2.12 Ты совсем не знаешь этот мир, девочка


Рассвет седьмого дня, проведённого в пустоши, был так же жесток, как и все прочие. Остатки сна покидали тело, уступая место гнетущей усталости, мышцы одеревенели от холода, кожу жгло от кислоты, разъевшей хлипкий защитный костюм, глаза почти не видели от грязи, скопившейся на внутренней стороне очков. Снять и прочистить их не было никакой возможности — кислота ослепит его в какие-то доли секунды. А зрение ему ещё понадобиться. Без глаз в пустыне не выжить.

Надо подниматься на ноги. Надо идти — на ощупь, если придётся, но надо идти.
Зарычав от злости и боли, мальчишка, своим видом более всего напоминавший ощетинившегося крысёнка, поднялся сначала на колени, а затем, с трудом, всё-таки встал на ноги, стряхивая с неказистой, слишком большой для его хлипкого тела кожаной куртки остатки пыли и грязи, нанесённой ночным ветром.
Надо выбраться из кратера, где он нашёл убежище и отдых этой ночью. Надо идти. Надо обогнать подступающую бурю, чей рёв уже слышался вдалеке.

Надо идти.

***

— А что мы должны принести? — спросила Аврил, нетерпеливо постукивая ладошками по приборной панели машины, которую она же чуть не угробила в самом начале их скромного путешествия. — Еду? Воду? Я думаю именно их можно считать мерилом достатка в обществах, подобных вашему. Еда, вода. Медикаменты? Вам нужны медикаменты? Я читала одну книгу о выживании, и там говорилось, что…

— Еда — это хорошо, — ответил Кит, даже не посмотрев в сторону Аврил. Сейчас его куда больше волновала разложенная на капоте карта местных пустынь. Вокруг имелось достаточно мест, где они могли бы неплохо поживиться. Только одна маленькая загвоздка:  почти все они отмечены красными крестами — знаком, возвещающим о том, что всё полезное оттуда уже вынесли. Или всё, что удалось найти. — Вода у нас есть. Лекарства, возможно, пригодятся, но Атра будет ждать от нас, а точнее от тебя, чего-то большего, чем пара банок консервов или несколько шприцов с обезболивающим. Чего-то большего…

Взгляд пустынника метался между тремя возможными целями — шахтой, где, согласно обозначениям, могли повстречаться трупоеды, некоей научной станцией, а точнее парочкой внушительных воронок, оставшихся на её месте, и небольшим могильником, куда свозились опасные даже по меркам Марса отходы.

Все три места отмечены как вычищенные, но Кит тем не менее сохранял надежду, что рейдеры и пустынники могли пропустить что-то в бесконечной погоне за припасами и оружием. Что-то, что может оказаться полезным Атре в её плане по покорению Зевса. Возможно — один из тех летунов, что чуть не пришибли их. Возможно — ещё парочку таких же костюмов, в которых к ним заявилась Аврил со своим другом. На собственном опыте Кит знал, что обитатели пустынь редко когда интересуются тем, что нельзя съесть, или тем, из чего нельзя стрелять.

Так что…

— А где мы сейчас находимся? — спросила Аврил, перегнувшись через переднюю раму машины и едва ли не носом уткнувшись в карту.

— Здесь, — Кит указал на их текущее местоположение, стараясь при этом не выдавать своего удивления энтузиазмом девушки. За всю недолгую жизнь в банде ему ещё не приходилось видеть, чтобы кто-то испытывал подобной радости от не самой престижной, в общем-то, работы — добычи припасов. Настоящие члены банды, в основном, занимались другими, куда более жестокими и кровавыми делами, оставляя собирательство новичкам и тем, кто не мог нормально воевать.

— Угу, — протянула Аврил, внимательно глядя на карту. — Ага. Ого… У-у-у-у… А что значат красные крестики?

— Места, в которых наши люди уже побывали.

— Угу, — вновь протянула Аврил, поправляя дыхательную маску. — Ага. А синие кружочки?

— Известные стоянки пустынников. С ними нам лучше не пересекаться. К чужакам они не очень приветливы.

— Те самые пустынники? — с живейшим интересом переспросила Аврил. — О которых ты обещал позже рассказать?

