Встреча в зоопарке


Встреча в зоопарке
ВСТРЕЧА В ЗООПАРКЕ
Мы неожиданно столкнулись в зоопарке.

Там у слона был день рождения, и в ожидании какого-то банкета все посетители слонялись по дорожкам между клеток, как будь-то приглашён был весь наш город. Но слон кокетливо не выходил, должно быть, очень долго умывался или наряжался...

Когда я вдруг её увидел, меня, как будь-то вверх подкинуло и сильно покачнуло, и свежий ветер дунул мне в лицо!
Она так посмотрела на меня, как будь-то меня этим ветром совсем от земли оторвало!
Хотя там никакого ветра не было — одни воздушные шары в детишкиных руках да клоуны и, вот — она...
Нарядная, в огромных белых бантиках...
Её почему-то здесь звали не Шурик, а Саша, но мне это тоже ужасно, как было приятно...

Родители у нас, как только встретились, так сразу стали разговаривать про овощи, и мы, конечно, отошли от них, чтоб не мешать им возбуждать воспоминания про огород.

Конечно, я ей сразу стал показывать всё, что находится вокруг и стал подробно ей рассказывать о том, какие и откуда появились в клетках звери...
А их там было видимо-невидимо — полнейшее собрание от разных бобротузиков, простейших и привычных двоеглазок, обыкновенных однохвостиков, мохнаток и рогатых топтунов, рвачей и африканских долгошеев, до самых беззастенчиво разнузданных мартышек и совсем неведомых науке одиноких и угрюмых сидунов...

Тут - шерстянные ветронюхалки, смешные носопырчатые прыгалки, пушистые степные пухлячки-меховички, продолговатый серпентух, подветренный хохлан, скакун-прыгун и расчубыха травоядная душистая...
Там — всевозможные подводные разночешуйные чешуйники и чешуёрики, плавучие, ползучие амфибии, проныры остроносые, различные речные и морские страхофобии - когтистые, зубастые и гладкие и неожиданно колючие...
А здесь — утинный плоскостоп, и крохотульки-карапульки повсеместные, и розовые качкуны снегиревики, заокеанский полоротый желтоклюв, и пёстрый балаганный балабол-пустоголов, и манихвост тропический изысканный, и волокуша - выря долгоносая, и голенастодылдовый бегун пустынный, и шныра воздушная птица-скоба, охотничий дроновый сокол-ловсан, баклан морской простой пернатоперепончатый и даже дальнобойный командорский дельтаплан!...

Когда я показал ей всех животных, всех экзотических причудливых зверей и птиц, она вдруг почему-то заявила:
  • Ну и что? Зачем ты врёшь?
А у меня от этого обидного вопроса даже слёзы чуть не выпали из глаз, но я их быстро заморгал обратно и терпеливо объяснил:
  • Чтобы было тебе интересно. А если ты не хочешь это знать, читай природоведенье!
  • Но тут ведь на табличках и на клетках всё написано! Вот: «Цапля», например! А ты мне говоришь, что это «выря — волокуша долгоносая»!
  • Так ведь, это она вынимает лягуш из воды и в гнездо к себе носит! Поэтому она и «волокуша». Все остальные точно так же. «Подводные меховики», к примеру — это котики, тюлени и моржи... А «ядовитый мягкотел» - медуза. А «лободуй» - это дельфин. А если это кит, то он уже «гигантский лободуй». «Колун подводный» - это рыба меч. А слон совсем похож на водокачку, на насос и на большую ушастую клизму... А черепаха — это косточка, которая ползёт. Змею «верёвочником» можно называть. А «тусклячок» — это обычный светлячок, который слабо светится. «Летучий двоехвостик»- это стриж. А «винигрилл» - это такая смесь животных, которые живут в одном, но я пока не знаю, где такие водятся. А вот «лассосники» живут везде, но это не рыбак, не рыба, а спортсмен — метатель длинных петель под названием «лассо»...
  • А человек?
  • Что «человек»?
  • Ну, как ты человека назовёшь? А, может быть, ты скажешь, из чего он состоит?
  • Человек он и есть человек. Состоит он из папы и мамы.
  • А, если назовёшь его «двуручником бесхвостым»?...
  • Ну, это довольно обидно, конечно...
  • Тогда зачем ты про животных сочиняешь, обижаешь их!? И вообще, запутаешься сам, запутаешь других, и вообще, не будешь знать, какое кто...
  • А, может быть, я от любви к природе это сочиняю, как настоящий искренний ботаник и учёный дроздофил?!
  • Как кто?
  • Такой учёный. Есть такие. Они разводят мух для выяснения различных непонятных обстоятельств у природы...
  • Вот, ты заврался! Во-первых, «муха дрозофила» произносится и пишется без «д», а во-вторых, если ты дроздофил с буквой «д», то ты уже не «искренний ботаник», а самый, что ни есть обычный орнитолог, которому нравятся птицы дрозды. И сокол совсем не «лавсан», а охотничья птица сапсан, и скопа не скоба! Я же надписи видела, я же читала!
  • Да? Ну и что!? Значит я орнитолог, которому не только птицы, но и меховые звери тоже нравятся! Ну что, я виноват, что это так бывает? Я раньше даже кошек по квартирам разносил - они сидели у закрытого подъезда и сами не могли его открыть... Я оставлял портфель на улице и разносил несчастных по подъездам, этажам и по квартирам, и в двери всем людям стучал...
Тут Саша посмотрела на меня как-то иначе и сказала:
  • А, знаешь, в слове «змееед» три буквы «е» стоят подряд!
Потом поправила свой бантик и спросила:
  • А, где ёж?
Я начал вспоминать, где уголок ежа, но она засмеялась и всё объяснила:

  • В предложении «Где ёж?» все буквы стоят в том порядке, в котором стоят в алфавите!
Тогда я рассказал, что видел, как огромный ворон выклевал ежёнка, и от несчастного осталась только шкурка — такая, вроде дамской шапочки, но только вся колючая...
И спасти уже было нельзя - всё было уже кончено. Он вОрону достался от какого-то другого зверя или коршуна...

Неожиданно Саша расплакалась.
Я вдруг сообразил, что снова рассказал чего-нибудь не то...
Конечно, у живой природы и не так ещё бывает, но мне не надо было это говорить.
Тогда я рассказал, как Петька Курочкин поймал меня на удочку.

Мы средней группой из детского сада ходили смотреть, что такое река, а наша воспитательница взяла с собой удочку и стала нас учить, как правильно её закидывать...
Вот, Петька взялся, стал забрасывать, а я стоял сзади и учился, просто глядя...
Как он махнул всей этой удочкой через плечо, так мне крючок и впился в подбородок!
И я, как рыба, оказался на крючке.

Но Саше от этого легче не стало.
От впечатления она попятилась, и мне пришлось спасать её от хищного животного.
И пока я спасал её, она внимательно смотрела на меня, на то, как я её отодвигаю от решётки с леопардом, и постепенно перестала волноваться.
Скорей всего, я успокоил её тем, что рассказал, как некий мальчик был настолько худ и невнимателен, что незаметно проскользнул сквозь прутья ограждения, и там внутри клетки его съели тигры.
А ещё я хотел рассказать, как меня укусила ондатра, когда я гонялся за белкой...

