Первая учительница и Жанна


Первая учительница и Жанна

Первую мою учительницу звали Нина Сергеевна.
Ей было около сорока лет. Она постоянно носила бордовое платье из кримплена с вшитым белым воротником. Дом, где учительница проживала, находился на территории интерната. Он считался служебным жильём для учительского персонала.
Стрижку учительница носила короткую, с прямой чёлкой и с вихрем на затылке. Сын её студент с нами не общался. Мужа Нины Сергеевны часто видели выпившим и, как все озорные дети, дразнили его. Бежали за ним, смеялись, кидая в него горсти земли и выкрикивали обидные слова. Он, не обращая внимания на весь наш ребячий беспредел, с опущенной головой, брёл домой.
Из окна Нины Сергеевны после раздавались крики и шум.
Утром, учительница приходила, после таких ссор, разбитой и с подавленным настроением. На круглом лице читалась растерянность, нижнее веко правого глаза дёргалось, голос звучал тихо.
Безумно жаль было её в такие дни.
Мне она нравилась, наверное, потому, что я нравилась ей и что выделяла меня среди других учеников.
Так я думала сначала.
Видимо, ей просто было легко со мной.
К шести годам я читала, писала, складывала небольшие числа в уме. К тому же, неплохо рисовала. В те времена в школах месяцами изучали алфавит, а умножение проходили только после начальной школы.
Нина Сергеевна часто усаживала меня за последнюю парту, где, как сейчас помню, лепила из пластилина и яичной скорлупы лебедей, из клейстера и бумаги изготавливала папье-маше, оформляла плакаты к праздникам.
Она была весьма ленивой и особо не утруждала себя работой: тех, кто не справлялся со школьной программой, направляла в спецшколу для умственно отсталых – практикуя такое часто.
Ну, а если, не дай бог, у ребёнка присутствовала какая-либо незначительная патология - это только ускоряло процесс отправки в «дурдом», – как называлась спецшкола на нашем языке.
Нина Сергеевна запросто, руководствуясь исключительно личными эмоциями, могла спокойно вынести приговор ребёнку, который ей не нравился.
Одного её желания было мало. Уровень умственного развития, с помощью тестов, определяли врачи-психологи на обязательной медкомиссии.
В нашем классе училась девочка, немного похожая на меня. Звали Жанной. Внешность цыганская, только без кудряшек. У неё, то ли рахит был, то ли с рождения такая фигура: ноги колесом, живот некрасиво выпячивался, нижняя губа отвисала и со рта вылетали пузыри из слюней, да к тому же, из носа постоянно что-то текло, а палец оттуда не вытаскивался...
Нина Сергеевна Жанну считала отсталой и безнадёжно обучаемой.
Когда я сидела на последней парте и «творила», учительница сажала Жанну на первую парту и давала игрушки.
– Лаптева, играй тихо, - произносила учительница, если Жанна заигрывалась и шумела, – либо пойдёшь в угол.
Наши учителя и воспитатели практиковали это наказание. Стоишь в углу, повернувшись спиной к классу и, вроде как, никому не мешаешь.
Жанна почти год не изучала алфавит и всё это время проиграла на первой парте. Допуска во второй класс у неё не было, в журнале в графе оценок стояли прочерки. В один из назначенных дней после новогодних праздников следующего года, её повели на комиссию, ту самую, которая определяла нормальный ты, либо «по тебе плачет дурдом».
К удивлению всех ребят, она быстро вернулась, объявив, что остаётся.
Как потом вспоминала сама Жанка, в кабинете сидело двое «тётек в белых халатах», её попросили из пластмассовых кубиков построить что-нибудь, а она выстроила дворец с игровой площадкой. Затем задавали вопросы на "соображалку", где она отвечала довольно-таки быстро.
Помню, как Нина Сергеевна осталась недовольна её возвращением.
– Лапоть вернулся.
Все захихикали. Я тоже.
Жанна прошла за свою парту, понуро опустив голову, тяжело дыша и выпуская очередную порцию воздушных пузырей.
Прошло полгода. Жанна продолжала сидеть на первой парте и играть в игрушки. Я, на последней, рисовала задания учительницы и параллельно изучала таблицу умножения.
Ближе к весне, неожиданно, во время перемены, подходит ко мне Жанна со своим букварём и, тыча пальцем в букву, спрашивает:
– Какая?
Смотрю на неё с недоумением.
– А зачем тебе? – спрашиваю.
– Надоели игрушки. Хочу читать.
Через неделю, с помощью ребят из класса, она легко освоила весь букварь и бегло научилась читать. Математика также далась легко.
Каково же было удивление Нины Сергеевны, когда в ответ на вопрос к классу, руку подняла Жанка.
Заканчивался второй класс и Жанна нагнала всю школьную программу! Она оказалась очень талантливой девочкой и, к тому же, очень трудолюбивой.
К третьему классу ушли все её физические недостатки, в пятом классе, наравне со мной, она занималась лёгкой атлетикой и уже показывала результаты.
Её упорству можно было позавидовать.
