Первая учительница и Жанна


Первая учительница и Жанна
Первую мою учительницу звали Нина Сергеевна.

Ей было около сорока лет. Она постоянно носила бордовое платье из кримплена с вшитым белым воротником. Дом, где она проживала, находился на территории интерната. Он считался служебным жильём для учительского персонала.

Стрижку учительница носила короткую, с прямой чёлкой и с вихрем на затылке.

Сын её был студентом и с нами не общался. Мужа мы часто видели выпившим и, как все озорные дети, дразнили его. Бежали за ним,смеясь, кидая в него горсти земли и выкрикивали обидные слова. Он, не обращая внимания на нас,с опущенной головой, брёл домой. Из окна Нины Сергеевны после раздавались крики и шум.
Утром, учительница приходила, после таких ссор, разбитая и с подавленным настроением.Круглое лицо выражало растерянность, нижнее веко правого глаза дёргалось, голос звучал тихо. Безумно жаль было её в такие дни.

Мне она нравилась, наверное, потому, что я нравилась ей - она выделяла меня среди других учеников.

Так я думала сначала.

Вспоминая теперь многие эпизоды с участием Нины Сергеевны, понимаю, что была она странной женщиной.

Но, со мной ей, видимо, было легко.

К шести годам я читала, писала, складывала небольшие числа в уме. К тому же, неплохо рисовала.

В те времена в школах месяцами изучали алфавит, а умножение проходили только после начальной школы.

Нина Сергеевна часто усаживала меня за последнюю парту, где, как сейчас помню, я лепила из пластилина и яичной скорлупы лебедей, из клейстера и бумаги изготавливала папье-маше, оформляла плакаты к праздникам.

Она была весьма ленивой и особо не утруждала себя работой: тех, кто не справлялся со школьной программой, направляла в спецшколу для умственно отсталых – практикуя такое часто.

Ну, а если, не дай бог, у ребёнка присутствовала какая-либо незначительная патология - это только ускоряло процесс отправки в «дурдом», - как называлась спецшкола на нашем языке.

Она запросто, руководствуясь исключительно личными эмоциями, могла спокойно вынести приговор ребёнку, который ей не нравился.

Разумеется, одного её желания было мало. Уровень умственного развития, с помощью тестов, определяли врачи-психологи на обязательной медкомиссии.

В нашем классе училась девочка, немного похожая на меня. Звали Жанной. Внешность цыганская, только без кудряшек.

У неё, то ли рахит был, то ли с рождения такая фигура: ноги колесом, выпяченный живот, нижняя губа отвисала,со рта вылетали пузыри из слюней, да, к тому же, из носа постоянно что-то текло, а палец оттуда не вытаскивался...

В то время она казалась мне отсталой дурочкой.

Когда я сидела на последней парте и занималась "творчеством", учительница сажала Жанну на первую парту и давала игрушки.

- Лаптева, играй тихо, - произносила учительница, если Жанка заигрывалась и шумела, - либо пойдёшь в угол !
Наши учителя и воспитатели практиковали это наказание. Стоишь в углу, повернувшись спиной ко всем и, вроде как, никому не мешаешь.
Жанна, почти год, не изучая алфавита, проиграла на первой парте. Допуска во второй класс у неё не было, в журнале в графе оценок стояли прочерки.

В один из назначенных дней, после новогодних праздников следующего года, её повели на комиссию, ту самую, которая определяла, нормальный ты, либо «по тебе плачет дурдом».

К удивлению всего класса, она быстро вернулась, объявив ребятам, что остаётся.

Как потом вспоминала сама Жанка, в кабинете сидело двое "тётек в белых халатах", они попросили её из пластмассовых кубиков построить что-нибудь, а она выстроила дворец с садом и с игровой площадкой. Затем задавали вопросы на "соображалку", где она отвечала довольно-таки быстро.

Помню, как Нина Сергеевна осталась недовольна её возвращением.

- Лапоть вернулся, - сообщила она всему классу.

Все захихикали, я тоже.

Девчонка прошла за свою парту, понуро опустив голову, тяжело дыша и выпуская очередную порцию воздушных пузырей.

Прошло полгода. Жанна продолжала сидеть на первой парте и играть в игрушки.

Я, на последней, рисовала задания учительницы и параллельно изучала таблицу умножения.

Ближе к весне, неожиданно, во время перемены, подходит ко мне Жанна со своим букварём и, тыча пальцем в букву, спрашивает:

- Какая?
Смотрю на неё с недоумением.

- А зачем тебе? – спрашиваю.

- Надоели игрушки. Хочу читать.

Через неделю, с помощью ребят из класса, она легко освоила весь букварь и бегло научилась читать. Математика также далась легко.

Каково же было удивление Нины Сергеевны, когда в ответ на вопрос к классу, руку подняла Жанка.

Заканчивался второй класс, и Жанна нагнала всю школьную программу! Она оказалась очень талантливой девочкой и, к тому же, очень трудолюбивой.

К третьему классу ушли все её физические недостатки, в пятом классе, наравне со мной, она занималась лёгкой атлетикой и уже начинала показывать результаты.

Её упорству можно было позавидовать.

По субботам, мы обычно бегали кросс десять километров. Дистанция проходила вдоль берега Волги.

Как только тренер уходил из нашего поля зрения, я, с разбега, ныряла в реку, Жанна продолжала бежать дальше.

