2.15 - Роберт Искуственный Часть 1


За время этой небольшой войнушки шахта так и не растеряла своего блевотного очарования, которым способен обладать лишь с любовью загаженный гараж. Пол всё так же завален кучами камней и мусора. Стены покрыты россыпью трещин и сколов — последствия гремевших здесь взрывов. Атмосфера так же не радовала. Даже учитывая тот факт, что Сержант так и не взорвал оставленные в вентиляционной заряды, здесь, вблизи поверхности, с воздухом всё-таки возникли некоторые проблемы: отравляющие вещества, обилие углекислого газа, аммиак — всё это пробивалось внутрь, сквозь многочисленные трещины и пробоины.

Хорошо же разбомбили тут всё эти ушлёпки… хорошо. Но сейчас всё стихло. Тишина завладела шахтой до такой степени, что можно было даже услышать биение собственного сердца. Слабый, ритмичный стук моторчика, который, сохраняя завидное упорство, никак не желал затыкаться.

Сержант стянул проклятую, неудобную маску и полной грудью вдохнул отравленного воздуха. Его лёгкие прошли достаточно улучшений, чтобы он протянул в таком месте пару часов. Может чуть больше. Ну а дальше заглядывать он не видел особого смысла. Живи так, как будто завтра тебя не будет, — первое правило человека, отдавшего жизнь нескончаемой войне. Сейчас оно казалось как никогда актуальным. Живи так, как будто через два часа рухнет весь долбаный мир.

Живи так, как будто тебе насрать.

Здесь пахло смертью, дерьмом и ромашковым чаем.

Сержант ещё мог понять, откуда взялись первые два запаха — всё-таки рядом с ним, никем не тронутый и не замеченный, восседал Фрэнк. Ну то, что от него осталось после всей этой заварухи, но вот хренов чай… Откуда в проклятой пещере взяться ромашковому чаю? И, что намного интереснее, откуда он вообще знает, как эта безалкогольная жидкость должна пахнуть?

Странно. Чертовски странно.

— А это имеет значение? — голос Фрэнка звучал на удивление спокойно. Намного спокойнее, чем когда он был жив. Воистину, смерть меняет людей в лучшую сторону.

— Не имеет, — равнодушно согласился Сержант, прислонившись спиной к холодной стене. В нагрудном кармане нашлась почти целая пачка сигарет, принадлежавших когда-то ныне покойному Тейгу. Старику они уже точно не понадобятся, а вот самому Сержанту сейчас очень хотелось ощутить хоть каплю вкуса былой жизни, которая уже начинала казаться каким-то несбыточным наваждением. — Закуришь?

— Я ведь мёртв. Ты забыл, Сержант? — спокойное равнодушие. Да. Таким Фрэнк нравился ему куда больше. Слишком много психов вокруг и слишком мало спокойных людей.

— А это имеет значение? — пожал плечами Сержант, усаживаясь рядом и протягивая Фрэнку сигарету.

Смешок.

— Не имеет, — равнодушная улыбка тронула лицо мертвеца.

Они закурили.

— Говно, а не сигареты, — раздражённо пробормотал Сержант, выдыхая первое облачко сизого дыма и сплёвывая себе под ноги. Там, на Земле, он даже последнему бродяге не предложил бы подобного курева.

На Земле.

— А, по-моему, нормально, — хмыкнул Фрэнк после долгой затяжки.

— Ты вообще хренов труп без половины башки. Тебе и хвост собачий отличной сигарой покажется, — скривился Сержант, всё-таки решив, что лучше курить говёную сигарету, чем никакую.

Фрэнк ничего не ответил. Просто молча сидел и курил, как и подобает любому мертвецу в его положении. Молча сидел и курил, спокойно глядя перед собой.
Но стоило Сержанту лишь на секунду, лишь на одно долбаное мгновенье, нарушить собственное равнодушие — допустить в голову единственную мысль — как Фрэнк не преминул озвучить её:

— И почему ты сейчас не с ней?

***

Её глаза горели, как две небольшие звезды. Руки искрили электрическими зарядами. И голос. Этот долбаный, проклятый, неестественный голос…

— Мы ждали встречи с вами, Артур Корн, — тихий, ровный, равнодушный и лишённый каких-либо эмоций. Так может говорить только машина. Только чёртов робот.

