" Мать Луны " Часть 1 Главы 10 - 15 / Читает автор


 



ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Дуарти Эрнани Алвиж ди Лима, человек, обладающий огромным состоянием, детство свое помнил плохо. Его отец Эрнани Алвиж ди Лима был богатым плантатором и являлся владельцем нескольких плантаций, на которых работали более тысячи рабов. Матери своей Дуарти не знал. Мальчика воспитывал отец, который был достаточно строг к сыну и сдержан в ласках. Мачеха, которую звали дона Алма, не упускала возможности отвесить пасынку затрещину или влепить ему звонкую пощечину. Она лютой ненавистью ненавидела маленького Дуартику, и он платил ей тем же.
Когда мальчику исполнилось десять лет, дон Эрнани отправил его в Португалию, где в одном из столичных банков был открыт счет на имя Дуарти. Там же в столице к маленькому бразильцу был приставлен человек по фамилии Переш, который распоряжался деньгами своего юного подопечного и следил за его обучением и воспитанием. Надо отдать должное Перешу:он был честным и порядочным человеком.
Через год после отъезда Дуарти из Бразилии он получил письмо, в котором сообщалось, что его отец Эрнани Алвиж ди Лима скоропостижно скончался в возрасте сорока четырех лет.
Кто же после смерти отца заботился о бедном ребенке? Кто в далекой Бразилии все время помнил о нем? Опекун или, быть может, родной дядя? Этого Дуарти не узнает никогда.  Достигнув совершеннолетия*, он получил возможность распоряжаться деньгами по своему усмотрению. Именно тогда юноша твердо решил поступить в Коимбрский университет** на медицинский факультет.

* Совершеннолетними в Бразилии считаются юноши или девушки, достигшие возраста двадцати одного года.
** Университет в городе Коимбра - самое престижное учебное заведение Португалии того времени.

Одновременно с учебой в университете Дуарти осваивал хорошие манеры, так как дверь в высший свет была для него открыта.
Получив диплом врача, юноша захотел поездить по Европе. Во время своего трехлетнего вояжа он побывал во многих европейских странах. В Англии он обучился верховой езде, в Германии пристрастился к пиву и научился экономить деньги. В Италии увлекся романтическими идеями Джузеппе Гарибальди и даже вступил в ряды его армии как раз в тот самый момент, когда осенью тысяча восемьсот сорок восьмого года великий итальянец появился в Центральной Италии, пытаясь пробиться к Венеции.
В конце-концов молодому бразильцу надоело скитаться по городам и весям Европы, бездельничать, сорить деньгами, крутить амуры с барышнями, и он уехал во Францию. В Сорбонне молодой бразильский доктор с дипломом коимбрского университета занялся большой наукой. Именно во Франции он спас жизнь своему первому пациенту, виртуозно удалив ему желчный пузырь.
Но в какой бы стране ни находился Дуарти Эрнани Алвиж ди Лима, он везде пользовался огромным успехом у дам. Последней безумной любовью молодого бразильца была французская танцовщица Арманда Байяр, которая умерла от скоротечной чахотки, оставив Дуарти в глубокой тоске и унынии. После смерти любимой он решил навсегда покинуть Париж и вернуться домой, в Бразилию. У него появилась мысль поселиться в столице или Сан-Паулу, где он мечтал открыть собственную клинику. Но сначала он решил заехать в родной Алкантар, чтобы встретиться с двоюродной сестрой и уладить кое-какие финансовые дела. Однако, главная причина возвращения Дуарти на родину заключалась в другом: ему не давала покоя одна тайна, завесу которой в ближайшем будущем он надеялся приоткрыть.
По приезде на родину Дуарти узнал, что его мачеха дона Алма умерла через два года после смерти отца. Из рассказов Ракел молодой человек узнал, что поместье Кампо Реал, где прошло его детство и которое все еще принадлежит ему, представляет собой груду развалин. Дуарти удалось разыскать человека по фамилии Гомеш, который служил лакеем у его отца. Пообещав ему хорошую плату, молодой человек попросил проводить его до поместья Кампо Реал. Гомеш долго не соглашался, мотивируя свой отказ тем, что, по преданию, в Кампо Реал водится нечистая сила, и он, как человек
набожный и суеверный, ехать туда боится. Однако чек на сумму пятьсот мильрейсов, произвел на Гомеша потрясающий эффект, и он тут же согласился.
- Только на развалины я с вами не пойду. И не просите!-предупредил он Дуарти. - Проклятое это место! Отца-то вашего убили. И вот с тех пор душа его все никак не может успокоиться. Как только на небе зажигаются первые звезды, сеньор Эрнани встает из своей могилы и бродит, бродит по развалинам, словно ищет кого-то. Люди не раз видали его на том самом месте-упокой Господи его душу! Поэтому, если вам, сеу Дуарти, охота пощекотать себе нервы, то бога ради. А я на развалины ни за что не пойду!
Дуарти не возражал. Было решено выехать в Кампо Реал с первыми лучами солнца.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ



В шесть утра ди Лима поднялся. Лошадь была уже оседлана, провизия приготовлена, а проводник, верхом на муле, ждал за воротами поместья.
В семь они выехали. Как только Дуарти и Гомеш остались одни на дороге, молодой человек попытался завести разговор с бывшим лакеем. Парню хотелось выведать у него какие-нибудь сведения о своих предках, но он так ничего и не добился. Проводник или отмалчивался или отвечал уклончиво. Он рассказывал об Эрнани Алвиж ди Лима, о сеньоре Алме - и больше ни о ком. О матери Дуарти не было сказано ни слова.
Много часов они ехали молча. Время от времени проводник, понурый на вид, прикладывался к фляжке с водкой. Дуарти скучал и с нетерпением ждал конца путешествия. Ему хотелось поскорее увидеть фазенду Кампо Реал.
- Не огорчайтесь, сеньор! - сказал проводник, слегка захмелев. - Скоро уже приедем. Пришпорьте свою лошадь, может быть, засветло доберемся.
Дуарти понуро глядел на чуткие уши своего коня, на мелькавшую под копытами дорогу.
Через два часа в одном из самых мрачных мест дороги Гомеш вдруг воскликнул:
- Здесь!
- Что здесь? - не понял молодой человек.
- Здесь убили дона Эрнани.
Взгляд Дуарти упал на грубый деревянный крест у дороги, и сердце его болезненно сжалось от жалости к отцу, от тоски по навеки ушедшему детству.
- Кто же убил моего отца? - спросил, помолчав, молодой человек.
- Да кто ж его знает? - вздохнув, ответил проводник. - Только я вам вот что скажу, сеньор. Ваша мачеха Алма и дон Эрнани часто ссорились. Чем были вызваны эти ссоры, трудно сказать. Отец ваш был широкой души человек, щедрый и великодушный. Сеньора Алма
напротив, - желчной, злобной, короче говоря, сущей дьяволицей. Я помню, как она вас ненавидела. А как она издевалась над своими рабами! Так вот, у сеньоры Алмы был любовник! И дон Эрнани об этом знал. Однажды, когда хозяина не было дома, я увидел, как в спальню сеньоры Алмы вошел посторонний мужчина. Им оказался покойный Жоао Итибери, отец сеньора Томаша, местного фазендейро. В дела господ я никогда не совал свой нос, но тут мне стало так обидно за моего хозяина, что я не смог промолчать и все ему рассказал. Дон Эрнани нахмурился и ушел к себе. Но однажды он подкараулил любовников и так отлупил Жоао, что тот насилу ноги унес. А через несколько дней хозяина нашли в лесу мертвым, вот на этом самом месте.
Дуарти спешился и спросил, здесь ли похоронен его отец.
- Нет, сеньор, - ответил проводник. -Он похоронен на кладбище фазенды Кампо Реал, рядом со своей женой.
- С моей матушкой?
- Нет, с вашей мачехой.
- А ты знаешь, кто была моя родная мать?
- Откуда же мне знать? Я поступил на службу в Кампо Реал, когда вам уже было лет пять-шесть. Простите, сеньор, но мне ничего не известно о вашей матушке. О ней, быть может, знает Бенту Пейшоту, управляющий. Постарайтесь разыскать его. . .
Они снова сели на лошадей и поехали.
- Отчего же умерла моя мачеха?- нарушил молчание молодой человек. - Если мне не изменяет память, она была молода и никогда не жаловалась на свое здоровье.
- Вот в том-то и загадка, - ответил проводник, покачивая головой. - После похорон Вашего отца дона Алма вышла замуж за своего любовника Жоао Итибери. А спустя месяц после свадьбы молодоженов обнаружили утром в постели мертвыми.
- Что же с ними случилось?- холодно осведомился молодой человек.
- О, сеньор! - воскликнул Гомеш, осеняя себя крестным знамением. - Это темная история. Говорят, что дону Алму и дона Жоао кто-то задушил. Обвинили во всем одного негра, который был очень предан сеньору Эрнани. Но я думаю, парень ни в чем не виноват. Знаете, какие слухи ходили тогда среди черных слуг? Будто в ту роковую ночь сам хозяин Кампо Реал приходил, чтобы отомстить Жоао за убийство, а супруге - за измену. Наследников, кроме вас, у сеньора Эрнани не было. Завещание на родного брата он составить не  успел, так как помирать не собирался. Поэтому все его имущество пошло с молотка. И мебель, и рабов, и скотину раскупили быстро. А дом никто покупать не стал, потому что люди боялись проклятия, которое якобы лежало на фазенде Кампо Реал.
Потом путники завели разговор о рабстве. Гомеш попытался частично оправдать его. Тут Дуарти потерял терпение, возмутился и принялся так сурово и резко осуждать рабство и тех, кто его защищает, что проводник смутился и замолчал.
Полчаса ехали молча. День клонился к вечеру. Первые ночные тени стелились по земле. Птицы спрятались в лесную чащу. Свежий вечерний ветерок слегка шевелил веера пальмовых листьев, наполняя тишину легким шелестом.
Когда путешественники подъехали к полуразрушенному забору фазенды Кампо Реал, на небе уже сияла луна. Ночь была великолепной:сухой, прохладной и ясной.
Вокруг стояла такая тишина, что слышно было, как потрескивает во рту у Дуарти сигарета. Неожиданно послышались звуки, протяжные и тоскливые, которые заканчивались жалобными стонами.
Молодой человек поднял голову и застыл пораженный. Пение доносилось с ближайшего дерева. Голос казался женским а мелодия нудной и монотонной, хотя и не лишенной своеобразия.
- Кто это так заунывно поет?- поинтересовался Дуарти.
- " Мать луны"*, -боязливо поежился Гомеш. - Когда она заводит свои рулады, непременно быть беде.

