" Свободный полёт " Книга вторая Главы 24 - 26




ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Когда глубокой ночью экипаж, в котором сидели Шанталь и Бланка, въехал в Париж, повалил густой снег. Холод, пронизывающий, одурманивающий, сковал наших путешественниц. Они тесно прижались друг к другу и мечтали только об одном: чтобы их затянувшееся путешествие поскорее закончилось.
В сплошной темноте они подъехали к дому бывшего дипломата Винсента Лефевра. Дом, который некогда был местом частых встреч парижской знати, сейчас выглядел пустым и унылым. Окна, которые ещё не так давно весело светились многочисленными огнями, теперь были темны и безлики.
В полном молчании, почти окоченев от бешеных порывов ледяного ветра, француженка постучала в дверь, и стук этот в тишине безлюдной улицы отдался гулким эхом. Дверь никто не открывал. Женщина постучала ещё раз. За дверью послышались шаркающие шаги и встревоженный голос спросил:
- Кто там?
Шанталь узнала этот голос. Он принадлежал Паскуалю, старому лакею, любимому и преданному слуге её отца.
- Открой, Паскуаль. Это я, Шанталь.
За дверью раздался тихий вздох и громыханье ключей, после чего она открылась. На пороге стоял невысокого роста старик в стёганом халате и ночном колпаке. В одной руке он держал зажжённую свечу, другой рукой бережно прикрывал от ветра её дрожащее пламя.
- О, мадам! - воскликнул Паскуаль. - Какая радость, что Вы приехали!
- Здравствуй, Паскуаль! Здравствуй, старина! Будь добр, распорядись насчёт наших вещей.
- О, конечно, мадам!
Лакей посторонился, пропуская полночных гостей в дом. Потом он крикнул кучеру и велел ему перенести багаж из кареты в переднюю.
Пока тот носил вещи, Шанталь и Бланка скинули с себя запорошённые снегом плащи и сняли капоры. Паскуаль принял верхнюю одежду хозяйки и молодой гостьи и теперь молча стоял, не в силах произнести ни слова.
- Отец, наверное, уже спит? - нарушила женщина затянувшееся молчание.
- Не думаю, - вздрогнул старик, выйдя из задумчивости. - В последнее время месье Лефевр сильно сдал. Он частенько грустит, сидя у горящего камина. Его мучает бессонница. Ещё он жалуется на отсутствие аппетита. Не знаю, в чём причина его недуга, но, думаю, хозяин грустит о Вас, мадам. Ведь после смерти Вашей матушки у него кроме Вас и малыша Инти никого не осталось.
Когда старик произносил эти трогательные слова, Шанталь старалась держать себя в руках, чтобы не расплакаться. Но когда он упомянул об Инти и так ласково, по домашнему, назвал его малышом, женщина не сдержалась. Она уткнулась лицом в плечо Бланки. Её грудь содрогалась от рыданий. Девушка не стала её успокаивать. Она прекрасно понимала, что значит для Шанталь этот дом и все воспоминания, связанные с ним. Она так же поняла, что в этом доме любят и помнят не только её, но и её сына.
- Я доложу хозяину о вас, - учтиво поклонился Паскуаль, когда женщина немного успокоилась. - У него больное сердце, поэтому месье нужно подготовить к встрече с Вами.
- Не беспокойся, Паскуаль. Я сама. А ты позаботься лучше о комнатах для нас.
Шанталь и Бланка поднялись на второй этаж, приоткрыли дверь в гостиную и застыли на пороге. Возле пылающего камина в глубоком кресле сидел Винсент Лефевр и задумчиво глядел на огонь. Яркие блики пламени играли на его лице, и вся фигура бывшего посла свидетельствовала о том, что человек этот очень устал от жизни.
Француженка хотела окликнуть отца по имени, но видя его скорбную позу и отрешённый взгляд, побоялась напугать его. Глубоко вздохнув, она шагнула в темноту зала.
Услышав за спиной шаги, Винсент Лефевр очнулся и повернул голову к двери. Несколько коротких мгновений он разглядывал гостей. Потом радостно вскрикнул, поднялся с кресла и пошёл навстречу дочери.


