских патриотов, состоявших в различных патриотических организациях и клубах русских националистов.[15]Князь Н.Д. Жевахов, сам переживший этот кошмар, рассказывает: "Никакое перо не в состоянии описать тех ужасов, какие совершались цинично и откровенно среди дня, когда каждого прохожего, по виду (русского. - О.П.) интеллигента, хватали и бросали в подвалы чрезвычаек, подвергая неслыханным издевательствам и мучениям, а затем отвозили в загородные кладбища, где живыми закапывали в могилы, вырытые предварительно самими же жертвами. Еще ужаснее было то, что творилось под покровом ночи, что обнаружилось лишь позднее, после прихода деникинских войск... Когда солдаты явились на Садовую, 5, где помещалась одна из киевских чрезвычаек, то обнаружили в огромном сарае усадьбы густую желтую липкую массу, подымавшуюся от пола до верха свыше чем на аршин, так что они были вынуждены очищать этот сарай, стоя по колени в этой массе. То были человеческие мозги...Здесь, в этом сарае несчастные жертвы не расстреливались из ружей и револьверов, как в других местах, а убивались ударами тяжелых молотов по голове, причем от этих ударов мозг вываливался на асфальтовый пол сарая. В течение дня и ночи фургоны, с наваленными на них трупами и торчащими во все стороны ногами, разъезжали по улицам города, наводя ужас на жителей, из коих каждый считал себя обреченным и только ждал своей очереди. Бежать было некуда и невозможно, ибо город был оцеплен кордоном красных войск... В этот разгар царившей в Киеве вакханалии погибли от руки палачей едва ли не все лучшие люди города, и среди них знаменитые профессора Киевского университета П. Армашевский и Ю. Флоринский, причем первый, как говорили, был зарыт в могилу живым, подвергшись предварительно жесточайшим пыткам и мучениям".[16]В киевской Чека главную роль играл еврейский большевик М. Лацис, а среди палачей нечеловеческой жестокостью славились Роза Шварц и некая "товарищ Вера". У последних страшную ярость вызывали православные русские с нательными крестами. После богохульных глумлений изверги срывали эти кресты и выжигали огнем изображения креста на груди или на лбу своих жертв.[17]Киевский палач М. Лацис учил своих подчиненных:"Не ищите в деле обвинительных улик; восстал ли он против Советов с оружием или на словах. Первым долгом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова его профессия. Вот эти вопросы и должны решить судьбу обвиняемого".[18] Этот еврейский большевик получал особое удовольствие от мучений русских людей во время пыток. Очевидцы рассказывали, что при этих сценах отвратительное лицо Лациса расплывалось в улыбке.В 1919 году в Одессе следователь Чека, бывший присяжный поверенный Гальперин, так напутствовал одну русскую женщину: "Запомни раз навсегда железный закон революции... власть попадает в руки умнейших и сильнейших. Русский народ - темное быдло. Русская интеллигенция - св..., ни к чему не способная; лучшими оказались мы (евреи). И потому вся власть не просто в руках евреев, а сильнейших и умнейших".[19]Одесские чекисты, состоявшие почти сплошь из евреев, даже в своей среде прославились изощренной жестокостью. Для допросов, пыток и казней они использовали два корабля - линейный корабль "Синоп" и крейсер "Алмаз". Особо зверские методы расправ применяли два старых еврейских большевика Вихман и Дейч. Для пытки стойких русских людей палачи приспособили корабельные печи. Самых непокорных прикрепляли железными цепями к толстым доскам и медленно, постепенно продвигали их живыми, ногами вперед, в корабельную печь.[20] У палачей из Чека нередко были и свои особые пристрастия. Сотрудник одесской Чека еврейская большевичка Дора Явлинская (Евлинская) предпочитала убивать русских офицеров. От ее руки погибли 400 офицеров.Председатель петроградской Чека Урицкий любил наблюдать расстрелы из окна своего кабинета. "Для меня, - говорил он, - нет высшего наслаждения видеть, как умирают монархисты".[21]Закон против антисемитизма, введенный еврейскими большевиками в России 27 июня 1918 года, служил основой самого неограниченного произвола против русских людей. В нем говорилось: "Совнарком предписывает всем Советам депутатов принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения. Погромщиков и ведущих погромную агитацию, предписывается ставить вне закона".[22] В 1918-1920 годах достаточно было еврею указать на человека, который, по его мнению, являлся антисемитом (например, только за то, что он бросил на него неодобрительный взгляд), и этого человека забирали в Чека, а,то и расстреливали на месте. Русский писатель А.М. Ремизов рассказывает о случае, свидетелем которого он стал в 1919 году в Петрограде: <Тут недавно возле Академии ученье было, один красноармеец и говорит: "Товарищи, не пойдемте на фронт, все это мы из-за жидов деремся!" А какой-то с портфелем: "Ты какого полку?" А тот опять: "Товарищи, не пойдемте на фронт, это мы все за жидов!" А с портфелем скомандовал: "Стреляйте в него!" Тогда вышли два красноармейца, а тот побежал. Не успел и до угла добежать, они его настигли да как выстрелят - мозги у него вывалились и целая лужа крови>.[23]Большевики, особенно еврейские, не просто убивали русских людей, но самым гнусным образом открыто глумились над ними. Тон здесь задавали сами вожди. Троцкий, например, в брошюре "Октябрьская Революция" глумливо хвастался: "Мы так сильны, что если мы заявим завтра в декрете требование, чтобы все мужское население Петрограда явилось в такой-то день и час на Марсово поле, чтобы каждый получил 25 ударов розог, то 75 процентов тотчас бы явилось и стало бы в хвост и только 25 процентов более предусмотрительных подумали запастись медицинским свидетельством, освобождающим их от телесного наказания...".[24]Творя неслыханную в истории расправу над Русским народом, большевистские вожди укрепляли свои партийные организации кровью миллионов жертв, постепенно превращая почти каждого коммуниста в чекиста-палача."