*" Мать луны " или аратауи - птица размером с курицу. Глубокой ночью она издает протяжные крики, напоминающие человеческие. Местные жители считают ее появление дурной приметой и пугаются, услышав ее пение.


- Что за предрассудки! - возмутился Дуарти. - Я не верю ни в какие приметы!
- А я верю! Так что ступайте, сеньор Тику* один, а я подожду вас здесь, вот на этом самом месте. Кладбище-сразу за домом. Там вы найдете могилу своего отца.

* Уменьшительно - ласкательное имя от мужского имени Дуарти - Дуартиньо.( автор умышленно изменил имя)

Молодой человек спешился и уверенной походкой направился в сторону развалин. Это были остатки длинного одноэтажного дома, построенного из прочной древесины и не совсем еще сгнившего.
Внутри развалины имели отталкивающий вид. Повсюду, словно лохмотья траурных занавесей, висела паутина. Дождевая вода оставила длинные потеки на черных стенах. Перед каждой дверью Дуарти вспугивал с руин стаи крылатых обитателей, которые с диким криком срывались с насиженного места и в страхе метались по дому. Сквозь дыры в крыше пробивался тусклый свет, и было темно и мрачно, словно в тюремном застенке. Из большой лужи в бывшей гостиной доносилось мерное хриплое кваканье.
Дуарти с трепетом вглядывался в окружающие его развалины, пытаясь узнать в этих обезображенных останках свой родной дом. Но ничто не напоминало ему о прошлом.
"Отец мой был добрейшим человеком, - вспоминал Дуарти. - Вероятно, произошло что-то очень серьезное, раз он приказал увезти меня из родного дома на чужбину. Сколько раз, сидя в этой самой комнате и глядя в окно он, быть может, думал о живущем за океаном ребенке, которому по каким-то причинам он не смел высказывать свою любовь. А моя мать? Эта таинственная женщина? Она тоже жила в это доме или оплакивала свой позорный поступок где-то вдалеке, в изгнании? Кем была моя родная мать? Быть может, какой-нибудь знатной сеньорой, совершившей неверный шаг? Была ли она ласкова ко мне? Была ли добродетельна? Кто же она, эта таинственная женщина, давшая мне жизнь, которую я люблю, даже не зная ее? Возможно, какая-нибудь дама из высшего общества. Естественно, красавица, готовая на все ради своей любви. Она-то и толкнула в бездну безумства моего отца. Потому что только красивая женщина может внушить мужчине страсть. Однако, страсть эта оказалась роковой, за которой последовало горькое раскаяние и исчезновение. "
Измученный такими невеселыми мыслями, подавленный сомнениями, Дуарти, как потерянный, бродил по дому.
- Сеньор Тику! - вдруг услышал он за спиной тихий голос проводника и вздрогнул от неожиданности. - Сеньор Тику! Я, пожалуй, побуду здесь, с вами. Там за воротами, ночью, одному еще страшнее, чем в этом проклятом доме.
Они прошли на маленькое кладбище, буйно заросшее травой кустарником. Гомеш переходил от могилы к могиле, пока не остановился и не указал благоговейно на одну из них:
- Здесь покоится прах вашего отца!
Дуарти подошел к могиле и, обнажив голову, попытался прочитать надгробную надпись. Тщетно! Время стерло все. Перед ним лежала изъеденная сыростью, почерневшая мраморная плита - уже не памятник, а просто камень. И тогда Дуарти понял, что его прошлое - это тоже могила, такая же безымянная могила без эпитафии.
К горлу молодого человека подступили рыдания, он опустился на колени перед этой безмолвной гробницей и благоговейно склонил голову.
В таком положении простоял он несколько минут, потом встал и пошел дальше.
Рядом с могилой отца находилась могила Алмы Алвиж ди Лима, в девичестве Деуш Абреу. И сколько потом ни бродил Дуарти по кладбищу, сколько ни всматривался в надписи на могильных плитах, он не нашел могилы своей матери.