- Шанталь! Девочка моя!
- Папа!
Отец с дочерью бросились в объятия друг другу.
- О! Благодарю тебя , Господи, - воскликнул старик, - что после стольких лет разлуки ты нам помог снова встретиться! Я уже и не надеялся на это...
Бланка, тронутая встречей отца и дочери, тихонько подошла к камину и протянула озябшие руки к пламени.
Потом, когда волнения улеглись, отец, дочь и гостья сели пить чай из чашек тонкого фарфорового сервиза. За чаем Шанталь представила отцу Бланку, как невесту Инти.
- Да - а... Быстро же летит время, - задумчиво сказал бывший дипломат. - Семь лет пролетели, как один день. В последний раз мы виделись с тобой Шанталь, когда ты привезла Инти в Париж, чтобы он познакомился с дедом. Тогда мальчику шёл девятнадцатый год. Вот тогда-то мне и пришла в голову удачная мысль: а почему бы моему внуку не получить достойное образование? Ведь у него для этого всё есть: и светлый ум, и упорство в достижении цели, и настойчивость, и трудолюбие. Инти не возражал и с честью выдержал все вступительные экзамены в университет. Четыре года учёбы в Сорбонне пролетели незаметно, и я ни секунды не сомневался тогда, что мой внук станет учёным человеком и гордостью для своих родителей. Скажи-ка, дочка, а как сейчас поживает наш мальчик? Чем он занимается? Наверное, на родине своего отца, почтенного Тупаку Амару, он стал большим человеком? Почему же он не приехал вместе с вами?
Шанталь опустила глаза. Она молчала, нервно теребя в руках салфетку. Взволнованное состояние дочери передалось и отцу. Он отодвинул от себя чайный прибор и вопросительно посмотрел на Шанталь.
- Почему же ты молчишь, дочь моя? Надеюсь, мой любимец здоров? С ним всё в порядке?
- Видишь ли, отец... - Шанталь замялась, подыскивая нужные слова. Она понимала: отец стар и, по словам Паскуаля, не совсем здоров. Его любовь к внуку безмерна, и поэтому не надо перечислять все ужасы, постигшие Инти. Эта страшная правда убьёт старика. - Все, что мне известно об Инти, это то, что после многих трудных жизненных испытаний он попал в Гвиану к владельцу крупного поместья. Инти не свободен, папа. Хозяин получил его в подарок от одного работорговца и считает теперь своей собственностью. Теперь наш Инти - на положении раба!
- Бедный мальчик! - воскликнул Винсент Лефевр. - Видно судьба наказывает нас, Шанталь, за наши прошлые грехи. И объектом наказания она выбрала самого дорогого для нас человека: твоего сына и моего внука. Это жестоко и несправедливо! Что ж... Я добьюсь аудиенции у нашего монарха. Надеюсь, он не откажет принять меня и оказать помощь старому дипломату, чьи заслуги перед отечеством были не раз отмечены.
Разошлись по своим комнатам лишь под утро. Бланка разделась, легла в кровать, которую заботливо согрел горячими грелками старый Паскуаль, укрылась тёплым одеялом. Но сон не шёл к ней. Перед глазами девушки стоял Инти - гордый сын вольного народа, с огненным взглядом и мужественным лицом. Потом она вспомнила ночь после обручения с ненавистным де - лас - Роэласом, когда увидела своего невольного пациента совсем с другой стороны. В тот день Инти оказался полной противоположностью того неприступного индейца, с которым Бланка вела накануне горячие споры о смысле жизни, а именно: нежным, ласковым, заботливым, готовым пойти ради любимой на всё, даже на смерть. Его горячая, бескорыстная любовь покорила сердце молодой креолки, и она уже не представляла своей жизни без индейского воина с красивым и необычным именем - Инти!
Сладкие воспоминания разбередили душу и встревожили сердце Бланки. Разумом она понимала, что случилось неповторимое, но верить в это не хотела.
" Ах, сколько упущено драгоценного времени! - думала она, глотая слёзы. - И зачем только мы сделали такой большой крюк из Аргентины во Францию? За это время могло случиться всё, что угодно. А что, если... Нет! Не смей так думать, Бланка Каррерас! Инти жив! И хранит он свою любовь только для тебя!"
И вдруг разрозненные, сумбурные мысли, которые, словно пчёлы, роились в голове девушки, сами собой стали складываться в ровные поэтические строки. Чтобы их не забыть, Бланка вскочила с постели, накинула на плечи шёлковый халат и, как была босая, бросилась к бюро. Она не чувствовала под ногами холод пола, не обращала внимания на разыгравшуюся за окном пургу. Дрожащими руками девушка зажгла свечу, обмакнула перо в чернильницу, и на бумагу полились идущие из самого сердца слова:

- Отдай мне сердце! Попроси взамен
Любовь и нежность, лёгкое дыханье.
Возьми меня в желанный, сладкий плен,
Чтоб облегчить души моей страданья.

Позволь мне стать натянутой струной,
Поющей в песне тихого рассвета...
Поверь, любимый, только мне одной
Подвластно неземное чувство это.

И, если ты поранишь ноги вдруг,
Ступая по пустыне каменистой,
Знай: рядом я - надёжный, верный друг -
Живой родник прохладный в поле чистом.

Когда же мрак окутает тебя
В сырой темнице, вспыхну я свечою.
Тьму разгоню, сгорая и любя,
Огнём души мерцая пред тобою.

А если смерть возьмёт тебя, мой милый,
Я рядом лягу в душную могилу!

За окном жалобно стонал ветер, трещала в бронзовом подсвечнике оплывшая свеча. А на тексте стихов расплывались строки от горячих слёз молодой креолки...

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Рене обожал своего нового учителя. Что бы не проделывал малыш, Инти никогда не терял терпения и выдержки, по нескольку раз повторяя одно и то же. Но бедокурил маленький маркиз редко: он словно понимал всю серьёзность обстановки, понимал, каких трудов стоило матери уговорить коммерсанта отпустить индейца в их дом. Поэтому с недетской серьёзностью и ответственностью он выполнял все свои обязанности, с ужасом ожидая того дня, когда вернётся из Парамарибо ненавистный ди Алмейда.
- Мамочка, скажи, Инти останется у нас навсегда? - ежедневно приставал к матери Рене, пытливо заглядывая в её глаза.
- Будем надеяться малыш, - отвечала маркиза Сент - Солин, в душе не надеясь ни на что. - Когда вернётся месье Мигел, он увидит, какой Инти старательный учитель и славный человек. Как любим мы его! И тогда он поймёт, что был неправ, и не заберёт нашего Инти. Не будем думать о плохом, детка. Время покажет...
Как-то раз вечером Альда предложила Инти и Рене немного прогуляться по Кайенне. Те с радостью согласились. Маркиза решила сначала пройтись до пальмовой рощи, а затем зайти в порт, чтобы купить там свежей рыбы.
В рощу индеец согласился пойти, а в порт наотрез отказался.
Женщине не надо было объяснять, почему новый учитель не желает идти в порт. Она всё прекрасно понимала без слов.
- Ладно, - согласилась она. - Погуляем в пальмовой роще. На ужин будем есть овощи и фрукты из нашего сада.
Всю дорогу во время прогулки Рене играл со своим щенком, бегая с ним наперегонки. Щенок, как бы подзадоривая своего маленького друга, радостно лаял и носился за большими разноцветными бабочками. Глядя на эту забавную игру, Альда улыбалась и махала сыну рукой. Инти, по натуре немногословный и молчаливый, во время прогулки вообще не проронил ни единого слова. Он шёл рядом с хозяйкой, смотрел под ноги и сбивал тоненьким прутиком вечернюю росу с цветов.
