" Свободный полёт " Книга вторая Главы 15 - 18



ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Бланка поставила последнюю точку в своём новом стихотворении, подождала, пока высохнут чернила и сложила листок вчетверо. Ей не терпелось поскорее прочитать стихотворение Белой Голубке, но той в каюте не было. Значит она опять - на палубе и наблюдает за Ноэлем.
Девушка понимала, как тяжело женщине пережить разлуку с сыном. И поэтому всю нежность своего благородного сердца, всю материнскую любовь и доброту она отдаёт теперь юному бельгийцу. Её можно понять: в Ноэле она как бы увидела своего проданного в рабство сына Инти.
Бланка нашла Белую Голубку на корме. Взгляд женщины был устремлён в тёмно - синее небо, подёрнутое рыжеватой дымкой. Девушка встала возле борта и задумчиво посмотрела на прозрачно - зелёный океан. Она увидела, как ветер шевелит барашки волн и весело играет пеной в струе кильватера.
- Я только что сочинила стихотворение, - призналась Бланка, не сводя глаз с волн.
- Разве ты пишешь стихи?
- Да, сеньора, иногда. Когда приходит вдохновение.
- Прошу тебя, дочка, не называй меня сеньорой. Для тебя я просто Шанталь. Хорошо?
- Мне как-то неловко, но я постараюсь...
- И о чём же твоё новое стихотворение, дорогая? Может, ты прочтёшь его мне?
- Охотно. Оно - о нас с Инти:

- Нет, от судьбы не убежишь,
Когда отяжелеют ноги...
Недавно снился мне Париж:
По Сене я плыла... в пироге.

Со мной - мой друг и мой кумир.
Кто он? Учёный или воин?
Он удивить явился мир,
И этой чести был достоин.

Ура! Настал мой звёздный час.
Гадаю: кто теперь мне ближе?
Мой рыцарь - гордый, смелый барс,
Иль нежное дитя Парижа?

Тот, кто даёт отпор врагам:
Храня других, сгорает сам!

Белая Голубка прижала Бланку к своей груди, и девушка почувствовала, что женщина плачет. Поэтические строки затронули её душу.
Так они стояли молча, обнявшись, и думали каждая о своём. Слов не было. Да и какие могут быть слова, когда и так всё ясно... без слов.
- Спасибо тебе, девочка, - нарушила молчание Белая Голубка, смахивая с ресниц слёзы. - Я всё поняла. И вот, что я тебе скажу: тот, кто поднимает меч в защиту слабых - храбр. Кто владеет пером - мудр. Тот, кто владеет мечом и пером, как мой сын Инти - храбрый и учёный. Прости меня за минутную слабость. Жизнь среди индейцев научила меня стойкости и мужеству. Обычно я сдерживаю свои чувства. Но сейчас... не могу. Твоё стихотворение тронуло меня до глубины души. Я подумала о своём дорогом мальчике и ужаснулась: а вдруг мы делаем не то, что нужно? Может быть, надо было сразу ехать в Гвиану? Ведь время идёт, и мы можем опоздать. Я каждой клеточкой своего тела чувствую, как страдает Инти, и его муки кровавыми рубцами откладываются на моём измученном сердце.
Бланка промолчала. Да и что она могла ответить на это?
- А знаешь, - задумчиво продолжала женщина, мягко переведя разговор на другую тему. - Когда в первый раз Инти сказал нам с Тупаку Амару, что полюбил белую женщину, мой муж пришёл в ярость. Он спросил сына: " Разве мало красивых и умных у нашего народа? Разве каждая из них не достойна стать женой сына вождя"? На что я возразила: " Не забывай, муж мой, что в нашем сыне наравне с кровью твоих предков течёт так же и моя кровь. Кровь гордых нормандских рыцарей! Навязывая Инти свою волю, ты можешь только навредить ему. Зная горячий, импульсивный характер нашего сына, он не остановится ни перед чем"!
Тупаку Амару - разумный и благородный человек. Он не стал противиться судьбе и разрешил Инти привезти невесту из племени бледнолицых. Но судьба распорядилась иначе...
- Когда Инти сообщил мне, что закончил Сорбонну, я сначала не поверила, а потом была поражена, - призналась Бланка.
- Дать ему университетское образование было желанием моего отца. Он обожает внука. Закончив Сорбонну, Инти получил звание магистра лингвистики. Мой сын знает несколько языков: французский, испанский, английский. Хорошо говорит по-итальянски. По возвращении на родину, он всерьёз занялся изучением местных индейских диалектов, и даже начал писать летопись народа чарруа. К сожалению, закончить свою работу ему не удалось: он попал в плен к Манрике де - лас - Роэласу. Никак не могу представить своего гордого, свободолюбивого сына в качестве раба...
- Я тоже не могу, - тяжко вздохнула девушка. - Самое страшное, что Инти ни перед кем никогда не встанет на колени и не склонит голову...
Струя пены, отбрасываемая кормой корабля, прошла через океан белой чертой и погасла в последних лучах заката. И не было в мире никого родней ′этих двух женщин, страдающих по одному и тому же мужчине.