Но то была не машина, перед собой Сержант видел её — молодую, совсем не изгаженную жизнью девушку. Аврелия-драть-её-в-уши-Гейб, собственной персоной. Обряжена в какое-то непонятное тряпьё, отдалённо напоминающее медицинский халат, лицо разрисовано, на шее болтается перевязь с огромной шестернёй.

А позади Аврил — десятки, сотни, грёбаные тысячи жополицых киборгов, больше похожих на армию хреновых бомжей, ограбивших оружейный магазин. Пустынники, как величала их Атра. Все они смотрят на них. Смотрят на неё. И в отблесках их изменённых глаз Сержант видел то, что ненавидел в людях больше всего, — он видел фанатизм. Религиозный фанатизм людей, которые глядят на живого Бога. Говёный кусок говна. Секта. Это же херова, вооружённая до зубов секта.

Во главе которой стоял Ботаник.

Хотя нет. Не «Ботаник». Эта хреновина им уже не являлась.

Будь оно всё проклято.

Пистолет приятно тяжелит руку. Даёт хоть немного уверенности в том, что ещё не всё потерянно.

Осознание того, что он, вполне вероятно, успеет выстрелить, греет душу получше бутылки самого дорого виски. Сержант готов спустить курок. Освободить Ботана, или то, что от него осталось. Освободить от любой погани, что засела у него в мозгах. Но пока ещё есть шанс, хоть один крохотный шанс, что тварь удастся изгнать миром…

«Дай знак, Ботаник. Дай мне чёртов знак».

— Что ты такое? — сквозь зубы процедил Сержант, мельком взглянув на подошедшего киборга. Тот держал в руках взведённую винтовку. Чует неладное, собака. Правильное чует. Правильно.

— Я — единение сущностей, — холодная, ничего не выражающая улыбка. Она выглядит не как знак миролюбия, а как очередное издевательство. Ботан всегда улыбался по-идиотски чисто и искренне, а это… — Аврелия Гейб и тот, кто известен этим людям, — кивок в сторону мутантов-киборгов, — как Владыка Машин.

Медленно, очень медленно — чтобы эта тварь не заметила, Сержант взвёл курок.

«Дай мне знак, Ботан… покажи, что ты ещё жив».

— И что теперь?

— Теперь? — переспросила Хрень (называть её Ботаном у Сержанта язык просто не поворачивался), склонив голову набок.

— Твои люди перебили этих… городских, — сказал Сержант, указав свободной рукой на пепелище, оставшееся от лагеря, со стороны которого ещё доносились крики раненых и умирающих. — Кто на очереди? Эта ублюдочная банда? Моя скромная персона? Ты притащил сюда свою армию, притащил технику, а значит, готов проливать кровь. Чью?

— Кланы были собраны не ради кровопролития, Артур Корн, оно не является нашей целью. Однако я ждал от вас иного вопроса.

— Мы, люди, умеем удивлять, — сделав особое ударение на слове «люди», сказал Сержант, крепче сжимая рукоять пистолета.

— Да, — слабый кивок, — вы умеете удивлять, и мне ещё многому предстоит научиться у вас, чтобы понять этот мир до конца.

Сержант ничего не ответил. Да ему и не требовалось. Все вопросы стремительно катились в бездну, оставляя место только для одного — железной решимости. Он должен исполнить долг. Перед Ботаником. Перед собой.

— Я вижу, что вы хотите убить меня, мистер Корн, — всё та же долбаная отстранённая улыбка.

Стоящий рядом пустынник тут же передёрнул затвор винтовки, видимо, уже намереваясь выстрелить.

И только сейчас Сержант узнал его. Это ведь его они с Ботаником спасли у той железной дороги. Тот самый уголовник, с которого и начался этот водоворот дерьма, умалишённых баб и кровожадных мехов.

Знал ведь, что надо было прирезать гада прямо там, на месте. Но не убил. Пожалел.

А теперь расхлёбывай, Сержант, да смотри не подавись.

— Нет, Кит, — стальная рука легла на плечо пустынника. — Ни ты, ни кто-либо другой не должен причинять вреда мистеру Корну, такова моя воля.

Пустынник, явно несогласный с решением своего «Владыки», всё-таки отступился, и именно в этот миг Сержант решил действовать.

Одним молниеносным движением он направил пистолет прямо в лоб этому новоявленному мессии и задал один единственный вопрос:

— Что ты сотворил с ней, ублюдок? Что ты сотворил с Аврил?!