- Как ты думаешь, Инти, - нарушила затянувшееся молчание женщина, - что если проложить узенькую дорожку, которая вилась бы вокруг нашего фруктового сада до соседних ореховых деревьев? Посыпать дорожку песком, чтобы Рене, гуляя не мог промочить ноги в высокой траве?
- Думаю, что это неплохая мысль, Альда, - ответил молодой человек, выходя из задумчивости. - Пожалуй, так и надо сделать, а то у Рене вечно мокрые ноги.
Инти не слушал Альду, но как ни странно, он толково ответил на её предложение. С одной стороны он чувствовал себя, словно родившимся заново, словно впервые заметил прелесть природы. Не помня себя от восторга, он наслаждался тихим тропическим вечером, когда на смену ярким дневным краскам приходят мягкие пастельные полутона. Когда природа как бы замирает, готовая отдаться во власть чарующей кудеснице - ночи. Когда неумолкаемый птичий хор завершает свою радостную дневную оду и начинает не спеша выводить торжественные вечерние хоралы.
С другой стороны, невероятная тоска по дому, по родителям, по любимой девушке железными тисками стягивала сердце молодого человека. Его мысли были далеко от этих мест: они были в родном Тукумане.
- Инти! - окликнула его маркиза. - Что с тобой, Инти? Ты не слушаешь меня.
- Извините, Альда, я немного задумался.
И верно, с устремлённым в розовую даль взором, индеец замер посреди дороги. В его глазах застыли боль и ещё что-то необъяснимое, отчего сердце женщины болезненно сжалось.
- Я понимаю твои чувства, Инти. - Альда подошла к юноше и тронула его за руку. - Завтра утром, на рассвете, пока Рене будет ещё спать, мы пойдём с тобой в порт. Я посажу тебя на первый попавшийся корабль, который отвезёт тебя в Рио - де - ла - Плату, в Чили, в Бразилию - не важно, куда, лишь бы ты был поближе к своему дому. Я больше не могу видеть, как ты страдаешь!
- Нет, Альда, - твёрдо ответил молодой человек, и в его глазах засветилась нежность к этой необыкновенной женщине. - Я никуда не поеду! Пока ди Алмейда сам не отпустит меня на волю, я останусь здесь, с Вами. Я был бы последним мерзавцем и возненавидел бы себя, если бы подвёл Вас, Альда!
Женщина протянула руку и поправила непослушные волосы молодого индейца, которые растрепал налетевший с океана ветер. Потом она поднялась на цыпочки о поцеловала Инти.
- Мигел никогда не отпустит тебя добровольно, - сказала маркиза Сент - Солин, горько вздохнув. - Ты благородный юноша, Инти. Я никогда не встречала таких людей, как ты. Но пойми, скоро вернётся ди Алмейда, и вряд ли мне удастся защитить тебя от него. Мы ведь с Рене полностью зависим от этого человека.
- Знаю, Альда. И потому остаюсь здесь, с вами. И - будь, что будет!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