****

Когда Бланка спустилась в каюту, она застала Белую Голубку на коленях перед небольшим распятием. Тихо прикрыв за собой дверь, девушка остановилась позади женщины, страстный шёпот которой звучал, как биение сердца:
- ... плавающим, путешествующим, страдающим, плененным и... мальчику моему"....



ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

И вновь Инти пришлось проделать длинный путь. Только теперь в обратном направлении: от плантации сахарного тростника к центру Кайенны. Но сегодня этот путь был тяжелее вдвойне: свежие раны на искромсанной плетью спине причиняли неимоверные страдания.
Сеспедес привёл раба на задний двор того самого роскошного особняка, мимо которого вчера гнали вереницу рабов с "Инфанты".
Оказалось, что белоснежное здание было не одиноким. Всё поместье представляло собой комплекс многочисленных хозяйственных построек. К небу тянулись чёрные трубы завода, из которых валил густой дым, а откуда-то издалека доносилось хрюканье и потягивало запахом навоза.
Сеспедес прикрутил непокорного раба к коновязи и куда-то ушёл. Минут через десять - пятнадцать он вернулся, но не один: рядом с ним уверенной походкой шагал Мигел ди Алмейда. И тогда юноша понял, что это поместье принадлежит его новому хозяину.
Португалец, одетый в узкие бархатные брюки, шёлковую сорочку чёрного цвета с широкими рукавами и высокие сапоги со шпорами, выглядел великолепно. За ночь он отдохнул, посвежел. Благодаря лёгкому румянцу на щеках и сверкающим карим глазам, он казался намного моложе своих лет и привлекательней, а золотая серьга в ухе придавала ему вид настоящего корсара.
Ди Алмейда что-то шепнул на ухо Сеспедесу и подал ему знак. Тот отвязал Инти от коновязи и погнал его в сторону дымящихся труб. Избитый индеец еле волочил ноги в кандалах, но, как ни странно, его никто не подгонял, не понукал, не оскорблял.
Шли в полной тишине. Завод с чадящими трубами остался позади. Люди навстречу попадались редко: такой рачительный хозяином, как Мигел ди Алмейда, бездельников у себя в хозяйстве не держал. Разговор у коммерсанта был короткий: ленивых рабов он сбагривал соседям по дешёвке, лентяям - служащим тут же давал расчёт. У него в хозяйстве все были заняты полезным трудом: от последнего раба, до управляющего поместьем. Поэтому деньги текли в карман коммерсанта, как весенние ручьи, бегущие в реку.
Инти ничего этого не знал и знать не мог.
Вдвоём с ди Алмейдой Сеспедес привёл его на свиноферму, расположенную на невысоком холме, к которому вели несколько крутых ступенек.Ферма представляла собой огромный загон, огороженный со всех сторон невысоким забором из тростника. Вдоль забора тянулись поилки для животных. Посреди загона стояли корыта с пойлом и отрубями. Свиней было так много, что трудно было сосчитать.
От страшной вони, хрюканья, поросячьего визга у Инти пошла кругом голова и, пошатнувшись, он чуть было не свалился в огромную лужу нечистот. Но главный надсмотрщик вовремя подхватил его под руки.
- Мне всё равно, где ты будешь работать, краснокожий, - миролюбиво сказал ди Алмейда, прикрывая нос батистовым платком. - В конце-концов это не имеет никакого значения. Плантация сахарного тростника тебя не устроила. Что ж... Я подобрал тебе другую работу. Надеюсь, она придётся тебе по душе. Будешь убирать навоз за свиньями. Запомни, парень: труд облагораживает человека. Дай ему лопату, Бенито, - обратился коммерсант к надсмотрщику, - и пусть приступает.
Сеспедес принёс деревянную лопату и кивнул на кучу навоза, которая возвышалась возле самого входа.
- Тебе крупно повезло, раб, - усмехнулся он. - Сеньор ди Алмейда - святой человек. Работёнку он тебе подыскал, прямо скажем, не пыльную. Правда здесь изрядно воняет дерьмом, но это ничего. Это даже полезно для здоровья.
После такой возвышенной речи Сеспедес сунул орудие труда индейцу в руки.
Но, видимо, тот не понял красноречия ораторов, не понял их благих намерений, не внял гимну труду. Руки он не подал и лопату не взял. Он продолжал стоять с таким неприступным видом, словно ему предстояло вести переговоры с вождём враждебного племени.
- Даже обезьяна прикладывает усилия, чтобы не умереть с голоду, - философски изрёк Сеспедес. - При помощи палки или острого камня она пытается расколоть кокосовый орех пополам, чтобы утолить жажду. Этот же истукан...
- Я предупреждал Вас, дон Мигел, - обратился он к хозяину, - что эта краснокожая тварь не поддаётся никакой дрессировки. А Вы мне не поверили. Что ж, теперь можете убедиться сами.
- Он будет работать! - твёрдо сказал ди Алмейда и что-то шепнул на ухо Инти.
Глаза индейца вспыхнули гневом, по щеке прошла судорога. Но он сцепил зубы и промолчал.