Хороший коммунист, - говорил Ленин, - в то же время есть и хороший чекист". А один из связных вождя с немецкой разведкой Я.С. Ганецкий предлагает Ленину "установить самую тесную связь партийных организаций с чрезвычайными комиссиями... Обязать всех членов партии, занимающих ответственные посты, сообщать в чрезвычайную комиссию все сведения, поступающие к ним как частным, так и официальным путем и представляющие интерес для борьбы с контрреволюцией...".[25] Ленин горячо поддерживает предложение Ганецкого.Еврейский большевик чекист С.И. Гусев (Я.Д. Драбкин) позднее, на XIV съезде партии, признавался: "Ленин нас когда-то учил, что каждый член партии должен быть агентом Чека, т.е. смотреть и доносить... Я думаю, каждый член партии должен доносить. Если мы от чего-либо страдаем, то это не от доносительства, а от недоносительства... Можно быть прекрасными друзьями, но, раз мы начинаем расходиться в политике, мы вынуждены не только рвать нашу дружбу, но идти дальше - идти на доносительство".[26]Чека была привилегированным органом большевизма. Ядро ее кадров сложилось из профессиональных террористов-боевиков большевистских дружин 1905-1907 годов. Русских по национальности в них было сравнительно мало (и то в основном деклассированные, уголовные элементы). Больше половины ее состава насчитывали евреи (в руководящих органах - 75-90 процентов), в значительных количествах были представлены латыши, эстонцы, поляки, армяне и даже китайцы и венгры. Немалая часть сотрудников Чека являлась не просто профессиональными убийцами (в среднем на каждого сотрудника Чека за годы гражданской войны приходилось 30-40 убитых и замученных жертв), а настоящими садистами, специально искавшими "работы" в этом учреждении, чтобы удовлетворить свои патологические наклонности. Сохранилось немало описаний таких чекистов, которые постоянно находились в нервном возбуждении и успокаивались только при виде крови.[27] Причем принимались они в Чека не по ошибке, а специально, так как именно они лучше всего могли выполнять "работу", которую поручали им большевистские вожди.Ленинская партия давала этим людям "право" убивать много и безнаказанно. Слой коммунистов-садистов был не мал. Во всяком случае, среди чекистов и красноармейских командиров он достигал трети и более личного состава. За право убивать эти люди спорили и ссорились. Способность убивать не поморщившись становится главным критерием занятия командной должности. А. Голиков, более известный как писатель А. Гайдар, за свои садистские наклонности (а первые убийства он совершил еще в детстве) в 18 лет став командиром полка, ежедневно лично убивал несколько безоружных мирных жителей, отказывавшихся сотрудничать с большевиками. Сам садист Гайдар считал себя "романтиком" революции.[28]Таким же типичным "романтиком" революции - садистом-убийцей - была советская писательница Е.Я. Драбкина. Дочь уже упомянутого нами еврейского большевика Я.Д. Драбкина (С.И. Гусева), жена председателя Чека, она воплотила в себе неистребимую ненависть ко всему русскому. Еще девушкой она в качестве пулеметчицы участвовала в массовых расстрелах русских людей. Позднее любила об этом публично вспоминать с кошмарными подробностями. Слушавший ее однажды К. Чуковский отмечает, что "рассказывала она о них с юмором, хотя все они залиты человеческой кровью, и чувствуется, что, повторись это дело сейчас, она снова пошла бы в эту страшную бойню с примесью дикой нечаевщины".[29]Верша страшную расправу над русскими людьми, "романтики" революции, подобные Гайдару или Драбкиной, творили неслыханные зверства.В Харькове по изгнании большевиков в подвалах Чека обнаружили много "перчаток" - кожу, содранную с рук вместе с ногтями. На трупах бывших офицеров были вырезаны ножом или выжжены огнем погоны на плечах, на лбу - советская звезда, а на груди - орденские знаки, были отрезаны носы, губы и уши. На женских трупах - отрезаны груди и сосцы. Масса раздробленных и скальпированных черепов, содранных ногтей с продетыми под ними иглами и гвоздями, выколоты глаза, отрезаны пятки. В некоторых районных Чека русских людей топили в подвалах, открывая водопроводные краны. Пятигорская Чека в 1919 году взяла большое количество заложников. Их увезли за город, на кладбище, с руками, связанными за спиной, заставили встать на колени в двух шагах от вырытой ямы и начали рубить им руки, ноги, спины, выкалывали штыками глаза, вырывали зубы, распарывали животы.[30]Летом 1920 года Ленин подготавливает новую волну террора. В записке Крестинскому вождь пролетариата предлагает образовать тайную комиссию для выработки экстренных мер - "тайно подготовить террор: необходимо и срочно..."Подготовка новой волны террора осуществлялась одновременно с разработкой мер по ликвидации всех возможных источников сопротивления как в России, так и за рубежом. Инструкция, подписанная Ф. Дзержинским, предлагалась к немедленному исполнению:1) Регистрация всех "белогвардейских элементов" (отдельно по краям) для увеличения числа заложников из состава родных и их родственников, оставшихся в советской России; на особом учете держать тех, кто, "занимая ответственные должности в Советской России, изменил рабоче-крестьянскому делу". Эта категория, по мнению Чека, должна была быть уничтожена при первой возможности.2) Устройство террористических актов над наиболее активными работниками, а также над членами военных миссий Антанты.3) Организация боевых дружин и отделов, могущих выступать по первому указанию.4) Немедленное влияние на разведывательные и коитрразведывательные отделы и организации окраины с целью пересоздания их в свои.5) Организация фиктивных белогвардейских организаций с "целью скорейшего выяснения заграничной агентуры" на территории РСФСР.[31]Апогеем войны большевиков против Русского народа стали массовые убийства русских в Крыму после эвакуации оттуда войск Врангеля. "Чистку" Крыма поручили двум еврейским большевикам - Бела Куну и Розалии Залкинд (выступавшей под псевдонимом Землячка).