Сосед-паук


Братья Плосковы - ambrothers@yandex.ru

СОСЕД-ПАУК

Я с ночной смены в чум припераюсь к утренней десятке, сосед молчит. Омываюсь, наедаюсь, сосед ни гу-гу. В полдень на полати плюхаюсь, зинок защемливаю, он начинает сверлить. За стенкой, прямо на уровне правого лежачего уха, прямиком в ушную раковину пускает звуковые волны. Точное попадание вслепую! Жз-жз! жз-жз! Нарочно проверял. Лежу с открытыми глазелами, молчит. Защемливаю - жз-жз! Открываю, молчит. Защемливаю - жз-жз! Сверлящий сосед - часть многих жизненных испытаний многих. В бестиариях, гримуарах и “Некрономиконе” сверлящий сосед обозначен предвестником девяти кругов ада, одним из первоначальных наказаний за грехи, а безгрешных нет, наказаны будут все. По себе знаю. И своим корефанам. И девкам. Особенно по ним, безгрешным ангелицам вписок. У каждого пятнадцатого сосед-музыкант, у каждого пятого бездарный. У каждого третьего сосед сверлит. У каждого второго стучит. Но мой, клиент особый. Он умеет пауком ходить. Сверлит, когда я ложусь на полати и защемливаю зинок. Проверено. Защемливаю зинок стоя, сосед молчит. Лёжа защемливаю - жз-жз! Сука. Ещё и пауком ходит.
Я с ним ругался. Не единожды. Я тогда не знал, что он пауком ходит. Иначе бы побоялся, с пауками ругаться не доводилось, боязно с непривычки. Только с соседским псом ругался. В звонок звенел, в дверь колотил. Сосед открывал. Всегда в чёрных очках и шапке-ушанке, как у стротлей. На голую голову, в тёплой квартире. Лицо потное, шапку не снимает. Сказал, вечером нельзя сверлить, деткам спать пора, люди отдыхают. А я значит, хоть и не детка, но уже и не человек, по-твоему? - бешусь. А он, другие в обед не дрыхнут, иначе жаловаться бы заявились, выходит ты в меньшинстве, ты зверь-одиночка и поддержки тебе не видать. Терпи, говорит, меньшинство или в другое время дрыхай. Многие либо нарочно бесят, либо говор не чистят вместе с ртинами своими вонючими. Я вот говор всегда чищу. А мысли нет. Мои мысли вонючие, тёмные и грязные. Как же я мысли чистить буду, если они - моя единственная отдушина, где я могу выговориться. Наедине, не боясь быть подслушанным. От слов “терпи”, “в другое время дрыхай” и особенно от “меньшинство” я взъелся с полуоборота. И моё взъедание отразилось на лице. Полуоборот стал оборотом. Сосед среагировал чутко. Тут же захлопнул дверь и защёлкал замками. Быстро так. Пять замков насчитал. Сверху цепочку набросил. У меня слух музыкальный. Конечно, надо набросить. Мало ли, замки вышибу, а цепочку порвать не смогу.
Я человек изнеженный, мне раз в сутки с Марфой пообниматься надо, иначе зинки краснеют. Покатил к корешу, к Финче. Он койку выделил. Естественно, у него было, а мне скоро так и так спать. Сидим. Пьём, что было, а было вполне.
- Дядьку Вацлава знаешь?
- Знаю, - говорю, - недавно шмотки на выход одалживал. В Бутерберг гонял, на икорный бал.
Финча аж забыл, что хотел про дядьку Вацлава сказать. Какой-то типок паскудный вроде него, на которого и в магазине-то с опаской поглядывают, на икорном балу фигурировал, в Мышином дворце! Среди высших каст! Да как же такому поверишь! Ртину раззявил до подбородка и стаканюгу вне очереди осушил. У него по всем помещениям только один стакан чистый сыскался. Под газовой плитой. Остальная стаканообразная посудина отмыванию не подлежала. Пили по очереди. Стакан отобрал и двойную порцию налил. Я, у него, себе. Рассказал про Револьгу, про море икры. Финча ослом блеял.
- Вот идиотики! - верещал он. - В икроморе трахаются! Это же вонище! Вонище!
Утомился от смеха и говорит, не верю, что ты в морях икорных купался, а Револьгу выдумал и всё врёшь. Я тогда ему про явления лысого младенца рассказал. Опять втираешь, говорит Финча, ты брехло известное. И глубокомысленно заметил:
- Многие бывали автобусными младенцами. Из автобуса пришли, в автобус и вернутся.
Я и про трах с инопланетянкой рассказал, межзвёздный. Конечно, в моей версии у меня всё срослось и получился зверь о двух спинах.
- Про инопланетянку верю, - вздохнул Финча.
- Так это же самая сумасбродная история из всех! - удивился я.
- Да я бы сам хотел с такой кралей ногами сплестись и с ней к звёздам воспарить в голом виде, - снова вздохнул Финча. - Поэтому и верю.
И в ответку поведал, как однажды у него одеяло задёргалось и спать ему мешало. И на своё свернул, первоначальное:
- Прикинь, дядька Вацлав давеча свою лягуху к ремке пригнал, к этой… “Слоновья челюсть”, бегемотная которая. А сам с приятелем на его овчарне укатил. Через полчаса возвращаются, лягуха стоит как стояла. Снова подкатывают. Лягуха стоит. Короче, через полтора часа подруливают, лягуха в раковину загнанна. Два бегемотика выходят и чешут, мол, с вас за всё про всё двеннадцать с тремя ноликами, и то-то заменили, и за работу, и за часы, и налоги, и отступные, и взятки, и сверху, и снизу. И вообще. А дядя Вацлав блистать любит. Для начала ножиком блеснул и на бегемотиков разорался. Щас, вопит, одному глазило вырежу, а второму языло срежу. Безглазому языло скормлю, на налоги, а немому глазило запихаю, на взятки. А после на отступные покромсаю. Дядя Вацлав языком владеет красноречиво, как и ножиком. Ихний главный бегемотон прибежал, колобаха внушительная. Чуть на ножик не наткнулся. Насилу недовольство дяди Вацлава замял. Мол, в расчётах ошибка закралась. Вместо получаса вписали десять. Часов. Почему так получилось, понять невозможно. Богемотон сослался на человеческий фактор. И цену снизил до двух с тремя ноликами. Дядя Вацлав только тогда ножик спрятал и с горла одного из бегемотиков ногу убрал.
Я дрыхнуть отправился. Лёг у стены на койку, одеялом накрылся, сладко потянулся и защемал вроде. И тут - жз-жз-жз! Я аж вскрикнул, будто от кошмара. Тишина. Думал, померещилось. От того, что было, а было вполне. Опять прикрываю зинок - жз-жз! Расщемливаю - тишина. Закрываю - жз-жз! Я заорал, кулаком в стену забабахал. Финча прибегает. Ты чего, говорит, бушуешь? Говорит, у себя в чуме бушуй, к тебе соседи твои привыкшие, а мои накостылять за такое могут. Мне! Заткнись, говорю, и слушай. Лёг и типа защемал. Жз-жз! Распахиваю зинок. Тишина. Запахиваю - жз-жз! Распахиваю - тишина.
- Там же никто не живёт! - изумился Финча. - Сверлить некому, а сверлят.
- И сверло тоже самое, с зазубринкой посерёдке, - говорю. - По звуку узнал. Фальшивит немного. Эта тварь преследует меня! Понимаешь?! Меня! Преследует! Щас я ему, щас...
Финча мяукнуть не успел, я из его чума выбежал, в соседний ломлюсь. Открывай! - верещу. Не открывает. Я сильней заколошматил. За ручку дёрнул, а дверь не заперта. Внутрь ворвался, в маленату. Стоит. Он!! В чёрных очках и шапке-ушанке как на параде, сволочь! Точно он!! И лицо такое же потное! Ну он же!! В руке стройстолет! Такой же! Тут меня перемкнуло от злости, затрясло так, что ноги сами к чёрноочковому в шапке-ушанке поднесли. Очки срываю, чтобы по-честному, чтобы не разбились. И от увиденного руки опустил. У соседа-то вместо глаз крестики, как в мультиках. Замешкался от крестиков, сосед меня по арбузу строительным пистолетом и мудохнул. Арбуз едва не треснул. Я едва не крякнул. Потолок заискрился. Чёрное по зелёному поплыло. Видения посетили. Я задницей на пол бухнулся и замер, глядя перед собой строго на север. Взгляд скученный. А сосед запрыгнул на стол и со стола сиганул в окно. А этаж-то седьмой! Я за батарею ухватился, поднялся. От удара стройстолетом телом не совсем владел. Арбуз трещал. Через подоконник выглядываю. А сосед, полотенцем извернувшись, жопу выгнув, по стенке вниз скачет, как паук, ногами и руками растопыренными перебирает. На землю спрыгнул и так же по-паучьи, ногами и руками растопыренными быстро перебирая, убежал в подворотни. Там и сгинул.
С тех пор с Марфой обнимаюсь со спокухой. Сосед-паук больше не сверлил. В чум не вернулся, вот и не сверлил. Навсегда сгинул. Чёртова коробка приезжала, при погонах приходили. Я человек мстительный, соврать не соврал, но умолчал о многом. Пусть сами ищут. У Керва, моего корефанчика, пакетик “нашли” с молотой розочкой. А он этот пакетик впервые в погоновских руках увидал. Увидал впервые, а загремел будто не впервые. У кого было, не нашли. А каталажить надо, вот и нашли, у кого не было. Между мной и Финчей говор состоялся:
- Знаешь, почему он постоянно в шапке и очках чёрных? - это я говорю. - Он лысый.
- По-твоему, в чуме все лысые ходят в шапке и чёрных очках?
- Он не хочет быть узнанным. Это и был младенец автобусный, только подросший. Он инопланетянин. И он, по ходу, с каждой нашей встречей мутирует.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 17
© 15.02.2018 Братья Плосковы
Свидетельство о публикации: izba-2018-2200259

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра












1