- Внешне ты держишься вполне достойно, - спокойно сказал ди Алмейда. - Это делает тебе честь. Но сердце твоё сжимается от страха, потому что тебе не хочется умирать? Верно?
- Теперь мне всё равно, - равнодушно ответил Инти.
- Врёшь! Тебе не всё равно. - В узких зрачках португальца вспыхнули искорки коварства. - Умереть на поле брани с оружием в руках - такая смерть почётна для любого мужчины. Но я придумал для тебя нечто поинтереснее. Идём!
Инти, ди Алмейда и Сеспедес вышли из загона и спустились по ступенькам вниз. Обогнув свинарник, они подошли в яме, доверху заполненной нечистотами, которые без конца стекали в неё по деревянному жёлобу со скотного двора. Рядом с ямой стояло непонятное сооружение: деревянный ворот, от которого тянулся длинный шест. Шест этот заканчивался изогнутой палкой, которая по виду напоминало коромысло.
Португалец подозвал к себе двух огромных негров - рабов, которые в стороне под навесом ловко разделывали свиную тушу. Оставив работу, те тут же подошли к своему господину, внимательно выслушали его и тут же, без церемоний, схватили Инти. Не потрудившись даже снять с него кандалы, негры прикрутили его за запястья ремнями к коромыслу. Заскрипел ворот, шест стал медленно подниматься вверх, увлекая за собой индейца. Затем так же медленно непокорного раба опустили по грудь в центр ямы с жидким навозом.
- Надоест сидеть в дерьме, - насмешливо бросил ди Алмейда через плечо, - позовёшь меня.
И, похвалив рабов за усердие, он тщательно вытер о траву испачканные в навозе сапоги и ушёл, сопровождаемый Сеспедесом.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Белая Голубка плохо переносила качку. Вот уж несколько дней, как её мучила морская болезнь, поэтому она редко выходила на палубу и почти всё время проводила в каюте, лежа на койке. Бланка с чувством глубокого сострадания ухаживала за матерью Инти и часы досуга проводила возле неё. Девушка занимала Белую Голубку чтением книг, а та рассказывала ей о своём сыне и о той нелёгкой жизни в стане индейцев чарруа, которую выбрала сама.
Однажды вечером после ужина Бланка сидела в каюте с книгой в руках. Белая Голубка уже спала, и девушка, чтобы не разбудить её, накинула на стеклянный колпак масляной лампы свою кружевную мантилью.
Вдруг в дверь каюты кто-то постучал Бланка открыла дверь и увидела на пороге Ноэля.
- Что-то случилось? - с тревогой спросила она. - Ты - какой-то рассеянный.
- Выйди на палубу. Тебя хочет видеть месье капитан.
Бланка накинула на плечи плащ, поднялась на палубу и застыла в немом восторге.
Ночь набросила чёрное покрывало на океанские просторы. Волны то мягко, то с неожиданной силой бились о борт корабля., соскальзывая с них потоками серебра и бриллиантов и снова продолжали свой вечный бег к берегу. А южное небо сверкало богатой парчой созвездий.
Но вот появились тучи, свет померк, и только фосфорические вспышки время от времени нарушали печальное однообразие океана, прорывая глухой мрак ночи. Свежий попутный бриз надувал паруса. Корабль скользил по волнам, грациозно накренившись на правый бок.
Наблюдая за красотами океанских просторов, девушка не заметила, как сбоку к ней кто-то подошёл.
- Вы впервые на корабле, синьорина? - услышала она бархатный баритон. Она сразу узнала голос капитана корабля.
- Нет, мне уже доводилось плавать, ответила Бланка. - Из Буэнос - Aйреса в Испанию, и обратно.
Она оглянулась и не узнала молодого капитана. Он стоял при полном параде: мундир, белые перчатки и шляпа с пышными перьями. На боку в эффектных ножнах покоилась шпага. В руке он держал веточку гортензии.
- Это Вам, - сказал молодой человек, протягивая девушке цветы. Если бы не скудное освещение палубы, то она заметила бы, как он покраснел.
- Спасибо. Но откуда в открытом океане такая прелесть?
- Я люблю цветы. В моей каюте - несколько горшочков с живыми цветами. Они напоминают мне о моей далёкой родине, о родном доме в Ла - Валетте, который я вижу крайне редко. О моём любимом саде, где изобилие всяких разных цветов. Каждый раз, отправляясь в плавание, я беру с собой частичку своей прекрасной родины. Вы бывали когда-нибудь на Мальте?
- Нет, не приходилось. Но по рассказам нашего гостеприимного хозяина, сеньора Антонелло - Венециано, я поняла, что Мальта - чудесная страна.
- А Вы хотели бы побывать там? - спросил капитан и голос его дрогнул.
- Когда-нибудь я непременно там побываю.