Перед отъездом на "чистку" Л. Троцкий сказал Бела Куну, что "не приедет в Крым, пока хоть один контрреволюционер останется в Крыму; Крым - это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революционном движении, то быстро подвинем его к общему революционному уровню России..."Страшная резня офицеров, проведенная под руководством Б. Куна и Р. Землячки, заставила содрогнуться многих. Кроме десятков тысяч офицеров, без суда и следствия расстреливали женщин, детей, стариков. Массовые убийства получили такой широкий резонанс, что ВЦИК создал специальную комиссию по расследованию. Все "особо отличившиеся" коменданты городов представили в свое оправдание телеграммы Б. Куна и Р. Землячки, подстрекавшие к массовым расправам.[32]Впоследствии русский писатель И. Шмелев, бывший очевидцем красного террора в Крыму, дал подробные показания на суде по делу об убийстве Воровского. Привожу эти показания полностью:
      1. Мой сын, артиллерийский офицер 25 лет, Сергей Шмелев - участник Великой войны, затем - офицер Добровольческой армии Деникина в Туркестане. После, больной туберкулезом, служил в Армии Врангеля в Крыму, в городе Алуште, при управлении Коменданта, не принимая участия в боях. При отступлении добровольцев остался в Крыму. Был арестован большевиками и увезен в Феодосию "для некоторых формальностей", как, на мои просьбы и протесты, ответили чекисты. Там его держали в подвале на каменном полу, с массой таких же офицеров, священников, чиновников. Морили голодом. Продержав с месяц, больного, погнали ночью за город и расстреляли. Я тогда этого не знал.На мои просьбы, поиски и запросы, что сделали с моим сыном, мне отвечали усмешками: "Выслали на север!" Представители высшей власти давали мне понять, что теперь поздно, что самого "дела" ареста нет. На мою просьбу Высшему Советскому учреждению ВЦИК, - Веер. Центр. Исполнит. Комит. - ответа не последовало. На хлопоты в Москве мне дали понять, что лучше не надо "ворошить" дела, - толку все равно не будет. Так поступили со мной, кого представители центральной власти не могли не знать.
      2. Во всех городах Крыма были расстреляны без суда все служившие в милиции Крыма и все бывшие полицейские чины прежних правительств, тысячи простых солдат, служивших из-за куска хлеба и не разбиравшихся в политике.
      3. Все солдаты Врангеля, взятые по мобилизации и оставшиеся в Крыму, были брошены в подвалы. Я видел в городе Алуште, как большевики гнали их зимой за горы, раздев до подштанников, босых, голодных. Народ, глядя на это, плакал. Они кутались в мешки, в рваные одеяла, что подавали добрые люди. Многих из них убили, прочих послали в шахты.
      4. Всех, кто прибыл в Крым после октября 17-го года без разрешения властей, арестовали. Многих расстреляли. Убили московского фабриканта Прохорова и его сына 17 лет, лично мне известных, - за то, что они приехали в Крым из Москвы, - бежали.
      5. В Ялте расстреляли в декабре 1920 года престарелую княгиню Барятинскую. Слабая, она не могла идти - ее толкали прикладами. Убили неизвестно за что, без суда, как и всех.
      6. В г. Алуште арестовали молодого писателя Бориса Шишкина и его брата, Дмитрия, лично мне известных. Первый служил писарем при коменданте города. Их обвинили в разбое, без всякого основания, и, несмотря на ручательство рабочих города, которые их знали, расстреляли в Ялте без суда. Это происходило в ноябре 1921 года.
      7. Расстреляли в декабре 1920 года в Симферополе семерых морских офицеров, не уехавших в Европу и потом явившихся на регистрацию. Их арестовали в Алуште.
      8. Всех бывших офицеров, как принимавших участие, так и не участвовавших в гражданской войне, явившихся на регистрацию по требованию властей, арестовали и расстреляли, среди них - инвалидов Великой войны и глубоких стариков.
      9. Двенадцать офицеров русской армии, вернувшихся на барках из Болгарии в январе-феврале 1922 года и открыто заявивших, что приехали добровольно с тоски по родным и России и что они желают остаться в России, расстреляли в Ялте в январе-феврале 1922 года.
      10. По словам доктора, заключенного с моим сыном в Феодосии, в подвале Чека, и потом выпущенного, служившего у большевиков и бежавшего за границу, за время террора за 2-3 месяца, конец 1920 и начало 1921 года в городах Крыма: Севастополе, Евпатории, Ялте, Феодосии, Алупке, Алуште, Судаке, Старом Крыму и проч. местах, было убито без суда и следствия до 120 тысяч человек - мужчин и женщин, от стариков до детей. Сведения эти собраны по материалам бывших союзов врачей Крыма. По его словам, официальные данные указывают цифру в 56 тысяч. Но нужно считать в два раза больше. По Феодосии официально данные дают 7-8 тысяч расстрелянных, по данным врачей - свыше 13 тысяч.
      11. Террор проводили по Крыму - председатель Крымского ВоенноРеволюционного Комитета - венгерский коммунист Бела Кун. В Феодосии - Начальник Особого Отдела 3-й Стрелковой Дивизии 4-й Армии тов. Зотов и его помощник тов. Островский, известный на юге своей необычайной жестокостью. Он же и расстрелял моего сына.Свидетельствую, что в редкой русской семье в Крыму не было одного или нескольких расстрелянных. Было много расстреляно татар. Одного учителя-татарина, б. офицера забили насмерть шомполами и отдали его тело татарам.
      12. Мне лично не раз заявляли на мои просьбы дать точные сведения, за что расстреляли моего сына, и на мои просьбы выдать тело или хотя бы сказать, где его зарыли, уполномоченный от Всероссийской Чрезвычайной Комиссии Дзержинского Реденс, сказал, пожимая плечами: "Чего вы хотите? Тут, в Крыму, была такая каша!.."
      13. Как мне приходилось слышать не раз от официальных лиц, было получено приказание из Москвы - "Подмести Крым железной метлой". И вот старались уже для "статистики". Так цинично хвалились исполнители - "Надо дать красивую статистику". И дали.
      Свидетельствую: я видел и испытал все ужасы, выжив в Крыму с ноября 1920 года по февраль 1922 года>.