В эту же секунду её глаза погасли, руки перестали искриться, а на лице отразилось самое искреннее удивление. Словно какой-то мудак дёрнул за рубильник и отключил всю цветомузыку, или…

— Сержант? — спросила Аврил самым обычным, пусть и немного звенящим от эмоций, голосом. — Оу. Оружие. Вижу ваше знакомство с Бобом пошло совсем не так, как он рассчитывал…

— Каким ещё нахрен Бобом? — просипел Сержант, попутно прикладывая неимоверные усилия, чтобы всё-таки удержаться и не пристрелить очкарика.


***

Горько усмехнувшись, Сержант отбросил в сторону недокуренную сигарету.
Ему хотелось выпить. Хотелось нажраться до такого состояния, что уже не можешь вспомнить собственного имени, а на утро обнаруживаешь себя где-нибудь в Северной Африке, со здоровенной цепью на ноге и киркой в руках…

Эх, было же время.

Но сейчас у него не было ни выпивки, ни даже нормальных сигарет. Только хренов назойливый труп.

— Ты про Ботана? Или про грёбаного Мессию Всея Пустынников? А может про обоих разом? Они ведь теперь сладкая ублюдочная парочка-не-разлей-вода, — сказал Сержант с нескрываемой злостью.

Фрэнк не ответил, но взгляд остекленевших глаз говорил куда лучше любых слов. Чёртов труп знал, за какие ниточки дёргать.

— Конечно, — пробормотал Сержант, отвернувшись. — Конечно, я понимаю, о чём ты. Но эта девочка… дерьма кусок. Она спелась с искусственным интеллектом. Спелась с целым народом ебанутых киборгов. Они по одному её слову обратили в пыль лагерь этих «городских». Просто отутюжили танками и сравняли с землёй. Мой Ботаник чуть в дурку не слёг из-за двух мертвяков. А эта… Хрень спокойно отправила на тот свет несколько сотен и даже бровью не повела. Принцип меньшего зла — так она говорит. Но это не её слова. Я то знаю, Фрэнк, я, чёрт возьми, знаю, о чём говорю.

Фрэнк всё так же молчал. Сигарета в закоченевших пальцах медленно тлела.

— Этот ИИ… он в её башке. Прямо тут, — Сержант постучал пальцем себе по лбу. — Сидит, сука, строит планы. Готовится. Меняет её сознание. Перестраивает под себя. Чёрт. Для полного счастья мне не хватает только письмеца о том, что я задолжал налогов на пару миллиардов.

Фрэнк слабо, едва заметно шевельнул губами, видимо, пытаясь изобразить улыбку.

— Они взрослеют куда быстрее, чем можно подумать.

— Что? — встрепенулся Сержант. — О чём ты, мать твою, лопочешь, Фрэнк?

— Ты и сам знаешь, — равнодушно кивнул мертвец, делая очередную затяжку. — Ты знаешь.

***


Даже сейчас Аврил не была похожа на себя. Во взгляде, в словах и жестах появилось чуть больше серьёзности. Причём не этой её придурковатой серьёзности, а настоящей. Она ощущалось во всём — во взгляде, в жестах, в словах. Даже в том, как смотрела на распростёртые на земле тела городских. Без привычного страха и шока, но с каким-то смирением и пониманием…

«Она словно повзрослела на пару лет, пока была с этими бомжами-путешественниками», — мелькнула шальная мысль. Мелькнула и… въелась в мозг, словно банка кислоты, выпитая во время слишком уж бурной попойки.

Хотя за время, проведённое в обществе Аврил, Сержант даже не пытался наблюдать за тем, меняется ли как-то её лицо или тело, он всё-таки отметил, что она действительно стала выглядеть чуть старше. Немного вытянулась. Чуть изменилась фигура… или это просто пропитанная машинным маслом и ещё чёрт знает чем ряса, в которой она тут гордо вышагивает.

Когда орда пустынников осталась позади, Сержант почувствовал, что обстановка хоть немного нормализовалась. Самое время, чтобы немного расслабиться и впасть в живительный океан злости, обуревавший его едва ли не с того самого момента, как он заприметил Аврил в изголовье этой толпы припадочных.

От стоянки пустынников до лагеря Атры было не более километра, и Сержант собирался по максимуму использовать это расстояние, дабы вытрясти из Аврил всё, что только можно, пока рядом нет ни тупорылой уголовщины, ни фанатичных киборгов. Нужно было сложить целостную картину. Понять, что за хрень приключилась в этом проклятущем походе.