- Если это произойдёт, выберете, пожалуйста, меня в провожатые. Я покажу Вам, Бланка, достопримечательности нашего старинного города. Мы побываем с Вами в церкви Святого Иоанна, где Вы полюбуетесь бесподобными фресками. А потом мы пройдём по дороге из Ла Валетты в Мдину - древнюю столицу Мальты. Между этими двумя городами лежит небольшой городок Аттард. Там находится резиденция нашего нынешнего Магистра. А началось строительство этой резиденции ещё в 1623 году Великим Магистром Антуаном де Полем, который распорядился построить на месте своей загородной виллы роскошный дворец с садом. Что и было сделано. В скором времени этот чудесный дворец и сад стали настолько знамениты, что французский король Людовик XIV даже попросил у Великого Магистра дозволения снять точный план парка и всех его фонтанов и коммуникаций. Сады Версаля под Парижем - практически точная копия мальтийского парка.
- Как интересно Вы рассказываете, сеньор капитан! - сказала девушка, немного растерявшись. - Я непременно воспользуюсь Вашим предложением, Этторе. Вот только... покончу с некоторыми делами в Париже.
- Бланка... - Молодой человек взял руку девушки в свои горячие ладони и нежно заглянул ей в глаза. - Простите меня пожалуйста... Я - офицер и не умею говорить громких пышных фраз. Я люблю Вас. Наверное, это - любовь с первого взгляда.
Девушка вздрогнула от неожиданности, словно на неё вылили полный ушат холодной воды. Вот так дела! Кто бы мог подумать, что капитан " Мальтийского Сокола" признается ей в любви? Что ответить молодому человеку на его признание?
У Бланки не было слов. Она смотрела широко распахнутыми глазами на капитана, и в её взгляде сквозило немое удивление.
- Конечно, - продолжал мальтиец, - я не очень знатен. Меня подолгу не бывает дома, и не каждая женщина согласится стать женой морского офицера. Но поверьте, я искренне люблю Вас, Бланка! Я чувствую, что Вы именно та женщина, которая сможет сделать меня счастливым!
- Этторе! - горячо воскликнула девушка. - Но ведь мы с Вами почти незнакомы. А Вы говорите о любви.
- Я вижу в Вашем сердце столько нерастраченной нежности, - продолжал молодой человек, что это маленькое препятствие, то есть небольшой срок нашего знакомства, не помешает нам быть поистине счастливыми. Если Вы не против, Бланка, я попрошу Вашей руки. Думаю Ваша матушка не станет препятствовать нашему счастью. Свадьбу сыграем прямо здесь, на корабле. Корабельный капеллан с радостью обвенчает нас.Думаю, что Ноэль тоже будет рад за нас.
Бланка поняла, что чем дальше она будет вводить в заблуждение молодого капитана, честного и благородного человека, тем сильнее будет ненавидит саму себя.
- Этторе! - сказала, подыскивая нужные слова девушка. - Дело в том... Я хочу Вам рассказать всю правду. Вы - благородный человек. Вы меня поймёте и не осудите. Мадам Лефевр нам с Ноэлем не мать. Я - дочь губернатора Тукумана, а Ноэля Шанталь выкупила из рабства накануне нашего отплытия из Рио - де - ла - Платы. Только прошу Вас, не меняйте мнения ни о мадам Лефевр, ни о Ноэле. Она солгала только по необходимости, а Ноэль - славный юноша. Он - сын покойного адмирала ла - Боэси из Гента. Ноэль носит титул герцога и происходит из старинной дворянской семьи.
- Бланка! Какое значение имеет, чья Вы дочь? - с жаром воскликнул Этторе. - Важно, что я люблю Вас! А к Ноэлю я хуже относиться не буду...
- Вы не дослушали меня, мой славный капитан. Шанталь и я отправились в столь длительное и опасное путешествие не ради прихоти и забавы. Мы плывём в Париж с одной целью: встретиться с королём. Только французский монарх может помочь вернуть Шанталь Лефевр сына... а мне - моего любимого.
Бланка заметила, что молодой человек опустил голову и грустно поглядывает за корму на жемчужные волны.
- Простите, Бланка, я ничего этого не знал. Я был уверен, что сердце Ваше свободно. Ещё раз приношу Вам свои извинения.
- Мой любимый, - задумчиво продолжала девушка, - томится в рабстве во Французской Гвиане. Чтобы выкупить его из неволи, понадобится много денег. Шанталь продала золотое ожерелье своего супруга, но, думаю, этого будет недостаточно. Часть денег уже ушла на соответствующую одежду для нас, часть она отдала сеньору Антонелло - Венециано за проезд. Теперь мы уповаем только на милость французского монарха.
- Я всё понял, Бланка. - мальтиец легонько пожал девушке руку. - Не знаю, что из себя представляет король Франции, но я искренне хочу, чтобы такая девушка, как Вы, были счастливы. Подождите меня немного, я сейчас приду.
Этторе оставил Бланку в одиночестве и спустился в свою каюту. Через несколько минут он вернулся на палубу. Девушка заметила в его руке кошелёк, расшитый речным жемчугом.
- В этом кошельке - всё моё жалованье за год, - смущённо проговорил молодой человек, вкладывая его в руку Бланки. - Не знаю, хватит ли этих денег, чтобы выкупить Вашего жениха из рабства? Думаю, что не хватит. Но всё равно, возьмите деньги. Пусть это будет моим посильным вкладом в благородное дело выкупа рабов, начатое ещё моими предками, мальтийскими рыцарями.