      [1]В качестве "кузницы кадров" деятелей "новой культуры" большевики создают свои высшие учебные заведения - Коммунистический университет им. Я.М. Свердлова и Институт красной профессуры, ставшие одними из главных центров активной антирусской деятельности, три четверти учащихся которых были нерусскими. Никакого серьезного образования, кроме начетнического знания основных работ партийный руководителей, эти заведения не давали, но служили началом успешной карьеры большевистских функционеров.Условия обучения в старых русских университетах резко ухудшились. Многие профессора и преподаватели были репрессированы, умерли с голоду или бежали. Учебные помещения не отапливались, студенты голодали. Деятельность многих учебных заведений терроризировали студенты-недоучки, чаще всего евреи, выступавшие в роли комиссаров и снабженные мандатами от большевистского руководства. В Киевском университете, например, рассказывает И. Бунин, "все в руках семи мальчишек первого и второго курсов. Главный комиссар - студент киевского ветеринарного института Малич. Разговаривая с профессорами, стучит кулаком по столу, кладет ноги на стол. Комиссар высших женских курсов - первокурсник Кин, который не переносит возражений, тотчас орет: "не каркайте!" Комиссар политехнического института постоянно с заряженным револьвером в руке" (И. Бунин. Окаянные дни).Литература "малого народа" подводит идейные основы под злодейские "идеалы" большевистских палачей. Обосновывает, защищает и восхваляет массовые убийства и террор Чека, поругание русских святынь. Литераторы "малого народа" радуются разрушению Российской державы, доносами, клеветой, травлей стремятся разделаться с русскими людьми, осмелившимися защищать поруганную Родину.Литераторы "нового типа" гордятся своей дружбой с самыми одиозными фигурами большевистского режима - Троцким, Дзержинским, Каменевым, Зиновьевым, а особенно с чекистами - Менжинским, Ягодой, Аграновым, Бокием, Л. Рейснер. Большие и малые большевистские вожди, их супруги и подруги открывают, свои салоны, в которых прикармливают и опекают писателей и художников.М. Горький, В.Маяковский, В. Мейерхольд, 3. Райх, С. Третьяков, А. Мариенгоф, В.Луговской, В. Князев, М. Кольцов, Г. Серебрякова, М. Шагинян, В. Катаев и множество других литераторов "малого народа" считают за честь появляться в салонах большевистских палачей, соревнуются друг с другом в желании угодить новым господам. Конечно, в этом стремлении угодить чувствовался не только шкурный интерес, была здесь и своя идея, патологическая опьяненность, национальная увлеченность погромным вихрем над Россией, желание участвовать в этом погроме, более того - быть впереди идущими.
        "Сердца единой верой сплавим,Пускай нас мало, не беда! -Мы за собой идти заставимК бичам привыкшие стада!<...>
      (В. Князев (по матери - Высоцкий). Красное Евангелие)Восхищение насилием, кровью, произволом чрезвычаек в большевистских поэтах этого времени переходит в настоящую психопатию, например у Мариенгофа и Маяковского."Святость хлещем свистящей нагайкой и хилое тело Христа на дыбе вздыбливаем в Чрезвычайке", - захлебывается в исступлении Мариенгоф, кощунственно выкликая:Не менее кощунственны и противоестественны образы В. Маяковского, призывающего к борьбе за разрушение исторической России и всего христианского мира, послать на смерть и своих отцов.
        "А мы, - заявлял Маяковский, -Не Корнеля с каким-тоРасином -Отца, -предложи на старье меняться, -мыи егообольем керосиноми в улицы пустим -для иллюминаций".Или:Конечно, главную роль в этом "искусстве" нового времени играют покровители муз, сами претендующие на творчество. Ф. Дзержинский и его заместитель В. Менжинский пишут стихи. Известным графоманом был нарком просвещения масон А. Луначарский, сочинивший, в частности, немало бездарных пьес, которые он, пользуясь служебным положением, заставлял ставить на сценах театров. Драматические произведения сочиняют известные чекистские палачи Раскольников и Лацис, собственноручно расстрелявший сотни русских людей (этот написал пьесу "Последний бой. Революционная хроника в пяти действиях, семи картинах"). Член коллегии ВЧК А. Эйдук, певец чекистских расправ, воодушевленно заявлял в своих стихах:
          <Нет большей радости, нет лучших музык,Как хруст ломаемых костей и жизней,Вот отчего, когда томятся наши взорыИ начинает бурно страсть в груди вскипать,Черкнуть мне хочется на вашем приговореОдно бестрепетное: "К стенке! Расстрелять!">
        Этот чекист, по воспоминаниям знавшего его торгпреда в Латвии Г. Соломона, когда слышал расстрелы, "жмурился в сладкой истоме" и "нежным и тонким голосом" выражал чувство довлетворения.[2] А начальник Особого отдела ВЧК М.С. Кедров, замешанный в убийствах тысяч русских людей, после своей "работы" любил музицировать вместе с профессиональными музыкантами.Мероприятия большевистской власти распространяются и на "реформирование русского языка". Уже в 1918 году осуществляются варварские эксперименты, ставящие своей целью якобы "усовершенствование русского языка". Меняются традиционные, признанные народом формы орфографии, грамматики, синтаксиса. Главная цель этих экспериментов - прервать русскую речевую традицию, создать предпосылки для ликвидации русского языка как средства общения народов России, затруднить восприятие новыми поколениями русских людей многовекового культурного и письменного наследия.В 1918 году Ленин настаивает на закрытии Большого театра в Москве, резко критикуя предыдущее решение СНК (принятое без него) о сохранении Большого театра.С особым рвением большевистские комиссары обрушиваются на культурное наследие Русского народа. Под лицемерными лозунгами о спасении наследия осуществляются самые варварские мероприятия по его уничтожению.Невосполнимый урон национальному историческому достоянию нанес подписанный Лениным 12 апреля 1918 года декрет Совнаркома "О памятниках республики". Этот декрет стал одной из главных установок антирусской власти по планомерному уничтожению памятников и святынь Русского народа. Ленин придавал этому декрету особое значение. В письме П.П. Малиновскому, и. о. народного комиссара имуществ Республики, он уже в начале мая требует отчета: "Почему вопреки постановлению СНК... не начаты в Москве работы1) по хорошему закрытию царских памятников?2) по снятию царских орлов?"[3]Ленин как главный погромщик исторической России дает личный пример по уничтожению культурных ценностей. В 1918 году в Московском Кремле он с помощью соратников разрушил памятник в виде креста невинно убиенному великому князю Сергею Александровичу, созданный по рисункам замечательного русского художника В.