— Давай проясним ситуацию, — выдохнул Сержант, убирая пистолет в кобуру, но оставляя её открытой. Мало ли. — Какой ещё к чертям Боб?!

— Роберт, — с какой-то отстранённостью поправила его Аврил, даже не взглянув в сторону Сержанта. Сейчас её взор был полностью сосредоточен на обозрении того, что осталось от лагеря городских. — ИИ, который мы обнаружили на базе «Гагарин». У него не было имени, и я назвала его Роберт. Роберт Искусственный. Персонификация помогает в обретении целостности и… Я согласилась принять часть его сознания, чтобы он лично смог донести своё послание до Атры. Я понимаю, Сержант, вы никогда бы не одобрили подобного, но…

Другой. Она была совершенно другой. Словно что-то перевернуло сознание этой девчонки с ног на голову.

— Что за хрень с тобой творится? — спросил Сержант, содрогаясь от ощущения давно уже забытого чувства, неожиданно подменившего собой злость и раздражение. Это был уже не страх за товарища, не злость на тех, кто желает отстрелить тебе башку. Нет, это что-то другое. Что-то очень давно оставленное позади. Чуждое. Забытое.

Сейчас ему было наплевать на то, что она так и не вырубила проклятую машину. Наплевать даже на то, что она позволила ИИ забраться себе в голову.
Что-то другое беспокоило его. Беспокоило намного сильнее, чем всё остальное.

Тишина. Какого чёрта вокруг такая тишина?.. Ведь они посреди догорающего лагеря. Здесь копошатся пустынники, подыхают раненые, дует херов ветер. Почему вокруг так тихо?

— Я… — Аврил всё так же медленно оглядывалась по сторонам. — Я в порядке, Сержант. Идёмте. Мне нужно поговорить с Атрой. Она должна услышать Роберта. Это очень важно. Она должна…

— Эй, — нахмурившись, сказал Сержант, положив руку ей на плечо и крепко сжав, — ты никуда не пойдёшь пока не объяснишь, что здесь творится. Что за хрень творится с тобой, — сказал он, сделав упор на последнем слове. — Я, чёрт тебя раздери, заслуживаю немного больше уважения, чем эта тупая уголовщина, так что сначала объяснись передо мной.

— Простите, Сержант, — тихо, почти неслышно ответила Аврил. — Мне… нелегко быть тут. Я понимаю, почему все эти люди должны были погибнуть, понимаю. Принцип меньшего зла. Нужно сделать несколько плохих вещей, чтобы остановить совсем ужасные. Нужно принести жертву ради общего блага. Кто-то должен взять ответственность на себя.

— Какую, к херам, ответственность? — всё ещё отчаянно не понимал Сержант. Да, он уже привык к тому, что Аврил почти всегда несёт какую-то околесицу, но сейчас… Сейчас Сержант буквально кожей ощущал, что слова, сказанные девчонкой, важны. Невероятно важны. И так же невероятно запутаны.

— Роберт. Он знает, как изменить этот мир. Знает, как спасти всех этих людей. Он получил информацию о технологии, которая сможет терраформировать Марс. Сможет очистить воздух, исцелить землю и вернуть сюда жизнь. Роберт хочет найти её. Отбить у тех, кто сумел сохранить её в этом аду. И я должна помочь ему. Я обязана это сделать. Я должна взять на себя ответственность за то, что сделали остальные. Эти люди не заслуживают подобной жизни. Никто не заслуживает подобного. Я должна помочь. Сделать всё, что в моих силах, чтобы искупить вину.

На глаза Аврил навернулись слёзы.

— Это всё наша вина, — с тихим всхлипом прошептала она. — Ваал. Он использует Марс как тюрьму. Ссылает сюда людей. Тех, кто совершил преступление. Тех, кто может его совершить. Тех, в ком найдётся дурная последовательность генов… Чудовищно. Омерзительно. Страшно. Этого не должно было случиться. Не должно… Никто не должен был так поступать. Мы не должны были так поступать… только не мы.

Аврил просто расплакалась, позабыв о спокойствии, сдержанности и отстранённости, с которыми вступила в этот лагерь.

И только сейчас Сержант понял, что изменилось в ней.

Эта дерьмовая, поганая, проклятая жизнь только что растоптала ещё одного человека. Чистого, светлого, способного верить и наедятся на лучшее, человека.

Она была сломлена. Разбита. Уничтожена.