Но тут насобнаружили и повели на радостях в кафе.
Родители опять нас почему-то потеряли, хотя мы вовсе и не думали теряться или пропадать.
Наверное им тоже надо няньку...
Но это было очень к стати, так как от клетки, где мы только что стояли, шёл до того едучий аромат, что даже у одной внимательной старушки от непрерывного просмотра заслезился нос.
В кафе мы закусили чем-то вкусным, а потом мороженым.
Родители спросили, как нам в том году понравилось привольно жить в деревне, и мы ответили, что нам понравилось, но по приезду в город пару дней мы всё-таки немного продолжали материться, но вскоре эта глупая привычка позабылась.
Тут нас опять оставили в покое, мы приступили к десертации и за десертом Саша размечталась:
  • А вот бы, как бы было хорошо отправиться в какое-нибудь далёкое опасное путешествие! - задумчиво произнесла она и округлила свои чёрные красивые глаза, и оба её бантика вдруг стали походить на белые большие паруса...
Я сразу же, конечно, согласился:
  • На самом деле в городе всем людям делать не чего и, в основном, все только то и делают, что сверлят в стенах дыры, серьёзно заблуждаясь, что меняют обстановку. А как бы было здорово проплыть при полном ветре Маргиналовы проливы, острова, и оседлав волну с бурундуками, со свистом миновать таинственный Брусель с его сверлителями дыр и оказаться, скажем, в Афроскандинавии, где сказочно мерцают северные склоны Кандапог!... Но лучше сразу полететь в своей крылатой управляемой ракете через страну разбойников Абрекистан, которая в далёкой горной Гималандии, и приземлиться в неизвестной части Лафатории в потерянном каком-нибудь районе Патифундии, где посреди олифовых деревьев нас дружно встретят шои-шантрапузели и шуи — ласковые заманихи!
  • А кто такие эти шои-шантрапузели и шуи-заманихи?
  • Ну, это местные... Такие племена... Как в древней Эллонодии... Им всё равно, кого заманивать... Там среди тутовых деревьев всегда плодятся тамовые шелкопряды, в лесах пасутся свебры, скокочумбры, буруны... А в реках плещется питоновая рыба, деликатесный толстомяс и раковидный плотоядный тонкоструй... По кочкам скачет заклинатель змей, грозя гадюке: «Будь ты проклята! Я заклинаю весь ваш род ужасной страшной клятвой!»... На всех деревьях там сидят сидячие слипухи, которые от времени слипаются в бесформенную массу - разлипшимися их никто не видел. Когда такую попытаешься размять, она крошится или растворяется в воде... А важный и толстый медовый сластун, сидя в тёмном дупле, так елозгает длинным своим языком, что у его соседей в полках ложки брякают и все стаканы в подстаканниках звенят! Там обитают добрые додыры, которые разводят шоколадные бобы, а богонельки делают из них конфеты, ванильный ароматный крем, и кормят этой пищей шантрапузелей и заманих, которые снабжают богонелей и додыров мёдом, сладким мармеладом и кишмишем. Опасность только в том, что кариес там никогда не дремлет. Он и туда уже проник.
  • А там простые домашние шанежки или бабушкины пирожки-посикунчики есть? - спросила Саша, как-то странно глядя на меня, наверное, уже устав от путешествия.
Тут я опять сглупил.
Сказал бы просто: «Есть»...
Но я, не знаю почему, наверное от вдохновения, ответил ей, что домашние посикунчики — это грудные детишки и кошки.
Тогда она опять сказала мне:
  • Ты всё сочиняешь и врёшь!
  • Но почему я вру? Ведь мы же размечтались! Ведь мы же никогда там не бывали, а это значит, что на самом деле всё это может быть на самом деле!
  • Потому что пролив - Магелланов, на волнах - буруны и Брюссель - не «Брусель»! Потому что на карте нужна точность, а Шуя — это река! И вообще, если будешь так врать, никакого путешественника из тебя не выйдет! Неужели у тебя нет силы воли?
  • Но у меня есть сила воли! Но только я не пользуюсь...
Тут нам опять не дали говорить.
Родители вдруг почему-то заспешили и засобирались по домам, и нам опять пришлось прощаться.
Во мне сидит такое ощущение, как будь-то мы поссорились, и я ужасно в чём-то виноват...
Ещё этот грустный, несчастный верблюд зачем-то так долго с тоской и печалью стоял и смотрел на меня...
Она, конечно, учится, где только есть возможность, старается и страшно занята и в музыкальной школе и в своей гимнастике...
А я пока не знаю, где мне пригодиться...
Но думаю, что надо тоже чем-нибудь серьёзно заниматься. А то вот вырасту каким-нибудь балбесом или вовсе бестолковым, что тогда?

Вот только интересно: чувствует ли человек, что кто-то думает о нём и очень-очень хочет его видеть?

05.02.2018. Одуй





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 36
© 15.02.2018 Одуй
Свидетельство о публикации: izba-2018-2200607

Метки: Одуй,
Рубрика произведения: Проза -> Детская литература












1