— Те, кого не приняли ни города, ни банды, — после короткого вздоха пустился в объяснения Кит. — Они меняют свои тела, чтобы выживать здесь без масок и костюмов, кочуют по пустыням целыми кланами в бесконечных поисках еды и припасов и, как я уже сказал, не очень приветливы к чужакам. Так что нам…

— А почему ты не можешь попросить у них помощи? — искренне удивилась Аврил, взглянув прямо на Кита. — Ты ведь один из них — не чужак. Логично было бы предположить, что вы как представители одной народности…

— Одной — чего? — неуверенно переспросил Кит.

— Я бы употребила синоним — раса, — подперев подбородок стальным кулачком, ответила Аврил, — но мне кажется, это было бы не очень толерантно.

— Стой-стой! — прервал её Кит, прекрасно догадывавшийся, к чему может привести подобный разговор, на каждом витке которого всплывает очередное дикое, непонятное слово. — Я, кажется, понял, о чём ты.

— Так почему же…

— Я покинул свой клан, — пожал плечами Кит. — И теперь я для них такой же чужак, как и ты. Они убьют нас без раздумий.

— О, — разом погрустнев, вздохнула Аврил, — это очень печально. Очень. Боюсь даже подумать о том, чтобы я почувствовала бы, если бы моя семья ополчилась против меня.

— Они не моя семья, — с едва заметной резкостью в голосе ответил Кит, вернувшись к созерцанию карты. Он никогда не любил откровенные беседы «по душам» и не собирался делать для Аврил исключение. Сейчас пустынники беспокоили его только в одном плане — нужно было проложить маршрут, не пересекающийся с их стоянками и путями. А остальное…

Помимо воли взгляд скользнул по кратеру, расположившемуся чуть левее их машины. Кит узнал его. Узнал его в тот же миг, когда они остановились здесь, чтобы сделать короткий перерыв и определиться с целью. Кит узнал проклятый кратер, хоть до сего момента и старался не смотреть в его сторону. А ведь прошло уже пятнадцать лет.

Как так вышло, что Аврил повела их именно этой дорогой? Мимо этого самого кратера? Совпадение или судьба? Случайность или предназначение? Быть может, сама пустыня пытается ему что-то сказать? Быть может…

Нет. К чёрту. В пыль. Пусть все катятся в пыль.

Шахта, база или могильник. Топлива хватит только на одно место. И лучше бы им не возвращаться с пустыми руками. Шахта, база или могильник — три одинаково плохих варианта, но ничего лучшего карта Киту предложить не могла. Только три кучи дерьма, в одной из которых им предстоит отыскать что-то действительно ценное.

Но в какой?

— Интересно… — вновь подала голос Аврил, уже успевшая отойти от темы «пустынников» и вернуться к созерцанию карты.

— Что?

— На этой карте не хватает одного места. Точнее — оно здесь не обозначено, хотя я точно знаю, что оно должно быть тут. Возможно, имеет место ошибка картографов, хотя наиболее логичным вариантом мне кажется…

— О чём ты? Что за место? — нахмурился Кит, уже предчувствуя, что ответ ему совсем не понравится.

— Вот тут, — она ткнула пальцем ровно между двумя «синими кружочками», — здесь должна стоять военно-медицинская станция. Странно, что ваши люди её так и не обнаружили, она ведь всего в нескольких десятках километров отсюда — на машине мы должны доехать за… — секундное раздумье, — час и двенадцать минут. Если она, конечно, уцелела за последние двести лет. И если я правильно поняла суть Дела, то там мы сможем достать некоторые действительно ценные вещи, которые…

Аврил говорила и говорила, но Кит не слышал её. Взгляд пустынника приковала та самая точка на карте, куда указала девушка.

Похоже, это всё-таки судьба.

***

Идти было тяжело. Теперь, на семнадцатый день, каждый шаг, казалось, отнимал частичку и так истрепавшейся жизни. Но он шёл. Вперёд. Не останавливаясь, не сбавляя ходу и не позволяя себе остановок — он шёл вперёд к одной единственной цели, подгоняемый яростным воем беснующейся бури.

Он не мог увидеть её — грязи на внутренней стороне очков уж точно не стало меньше, но вот слышать… Да, слышал он её отлично. Холодный, заунывный вой, пробирающий до самых костей, до самого сердца, едва справляющегося с тем, чтобы гнать по венам леденеющую кровь. Буря уже совсем рядом, всего несколько десятков километров разделяют их.

