" Свободный полёт " Книга вторая Главы 19 - 20



ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Вечером следующего дня к парадному подъезду особняка Мигела ди Алмейды подкатила лёгкая коляска с впряжённой в неё пегой кобылой. Особняк был построен в причудливом испанско - французском стиле. Индеец Инти, которого привели на задворки усадьбы известного в Кайенну коммерсанта, не видел, да и не мог видеть всей красоты и роскоши, которыми было окружено центральное здание. С четырёх сторон его опоясывали галереи, покоящиеся на стройных колоннах и украшенные затейливым орнаментом. За ажурной аркой ворот открывался вид на патио с фонтаном посередине. Сверкающие на солнце струи взлетали высоко в воздух и хрустальными брызгами падали в мраморный бассейн, окаймлённый бордюром из душистых фиалок. В кристально чистой воде сновали золотые и серебристые рыбки. Вокруг фонтана шла дорожка, затейливо выложенная галькой. За ней расстилался зелёный бархат газона, и всё это замыкалось широкой подъездной дорогой. Два развесистых апельсиновых дерева в полном цвету бросали густую тень. Гранатовые деревья с глянцевидной листвой и пылающим огнём цветами, тёмнолистный жасмин, весь усыпанный белыми звёздочками душистых цветов, герань, кусты белых и алых роз, сгибающиеся под своей пышной тяжестью, пряная, как лимон, вербена - всё цвело, благоухало, а таинственное алоэ с мясистыми листьями, как древний чародей, величаво покоилось среди мимолётной красоты своих соседей.
Коляска остановилась у подъезда. Из неё вышла маркиза Сент - Солин, жена бывшего губернатора Кайенны и её семилетний сын Рене.
- Какой милый дом! - вздохнув, сказала женщина. - Посмотри, сынок, правда тут хорошо?
- Ненавижу этот дом! - резко ответил мальчик. - И месье ди Алмейду ненавижу, потому что он злой!
- Ты ошибаешься, детка. Месье ди Алмейда очень хороший человек, - возразила женщина. - Он добрый и щедрый. Если бы не он, то мы жили бы сейчас с тобой в жалкой хижине и питались отбросами. Месье Мигел оплатил все наши счета по векселям. Он каждый месяц даёт мне деньги, чтобы мы не нуждались ни в чём. И мы с тобой должны быть благодарны этому человеку.
Мальчик не по-детски взглянул на мать и, сжав кулачки, топнул ногой.
- Ненавижу его! Он мучает своих рабов!
- Рене! Прошу тебя, потише! Месье Алмейда может услышать. И тогда...
- Ну, и пусть слушает! Пусть знает, что я его ненавижу!
Диалог между матерью и сыном продолжался на повышенных тонах, и произошло именно то, чего так боялась мадам Сент - Солин. Увидев в окно, как к дому подъехала коляска, хозяин поместья бросился вниз по лестнице навстречу любимой женщине. А, когда он выходил из подъезда, невольно оказался свидетелем разговора матери с сыном.
- Нехорошо так отзываться о взрослом человеке, малыш, - укоризненно покачал головой португалец, подходя к гостям. - Тем более о человеке, который любит тебя и твою маму.
Ди Алмейда завладел рукой Альды и припал к ней губами. Затем он попытался потрепать Рене по пухлой щёчке, но тот, отшатнувшись от него, отбежал в сторону.
Португалец натянуто рассмеялся, но было видно по всему, что у него в душе - буря.
- Прости его, Мигел, попыталась оправдаться француженка. - Ведь Рене совсем ещё ребёнок...
- Однако, этот ребёнок странно воспитан. Ладно, пойдём в дом, Альда. Если твой сын не желает видеть меня, пусть погуляет.
- Да, мама! Я лучше погуляю, - радостно подхватил мальчик.
- Хорошо, согласилась, - согласилась француженка. - Только будь осторожен, дитя моё. Далеко от дома не не уходи и, пожалуйста, никуда не лезь.
- Не волнуйся, Альда, - сказал ди Алмейда, беря женщину под руку. - В моём поместье Рене никто не посмеет обидеть. Если бы ты только знала, как я по тебе соскучился!