- Я сегодня был в Версале, - сказал Винсент Лефевр, стряхивая в передней снег с одежды. Бланка и Шанталь кинулись к нем в надежде на добрые вести, но бывший дипломат огорчил их своим ответом. - Мне сказали, что король уехал на охоту и когда вернётся, неизвестно.
Людовик XV был страстным охотником и всякий год осенью непременно проводил полтора месяца в Фонтенбло. В Версаль он возвращался в середине ноября, когда выпадал первый снег. Но вот уже ноябрь на исходе, а монарх всё ещё отсутствовал.
- Как же так? - простонала Бланка. - Время идёт, дорог каждый день, а король развлекается!
- Ничего не поделаешь, девочка, - сказал бывший дипломат, устало опускаясь на стул. - У царственных особ свои прихоти, которые мы изменить не в силах. Остаётся только терпеливо ждать, когда наш венценосный монарх соизволит прибыть со своим двором в Версаль. Странно, почему он до сих пор ещё не вернулся? Супруга дофина в скором времени должна разрешиться от бремени. Думаю, нашему королю не безразлично, кто появится на свет: принц или принцесса.
- А, может, разыскать короля в Фонтенбло? - предложила девушка, теряя всякую надежду. - Ведь пока он вдоволь натешится охотой и соизволит вернуться в Версаль, пройдёт много времени. " Мальтийский Сокол" ждать нас не будет. Сеньор Антонелло - Венециано, владелец судна, на котором мы с мадам Шанталь плыли из Рио - де - ла - Платы в Европу, предупредил, что ровно через две недели корабль будет стоять в Гаврском порту и дожидаться нас. Если к этому времени мы не успеем встретиться с королём и вернуться в Гавр, мальтиец расторгнет с нами договор и найдёт других пассажиров.
- Пожалуй, ты права, Бланка! - воскликнул старый дипломат, вставая со стула. - Именно так мы и поступим. Думаю, наш милостивый король не станет сердиться на нас за то, что мы побеспокоим его во время отдыха в Фонтенбло. Когда он поймёт, что наше дело очень серьёзное и не требует отлагательств, король непременно назначит нам свою аудиенцию. Недаром в народе он получил прозвище " Возлюбленный".
Сборы были недолгими. В дорогу взяли самое необходимое. Винсент Лефевр, его дочь и Бланка Каррерас отправились в Фонтенбло. Туда и обратно они надеялись обернуться за три дня.

*****

На следующий день после приезда в Фонтенбло наши путешественники отправились во дворец. Бланка видела, как идёт к мессе красавец король, всё королевское семейство и все придворные дамы, которые поразили молодую креолку своим безобразием. Двенадцать некрасивых женщин, казалось, не шли, а бежали, да так неловко, словно вот-вот упадут ничком.
- Отчего они так неловко ходят, сеньор? - тихо спросила девушка у месье Лефевра, заметив странную походку у придворных дам.
- Оттого, что каблуки их туфель в полфута высотой, и они вынуждены двигаться на согнутых ногах.
- Почему же тогда они не наденут каблуки пониже?
- Потому, моя дорогая, что им кажется, будто так они выглядят выше ростом и постройнее.
Но вот по залу пронёсся приглушённый ропот. Все повернулись в сторону двери и склонились в поклоне. Приближался сам Людовик XV. Бланка, стоявшая в первом ряду, поразилась его восхитительной красотой, его головой, гордо посаженной на изящную шею. Ни одному искусному художнику не удалось бы, пожалуй, изобразить поворот головы французского монарха. Иностранной гостье король показался воплощением величия, которое тщетно искала она в вице - короле своей родной страны.
Когда Людовик XV поравнялся с креолкой, она неожиданно выбежала вперёд и упала перед ним на колени.
Король замер от неожиданности и, удивлённо вскинув брови, направил в сторону незнакомки лорнет. По рядам придворных пронёсся возмущённый ропот. Королевский двор был просто шокирован необыкновенной дерзостью и непочтительностью молодой дамы: по правилам дворцового этикета считалось недопустимым обращаться первым к королю.