Если он остановится, если хоть немного замедлит шаг — она убьёт его. Выбьет остатки воздуха из слабых лёгких, разорвёт хлипкую кожу и переломает хрупкие кости. Буря не станет жалеть его. Не станет внимать к мольбам и слезам. Она просто заберёт его жизнь. Заберёт то, что принадлежит ей по праву.

Рождённые в буре — умирают в буре. Таков закон, что оставили им Боги.

И сейчас она идёт за ним. Идёт, чтобы забрать то, что принадлежит ей по праву.
Но он не сдастся. Не отступит и не смирится с судьбой! Он будет идти. Будет бежать, если потребуется. Он дойдёт. Дойдёт до самого конца, до…

Неосторожный шаг. Нога вместо твёрдого камня увязает в песке. Не осталось сил на то, чтобы удержаться от падения и сохранить равновесие.

Он упал и покатился вниз по крутому склону.

Ногу пронзила острая боль.

Секунда ужаса сменилась отстранённым осознанием: он уже не сможет подняться. Не сможет идти. Вывих или перелом — уже неважно. Он не сможет идти. Он проиграл. Не смог пройти испытание.

Последним отчаянным движением он сорвал проклятые очки, чтобы увидеть её своими глазами. Увидеть бурю перед тем, как его короткая, полная боли и страха жизнь наконец-то подойдёт к концу. Он хотел увидеть.

Глаза тут же вспыхнули от дикой боли, по щекам потекли слёзы, но…
Но вместо бури, он увидел возвышающуюся над собой фигуру. Человека с винтовкой в руках. Винтовкой, чьё дуло было направленно в сторону распластанного на земле мальчишки.

— Ты прошёл долгий путь, — проскрежетал голос, в котором едва ли осталось хоть что-то человеческое. — Немногие заходят так далеко, как удалось тебе. Один из ста. Может, и меньше. Мало кто ещё способен доказать, что достоин того, что дают нам Боги.

Тихий хрип, который пусть и отдалённо, но всё-таки напоминал смешок.

— Но ты остановился.

— Я… я не могу… — слова ещё никогда не давались так тяжело. Он не пил и капли воды уже три дня. Не ел и того больше. Сил не осталось. Ничего не осталось, кроме безмерной усталости.

— Не можешь, — в холодном, механическом голосе послышался намёк на печаль. — Да. Ты не можешь. Оставайся здесь и умирай, если такой ты видишь свою судьбу. Но прежде, — человек указал дулом винтовки куда-то влево, — посмотри на место, где смерть настигла тебя.

Глаза уже почти ничего не видели, но из последних сил он заставил себя повернуться и посмотреть в ту сторону, куда указывал человек.

И он увидел.

Покосившийся железный знак, стоящий на двух проржавевших столбах. Знак, котором красовался один единственный, едва различимый под слоем пыли и грязи, символ: белый крест на красном фоне.

Храм. Он дошёл до Храма и… нет!

Злость — на себя, на человека, спокойно стоящего рядом, на весь этот проклятый мир — полностью овладела им в этот миг.

Тихо рыча, он перевернулся на живот и вытянул руку. Глаза уже ничего не видели, но это не имело значения. Как и боль. Как страх, усталость и голод. Всё это не имело значения. Он вытянул руку, ухватился за какой-то камень и буквально потащил себя вперёд. Затем ещё раз. Ещё. Он полз по обжигающе холодному песку, уже слыша далёкий гул Вечных Машин, наполнявших жизнью Храм. Слыша, как отворяются огромные, стальные ворота.

***

— Стой, — предостережение Кита оказалось как никогда своевременным — Аврил уже готовилась сделать последний шаг, в своём энтузиазме, разумеется, не посмотрев себе под ноги. И если бы она его совершила то, стыд-то какой, покатилась бы кубарем с довольно крутого обрыва. Вот тебе и «Бандитка Аврил». Даже под ноги посмотреть не может…

Хотя, если подумать, обрыв с её угла зрения был почти неразличим. Нет. Он вообще не был различим. Его нельзя заметить с того места, откуда они смотрели.

Но Кит же заметил. И как ему это удалось?

Давай, Аврил, анализируй.

Возможно, имеет место улучшение глаз? Пустынники, как уже стало известно, едва ли не единственные люди на Марсе, кто ещё использует генную инженерию для улучшения собственных тел.