М. Васнецова. Как описывает очевидец, "Владимир Ильич ловко сделал петлю и накинул ее на памятник. Взялись за дело все, и вскоре памятник был опутан веревками со всех сторон.- А ну, дружно! - задорно скомандовал Владимир Ильич.Ленин, Свердлов, Аванесов, Смидович, другие члены ВЦИК, Совнаркома и сотрудники немногочисленного правительственного аппарата впряглись в веревки, налегли, дернули - и памятник рухнул на булыжник..."Весной 1918 года большевистские комиссары вынашивают идею создания директивного органа по управлению художественной жизнью России. Душой нового начинания стали художники Д. Штеренберг, Н.И. Альтман, П.В. Кузнецов, искусствовед Н.Н. Лунин.Уже летом 1918 года одним из характерных актов "руководителей искусства" стало постановление об уничтожении ряда памятников русским государственным деятелям, имевших большую художественную ценность: Александру II в Кремле (скульптор А.М. Опекушин, создатель знаменитого памятника Пушкину на Тверской), Александру III возле Храма Христа Спасителя (скульптор А.М. Опекушин), герою русско-турецкой войны 1877-1878 годов М.Д. Скобелеву (скульптор П.А. Саманов), великому князю Сергею Александровичу, убитому террористом (автор В.М. Васнецов). Погром русских святынь и памятников в первые годы антирусской революции, позднее получивший громкое название "ленинского плана монументальной пропаганды", продолжался в Петрограде, где к концу 1918 года снесли памятник и бюст великих князей Николая Николаевича и Николая Александровича, бронзовый бюст перед фасадом Лицея его основателя - Императора Александра 1, у Александровской и гомеопатической больниц бюсты Александра II - основателя и попечителя обоих заведений. Ненавидевшие русскую армию большевистские варвары уничтожили памятник "Питомцам Академии Генерального штаба" перед его зданием.Там же, в Петрограде, в начале 1919 года прошла серия погромов памятников Петру Великому. У Адмиралтейства снесли два памятника - один с изображением эпизода спасения Петром 1 лахтинских рыбаков, во время которого Царь простудился и заболел смертельно; другой - "Царь-плотник" с фигурой молодого Петра во время обучения корабельному делу. На Охте ликвидировали памятники Петру - в плотницкой корабельной слободе, а перед зданием Нового Арсенала - с изображением Петра 1 в полный рост, опирающегося на ствол пушки.[4]Погромы русских святынь в Москве и Петрограде стали сигналом к погромам по всей России.Уже в 1918 году большевики открывают широкую торговлю культурными ценностями, принадлежащими Русскому народу. Скупочные пункты драгоценных металлов и камней в Западной Европе заполонились огромным количеством ценностей из России. Они текли туда как официальным, так и неофициальным путем в виде изделий или уже переплавленными в слитки. Таможенники, осматривающие прибывающие из России пароходы, сообщали, что лично видели ящики, набитые золотой и серебряной церковной утварью: крестами, чашами, дискосами, наугольниками евангелией, наложенными в спешке, кое-как, причем по оставшимся следам можно с уверенностью сказать, что они уминались ногами. На одной из еврейских улиц города Перы (Италия) русские евреи братья Миримские организовали выставку-продажу полученной через Внешторг церковной утвари.[5] Во многих городах Европы открывались магазины, торгующие картинами, фарфором, бронзой, серебром, коврами и другими предметами искусства, вывезенными из России. В Стокгольме, например, таких магазинов было до шестидесяти, Христиании - двенадцать. Множество таких магазинов появилось в Гетеборге и других городах Швеции, Норвегии, Дании.[6]В феврале 1920 года особым решением советского правительства создается Гохран (Государственное хранилище ценностей) для "централизации хранения и учета всех принадлежащих РСФСР ценностей, состоящих из золота, платины, серебра в слитках и изделиях из них, бриллиантов, цветных драгоценных камней, жемчуга". Согласно этому решению, все советские учреждения и должностные лица обязуются сдать в Гохран в течение трехмесячного срока все имеющиеся у них на хранении ценности. Таким образом, осуществлялась концентрация огромного количества ценностей, принадлежавших русским людям, и использовалась большевиками для особых валютных операций и закулисных коммерческих расчетов. В систему Гохрана привлекаются такие видные еврейские большевики, как, например, убийцы царской семьи Я.X. Юровский и П.Л. Войков (член коллегии Наркомвнешторга).После издания декрета "О реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР" (июнь 1918) планомерно стал осуществляться еще один этап искоренения исторической памяти Русского народа - уничтожение его архивов, и особенно архивов военной славы.В 1918-1919 годах, якобы за неимением транспортных средств и денег для вывоза ценного архивного груза в Петроград, уничтожаются фонды воинских частей бывших Царскосельского, Петергофского и Гатчинского гарнизонов, в том числе Собственного Его Императорского Величества полка, сожжен архив лейб-гвардии Драгунского полка. А зимой 20-го года фонды документов лейб-гвардии Измайловского полка передаются на топливо в самом Петрограде.[7]В октябре 1918 года по указанию СНК архивы военного ведомства в порядке соблюдения принципа централизации переходят в руки Наркомпроса, т.е. масона Луначарского. Принимали дела от комиссии наркомвоена и учитывали в пудах. Спустя почти год, 12 сентября 1919 года, издан циркуляр Главархива с постановлением коллегии о выявлении подлежащих уничтожению архивных фондов ввиду кризиса в Бумпроме. В течение последующих трех месяцев в одном только Лефортовском архиве в Москве было сдано в макулатуру свыше 20 тыс. пудов архивных дел. Вот этот неполный перечень "макулатуры":
        • именные списки генералов и старших офицеров с 1880 года по 1913 год- 2000 пудов;
        • месячные донесения войсковых частей начиная с 1793 года 4000 пудов;
        • дела Комиссариатского и Провиантского департаментов с 1811 года по 1865 год - 2000 пудов;
        • формулярные списки офицеров Русской Армии с 1849 года по 1900 год - 4500 пудов;
        • дела русско-турецкой войны 1877-1878 годов - 2500 пудов;
        • дела русско-японской войны 1904-1905 годов - 2000 пудов;
        • дела по рекрутским наборам с 1828 года по 1865 год - 1500 пудов;
        • дела штаба Отдельного корпуса внутренней стражи с 1816 года по 1865 год - 800 пудов;
        • дела Отдельного гренадерского корпуса с 1816 года по 1865 год - 400 пудов... [8]