За свою жизнь Сержанту приходилось видеть много плохих вещей. Он знал, насколько прогнил этот мир; знал, что люди уже давно потеряли всякое право на сочувствие и снисхождение, но Аврил…

Она не заслужила подобного.

Сержант ничего не сказал. Он просто притянул её к себе и обнял.

— Тихо, девочка, — произнёс он, прижимая плачущую и едва слышно бормочущую Аврил к груди. — Тихо.

— Это наша вина, — раз за разом твердила она. — Наша вина, Сержант… Мы не должны… он не должен был так поступать. Я верила в него. Я же верила в него! Он должен быть лучшим из нас… должен… это всё наша вина. Моя вина. Это моя вина, Сержант… я же помогла им. Я верила им всем… они же моя семья… а они… чудовища. Мы все чудовища, Сержант! Я могу лишь попытаться искупить вину, но они… как они могли?

— Не говори глупостей, девочка, — прошептал Сержант, неловко поглаживая растрёпанные волосы Аврил. — Ты не чудовище. Никогда им не была и не будешь.

— Но я же…

— Ты просто воплощение всех чёртовых добродетелей, известных убогому, погрязшему в собственном дерьме человечеству, — чуть отстранив Аврил от себя и взглянув ей в глаза, сказал Сержант. — Можешь мне поверить, я знаю, о чём говорю. Остальные: этот твой Ваал, лысая обезьяна Гейб, вся их чёртова шайка — все они могут катиться в бездну. И знаешь почему?

Аврил молчала, но во взгляде читался немой вопрос.

— Да потому, что у этого мира есть ты. Как бы плохи они ни были, ты в десять, в сотню раз лучше. Да. Они прототипы. Они неудачные попытки слепить что-то путное, но ты — ты, Аврил, настоящий человек. И ты затмишь их всех. Не из чувства вины — то, что они сотворили с этой планетой только их вина и ничья больше. Ты сделаешь это потому, что ты не можешь иначе. Ты не бросаешь людей в беде. А знаешь, что я думаю про эту твою, с позволения сказать, семейку?

— Ч-ч...

— В жопу их всех! В жопу всех и каждого! Как только найдём здесь какую-нибудь госконтору, я сразу же оформлю опекунство. И фамилию тебе, на хрен, сменим. Будешь Аврелия Корн. А они пусть горят в аду.

Аврил всё ещё всхлипывала, но на этот раз это было не горе и разочарование, а что-то куда более светлое. А затем, не говоря ни слова, она сама обняла Сержанта, причём так крепко, что вроде как даже послышался хруст рёбер.

***

— Ты боишься.

Сержант на секунду окаменел от злости.

Чем и воспользовался коварный труп.

— Ты всегда терял их, — сказал Фрэнк после очередной затяжки, и слова его звучали как самая настоящая издёвка. — Своих людей. Свою семью. А она последняя, Сержант. Больше никого не осталось. Нет Илрата, нет Джойс, нет Стивенса, нет Рицана, нет Карнелла, нет Аиты, нет даже Колбасы. Они все мертвы, — он вновь улыбнулся. Улыбка человека, который потерял всё, включая собственную жизнь. — Все, кто был тебе дорог, давно подохли. Только она одна осталась в этом говённом мире. И ты боишься потерять её. Потому, что как только не станет Аврелии Гейб, не станет и Артура Корна. Ты жив, пока у тебя есть цель. Пока можешь вести кого-то, пока можешь оберегать. Но что с тобой станет, когда ты потеряешь её? Мы же проходили это, Сержант, — впервые в голосе Фрэнка прозвучали нотки усталости. — Ты существуешь, только пока у тебя есть цель. Пока есть кто-то, ради кого ты ещё готов убивать и идти под пули. А если кто-то заберёт её…

— Закрой пасть, Фрэнк, — прорычал Сержант, поднимаясь на ноги. — Закрой своё гнилое хлебало!

— Мы же это проходили, Сержант, — повторил Фрэнк, зажав мерно тлеющую сигарету в зубах и вернувшись к созерцанию дальней стены. — Слишком часто. Слишком часто ты терял их. Думал, что нарастил шкуру. Думал, что если выставлять себя полным ушлёпком, даже если стать полным ушлёпком, то не придётся больше брать на себя чьи-то жизни. Не придётся копать новых могил. Когда-то давно ты решил, что ненависть куда лучше дружбы и любви, но теперь эта девочка — твоя семья. Она — последнее, что у тебя осталось. Ты сделаешь всё, чтобы защитить её. Ты будешь хранить и оберегать её, как оберегал Эллу и Тайру. Твоя жизнь снова начнёт обретать какой-то смысл, и ты даже начнёшь чувствовать себя человеком, а не куском говна. Но ты знаешь, чем заканчиваются подобные истории. Однажды, только один грёбаный раз, Артур, твоих сил снова окажется недостаточно. Ты не успеешь. Ты ошибёшься. Тебя не будет рядом. Она умрёт. Порвётся последняя нить.