Нет. Подобный вариант был бы возможен только в случае, если бы его глаза позволяли видеть через всё это нагромождение песка и камней, по большей части напитанных железной рудой. Но Аврил сильно сомневалась, что жителям пустынь были доступны технологии подобного масштаба. Да и выглядели его глаза вполне обычно.

Что ещё? Преломление света? Некий вживлённый локатор? Персональный спутник на низкой орбите, единственной целью которого является поиск и упреждение падений с подобных незаметных обрывов? Нет. Всё это довольно глупо. Ну, кроме разве что спутника. Нет-нет, у пустынника его нет, но подобная технология могла бы спасти многих людей от порванных штанов и разбитых колен. Весьма полезно. Надо запомнить.

Но что же Кит? Как он заметил обрыв? Может, спросить?

Хм. А ведь точно. Он, конечно, выглядел удивлённым, когда Аврил рассказала ему об этом месте, но… Почему бы и не спросить? Он ведь не станет врать? Нет, конечно нет. Зачем ему врать о таких вещах?

— Ты был здесь раньше? На этой базе?

Кит встал рядом с Аврил, почти на самом краю обрыва, и посмотрел вперёд, на едва-едва проглядывающийся из-под толстого слоя песка и пыли знак: белый крест на красном фоне, над которым, пусть и с явным трудом, но можно было прочитать остаток названия этого места: «Форт Благоразум…» — последние буквы стёрлись под напором суровых марсианских ветров.

— Был, — сказал пустынник после, казалось бы, вечной паузы. — Я умер здесь.

***

Как бы Кит не пытался — он так и не мог вспомнить имени того мальчика. Словно кто-то вырвал его из памяти, вычеркнул, навсегда оставив на его месте зияющую пустоту.

Но что он очень хорошо запомнил — так это его смерть.

Свою собственную смерть.

Старик тащил его по холодному полу. Помнил, как свежий, настоящий, а не рециркулированный воздух обжигал лёгкие. Помнил абсолютную тьму. Он не видел. Ничего не видел. Это пугало сильнее всего того, через что ему пришлось пройти. Темнота. Вечная темнота и беспомощность. Сколько она длилась? Кит даже сейчас не взялся бы предполагать. Тогда не было ощущения времени. Словно оно просто перестало существовать, словно оно остановилось или наоборот — бежало так быстро, что уже не имело никакого значения.

Вот что действительно имело значение — так это боль. Она не стихала ни на секунду, ни на единое мгновенье. Она приходила на острие ножа, которым Старик резал его плоть. Таилась в кончиках игл, что он вонзал в его череп. Боль всегда была рядом: словно преданный враг, она всегда была готова напомнить о том, что он ещё жив, что пытка ещё не окончена.

А затем наступил тот самый момент.

Смерть.

Рождение.

Кит помнил его. Помнил, как впервые в жизни открыл глаза, как увидел окровавленного мальчишку, чьё обожжённое кислотой тело напоминало кусок кровоточащего мяса. Увидел Старика, внимательно следящего за тем, чтобы шланги и провода, которые он подводил к трепыхающемуся телу умирающего мальчишки оставались на своих местах.

Он видел собственную смерть и чувствовал собственное рождение, прямо здесь, в заполненном тёплой, тягучей жидкостью баке. Кит чувствовал, как пробуждалось его новое, данное самими Богами тело.

Банды верили, что пустынники использовали технологии, чтобы улучшать себя, они верили, что всё это не более чем импланты, не более чем искусно вживлённые машины. Удобная ложь, которую они сами себе придумали, и сами же поверили.
Но здесь, в одном из десятка разбросанных по планете Храмов, таилась правда.
Здесь умирал человек. Здесь рождались те, кого называли пустынниками.

***

— Это же незаконно… — только и смогла выдать Аврил, когда Кит закончил свою историю.

— Что, прости? — Кит ожидал от неё чего угодно, вплоть до беспорядочной пальбы во все стороны, но взывать к «законности»? Она серьёзно? Хотя эта девочка явно любила законы. Сильно. Чего только стоила та лекция, которую она зачитала ему в момент их первой встречи.

— Я читала о подобных разработках, — притихшим голосом начала Аврил. — Усиленные, подготовленные для тяжёлых работ, управляемые клоны. С помощью специальной аппаратуры ими должны… в их тела… в их разум «подселялись» обученные люди. Подобных клонов предполагалось использовать на различного рода опасных для жизни работах, в космических путешествиях, на войне, но… но… это же незаконно!