*****

Заброшенная фазенда Кампо Реал произвела на обоих путешественников гнетущее впечатление. На обратном пути Гомеш дважды пытался завести разговор, чтобы вывести своего спутника из подавленного состояния, но Дуарти отвечал односложно и ехал, глубоко задумавшись. Он ломал себе голову над загадкой своего происхождения, поняв и твердо зная теперь лишь одно: он - незаконнорожденный.
Заночевали путешественники в маленькой придорожной гостинице, грязной и вонючей. Лишь только забрезжил рассвет, они снова были в пути.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Через несколько дней после поездки в Кампо Реал Дуарти сидел в гостиной и делал карандашные наброски будущего портрета Ракел, которая охотно позировала ему. Маленький Нуну, который недавно выздоровел после болезни, примостился на полу в ногах у матери и играл деревянной лошадкой. Марселу еще не приходил со службы. Эуфразия, как всегда, хлопотала на кухне. Няня сидела в саду в гамаке и читала.
- Кто эта девушка, Элена? - первым нарушил молчание Дуарти. - Она, кажется, твоя подруга. Расскажи мне про нее.
- Элена - дочь местного коммерсанта Эгаша Сантарена, - ответила Ракел. - Ее отец очень богат.
- Сколько ей лет?
- Восемнадцать. А почему ты спрашиваешь про Элену?
- Потому что она мне понравилась.
Ракел поднялась с дивана и, нервно сцепив пальцы, прошлась по комнате. Потом она подошла к двоюродному брату и, положив руки ему на плечи, мягко сказала:
- Послушай, Дуарти, тебе лучше уехать из этого города. Ты, кажется, собирался в Рио? Или Сан-Паулу? Вот и поезжай.
- Чем вызвана такая категоричность, сеньора Флореш? - удивленно вскинул брови молодой человек. - Ответь, пожалуйста, почему ты всячески стараешься выпроводить меня из Алкантара?
- Только ради твоего благополучия, Тику. Поверь мне. . .
- Но мне нравится этот город! И подруга твоя чудесная девушка. . .
- Элену забудь!
- Забыть? Но почему? Разве я не достоин ее? Я тоже богат. В Европе многие женщины добивались моей любви. . .
- К сожалению, Бразилия не Европа, Дуартику. Элена не сможет стать твоей женой. Да, да, не сможет! Не мучай меня, пожалуйста, потому что я не смогу удовлетворить твое любопытство.
Эта игра в загадки начала выводить молодого человека из терпения. Он отбросил в сторону карандаш, отложил лист бумаги и подошел к окну. Чиркнув спичкой, зажег сигарету и сделал глубокую затяжку.
"Снова загадки! - раздраженно подумал Дуарти. - С тех пор, как я приехал в Бразилию, вся жизнь моя превратилась в сплошную тайну. Да, страшная, должно быть, эта тайна, если она с таким усердием скрывается от меня! "
- У Элены есть жених? - холодно спросил он.
- Кажется, нет.
- Тогда, быть может, она страдает каким-нибудь тайным недугом, и врач запретил ей вступление в брак? Может быть у нее какой-нибудь органический порок?
- Ты просто мучаешь меня своими вопросами! -жалобно простонала Ракел. - Давай оставим этот разговор. . .
Дуарти вдруг догадался, что тайна заключается вовсе не в Элене Сантарен, а в нем самом. И, скорее всего, причиной этого неприятного разговора с сестрой послужило то обстоятельство, что он - незаконнорожденный сын богатого плантатора Эрнани Алвиж ди Лимы. Если бы он мог проникнуть в тайну своего рождения! Но, увы, все двери туда были крепко заперты. Напрасно он стучался в них - ответа не было.
- Ты наверняка знаешь, кто была моя мать! - уверенно сказал молодой человек, напрягая мускулы лица. - Ответь, в чем причина твоего молчания?
Ракел выглядела озадаченной. Она опустила глаза и тихо сказала:
- Откуда же мне знать, Дуарти. Я ведь на четыре года моложе тебя.
- Но твой отец наверняка знал все, что касалось нашей семьи.
В глазах Ракел появилось выражение скорби, близкой к отчаянию, но, овладев собой, она спокойно ответила:
- Может, мой отец и знал что-то, но он никогда мне ничего не рассказывал о твоей родной матери. Прошу тебя, кузен, успокойся. Причин для беспокойства нет. Через несколько дней ты уедешь в Рио, где займешься большой наукой. А когда ты женишься и у тебя появятся дети, тебе и вовсе некогда будет ломать голову над вопросом, кем была твоя мать. Поверь, Дуартику, кем бы ни была эта женщина, она дала жизнь достойному человеку!
- Раз ты не ответила ни на один мой вопрос, - суровым тоном проговорил молодой человек, - позволь мне кое-что сказать. Я твердо решил навсегда остаться в Алкантаре! Первым делом я займусь восстановлением фазенды Кампо Реал. Ни тебя, ни Марселу я больше стеснять не хочу. Мне был необходим дом, где я мог бы жить и одновременно работать. Оказывается, купить дом в Алкантаре - дело непростое. Но мне повезло. Я приобрел превосходный дом. И знаешь где? На соседней улице. Завтра утром я туда переезжаю!
С этими словами Дуарти затушил окурок и, прикрыв за собой дверь, вышел в сад. Ракел хотела остановить брата, но, подумав, решила, что спорить с ним сейчас бесполезно:его непреклонный вид говорил сам за себя.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Сменив место жительства, Дуарти Эрнани Алвиж ди Лима первым делом нанял трех помощников, один из которых, здоровенный негр по имени Измаэл, был отпущен сердобольным хозяином на свободу и теперь слонялся по городу без дела. Оценив по достоинству физические данные чернокожего великана, Дуарти предложил ему должность санитара. Вторым помощником молодого доктора был метис лет сорока по кличке Всемогущий, которого на самом деле звали Саймон. Он долгое время промышлял тем, что водил за нос местных обывателей, выдавая себя за великого мага и колдуна. Кончилось тем, что в один прекрасный день обманутые горожане собрались, поймали незадачливого мошенника и так его отделали, что сломали ему ногу и два ребра. Метису Всемогущему Дуарти предложил должность управляющего.
Третий помощник доктора ди Лима оказался неплохим фельдшером. В Португалии, откуда он был родом, его звали Раул Алваренга. В Алкантаре же он получил прозвище Тирадентис*, так как превосходно дергал больные зубы.