    ПРИЛОЖЕНИЕ 3

    Философский пароход[править | править код]Материал из Википедии — свободной энциклопедии

    «Филосо́фский парохо́д» — собирательное название для двух рейсов немецких пассажирских судов Oberbürgermeister Haken (29—30 сентября 1922 года) и Preussen (16—17 ноября 1922 года)[1], доставивших из Петрограда в Штеттин (Германия) более 160 насильственно высланных из Советской России представителей интеллигенции, включая многих известных философов и мыслителей. Операция советских властей по насильственной высылке за границу деятелей науки, медицины и литературы была произведена по инициативе В. И. Ленина в 1922—1923 годах в рамках борьбы с инакомыслием[2]. В отличие от расстрела, повсеместно применявшегося к представителям «контрреволюционной» интеллигенции ранее, такая «гуманная» акция как высылка была вызвана в первую очередь желанием советского режима получить признание правительствами других стран[3]. Пароходные рейсы из Петрограда были не единственными: высылки осуществлялись также на пароходах из Одессы и Севастополя и поездами из Москвы в Латвию и Германию. Высылка носила грубый, насильственно унизительный характер: всем высылаемым разрешалось взять с собой лишь две пары кальсон, две пары носков, пиджак, брюки, пальто, шляпу и две пары обуви на человека; все деньги и остальное имущество высылаемых подвергались конфискации.

    Содержание

    [1История
  • 2Краткая хронология событий[7]
  • 3Наиболее известные из высланных представителей интеллигенции
  • 4Память
  • 5Интересные факты
  • 6См. также
  • 7Примечания
  • 8Литература
  • 9Ссылки
  • История[править | править код]


    Пароход «Oberbürgermeister Haken»В мае 1922 года В. И. Ленин предложил заменить применение смертной казни для активно выступающих против советской власти высылкой за границу.
    Тогда же Ленин в своём письме Ф. Э. Дзержинскому высказал мысль, что журнал «Экономист» — «явный центр белогвардейцев, … Всё это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация её слуг и шпионов и растлителей учащейся молодёжи. Надо поставить дело так, чтобы этих „военных шпионов“ изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу»[4].
    Л. Д. Троцкий так прокомментировал эту акцию: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно»[5].
    Среди высланных летом и осенью 1922 года (за границу и в отдалённые районы страны) наибольшее количество было преподавателей вузов и в целом лиц гуманитарных профессий. Из 225 человек: врачи — 45, профессора, педагоги — 41, экономисты, агрономы, кооператоры — 30, литераторы — 22, юристы — 16, инженеры — 12, политические деятели — 9, религиозные деятели — 2, студенты — 34.
    Большая российская энциклопедия указывает, что кампания проводилась в рамках культурной революции[6].

    Краткая хронология событий[7][править | править код]