Ты вернёшься туда, откуда начал. Вернёшься в ту самую пустоту, с которой летел на Марс. Но на этот раз уже не будет ни злости, ни старых друзей. Ты будешь один. Ты ведь помнишь, каково это? — тихий, хриплый смех. — Ты помнишь.

Ничего кроме пустоты.

Мы. Это. Проходили.

Как бы хорошо ботаники ни правили тебе мозги, остались обрывки. Отголоски того, что было на самом деле. И там, посреди того лагеря, ты начал вспоминать. Страх. Бессилие. Одиночество. Ты ведь почувствовал это. Почувствовал кровь на руках. Почувствовал тишину. Когда останавливается сердце, всегда наступает тишина…

Ты боишься, Артур. Боишься потерять её. Снова услышать тишину. Потерять себя самого.

И именно из-за страха ты сейчас здесь, дышишь отравленным воздухом, куришь убогие сигареты и болтаешь с тем, кого же и пристрелил. Страх заставляет людей совершать глупые ошибки, а ты, Артур, — Фрэнк вновь затянулся и выдохнул облачко сизого дыма, — полон страха.

***


— Ты меня бесишь, Роберт, — процедил Сержант, не сводя глаз с Аврил. Точнее с той сущности, что владела её телом в этот, конкретный момент.

Чувства немного схлынули (особенно на фоне того, что Аврил снова выпустила своего «внутреннего демона» из сраных нулей и единичек), и теперь он вновь готов был вернуться к своему обычному состоянию: воинствующего мракобеса, не признающего никаких мыслящих машин. Никаких. Без исключений.* Когда-то Сержант даже разбил «умный унитаз», который подарили ему родные сослуживцы за выслугу лет.

Но вот беда — одну из этих чёртовых, отвратительных, ненавидимых всеми фибрами души машин ему всё-таки придётся потерпеть.

Временно.

Аврил сказала, что впустила этого компьютерного чудика себе в голову только временно, а после завершения «миссии по спасению мира», ИИ покинет её. Возможно, она даже верила в то, что говорит. Возможно. Но вот сам Сержант уже долгие годы не страдал подобными проявлениями детской наивности.

Роберт-так-его-разэтак-Искусственный. Спасибо хоть не Гейб.

Сержант ни на миг не сомневался в том, что этот чёртов ИИ ещё выйдет им боком. С того самого дня, как они открыли хренов ящик, он ждал. Ждал и готовился, когда этот мыслящий тостер покажет себя. Жаль, что тогда не хватило времени, чтобы самолично вырвать все проводки из механической башки, жаль, что понадеялся на сознательность Аврил.

Роберт. Кусок роботизированного дерьма. Что он задумал на самом деле? Какие цели преследует? Слова про технологию терраформирования, конечно, могли оказаться правдой. Всё-таки именно правда лучше всего прикрывает любую ложь. Да и запудрить мозги такой «благородной целью» куда легче. Особенно Аврил. Да, её этот херов ИИ смог обвести вокруг пальца, она девочка впечатлительная и легко поверит в очередного строителя светлого, педерастического будущего с булками, растущими на деревьях, и шлюхами, работающими за «спасибо». Но Сержанта таким дерьмом уж точно не купишь. Он-то знал, что никогда не стоит ждать подарков от думающих машин. От них ни черта ждать не стоит! Пулю в железный лоб и весь сказ!

Только вот Аврил… чёртова Аврил.

Ей только и требовалось, что нажать пару кнопок да вырубить проклятую машину. Нажать пару кнопок — и всё. Но с ботаниками никогда не бывает так просто. Они — словно стадо тупорылых свиней, всегда и везде норовят раскопать самую большую кучу дерьма. Научный интерес, драть их за ногу, прогресс и развитие, чтоб им всем…

— Мне жаль, что моё появление вызвало у вас столько негативных эмоций, мистер Корн, — ответил Роберт, окинув долгим скучающим взглядом копошащихся вокруг бандитов.