* Тирадентис - По португальски в прямом смысле слова зубодер.

Дом, который купил Дуарти, долгое время пустовал, поэтому три помощника за неделю навели там порядок:вынесли на свалку ненужный хлам, хорошенько проветрили комнаты, очистили их от паутины и осиных гнезд.
В первый же день Дуарти понял, что работников он подыскал неплохих:и негр, и метис, и португалец - очень старались и работали на совесть. Вот только Всемогущий время от времени куда-то отлучался. К концу дня он еле держался на ногах, и от него разило как от винной бочки. Потом выяснилось, что бегал он в соседнюю комнату, где стояли бутыли с хлороформом, среди которых метис случайно обнаружил бутылку с чистым спиртом. Когда воришку разоблачили, бутылка оказалась полупустой.
Остатки спирта Дуарти запер в шкаф, а Саймона предупредил, что, если он и впредь будет злоупотреблять спиртными напитками, то вылетит из его дома ко всем чертям. Молодой доктор также добавил, что медицина - это такая наука, где необходим трезвый ум, точный глаз и твердые руки. В его доме нет места воришкам и пьяницам!
Дом, который снял Дуарти, был поделен глухой стеной на две части. В задней половине располагались комнаты доктора ди Лима, трех его помощников и небольшая уютная гостиная. Передняя половина была оборудована под клинику. Закрытая веранда, светлая и просторная, получила название приемной. Здесь должны были дожидаться своей очереди пациенты, пришедшие к доктору на прием. Одна дверь с веранды вела в смотровую, другая - в операционную, куда Дуарти велел поставить два стола:один - высокий и длинный для операций, другой - маленький, на высоких ножках, для медицинских инструментов.
Когда порядок в доме был наведен, появились первые пациенты с острой зубной болью. Но шли они не к доктору ди Лима, которого в городе еще никто не знал, а к Тирадентису, которого хорошо знали, как дантиста -виртуоза. Обычно перед удалением зуба Тирадентис поил своих пациентов кашасой* и привязывал их к креслу ремнями. Когда пациент хмелел, фельдшер доставал из саквояжа огромные щипцы, больше похожие на клещи для выдергивания гвоздей, чем на врачебный инструмент, и приступал к операции. Не всегда больные вели себя смирно. Иногда они буйствовали под воздействием алкоголя, ругали дантиста на чем свет стоит и пытались порвать путы. После того, как вырванный зуб падал в тазик, больного успокаивали, отвязывали от кресла, давали ему еще кашасы, и негр Исмаэль провожал его до дома. Иногда чернокожий санитар тащил пациента на себе, так как у того заплетались ноги от необычного "наркоза", и он не мог идти самостоятельно.

* Кашаса - водка из сахарного тростника, распространённая в Бразилии.

Дуарти внимательно наблюдал за таким, как он считал, варварским способом удаления зубов, но в душе завидовал популярности Тирадентиса. Как-то раз он попытался ему помочь, но Алваренга вежливо отказался от помощи друга и смущенно сказал:
- Не обижайся, Дуарти, но это занятие не для твоих рук. Поверь, друг, придет время, и у тебя будут свои пациенты. Много пациентов! Можешь не сомневаться.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