Я "сачковала", она честно отрабатывала свой километраж. На обратном пути, после половины дистанции, пробегая мимо меня, махала мне рукой, чтоб выходила из реки.

Пристраивалась к ней, обсыхая на ходу, и шаг за шагом вместе добегали до тренера.

Она была великая трудяга! И, к тому же, бесстрашная!

Помнится, мы ещё салагами были - старшеклассники так называли нас - прыгали с ней на лыжах с высокого трамплина или на самодельных санках, сделанных из спинок стула, неслись вниз по крутому склону вперёд головой. Дух захватывало от скорости. Надо было перебирать ногами, чтобы случайно не вмазаться в забор, который стоял вблизи трассы.

Нас с Жанкой часто называли мальчишницами! С девочками особо не дружили, в куклы не игрались и не любили носить платья. Зато обожали играть в "войнушку".

Прибежим на "поле боя", где старшие пацаны, разделившись на русских и немцев, сражались, и просимся в любую команду.
Гена Гопчак, главнокомандующий этого сражения, ставил нас медсёстрами. Мальчишки любили быть ранеными. Театрально валились на землю и стонали.
- Сестра, умираю.
- Санитары, я ранен в живот… в голову... в ногу...

И ты тащишь их, здоровых, взвалив на свою спину, до ближайшего окопа.
На территории интерната располагалось много оврагов, поэтому было где разворачивать военные действия.
Только одного с трудом дотащишь до лазарета, как другого нести надо.
Иногда Гена доверял нам и оружие. Самодельные автоматы из толстых веток дерева. Шли и в рукопашку. С мальчишками тяжело драться, но мы терпели иначе в следующий раз они бы нас не взяли в игру.

Впоследствии, Жанна окончила педагогический институт с отличием, стала мастером спорта международного класса, выиграв много престижных марафонов.

Самое значимое её достижение - это третье место на Чемпионате Мира в горном марафоне.
Каждый раз, когда выпускной наш класс собирается на юбилей школы-интерната, и мы все идём навещать свою первую учительницу, то идём без Жанны.

Она так и не может простить Нину Сергеевну за попытку испортить ей жизнь.


Нине Сергеевне шло определение "сама себе на уме".

Как-то, с утра, учительница устроила в классе скандал, обвинив всех в воровстве.

- Кто взял кошелёк?- грозно спросила она.- глаз её задёргался.
Все молчали. Перестали дышать. Никто не поднимал головы.

- Если никто из вас не признается, накажу всех! Лишитесь обеда!

Ещё одно из любимых наказаний наших наставников.

- Я даю пять минут на признание, - грозно продолжала Нина Сергеевна.
Опять тишина.
Затем, сменив гнев на спокойный тон, продолжила:

- Тот, кто это сделал, пусть признается, за смелость наказывать не стану!

Выручил звонок на перемену.

- Я сейчас выйду, а вы положите кошелёк на мой стол, - повысив повторно тон, сказала Нина Сергеевна и вышла с кабинета, хлопнув дверью.

После её ухода все стали переглядываться друг на друга, задавать вопросы.

Я встала и направилась в уборную. Это был ужасный туалет, без унитазов. На небольшом помосте, выступающем от пола примерно на тридцать сантиметров, находилось пять отверстий, под разный размер.

Зашла, а там Нина Сергеевна штаны снимает, задрав юбку до спины, приготовившись. (У нас ученики в один туалет с учителями ходили, перегородок не было.)

Я прохожу к крайней "дырке" и слышу, как что-то, с шумом, вылетает из панталон учительницы.

Смотрю... а это... кошелёк! Тот самый, из-за которого она орала на весь класс.

Лицо её мгновенно стало красного цвета. Быстренько схватив свою пропажу, почему то, засунула её в лифчик.
- Ты ничего не видела. Поняла?- прохрипела она.
- Да, конечно!
- Ты же у меня отличница. Правда? - в её голосе скользили нотки шантажа.
- Правда!

Идиотская ситуация… Вроде, пришли в туалет и обе, неожиданно, расхотели.

Вышли из уборной, не глядя друг на друга.



Никому долго не рассказывала про этот случай. До тех пор пока не перевелась в четвёртый класс, где Нину Сергеевну сменили уже другие учителя.

В спальне, где нас жило пятнадцать девочек, я вспомнила эту историю.

Хохотали до утра!





Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 33
© 11.02.2018 Ирина Проскурина
Свидетельство о публикации: izba-2018-2196732

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Раиля Иксанова       21.02.2018   10:19:27
Отзыв:   положительный
Да, история еще та! Жаль, конечно, что незаслуженно оскорбляют детей и обвиняют в воровстве, когда никто не замешан в этом.
А за Жанну очень рада, что добилась высоких целей в жизни! МОЛОДЧИНА!
СПАСИБО, ИРИНА, ЗА ИНТЕРЕСНЫЙ РАССКАЗ!
Ирина Проскурина       21.02.2018   22:07:06

Жанна действительно молодец! несмотря на далёкое расстояние, она приезжает ко мне в Питер.
Раиля Иксанова       22.02.2018   04:29:10

Даже родные по крови не становятся такими близкими между собой, чем дети, подружившиеся в детдоме.
Отрадно, что дружба продолжается, несмотря на расстояния..










1