Воспользовавшись замешательством, мальчик тут же убежал. Коммерсант пригласил даму в дом и повёл её прямиком в свой будуар, где пол был устлан персидскими коврами, стены украшены зеркалами и дорогими картинами. На окнах тяжёлыми складками ниспадали бархатные портьеры, и страшно даже было пошевелиться среди такого великолепия.
Ди Алмейда грациозным жестом провёл рукой по своим надушенным волосам и раскрыл объятия.
- Иди ко мне, любовь моя, - сказал он с придыханием. - Если б ты только знала, как мне не хватало тебя на " Инфанте".
Коммерсант притянул женщину к себе и поцеловал её в губы долгим, жадным поцелуем.
- Не время сейчас, Мигел, - отстранилась Альда.- Ну подумай: в любой момент может вернуться Рене. Я не могу так... Лучше я приеду к тебе вечером, когда сын ляжет спать.
Она вышла из будуара и направилась в гостиную. Португалец проследовал за ней, сердитый и раздосадованный. В гостиной гостья присела на краешек кушетки, взяла со стола книгу на португальском языке и стала равнодушно листать её.
- Может, приказать подать обед? - спросил хозяин поместья, присаживаясь рядом с гостьей.
- Нет, благодарю. Я сыта. Если можно, бокал вина, пожалуйста.
Ди Алмейда позвонил в колокольчик. Вошёл слуга в ливрее. Он принёс на серебряном подносе бутылку муската, два хрустальных фужера и вазу с фруктами. Португалец разлил вино по фужерам и протянул один Альде.
- Я подумал, моя дорогая, что Рене необходимо найти хорошего воспитателя. Твой сын совсем от рук отбился.
- Уверяю тебя, Мигел, что ты преувеличиваешь, - мягко возразила француженка. - Но всё равно, я очень благодарна тебе за заботу о моём сыне. Вот только мне кажется, что в Кайенне будет трудно найти стоящего учителя.
- В таком случае я выпишу его из Рио - де - Жанейро. Ты права: учителя в нашем захолустье днём с огнём не сыщешь. Не приглашать же к ребёнку индейца?
- А почему бы и нет? Мне кажется, что индейцы такие же люди, как и мы. Но с индейским населением, живущим в разных частях нашей колонии, обращаются в большинстве случаев безобразно, и почти повсюду вошло в обычай использовать их на самых тяжёлых работах.
- Ещё раз повторяю тебе, Альда: индейцы - представители низшей расы! - раздражённо заявил ди Алмейда. - И созданы они для того, чтобы мы, белые господа, повелевали ими!
- Вот потому-то индейцы перестали селиться рядом с белыми. Из-за тирании и произвола они вынуждены покидать свои семьи на длительный срок, и это мешает им следить за своими посевами и лишает их и их семьи средств к существованию.
- Ты говоришь так, словно ты - не жена бывшего губернатора, а супруга ярого аболициониста!
Неизвестно, чем бы закончился этот резкий диалог, если бы на пороге гостиной не появился возбуждённый и запыхавшийся Рене.
- Мама! Мамочка! - закричал он с порога. - Там... Там...
- Успокойся, родной! - бросилась к сыну женщина. - Объясни, что случилось?
Ребёнок с вызовом посмотрел на португальца, потом с мольбой взглянул на мать.
- Я гулял, и случайно зашёл на скотный двор, - стал объяснять мальчик. В его глазах стояли слёзы. - Возле свинарника я увидел того самого индейца, который, помнишь, на пристани спас тонущего раба? Пойдём скорее, мамочка, я покажу тебе, что с ним сделал месье ди Алмейда!
- А что, собственно говоря, сделал месье ди Алмейда? - невозмутимо вскинул голову португалец. - Я просто наказал дерзкого раба за неповиновение. Вот и всё!
- Пойдём скорее, мама! - не унимался мальчуган, потянув мать за руку.
- Что ж, если ты так настаиваешь, Рене, пойдём вместе, - с кривой усмешкой сказал коммерсант. - Пожалуй, твоей маме будет полезно посмотреть на индейскую обезьяну, которая всеми правдами и неправдами отлынивает от работы и мнит себя орлом.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