И Тирадентис не ошибся. Однажды ночью, когда доктор ди Лима и трое его помощников крепко спали, кто-то постучал в дверь.
Дуарти мгновенно соскочил с кровати, зажег масляную лампу и, накинув на плечи халат, вышел в прихожую.
- Кто там? - спросил он, зевая.
- Здесь живет доктор? - раздался за дверью тревожный мужской голос.
Дуарти немедленно открыл дверь.
На пороге стоял пожилой мужчина. В колеблющемся свете лампы врач увидел, что одежда незнакомца измазана кровью.
- Срочно нужен хирург! - с мольбой в голосе проговорил мужчина.
- Я - хирург, - пояснил Дуарти. - Если вы в состоянии идти, то следуйте за мной.
- Помощь нужна не мне. . . - Мужчина схватился за голову, и вдруг из горла его вырвались судорожные рыдания. - Моя Эванжелина, моя бедная девочка. . . Она ждала ребенка. Их было четверо, тех грязных подонков. Сеньор доктор! Они ворвались в наш дом поздно ночью и потребовали деньги. Мой зять ответил, что мы люди бедные и что денег у нас нет. Тогда один из бандитов ударил Салвадора чем-то тяжелым по голове. Тот упал и больше не поднимался. Меня привязали к стулу и стали на моих глазах по очереди насиловать Эванжелину. Когда бандиты убрались из нашего дома, прихватив с собой все самое ценное, дочка с большим трудом подползла ко мне и отвязала меня от стула. Я сразу же запряг лошадь в повозку, уложил в нее Эванжелину и зятя и прямиком - сюда. Умоляю, доктор, спасите моих детей! Ради всего святого, спасите!
Дуарти подошел к повозке и приподнял кусок брезента. В ворохе соломы лежали молодой мужчина с окровавленной головой и девушка лет двадцати, в лице которой не было ни кровинки. Врач взял молодого человека за запястье и тут же опустил его руку. Она была безжизненной и холодной. Видимо, смерть наступила несколько часов назад.
- К сожалению, сеньор, - обратился ди Лима к стоявшему рядом старику, - вашему зятю помощь уже не нужна.
Старик снова заплакал. Тем временем женщина в повозке зашевелилась и слабо застонала. Дуарти отошел от трупа и подошел к ней. Он осторожно подложил одну руку женщине под спину, другую положил на живот и сразу же почувствовал сильное сокращение матки.
Эванжелина снова застонала. Ее глаза, наполненные болью и мукой, остановились на лице молодого врача.
- Малыш! - прошептала Эванжелина. - Мой малыш. Сделайте же что-нибудь, доктор! Спасите моего ребенка! - Но тут она повернула голову и при слабом свете масляной лампы увидела рядом с собой заострившийся профиль мертвого супруга. - Сал-ва-дор! - дико закричала женщина. - Не-е-ет!
Крик ее был настолько душераздирающим, что разбудил Измаэла, Тирадентиса и Всемогущего. Те, как были в одном нижнем белье, выбежали из дома и помчались на этот крик.
Тем временем Дуарти осторожно ощупал живот беременной.
Оценив силу преждевременных схваток, он понял, что выкидыш неизбежен. Вопли женщины становились все громче, все невыносимее. Они раскаленным железом вонзались в мозг молодого врача, но, увы, он был бессилен сохранить ребенка.
- Измаэл, Раул, несите женщину в операционную! - крикнул он помощникам, засучивая на ходу рукава халата. - Саймон! Согрей воду и принеси чистые простыни!
Негр и португалец осторожно сняли женщину с повозки, перенесли ее в операционную и положили на стол. Метис побежал греть воду.
Ди Лима обработал руки тампоном, смоченным в спирте, и подошел к столу. Эванжелина была без сознания. По ее бедрам стекали струйки крови. Пытаясь остановить кровотечение, доктор зажал между ног пострадавшей полотенце.
- Раул, приподними больную! - бросил Дуарти фельдшеру. - Подложи под нее чистую простыню и сотри мне пот со лба.
Когда в операционной появился Всемогущий с кувшином горячей воды, доктор ди Лима приказал ему собрать пропитанные кровью полотенца и сжечь их во дворе.
Метис взглянул на операционный стол, на всю эту кровавую картину и вдруг покачнулся. Прошло несколько минут прежде, чем он пришел в себя. Поставив кувшин на столик, Всемогущий сгреб кровавые тряпки в охапку и пулей вылетел из операционной.
При помощьи воды и чистого полотенца Дуарти смыл кровь с бедер женщины и обнаружил, что плоть Эванжелины зверски изорвана.
- Иглу и шелк! - отдал он короткий приказ фельдшеру.
Тирадентис стоял наготове. Он достал из банки со спиртом кривую иглу, вдел в нее шелковую нитку и подал иглу врачу.
Пока Дуарти накладывал швы, Тирадентис с восхищением и уважением смотрел, как профессионально работает врач.
Наложив четыре шва, ди Лима бросил использованную иглу в медный тазик и выпрямился. Тщательно вымыв руки под рукомойником, он потянулся в карман за сигаретами.
Когда врач вышел в приемную, он увидел старика, сидящего в скорбной позе.