Бланка держала в руках деньги . По её щекам катились слёзы умиления. Сегодняшний бескорыстный поступок молодого мальтийца ещё раз доказал, что мир не без добрых людей, на каком бы языке они не говорили.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Мигел ди Алмейда терпеливо ждал целые сутки, когда же, наконец, строптивый раб подаст голос. Но время шло, а индеец молчал. И тогда, потеряв терпение, коммерсант сам отправился на скотный двор, где, погружённый по грудь в зловонную жижу, страдал Инти. Португалец приказал всё тем же чернокожим рабам вытащить раба из ямы. Те подняли его, и он повис в воздухе, не касаясь ногами земли.
- Я пришёл узнать твоё решение, раб, - спокойно, без раздражения, сказал ди Алмейда. - Последнее слово за тобой.
Губы юноши дрогнули, но ни единого звука не слетело с них. Он отрицательно покачал головой, будучи не в силах говорить распухшими от укусов насекомых губами, и отвернулся, тем самым давая понять, что это его решение окончательное.
- Ну, что ж.., - задумчиво протянул португалец, вынимая из-за голенища сапога наваху. - Сейчас тебя опустят снова в эту вонючую дыру. Завтра у тебя начнётся заражение крови, так как твоя спина исполосована плетью. - Ди Алмейда говорил со странным спокойствием, одну за другой стряхивая тупой стороной лезвия жирных, насосавшихся крови пиявок, которые густо покрывали грудь и исполосованную спину молодого индейца. - Через два дня тебя начнёт сжигать лихорадка. Ты - сильный и мужественный человек, но в тех условиях, в которых ты находишься сейчас, тебе долго не протянуть. Через три дня твой труп оттащат на кайенское кладбище и сбросят в общую могилу. Не понимаю, ради чего ты терпишь такие муки?