- Встаньте, дитя моё, - ласково сказал Людовик XV, поднимая Бланку с колен. - Кто Вы и кто посмел обидеть такую красавицу, как Вы? Странно, почему раньше я никогда не видел Вас при дворе?
- Эту девушку, Ваше Величество, зовут Бланка Каррерас, - выступил вперёд месье Лефевр. - Она - иностранка. Приехала во Францию из Рио - де - ла - Платы с одной целью: добиться Вашего расположения и похлопотать за своего жениха и моего внука.
Людовик XV был бы велик во всём и не имел бы вовсе изъянов, когда бы льстецы не принудили его их приобрести. Но к женскому полу французский монарх всегда относился очень трогательно, с необыкновенной почтительностью и уважением. Он не мог выносить дамских истерик и слёз. Поэтому, заметив на лице очаровательной гостьи следы слёз, сердце короля дрогнуло.
- Успокойтесь, мадемуазель, - сказал он участливо, беря девушку за руку. - Объясните подробнее, какая беда привела Вас во Францию, и чем я могу помочь Вам?
Бланка стояла на коленях, потупив очи, не смея взглянуть на Людовика XV. Но, когда она всё же осмелилась поднять глаза, то увидела внимательный, проникновенный взгляд монарха, его нескрываемую заинтересованность. Тогда она собралась с духом и сказала:
- Ваше Величество! Прошу прощения за свои настойчивость и непочтительность, но, думаю, услышав мой рассказ, Вы не будете ко мне слишком строги. Дело, о котором пойдёт речь, касается моего жениха...
- Слушаю Вас, дитя моё.
- Мой жених - свободный человек. Он - сын вождя племени чарруа великого Тупаку Амару и дочери бывшего французского посла в Рио - де - ла - Плате. В своё время юноша закончил Сорбоннский университет и получил почётное звание магистра лингвистики. Но, когда он вернулся на родину, его обманным путём заманили в ловушку, насильно обратили в раба, а потом продали в Гвиану, которая является колонией Вашего Величества. Выкупить из неволи моего жениха не представляет никакой возможности. В Буэнос - Айресе нас предупредил один знающий человек, что новый хозяин моего жениха ни за какие деньги не отпустит его на волю. Поэтому я обращаюсь к Вам, Ваше Величество. Только Вы один, такой великий и могущественный, можете помочь моему любимому избежать позора и мук рабства.
- Я и не знал, месье Лефевр, что Ваш внук наполовину индеец, - лукаво улыбнулся король, обращаясь к бывшему послу. - Знаете ли, это - очень оригинально! Меня так же радует то, что он - учёный человек. Когда юношу освободят, непременно пришлите его ко мне. Нашему государству очень нужны грамотные, просвещённые люди. В Париже, городе свободном и многонациональном, его никто не будет унижать и указывать ему на его происхождение.
- Перо и бумагу! - коротко приказал монарх, обращаясь к своему секретарю.
Откуда ни возьмись появились изящный складной столик и стул. Секретарь подал на подносе письменные принадлежности. Людовик XV подсел к столику, обмакнул перо в чернильницу и, повернув голову в сторону Бланки, спросил:
- Как зовут Вашего жениха, сударыня?
- Инти, Ваше Величество.
- А как имя человека, к которому он попал в рабство?
- Мигел ди Алмейда, Ваше Величество. Он очень влиятельный господин и является членом кампании " Сеньоры Гвианы".
Король склонился над бумагой и стал что-то быстро писать. Бланка, опустив голову, молчала, терпеливо ожидая королевского решения.
Поставив точку и скрепив документ королевской печатью, Людовик XV выпрямился и что-то шепнул на ухо секретарю. Учтиво поклонившись, тот удалился, но через минут вновь появился, держа в руках кошелёк, с вышитым на нём золотым королевским гербом.
Король торжественно вручил документ и кошелёк Винсенту Лефевру и сказал ему напутственные слова:
- Поезжайте в Гвиану, господин посол, и от моего имени передайте месье ди Алмейде, что король Франции покупает у него раба по имени Инти. В этом кошельке - тысяча золотых луидоров. Думаю, этой суммы достаточно для того, чтобы выкупить Вашего внука из неволи. А Вы, сударыня, - обратился Людовик XV к Бланке, останьтесь, пожалуйста, при моём дворе. С Вашей красотой, энергией, умением держаться, Вы будете его бесспорным украшением.
- Это - великая честь для меня, Ваше Величество, - ответила девушка, смутившись. - Но пока я не могу этого сделать. Я должна своими глазами увидеть, что мой жених жив, здоров и свободен. Иначе мне не будет покоя нигде. Вы должны правильно меня понять.
- Мне понятны Ваши чувства, дитя моё. Тем более, что сегодня я стал дедом. Супруга моего сына, дофина, родила мальчика, будущего герцога Бургундского. Поэтому в честь такой радости и в знак моего благоволения к Вам примите в подарок от меня вот этот перстень.
С этими словами король снял с пальца золотой перстень с крупным сердоликом, на котором очень искусно был изображён его гордый профиль.
- Вы так великодушны, Ваше Величество, - с достоинством сказала Бланка, принимая королевский подарок под завистливыми взглядами притихших придворных дам. - Я никогда не забуду Вашей доброты.
- Непременно возвращайтесь, мадемуазель, - незаметно шепнул король девушке на ухо. - Поверьте, Вы созданы для придворной жизни, созданы для того, чтобы блистать в Версале. Освобождайте своего учёного жениха и вместе с ним приезжайте в Париж. Я определю его в дипломатический корпус. Он станет большим человеком.
- Мы вернёмся, сир, - пообещала Бланка, прижимая перстень с сердоликом к груди. - Если всё будет хорошо...