    • 1921 год, август. Разгром Помгола и арест его членов.
    • 1921—1922. «Профессорская забастовка».
    • 21 февраля 1922 года. Письмо В. И. Ленина Л. Б. Каменеву и И. В. Сталину с предложением «…уволить 20—40 профессоров обязательно. Они нас дурачат. Обдумать, подготовить и ударить сильно». Речь шла о профессорах МВТУ.
    • 12 марта 1922 года. Программная статья Ленина «О значении воинствующего материализма» в журнале «Под знаменем марксизма», № 3.
    • Март — октябрь. Всероссийские съезды учёных, на которых открыто критиковалась социально-экономическая политика властей: Всероссийский агрономический съезд (март), Всероссийский съезд врачей (май), I Всероссийский геологический съезд (май), Всероссийский съезд сельскохозяйственной кооперации (октябрь).
    • 19 мая 1922 года. Записка Ленина Ф. Э. Дзержинскому о подготовке высылки «писателей и профессоров, помогающих контрреволюции».
    • Июнь 1922 года. Первыми за границу отправлены известные общественные деятели, бывшие руководители Помгола С. Н. Прокопович и Е. Д. Кускова.
    • 2728 июня 1922 года. Аресты врачей, участников 2-го Всероссийского съезда врачебных секций и секции врачей Всемедикосантруда; в дальнейшем сосланы.
    • 16 июля 1922 года. Ленин написал письмо ЦК с предложением арестовать и выслать без объяснения причин «несколько сот» представителей интеллигенции.
    • 10 августа 1922 года. ВЦИК принял декрет «Об административной высылке», который гласил: «В целях изоляции лиц, причастных к контрреволюционным выступлениям, в отношении которых испрашивается у Президиума Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета разрешение на изоляцию свыше 2-х месяцев, в тех случаях, когда имеется возможность не прибегать к аресту, установить высылку за границу или в определённые местности РСФСР в административном порядке» (то есть без суда). Срок высылки, согласно декрету, не мог превышать трёх лет[8].
    • Лето 1922 года. Органами ГПУ составлены три списка: московский — 67 человек (на 23 августа), петроградский — 51 человек, украинский — 77 человек (на 3 августа 1922 года); итого 195 человек. За многих учёных ходатайствовали различные ведомства и люди. В конечном счёте изгнанию подлежало примерно 160 человек.
    • 1617 августа 1922 года. Аресты и обыски по спискам в Москве, Петрограде и Казани. 17—18 августа аресты на Украине. Арестовать удалось не всех. Арестованные дали подписку о невозвращении в РСФСР под угрозой смертной казни.
    • 31 августа 1922 года. В «Правде» опубликовано сообщение о высылке, в котором указывалось, что «наиболее активные контрреволюционные элементы из среды профессуры, врачей, агрономов, литераторов, высылаются частью в Северные губернии России, частью за границу <…> Среди высылаемых почти нет крупных научных имён <…> Высылка активных контрреволюционных элементов и буржуазной интеллигенции является первым предупреждением Советской власти по отношению к этим слоям. Советская власть по-прежнему будет высоко ценить и всячески поддерживать тех представителей старой интеллигенции, которые будут лояльно работать с Советской властью, как работает сейчас лучшая часть специалистов. Но она по-прежнему в корне будет пресекать всякую попытку использовать советские возможности для открытой или тайной борьбы с рабоче-крестьянской властью за реставрацию буржуазно-помещичьего режима».[9]
    • 31 августа 1922 года. На заседании комиссии по высылке под председательством Ф. Э. Дзержинского в результате ходатайств было решено отменить высылку в отношении 9 питерцев и 19 москвичей.
    • 31 августа — 1 сентября 1922 года. Аресты и обыски среди «антисоветского студенчества». Из 33 намеченных к аресту арестовано 15 человек, оставлены 2 засады.
    • 19 сентября 1922 года. На пароходе из Одессы в Константинополь прибыли представители украинской интеллигенции — историк А. В. Флоровский и физиолог Б. П. Бабкин. Однако после письма Политбюро КП(б)У в Политбюро РКП(б) о нежелательности «укрепить за счёт эмигрантов украинское националистическое движение» высылка за границу по «украинскому списку» была прекращена. Дальнейшая судьба учёных, включённых в «украинский список», как пишет А. Н. Артизов[уточнить] оказалась более трагичной — они были сосланы в отдалённые губернии РСФСР. Те же, кто (небольшая часть, которая была выслана в сентябре — октябре 1922 года) уже был к этому моменту выслан за пределы Советской России, осели в Праге, где встретили радушный приём.
    • 23 сентября 1922 года. Поездом Москва — Рига отправилась следующая крупная партия «инакомыслящих», в числе которых были А. В. Пешехонов, П. А. Сорокин, И. П. Матвеев, А. И. Сигирский и другие. Следом за ними поездом Москва — Берлин отправились Ф. А. Степун, Н. И. Любимов и др.
    • 29 сентября 1922 года. Из Петрограда отплыл пароход «Oberburgermeister Haken», пассажирами которого были философы Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, И. А. Ильин, С. Е. Трубецкой, Б. П. Вышеславцев, А. А. Кизеветтер, М. А. Ильин (Осоргин), М. М. Новиков, А. И. Угримов, В. В. Зворыкин, Н. А. Цветков, И. Ю. Баккал, профессор МВТУ В. И. Ясинский и другие. 30 сентября пароход прибыл в Штеттин. На борту находилось примерно 30—33 человека из Москвы и Казани, а также из других городов (с семьями примерно 70 человек).
      • Юрий Анненков вспоминал: «Провожающих было человек десять, не больше… На пароход нас не допустили. Мы стояли на набережной. Когда пароход отчаливал, уезжающие уже невидимо сидели в каютах. Проститься не удалось»[10].
    • 16 ноября 1922 года. Из Петрограда отплыл пароход «Пруссия», на котором в изгнание отправились Н. О. Лосский, Л. П. Карсавин, И. И. Лапшин и другие. Всего — 17 высланных из Петрограда (с семьями — 44 человека). 18 ноября они прибыли в Штеттин. Помимо них, на пароходе в качестве пассажиров выехали за границу академик Н. А. Котляревский, профессора Ф. Ю. Левинсон-Лессинг, М. В. Кирпичёв, математик Д. Ф. Селиванов и другие.
    • 3 декабря 1922 года. В Берлин прибыли депортированные из Грузии (60 человек).
    • 1923 года. По данным на 20 января, 4-м отделением спецотдела ГПУ выслано за границу из Москвы, Петрограда и Украины 57 человек, в том числе 20 профессоров. Однако один из них (Н. А. Рожков) указан в списке ошибочно: решением Политбюро он был выслан в Псков[11].

    Наиболее известные из высланных представителей интеллигенции[править | править код]


    Профессор И. А. Ильин и князь С. Е. Трубецкой. Рисунок И. А. Матусевича, сделанный на борту парохода, плывущего в Германию. 1922

    Память[править | править код]


    Стела «Философскому пароходу»
    Это стало теперь легендою —
    Год далёкий двадцать второй,
    Уплывает интеллигенция,
    Покидая советский строй.
    Уезжают бердяевы, лосские,
    Бесполезные для страны:
    Ни историки, ни философы
    Революции не нужны…
    — А. Городницкий, «Последний пароход», 2002 годВ 2003 году в Санкт-Петербурге на набережной Лейтенанта Шмидта установлен памятный знак[13]. Надпись на гранитном параллелепипеде: «С этой набережной осенью 1922 года отправились в вынужденную эмиграцию выдающиеся деятели отечественной философии, культуры и науки / Памятный знак установлен попечением Санкт-Петербургского философского общества / 15.11.2003»

    Интересные факты[править | править код]

    • На корабле изгнанникам дали «Золотую книгу», которая хранилась на пароходе, — для памятных записей именитых пассажиров. Её украшал рисунок Ф. И. Шаляпина, покинувшего Россию чуть раньше: великий певец изобразил себя голым, со спины, переходящим море вброд. Надпись гласила, что весь мир ему — дом.
    • «Философским пароходом» назвали пассажирский лайнер «Мария Ермолова», доставивший участников XXI Всемирного философского конгресса«Философия лицом к глобальным проблемам», проходившего 10—17 августа 2003 года в Стамбуле, обратно в Россию, в Новороссийск. Символический подтекст этой акции был таков: русская философия возвращается на родину.
    • В 1997 году начались съёмки художественно-публицистического сериала «Не будем проклинать изгнанье», Режиссёры: М. Демуров, В. Эпштейн, второй фильм «Изгнание» посвящён «философскому пароходу».
    • В 2007 году учреждён ежегодный Международный кинофестиваль «Русское зарубежье», символом и главным призом которого стало скульптурное изображение «Философского парохода» работы Галины Шилиной.
    • В 2007 году состоялась художественная выставка О. Цуцковой «Русская идея. Философский пароход».