- Таким, как ты, никогда не понять таких, как я, - подал голос мученик, с трудом поднимая голову. - Ты уверен в своём могуществе. Уверен, что с помощью пыток и унижения сможешь сломить волю гордого сына гордого народа. Но ты глубоко заблуждаешься. Я родился свободным, свободным и умру. В твоей власти уничтожить моё тело, но волю мою - слышишь, португалец? - тебе не сломить никогда! Моя душа крылата. Она парит свободно, и полёт её - высок!
После этих гордых слов, сказанных так и непокорённым человеком, ди Алмейда сник. Он понял, что проиграл. И проиграл постыдно!


РИСУНКИ ХУДОЖНИКА ВСЕВОЛОДА НИКОЛАЕВА





Рейтинг работы: 10
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 45
© 13.02.2018 Долорес
Свидетельство о публикации: izba-2018-2198957

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман


Светлана Мельникова       14.02.2018   14:04:57
Отзыв:   положительный
Галочка, добрый день! Бедный Инти, волосы встают дыбом,
когда читаешь, как изощрённо его пытают! Но он лучше
погибнет, чем будет работать на Альмейду. И мне очень
страшно за него! Теперь только чудо может его спасти!
Очень надеюсь, что чудо случится скоро! Спасибо, Галочка,
за этот великолепный роман, обостряющий все чувства!
Жду продолжения!
Обнимаю с нежностью!


Долорес       14.02.2018   17:18:09

Поэтому я и назвала роман "Свободный полёт" хотя долго искала название.
Душа Инти свободна - она парить свободно, и полёт её высок. Индейцы такими и были.
я долго изучала этот феномен. А Инти... Он обретёт помощь и поддержку.
Спасибо, моя дорогая подруга, за то, что читаешь. Рада, что этот роман поднимает тебе настроение
и отвлекает от грустных дум.
с любовью!


Эми Шток       13.02.2018   22:04:00
Отзыв:   положительный
Крылатую душу не погубить, раз ей даны крылья, она взлетит!!!
До .. дорогая, пройти этот путь не зря и стать снова вольным
кораблем уготовано Инти.Как же хочется, чтобы волны принесли его
к Бланке!!!А капитан благороден и честен, настоящий рыцарь!


Долорес       13.02.2018   23:10:12

ИНТИ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИНЕСЁТ К БЛАНКЕ - НЕ МОЖЕТ НЕ ПРИНЕСТИ.
ЭТТОРЕ - НАСТОЯЩИЙ МАЛЬТИЙСКИЙ РЫЦАРЬ, ПОТОМОК БЛАГОРОДНЫХ РЫЦАРЕЙ. КОТОРЫЕ ЕЗДИЛИ ПО НЕВОЛЬНИЧЬИМ РЫНКАМ И ВЫКУПАЛИ РАБОВ - ХРИСТИАН.
СПАСИБО, МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ АНГЕЛ, ЧТО ЧИТАЕШЬ, ПЕРЕЖИВАЕШЬ, ПИШЕШЬ.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
ОБНИМАЮ МОЮ ГОРДУЮ кАПИтАНЬШУ!












1