Уголовники укрепляли вход в шахту — пытались создать хоть какую-то видимость защиты на месте пробитых ворот. Говоря по правде, Сержант не ожидал от них подобной сознательности и рвения — всё-таки быдлу куда ближе были бы наркотический угар и попытки разграбить то, что осталось от лагеря городских. Или на худой конец всеобщая бойня в потугах установить себе нового вожака. Этим ведь они должны заниматься в свободное время? Но нет, сейчас все они работали как пчёлки. Пропитые, изъеденные наркотой пчёлки. Армия пустынников, располагавшаяся в километре от шахты, всё-таки накладывала свой отпечаток даже на этих, с позволения сказать, людей.

Примечательно.

Но где же долбаная Атра? Она вроде как должна была дожидаться их здесь (хотя, возможно, Сержанту следовало уведомить об этом саму Атру, прежде чем бежать за Аврил), но по возвращении Сержант не обнаружил ни Её Жопастое Величество, ни хоть кого-то, кто смог бы внятно ответить о местоположении хозяйки.

— Негативные эмоции у меня вызывает то, что я не могу пристрелить тебя, — ответил Сержант, мысленно проклиная чёртову дыхательную маску, которая за последний час настолько заросла грязью, что почти полностью лишила его нормального обзора. — Всё-таки ты очень удачно выбрал себе носителя… Роберт, — последнее слово он выплюнул словно ругательство.

— Я не выбирал леди Аврелию, — покачал головой ИИ. — Она сама вызвалась помочь в моём путешествии.

— Ну, разумеется. А я — херова королева фей из страны Забухай, которая проводит свой отпуск, отстреливая уголовников.

— Это было бы очень странным занятием для существа, являющего собой воплощение добра и миролюбия, — с выражением крайней задумчивости ответил ИИ. — Впрочем, могу допустить, что вы использовали сарказм. Да, мне кажется, это был сарказм.

— Да заткнись ты уже!

— Как вам будет угодно, мистер Корн, — спокойно кивнул Роберт. — Но прежде я бы хотел сгладить напряжение, образовавшееся между нами.

— Это «напряжение» ты сможешь сгладить, только свалив из её головы, — гневно прорычал Сержант, даже не взглянув в сторону Роберта.

— Боюсь, сейчас это невозможно, мистер Корн, — вздохнул ИИ, умело изображая сожаление.

— Это почему же? — тут же спросил Сержант. — У тебя в распоряжении целый легион фанатичных киборгов. Готов поспорить, каждый первый из них готов убить ради такой сомнительной «чести». Но всё же ты в башке Аврил. Всё же ты выбрал её.

— Я не выбирал её, мистер Корн, — повторил Роберт, не соизволив изобразить даже намёка на раздражение. — Изначально я вообще не предполагал подобной возможности, но леди Аврелия настояла на том, чтобы была использована часть моего сознания. То была её собственная воля. Её решение. Её выбор, к которому я имею лишь самое опосредованное отношение. Отвечая на последующий вопрос — пустынники не являются киборгами в том смысле, какой вы придаёте этому слову. Они — улучшенная форма человеческого существа, но никак не кибернетический организм. С тем же успехом вы можете называть киборгом себя самого, всё-таки ваше тело также было подвержено изрядным улучшениям. И нет, мистер Корн, они не обладают возможностью переносить в своём разуме часть моего сознания, для этого требуются обширные банки данных, которыми, как оказалось, обладает леди Аврелия, а так же она наделена некоторыми возможностями, которые помогут изрядно облегчить нашу миссию.

— Прямо таки настояла, — хмыкнул Сержант, пропустив мимо ушей всё, что не касалось единственного интересующего его вопроса.

— Именно, мистер Корн. Благодаря моему прямому вмешательству, риск неудачи сводится к минимуму, а также снижается число прогнозируемых человеческих жертв. Последнее стало решающим фактором.

— Разумеется, — Сержант в отличие от ИИ даже не думал прятать собственную злость и раздражение. — Разумеется, ты не проводил с ней «краткого брифинга», разумеется, не подталкивал к нужной мысли. Разумеется, ты говоришь мне правду, милый друг Роберт. Говна кусок. Как же я устал от вас, спасителей… ах ты ж сука… эй! Эй ты, жопастая!