РИСУНКИ ВСЕВОЛОДА НИКОЛАЕВА





Рейтинг работы: 15
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 7
Количество просмотров: 56
© 15.02.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2200685

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


Эми Шток       16.02.2018   12:42:57
Отзыв:   положительный
Милость королевская согрела и мое сердце, До...
Люблю, когда такие радости случаются у героев,
очень это ободряет!Рисунки такие душевные
у Всеволода.Всегда интересно именно авторское
оформление и я сама в детстве рисовала только простым
карандашом и до сих пор ему верна.Даже стихи пишу только
им, других орудий не признаю.Спасибо тебе и чудесному художнику
за рисунки!


Долорес       16.02.2018   17:30:17

Спасибо тебе, моя талантливая, за добрые слова.
Ты - художник. Я сначала подумала, что ты балерина. Потом, когда ты сказала,
что дочка фотограф, я поняла, что ты художник. Я не художник и никогда им не была,
но люблю рисовать простым карандашом. А стихи пишу ручкой.
Спасибо, что так живо переживаешь за моих героев. Это - дорогого стоит!
Нежно обнимаю и желаю отличных выходных!


Эми Шток       16.02.2018   17:40:22

До ... я художник , но только в душе, все это осталось в детстве.
Только простой карандаш всегда со мной, чтобы теперь
рисовать строчки... А сейчас, я точно свободный художник.
Отработала в малых фирмах, а сейчас это непросто,
в одиночку держать штурвал... Когда-то хотела быть библиотекарем, даже наш
институт культуры закончила.Но вовремя поняла, что это ремесло не прокормит...
Чудесный рисунок, обожаю такие, спасибо тебе!


Елена Радкевич       15.02.2018   20:07:31
Отзыв:   положительный
Долорес, передай отдельно слова благодарности Всеволоду за интересные иллюстрации к роману, которые только усиливают впечатление!!!

Долорес       15.02.2018   23:36:17

Милая Леночка!
Обязательно передам привет Севе. Это не родственник мой, а однофамилец.
очень рада, что и рисунки, написаны им тоже подходят к роману. Давно это было 16 лет назад.
а вот и рисунки пригодились.
Спасибо, милая Леночка, что не пропал интерес.
Обнимаю нежно!


Светлана Мельникова       15.02.2018   17:09:57
Отзыв:   положительный
Галочка, я оказалась не права: король подарил надежду Бланке и
Белой Голубке на освобождение Инти. Но согласится ли Альмейда
продать Инти? Что победит: жадность или оскорблённое самолюбие?
Неужели чудо свершится? Жду с нетерпением продолжения!
Обнимаю с восхищением и любовью!


Долорес       15.02.2018   17:43:42

Будем надеяться на чудо.
Зря меня одна тётка назвала кровожадной. Никогда такой не была.
И если нет нужды, никогда не отдам своих любимых героев на
растерзание злодеям.
Благодарю тебя, Светочка! Вечером выложу следующие главы, а то начальство скажет, что своей прозой я всю главную страницу засорила.












1