- Ну как, доктор? - вскочил тот, едва завидев врача. - Моя девочка будет жить?
- Будет! - твердо заявил ди Лима, закуривая. - Правда, ребенка спасти так и не удалось. Но ты не переживай, отец. Твоя дочь молода. Она еще сделает тебя дедом.
- Я могу забрать Эванжелину домой?
- Сейчас она спит. Не стоит ее тревожить. Мои помощники - отличные сиделки. Возвращайся домой и займись похоронами зятя.
Старик громко высморкался в большой платок и припал к руке ди Лима.
- О, сеньор! - воскликнул он, целуя врачу руку. - Как мне вас благодарить? Ведь вы спасли жизнь моей дочери!
- Успокойся, отец, - ласково сказал ди Лима, отнимая руку. - Я - врач, и мой долг помогать больным людям.
- Вот деньги, возьмите. - С этими словами старик полез в карман и вытащил оттуда горсть мелких монет.
- Я не беру денег с бедняков, - строго сказал Дуарти. - Принеси лучше своей дочери чего-нибудь вкусного. Она потеряла много крови. А дня через три можешь забрать ее домой.
Выйдя из приемной, ди Лима приказал своим помощникам перенести больную из операционной в маленькую комнатушку, которая служила палатой для тяжелобольных.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Через несколько дней Эгаш Сантарен уехал по делам в Рио. Проводив отца, Элена загрустила. После памятного ужина в доме Флорешей она решила, что незнакомец в костюме мушкетера и Дуарти Эрнани Алвиж ди Лима-два абсолютно разных человека.
"Мой милый, славный американец! - мечтательно думала девушка. - Мы никогда больше не увидимся с тобой, но, знай, я всегда буду помнить тебя и любить! А вы, сеньор ди Лима - напыщенный, заносчивый и самовлюбленный индюк! Вы никогда не будете моим кумиром, потому что любите только себя одного. И голос у вас противный, и дымите вы своей папироской в доме, и ходите совсем не так, как мой американец. И вообще вы - волокита и донжуан, и даже думать о вас я не желаю"!
Элена надула губки и неожиданно вспомнила, что Дуарти Алвиж ди Лима живет теперь отдельно от Флорешей и занимается частной медицинской практикой. И тогда она все-таки стала думать, под бы каким предлогом явиться к доктору ди Лима на прием.
Но, не найдя в своем здоровье никаких серьезных изъянов, Элена приуныла. Вдруг она почувствовала, что у нее вроде побаливает сердце.
"Нужно срочно обратиться к доктору!"- обрадовалась она.
Девушка собиралась долго и тщательно. Она перемерила множество платьев. Потом, подсев к зеркалу, стала колдовать над своими
роскошными волосами: то поднимала их вверх, сооружая невообразимые прически, то вынимала шпильки, и тяжелые локоны падали, рассыпаясь, по плечам, окутывая ее, словно волшебным плащом.
Элене было невдомек, что в это же самое время в соседней комнате находится ее мать и так же придирчиво разглядывает себя в зеркале.
Дона Зенобия и Элена вышли из своих комнат одновременно. Мать осмотрела дочь с головы до ног и сразу поняла, что та собралась не на прогулку.
- Куда это ты так вырядилась? - строго спросила она.
- Я плохо себя чувствую, мама, - слукавила девушка, изобразив на лице страдальческую гримасу. - У меня кружится голова, болит сердце, темнеет в глазах. Мне нужно показаться нашему новому доктору. Говорят, сеньор ди Лима очень толковый врач.
-Странно, - удивилась дона Зенобия. - И как давно ты почувствовала недомогание?
- Сразу же после приезда из Португалии. Вероятно, это от перемены климата.
- Все это очень подозрительно, Элена! - строго сказала мать. - Скажи мне честно, там в Португалии ты не была близка с каким-нибудь мужчиной?
- Да что ты, мама! - вспыхнула девушка, сгорая от стыда. - Как ты могла такое подумать! У меня, наверное, просто нервы.
- Нервы, видите ли, у нее! - недовольно проворчала сеньора Сантарен. - Мигрени, неврастении, обмороки! Теперешние барышни чего только не выдумают! В наше время такого не было.
Дона Зенобия не просто так допрашивала дочь. С некоторых пор у нее самой возникли неполадки со здоровьем. По утрам ее тошнило, у нее кружилась голова и отсутствовал аппетит. Она была бледной и вялой и только к обеду приходила в себя. Сеньора Сантарен прекрасно знала, в чем заключается причина ее хвори. К счастью, дон Эгаш ничего этого не замечал.
Впервые о молодом докторе из Европы дона Зенобия узнала от своей подруги. Она долго собиралась и вот, наконец, сегодня решила к нему сходить. Но Элена нарушила все ее планы. Идти же на прием к врачу вдвоем с дочерью женщина не хотела.
- Что ж, ступай! - сказала сеньора Сантарен, стараясь скрыть досаду. - И скажи доктору, чтобы он повнимательнее тебя осмотрел. Передашь мне слово в слово все, что он тебе скажет.
Когда Элена ушла, Зенобия взяла зонтик и, оглядываясь по сторонам, направилась в сторону фазенды Томаша Итибери.