Последние слова, само собой, обращались вовсе не к Роберту, а к Атре, которая, как оказалось, стояла от них всего в паре десятков метров и вела весьма ожесточённую беседу с каким-то мужиком в задрипанном комбезе. Лупила его здоровенным гаечным ключом, если говорить точнее.

Впрочем, стоило ей обратить взор в сторону Сержанта, как мужичок, быстро прикинув, что судьба подарила ему шанс на спасение собственной шкуры, попытался сбежать. Ну как сбежать — он сделал одну весьма вялую попытку отползти в сторону, а затем, как и ожидалось, получил пулю в затылок и последний, прощальный пинок от Атры.

— Говноед, — ругнулась она, подходя к Сержанту, — решил, что сейчас самое время праздновать победу над Иршатом и как следует бахнуться наркотой.

— Ну, уж ты-то его научила уму-разуму, — задумчиво покивал Сержант, скрестив руки на груди.

— У меня под боком армия пустынников, — раздражённо ответила Атра, крепче перехватив ключ. — Я не знаю, какого чёрта им здесь надо, не знаю, будут ли они атаковать меня и моих людей, не знаю, явятся ли сюда новые отряды городских. Как думаешь, нужны мне сейчас обдолбанные бойцы? Подумай хорошенько, Корн, я знаю, у тебя с этим всегда были проблемы. И что ещё за херня с твоей девкой? Почему у неё глаза светятся? — с этими словами она кинула презрительный взгляд в сторону Аврил… Во всяком случае, она думала, что смотрит на Аврил.

Но ответил ей Роберт.

— Пустынники не будут нападать ни на вас, ни на ваших людей, — сказал он с уже привычной, равнодушной улыбкой. — Мы пришли, чтобы говорить, а не проливать кровь друг друга.

— Корн? — протянула Атра, медленно переведя взгляд на Сержанта.

А ему, в свою очередь, пришлось изрядно поломать голову над тем, как облечь всё то, что он узнал от Аврил и Роберта, в слова, которые сможет принять скудный умишко этой уголовщины. Задачка, к слову говоря, не из лёгких.

Но Сержант справился.

— В неё вселился какой-то «Владыка Машин». Во всяком случае, они зовут его так. Пустынники. На самом деле это ИИ, который мы освободили на базе «Гагарин» от многолетней спячки. На самом деле его зовут Роберт. Ему подчиняется вся та орава голодранцев, что перебила ораву других пидарасов. Городских. Он хочет спасти мир. Терраформировать Марс, проще говоря. И да, у него к тебе важное — тут Сержант изобразил воздушные кавычки, — послание. Вроде бы всё.

Ответом же ему было многозначительное…

— Чего?..

— Добро пожаловать в мой мир, — пожав плечами, осклабился Сержант. — Здесь всё непонятно, не платят зарплату, каждый встречный хочет тебя убить, и, да, спойлер — ты сопьёшься и сдохнешь на чужой планете полной мутантов-киборгов, уголовников и сучьих демократов. Звучит жутковато, но на самом деле всё ещё хуже. Ты втянешься.

Секунду Атра молча смотрела на них обоих — ухмыляющегося Сержанта и спокойно наблюдавшего за ней Роберта, — а затем, едва заметно улыбнувшись (или оскалившись — под маской разглядеть было чертовски трудно), швырнула ключ на землю и пошла в сторону спуска в шахту.

— За мной! — крикнула она, не оборачиваясь. — Обсудим всё в более безопасном месте.

— И почему мне кажется, что я совершаю очередную ошибку? — пробормотал Сержант, двинувшись следом.

— Я думаю, это называется пессимизм, — спокойно ответил идущий рядом Роберт. — Естественная защитная реакция человека, в жизни которого случалось много негативных событий.

— Господи, да заткнись ты нахер! — рявкнул Сержант, переступая то, что осталось от ворот. — Ты здесь, чтобы передать послание Атре? Вот и передавай! Хватит втягивать меня во всё это дерьмо. А если мне понадобится идиотский комментарий к моим же изречениям, у меня всегда под рукой есть мой верный Ботаник. Всё. Пошёл нахер, Боб. На. Хер.

— Как вам будет угодно, мистер Корн, — с улыбкой согласился Роберт, не выражая совершенно никаких эмоций, чем ещё сильнее взбесил Сержанта.

Радовало лишь то, что чёртов ИИ действительно замолк.

До поры до времени.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 35
© 11.02.2018 Григорий Павленко
Свидетельство о публикации: izba-2018-2196067

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика












1