В субботний день на тренировках бегали кросс десять километров. Дистанция проходила вдоль берега Волги. Как только тренер уходил из нашего поля зрения, я, с разбега, ныряла в реку, Жанна продолжала бежать дальше. Я «сачковала», она честно отрабатывала свой километраж. На обратном пути, после половины дистанции, пробегая мимо меня, махала рукой, чтоб выходила из воды. Пристраивалась к ней, обсыхая на ходу, и шаг за шагом вместе добегали до тренера.
Она была великая трудяга. И, к тому же, бесстрашная.
Помнится, мы ещё салагами были, старшеклассники так называли нас, прыгали с ней на лыжах с высокого трамплина и на самодельных санках, сделанных из спинок стула. Неслись вниз по крутому склону вперёд головой. Дух захватывало от скорости. Быстро перебирали ногами, чтобы случайно не вмазаться в забор, который стоял вблизи трассы.
Нас с Жанкой часто называли мальчишницами!
С девочками особо не дружили, в куклы не игрались и не любили носить платья. Зато обожали играть в «войнушку». Прибежим на «поле боя», где старшие пацаны, разделившись на русских и немцев, сражались, и просимся в любую команду. Гена Гопчак, главнокомандующий этого сражения, ставил нас медсёстрами. Мальчишки любили быть ранеными. Театрально валились на землю и стонали.
– Сестра, умираю.
– Санитары, я ранен в живот… в голову... в ногу...
И ты тащишь их, здоровых, взвалив на свою спину, до ближайшего окопа. На территории интерната располагалось много оврагов, поэтому было где разворачивать военные действия. Только одного с трудом дотащишь до лазарета, как другого нести надо. Иногда Гена доверял нам и оружие. Самодельные автоматы из толстых веток дерева. Шли и в рукопашную. С мальчишками тяжело драться, но приходилось терпеть, иначе в следующий раз не возьмут в игру.
Впоследствии, Жанна окончила педагогический институт с отличием, стала мастером спорта международного класса, выиграв много престижных марафонов. Самое значимое её достижение – это третье место на Чемпионате в горном марафоне.
Каждый раз, когда выпускной наш класс собирается на юбилей школы-интерната, и все идём навещать свою первую учительницу, то идём без Жанны.
Она так и не может простить Нину Сергеевну за попытку испортить ей жизнь.
Нине Сергеевне шло определение «сама себе на уме».
Как-то, с утра, учительница устроила в классе скандал, обвинив всех в воровстве.
– Кто взял кошелёк? – грозно спросила она. – Глаз её задёргался.
Все молчали. Перестали дышать. Никто не поднимал головы.
– Если никто из не признается, накажу.
Опять тишина.
Затем, сменив гнев на спокойный тон, продолжила:
– Тот, кто это сделал должен понимать, что из-за него может пострадать весь класс.
Выручил звонок на перемену.
– Я сейчас выйду, а вы положите кошелёк на мой стол, - повысив повторно голос, произнесла Нина Сергеевна и вышла с кабинета, хлопнув дверью.
После её ухода все стали переглядываться друг на друга, задавать вопросы.
Я встала и направилась в уборную. В ужасный туалет, без унитазов. На небольшом помосте, выступающем от пола примерно на тридцать сантиметров, находилось пять отверстий, под разный размер.
Зашла, а там Нина Сергеевна штаны снимает, задрав юбку до спины, приготовившись. Ученики в один туалет с учителями ходили, перегородок не было.
Подхожу к последней «дырке» и слышу, как что-то, с шумом, вылетает из панталон учительницы.
Смотрю... а это... кошелёк! Тот самый, из-за которого она орала на весь класс. Лицо учительницы мгновенно стало красного цвета. Быстренько схватив свою пропажу, почему то, засунула её в лифчик.
– Ты ничего не видела. Поняла? – прохрипела она.
– Да, конечно.
Ты же у меня отличница. Правда? – в голосе Нины Сергеевны скользили нотки шантажа.
– Правда.
Идиотская ситуация… Вроде, пришли в туалет и обе, неожиданно, расхотели.
Вышли из уборной, не глядя друг на друга.
Никому долгое время не рассказывала про этот случай. До - тех пор пока не перевелась в четвёртый класс, где Нину Сергеевну сменили уже другие учителя. В спальне, где жило пятнадцать девочек, я вспомнила эту историю.
Хохотали долго.






Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 73
© 11.02.2018 Ирина Проскурина
Свидетельство о публикации: izba-2018-2196732

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Раиля Иксанова       21.02.2018   10:19:27
Отзыв:   положительный
Да, история еще та! Жаль, конечно, что незаслуженно оскорбляют детей и обвиняют в воровстве, когда никто не замешан в этом.
А за Жанну очень рада, что добилась высоких целей в жизни! МОЛОДЧИНА!
СПАСИБО, ИРИНА, ЗА ИНТЕРЕСНЫЙ РАССКАЗ!
Ирина Проскурина       21.02.2018   22:07:06

Жанна действительно молодец! несмотря на далёкое расстояние, она приезжает ко мне в Питер.
Раиля Иксанова       22.02.2018   04:29:10

Даже родные по крови не становятся такими близкими между собой, чем дети, подружившиеся в детдоме.
Отрадно, что дружба продолжается, несмотря на расстояния..










1