    См. также[править | править код]

    Примечания[править | править код]

    Макаров В. Г., Христофоров В. С. Пассажиры «философского парохода» (судьбы интеллигенции, репрессированной летом — осенью 1922 г.) // Вопросы философии. — 2003. — № 7. — С. 113—137.
  • Коллектив авторов. Революция и гражданская война в России: 1917—1923 гг. Энциклопедия в 4 т / Гл. ред. д. и. н. С. А. Кондратов. — Терра, 2008. — Т. 1. — С. 391. — 560 с. — (Большая энциклопедия). — 100 000 экз. — ISBN 978-5-273-00561-7.
  • Лекция профессора А. Б. Зубова «Цена катастрофы»
  • Письмо В. И. Ленина Ф. Э. Дзержинскому. Высылка интеллигенции. Фонд Александра Яковлева (19 мая 1922). Проверено 27 января 2010.Архивировано 31 марта 2012 года. РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 23211. Л. 2-2об. Автограф. Опубликовано: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 265—266.
  • «Как нас уехали» (фрагмент воспоминаний) // Осоргин М. А. Времена. — Париж, 1955. — С. 180—185. Цит. по Хрестоматия по истории России. 1917—1940. / Под ред проф. М. Е. Главатского. — М.: АО «Аспект Пресс», 1994. — С. 265—268.
  • Культурная революция // Большая Российская энциклопедия. — Т. 16. — М., 2010 г.
  • Краткая хроника
  • Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. М., 1922 г., № 51, ст. 646
  • Коган Л. А. «Выслать за границу безжалостно». (Новое об изгнании духовной элиты) // Вопросы философии. — 1993. — № 9. — С. 61–84.
  • Сарнов Б. М. Сталин и Замятин // Сталин и писатели. Книга третья. — Эксмо, 2009. — 992 с. — 5000 экз. — ISBN 978-5-699-36669-9.(заархивированная копия)
  • Письмо В. И. Ленина И. В. Сталину (телефонная рекомендация о высылке или ссылке Н. А. Рожкова) 13 декабря 1922 // РЦХИДНИ. Ф.2. Оп.2. Д. 1344. Л.1 об. Цит. по Хрестоматия по истории России. 1917—1940. / Под ред проф. М. Е. Главатского. — М.: АО «Аспект Пресс», 1994. — С. 264
  • Макаров, В. Г., Христофоров, B. C. Пассажиры «философского парохода» (судьбы интеллигенции, репрессированной летом — осенью 1922 г.) // Вопросы философии. — 2003. — № 7. — С. 113–137.
  • Знак на набережной Лейтенанта Шмидта — память об уплывших на «философском пароходе»
  • Литература[править | править код]

    • Квакин А. В. Осмысление «философского парохода» 1922 года (к 80-летию административной высылки большевиками значительной группы видных российских интеллигентов) // Толерантность и власть: судьбы российской интеллигенции. Тезисы докл. межд. конф., посвященной 80-летию «философского парохода», 4—6 октября 2002 г. — Пермь, 2002. — С. 67—68.
    • Главацкий М. Г. «Философский пароход»: год 1922-й: Историографические этюды. — Екатеринбург, 2002.
    • В. Г. Макаров, В. С. Христофоров. Пассажиры «философского парохода» (судьбы интеллигенции, репрессированной летом — осенью 1922 г. // Вопросы философии. — № 7 (600) — 2003. — С. 113—137 [со списком биографических справок о всех лицах, высланных за границу в 1922—1923 гг.]
    • Н. Дмитриева. «Летучий голландец» российской интеллигенции (очерки истории «Философского парохода») // Скепсис. — № 3/4, 2005. — С. 79—102.
    • Высылка вместо расстрела : Депортация интеллигенции в документах ВЧК—ГПУ. 1921—1923 / Вступ. ст., сост. В. Г. Макарова, В. С. Христофорова; Комм. В. Г. Макарова. — ISBN 5-85887-175-5.
    • «Очистим Россию надолго…» Репрессии против инакомыслящих. Конец 1921 — начало 1923 г.: Документы. — М.: МФД:Материк, 2008. — 848 с.
    • Chamberlain, L. Lenin’s private war: the voyage of the philosophy steamer and the exile of the intelligentsia / Lesley Chamberlain. — New York : St. Martin’s Press, 2007. — 414 p. ISBN 9780312367305
    • Н. Дмитриева. «Ой ты, участь корабля…», или Снова о «Философском пароходе» // Пушкин. — № 4, 2009. — С. 58—63.
    • Макаров В. Г. Историко-философский анализ внутриполитической борьбы начала 1920-х годов и депортация инакомыслящих из Советской России. — ISBN 978-5-85887-372-3.
    • Остракизм по-большевистски : Преследования политических оппонентов в 1921–1924 гг. / Сост., предисл. В. Г. Макарова, В. С. Христофорова; комм. В. Г. Макарова. — ISBN 978-5-85887-352-5.

    Ссылки[править | править код]

    Категории:

    Навигация




    Поиск




    Участие


    Инструменты


    Печать/экспорт


    В других проектах


    На других языках

    Править ссылки
    • Эта страница последний раз была отредактирована 26 января 2018 в 18:28.





    Рейтинг работы: 0
    Количество рецензий: 0
    Количество сообщений: 0
    Количество просмотров: 87
    © 05.03.2018 Сергей Канунников
    Свидетельство о публикации: izba-2018-2215980

    Рубрика произведения: Разное -> Научная литература












    1