И они отправились на скотный двор. Рене бежал впереди и всё время оглядывался на мать. На лице мальчика были написаны тревога и возмущение.
Маркиза Сент - Солин едва поспевала за сыном. Возле навозной ямы она остановилась и вскрикнула, увидев в ней человека. Альда обернулась к португальцу. Её глаза были полны слёз.
- Это бесчеловечно, Мигел, - сказала она дрогнувшим голосом. - Методы, которые используешь ты для усмирения человеческой плоти, недостойны звания цивилизованного человека...
- Рабы должны знать своё место! - бесцеремонно перебил француженку ди Алмейда, постукивая рукояткой плети по голенищу сапога. - Если они не уважают своего хозяина, то должны его бояться. Перед тобой один из тех рабов, кого называют бездельниками и лодырями. К тому же, он несколько раз открыто меня оскорбил. Вот поэтому я и наказал его за лень и дерзость. И я не собираюсь отменять наказание! Пусть сидит в дерьме до тех пор, пока не смирит свою гордыню!
Португалец говорил достаточно громко и отчётливо, но Инти не слышал его слов. Его голова безвольно склонилась на грудь и, казалось, жизнь навсегда покинула его бренное тело.
Рене стоял возле матери и, сжав кулачки, исподлобья смотрел на ди Алмейду. Душа мальчика была переполнена гневом и ненавистью к хозяину поместья.
Подумав немного, португалец подозвал невольников и жестом приказал им вытащить Инти из ямы. Те повернули ворот, и пленник повис прямо перед ди Алмейдой.
С трудом подняв голову, юноша глухо застонал и обвёл присутствующих помутившимся взглядом. Но, когда зрение его восстановилось, он увидел перед собой своего мучителя, ту самую женщину, которая с глубоким состраданием наблюдала за ним в порту, и мальчугана.
- В последний раз спрашиваю тебя, раб, - сказал ди Алмейда, - либо ты смиришь свою гордыню, либо завтра тебя отнесут на местное кладбище. Отвечай немедленно! Будешь работать?
Инти упрямо тряхнул головой и отвернулся.
- Ну что я тебе говорил, Альда? - с раздражением заметил португалец. - Этот чёртов краснокожий не понимает нормальной человеческой речи. Что ж...
- Опускайте! - приказал он чернокожим рабам, и резко повернувшись, зашагал по тропинке к дому.
- Прошу тебя, милый! - бросилась маркиза за ди Алмейдой. - Смилуйся над этим бедным юношей! Позволь, я заберу его к себе. Вот увидишь, у меня он непременно будет работать.
- Абсурд! - рявкнул коммерсант, и Альда побелела, как полотно. - У этого индейца всего одна извилина в башке, поэтому он туго соображает. Зато чётко усвоил, что работать должны другие, но только не он. Если мне не удалось переубедить его, то тебе, с твоими благородными методами, тем более не удастся это сделать. Этот парень понимает только двух учителей: кнут и плеть!
- И всё же, - не сдавалась женщина, - я уверена, что мне удастся уговорить этого юношу. Напрасно ты пытаешься его унизить, Мигел. В глазах этого молодого человека я вижу гордость, разум и человеческое достоинство.
- Ах, оставь, Альда, свои дамские уловки! Свою гордость и человеческое достоинство этот дикарь забыл в родном вигваме, - сердито буркнул португалец. - Сейчас у него не гордость, а упрямство. А ума у этого раба - будь он проклят! - не больше, чем у курицы.
Но по всему было видно, что ди Алмейда колеблется. Он обожал маркизу Сент - Солин и не мог ей ни в чём отказать. Но ненависть к непокорному рабу была у португальца сильнее, чем желание угодить любимой женщине.
- Ты знаешь мои жизненные принципы, Альда. Знаешь моё отношение к рабам. Раб на то он и раб, чтобы беспрекословно подчиняться своему хозяину. Любые отклонения от общепринятых норм я считаю оскорблением в свой адрес. У этого человека к тому же слишком длинный язык. Он нанёс мне страшные оскорбления, за которые и несёт теперь наказание! Если же я помилую его, то тем самым подорву свой авторитет. Мои невольники решат, что их хозяин безвольный, слабохарактерный человек и непременно воспользуются этим.
- Опускайте! - махнул он рукой.
- Подождите! - кинулась к рабам маркиза Сент - Солин. - Не спеши, Мигел. Ты спрашивал, какой подарок я хотела бы получить от тебя в день своего рождения. Так вот, милый, я хочу, чтобы ты подарил мне этого раба.
- Не думал я, Альда, что у тебя такой дурной вкус, - недовольно поморщился коммерсант. - Но если ты настаиваешь, что ж, изволь. Только не плачь потом, что краснокожий спалил твой дом или снял скальп с твоего сына. Я отдаю тебе этого раба, но с одним условием: если я увижу, что он занимается не тем, чем нужно, я снова заберу его к себе. Тебя устраивает такое решение?
- Что, ж, я согласна, - покорно опустила глаза маркиза.
Негры перерезали ремни, и юноша рухнул к ногам женщины.
- Благодарю вас, мадам, - с трудом проговорил пленник на чистейшем французском языке. - Я никогда не забуду Вашего участия и доброты.
Услышав родную речь, женщина остолбенела. Она не могла понять, откуда краснокожий невольник мог так хорошо знать французский язык. Маркиза приблизилась к юноше и склонилась над ним.
- Пусть с него снимут кандалы, - попросила она португальца.
- Хорошо, - недовольно пробурчал тот. - Освободите только ноги и окатите его водой, а то, чего доброго, благородная сеньора задохнётся от вони.
С ног Инти сбили кандалы, вылили на него четыре ведра воды и, завернув в кусок старой парусины, отнесли к особняку, где возле центрального подъезда стояла коляска мадам Сент - Солин.
Через час жена бывшего губернатора с сыном уехали домой. За коляской, в которой они сидели, бежала лошадь, с привязанным к ней Инти.
Альда, которая отлично изучила непредсказуемый характер Мигела ди Алмейды, была довольна, что сумела всё-таки настоять на своём.





Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 36
© 14.02.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2199670

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


Светлана Мельникова       14.02.2018   17:47:34
Отзыв:   положительный
Галочка, какое счастье, что Инти вырвался из под власти
Мигела де Альмейды! Судьба смилостивилась над ним!
Очень хочется, чтобы он поскорее встретился с Бланкой
и Белой Голубкой, но пока, увы, это невозможно. Жду
с нетерпением продолжения, хочется до больницы прочесть
твой прекрасный, захватывающий роман до конца. Спасибо
тебе огромное за радость и удовольствие, которые ты даришь
своими романами и сказками!
Обнимаю с нежностью!


Долорес       14.02.2018   19:57:39

МОЙ РОДНОЙ ЧЕЛОВЕК!
Я ВЫЛОЖИЛА СЛЕДУЮЩИЕ ГЛАВЫ СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ТЕБЯ. В ПРИНЦИПЕ ОСТАЛОСЬ НЕ ТАК МНОГО,
И ТЫ УСПЕЕШЬ ДОЧИТАТЬ. ЗАВТРА ВЫЛОЖУ ЕЩЁ.
СПАСИБО ТЕБЕ ОГРОМНОЕ ЗА ДОБРЫЕ СЛОВА. НАВЕРНОЕ, БОЛЬШЕ ТАКИХ РОМАНОВ НЕ БУДЕТ - В ТО ВРЕМЯ
И У МЕНЯ БЫЛ ПОЛЁТ ДУШИ. СЕЙЧАС ЭТОГО НЕТ. ТОГДА Я БЫЛА СЧАСТЛИВА, ХОТЬ ЖИЗНЬ БЫЛА НЕ СКАЗКА.
МЫ ВСЕ БЫЛИ ВМЕСТЕ: Я, МАМА, ЛЁША. МАЛЕНЬКИЙ ЯНЕК. МАМЫ НЕТ, А РЕБЯТА САМИ ПО СЕБЕ. ТОЛЬКО ДИМА.
МОЯ ХОРОШАЯ! ПОЗДРАВЛЯЮ ТЕБЯ С ДНЁМ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА. ЖЕЛАЮ ТЕБЕ И ТВОЕМУ СУПРУГУ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ
И ЗДОРОВЬЯ.
ОБНИМАЮ, МОЯ ХОРОШАЯ!












1