ХУДОЖНИК МИХАИЛ НИКОЛАЕВ

 муз. сопровождение: Эйтор Вила Лобос Бразильская Бахиана №3





Рейтинг работы: 22
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 95
© 28.02.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2211808

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


Глеб Жданов       05.04.2019   21:30:10
Отзыв:   положительный
Слушаю, затаив дыхание. Как драгоценный бриллиант, твои романы, До.
Уже появляется интрига, но предугадать финал не берусь.
Буду смаковать и слушать дальше.
Умница! Благодарю!
Глеб


Долорес       06.04.2019   17:28:58

Только ты и слушаешь мои объёмные романы, Глебка.
Очень, очень рада, что тебе нравится моя работа.
Слушай, дальше будет ещё интереснее.
С весной тебя, хоть и холодной!
Я


Наталья Егорова       22.08.2018   22:53:06
Отзыв:   положительный
Спасибо огромное за приятный вечер, чудесная До!
Мне безумно понравились слушать по вечерам интригующие истории в прекрасном авторском исполнении!
Мне даже захотелось устроить маленький театральный уголок. Я уже знаю, с чего начать! Я приобрету бинокль: буду слушать и внимательно рассматривать иллюстрации!
Наташа.


Долорес       23.08.2018   09:44:57

бЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, МОЙ ДОРОГОЙ ЧЕЛОВЕК!
БИНОКЛЬ ВРЯД ЛИ НУЖНО ПОКУПАТЬ: РИСУНКИ В ЭТОМ РОМАНЕ РИСОВАЛА НЕ Я, А МОЙ ДРУГ ХУДОЖНИК
ТОЖЕ НИКОЛАЕВ, ТОЛЬКО МИХАИЛ. НЕ ВСЁ ЕМУ УДАЛОСЬ, ПОТОМУ ЧТО КАК ТЫ СКАЗАЛА, ХОРОШО МОЖЕТ НАРИСОВАТЬ
НЕ ХАЛТУРЩИК, КОТОРЫЙ ГОНИТСЯ ЗА ДЕНЬГАМИ, А ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПОНИМАЕТ, ЧТО РИСУЕТ.
ТЕПЛОГО, РАДОСТНОГО, УДАЧНОГО И ОЧЕНЬ СВЕТЛОГО ТЕБЕ ДНЯ, МИЛАЯ НАТАША!
ВСЕГДА ТВОЯ!
ДО


Наталья Егорова       23.08.2018   18:13:22

Добрый вечер, чудесная До!
Я получила извещение на бандероль. Завтра я пойду получать Ваш подарок! Я счастлива, как ребёнок! Недавно я прочла, что ребёнок улыбается в день 400 раз, а взрослый -17. Сегодня я побью эту статистику. Весь вечер буду улыбаться! :)
ОГРОМНОЕ СПАСИБО, ДОБРЫЙ, ТАЛАНТЛИВЫЙ ДРУГ!!!
С ИСКРЕННЕЙ БЛАГОДАРНОСТЬЮ И УВАЖЕНИЕМ,
НАТАША,


Долорес       23.08.2018   21:02:17

Я ОЧЕНЬ РАДА, МИЛАЯ НАТАШЕНЬКА!
БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ЛЮБОВЬ, НЕЖНОСТЬ И ЧУДЕСНЫЕ СЛОВА.
ЕСЛИ ЧТО - ТО ЗАПИШУ НОВОЕ ОБЪЁМНОЕ, ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИШЛЮ.
кАК БЫСТРО ДОШЛА БАНДЕРОЛЬКА!
Раиля Иксанова       26.03.2018   04:51:19
Отзыв:   положительный
чем дальше идет повествование, тем ИНТЕРЕСНЕЕ И ИНТЕРЕСНЕЕ РОМАН. читается с огромным удовольствием!
СПАСИБО БОЛЬШОЕ, ТАЛАНТЛИВАЯ РАССКАЗЧИЦА!
Долорес       23.08.2018   09:46:29

СПАСИБО, МИЛАЯ РАИЛЯ!
ПРОСТИ, Я НЕ ВИДЕЛА ЭТОГО ОТЗЫВА.
ПУСТЬ ВСЁ БУДЕТ У ТЕБЯ ОТЛИЧНО!
С НЕЖНЫМИ ОБНИМАШКАМИ!


Юлианна       02.03.2018   09:03:45
Отзыв:   положительный
С первых строчек, рассказ захватывает меня. Читаю. читаю и..жаль, остановилась.
теперь буду ждать продолжения, Галинка!
Спасибо тебе, за красочное описание всех действий в твоей прозе.
Ты талантливый писатель, Этогоу тебя не отнять.
с теплом .Юлка
Долорес       02.03.2018   17:12:51

Спасибо, милая Юленька, за такие высокие слова.
Я очень всегда стараюсь. А мастерство оттачивала годами.
стараясь из алмазов сделать чистой воды бриллианты.
Надеюсь, у меня это получилось.
Обнимаю нежно и желаю отличных выходных.










1