Часть первая. Воспоминание второе. Старец.


 Старец. Воспоминание второе.
- А давай…
- А давай не надо, - тихо сказал старец, не отрываясь от чтения, - твои идеи редко отличаются оригинальностью.
- Нет, ну, правда, давай попробуем?
Старец оторвался от старого фолианта, который лежал у него на коленях и повернулся в его сторону:
- Пробуй, - тихо сказал он, - но в тот момент, когда твоя жизнь будет на волосок от смерти, не зови меня, я не приду, потому что предупреждаю тебя, что это ошибка, - и снова уткнулся в свою книгу, как ни в чем не бывало.
Он посмотрел на него, и в задумчивости уставился в окно. Он думал о том, что столько времени уже прошло, столько воды утекло, а его жизнь ни капли не изменилась. Как были спокойные ровные, ничем не примечательные дни, так и продолжают вяло свое течение, не привнося в его опыт, которого он так жаждал, ничего нового. Однообразие убивало, вводило в тоску и бесполезность собственного существования.
Еще раз, посмотрев на старца, который так и сидел в большом кожаном кресле, не отрывая взгляда от книги, он развернулся и вышел на крыльцо. Погода была отменная, было солнечно, тепло, легкое дуновение ветерка колыхало высокую траву, росшую около деревянного заборчика, птицы пели о своей свободе.
Оглянувшись на своего учителя, он тихо закрыл дверь, сел на ступеньку и задумался. Несколько лет назад, когда он пришел сюда разбитый, сломленный жизнью, потерянный, когда он думал, что его жизнь кончена, бесполезна и никчемна, с немым криком о помощи, старец приютил его, отогрел, поставил на ноги, воскресил его дух. Но сейчас, когда ему хотелось большего, хотелось знаний, хотелось какого-то движения, он продолжал стоять на месте своего бытия. Он перечитал все книги, которые ему давал старец, они много разговаривали, старец передал ему много своих познаний. Но что-то не давало ему покоя, что-то гложило его, вызывая чувство тревоги. Нехорошее предчувствие, что должно произойти нечто непоправимое не оставляло его, с пугающей скоростью нарастая и разливаясь по телу практически ощутимой тяжестью.
Оглядевшись вокруг, он заметил, что природа замерла, не было слышно ни звука, даже птицы перестали радовать своими переливчатыми трелями. Замерло всё. Чувство тревоги переполнило чашу ощущений и, резко встав, он буквально ворвался в дом.
Старец всё так же сидел, склонившись над книгой, опустив голову и не шевелясь. Но что-то изменилось, воздух в комнате как будто замер, неслышно было даже жужжания мухи, которая размеренно летала по комнате до того, как он вышел.
Он тронул учителя за плечо и тихо позвал его. От прикосновения рука старца безжизненно сползла с книги и повисла. Старец умер. Тихо, ни о чем, не прося, никого не позвав.
Он похоронил его на небольшом кладбище за домом. Там было всего несколько безымянных могил, на которые старец ходил каждый день, проводя там по несколько часов.
Со слезами в глазах, чувствуя, как накатывает слабость, он сел возле свежей могилы и молча смотрел прямо перед собой. В голове не было ни одной мысли. Он сидел так несколько часов в ожидании чего-то, чего сам не знал. Тяжело поднявшись, с трудом разогнув затекшую спину, он побрел в дом. Хотелось сесть в старое кожаное кресло, взять в руки книгу и читать, читать, читать, не обращая внимания на протекающую мимо него жизнь.
Взяв в руки старый фолиант, он бездумно смотрел на него, пока не обратил внимания на то, что он держит его впервые. Это была единственная книга, которую старец не давал ему и выпускал из рук только когда ходил на кладбище. Тогда он аккуратно клал его на кресло и прикрывал покрывалом, которое скрывало книгу от посторонних глаз и рук.
И тут ему бросилось в глаза, что его руки, большие, гладкие, без единого намека на признаки старости начали сохнуть, кожа морщилась на глазах. Он открыл книгу, лежащую на коленях, и уткнулся в нее взглядом. Он начал читать. То, что ему открывалось, казалось откровением, постепенно приходило понимание – что, зачем, для чего… Он так и сидел в кресле, читая книгу, отрываясь от нее, чтобы сходить на кладбище и проявить благодарность старцу и его предшественникам. Благодарность за обретенный покой в душе, за знания, которые открывались и казались нескончаемыми, потому что книга не собиралась заканчиваться, сколько бы он ее не читал и сколько бы ни переворачивал ветхие страницы.
А через много лет, когда книга все-таки подходила к своему окончанию, в дверь старой избушки постучал молодой человек… разбитый, сломленный жизнью, потерянный, думающий, что его жизнь кончена, бесполезна и никчемна, с немым криком о помощи…

- Лиса! Лиса, очнись… - я медленно открыла глаза, надо мной склонилась Шагалла.
- За тобой идут, - слабо сказала я, - нам пора прощаться.
- Я никуда не уйду, пока ты не встанешь на ноги, это не обсуждается.
- Её зовут Дария, они с Соколом будут через пару дней. Он твоя смена, он позаботится обо мне.
- Я сказала, - твёрдо произнесла моя подруга и повернулась к Драфту, - Готовьте купальню, её надо восстановить.
Пока тот отдавал приказы, Шагалла и несколько помощниц освобождали меня от снаряжения и одежды.
Окунув уставшее тело в теплую воду с травами, я почувствовала облегчение. Закрыв глаза, я вспоминала разговор с Камилой. Она не появлялась давно, но каждое ее появление влекло за собой очень внушительные перемены. У меня не выходили из головы ее последние слова… «и запомни, Лиса… чтобы не случилось, вы всегда рядом». В голове звоном отдавалась эта фраза и немой вопрос «о чем она говорила?». И к чему было это путешествие к Старцу? Чему меня должна научить эта история? Что я должна была там узнать? В конце концов, я перестала мучить себя вопросами, на которые у меня не было сейчас ответов. Я знала, что рано или поздно все прояснится. Всегда поясняется.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 68
© 14.02.2018 Анастасия Уразова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2200116

Рубрика произведения: Проза -> Мистика












1