— У Атры есть только три закона. У пустынников и того меньше. В них нет ни слова о подобном.

— Нет, я хочу сказать, что все разработки свернули. Они признанны негуманными, бесчеловечными. Нельзя же… или можно? Думаю, Марс официально вышел из юрисдикции Земли и мы фактически ничего не нарушим, если взглянем на всё это? Одним глазком. Не нарушим? — во взгляде Аврил загорелись какой-то нездоровый интерес и задор.

— Этот разговор становится страннее с каждой минутой, — вздохнул Кит. — Если мы хотим достать что-то полезное для Атры, то следует двигаться.

— Да-да-да, — торопливо закивала Аврил, — надо идти, надо… — сделав всего несколько шагов, она остановилась как вкопанная. — А… насколько я понимаю, подобное место имеет для пустынников определённую ценность.

— Слабо сказано, — согласился Кит, поглядывая в сторону возвышавшейся невдалеке громады плотно закрытых ворот. — Это место нашего рождения.

— И… — всё так же неуверенно продолжила Аврил, — если рассуждать логически, то если мы пойдём внутрь, то, вполне вероятно, окажемся лицом к лицу с твоими собратьями… которые, как ты уже говорил, не очень приветливы к чужакам. Фактически…

— Нет, — покачал головой Кит, тем не менее поудобнее перехватив винтовку. — Это место отдано Богам, а простым смертным тут делать нечего. Пустынники обходят его стороной, а банды… банды не знают о его существовании. Идём, Аврил, — с этими словами Кит неторопливо двинулся вперёд, к воротам, то и дело едва заметно оглядываясь по сторонам.

— Подожди! — крикнула Аврил, бросившись следом. — Последний вопрос! Последний!

— Что ещё?

— Судя по твоим словам, для пустынников это священное место. Я хотела… ну… узнать, не испытываешь ли ты дискомфорта оттого, что мы нарушаем религиозные законы твоего народа? Всё-таки можно поискать другое…

— Я человек Атры, — повторил Кит, ускорив шаг. — Теперь она и её банда — мой народ.

С протяжным скрипом и гулом ворота начали медленно расходиться в стороны, повинуясь команде, введённой с управляющей панели.

По сути, единственным серьёзным испытанием оказался поиск этой самой панели, которая за время относительного бездействия успела зарасти таким жутким слоем грязи, что Аврил буквально пришлось отковыривать её полученным у Кита ножом. Одно лишь радовало — никто не позаботился, чтобы установить даже простейший пароль для защиты от… от таких личностей, как они с Китом.

Впрочем, вполне вероятным выглядел сценарий, что пустынники, пребывающие где-то на уровне развития техно-варваров, попросту не знали, как устанавливать пароли, и не собирались изучать те технологии, которые оказались в их руках.

Изучать больше положенного. Не стоит забывать, что им удалось освоить технологию использования рабочих клонов. Любопытно-любопытно.

Ворота тем временем раскрылись почти полностью, открывая им путь в святая святых народа пустынников. Всё-таки весьма интересно, почему Кит исполнен такой неприязни к своей социальной группе. Скорее всего, имеет место некий конфликт, о котором пустынник не хочет распространяться по одному ему понятным причинам. Позже, когда с Делом будет покончено, Аврил обязательно попытается расспросить его об этой истории — ей вообще были до ужаса интересны любые истории об этом новом мире, в котором они с Сержантом очутились. Но сначала дело.

Нет, Дело.

Внутри было темно — хоть глаз выгрызи, как сказал бы Сержант. Почему темнота так часто вызывала в нём странное желание выгрызать глаза, Аврил так и не поняла, но она ей и самой редко когда приходилась по нраву.

Одной-единственной командой она перенастроила датчики, вживлённые в глазные импланты, чтобы улучшить своё зрение, — и вот, полная темень царящая внутри базы, тут же перестала быть хоть сколько-нибудь серьёзной помехой.

— Держись рядом, — бросил Кит, первым ступая за ворота.

Предостережение, в принципе, вполне логичное и разумное — учитывая, что нет никаких данных об угрозах и опасностях, которые могли бы поджидать в этом месте, даже не смотря на его относительную заброшенность. Аврил прекрасно понимала, что Кит прав. Осознавала, что ей следует держаться в тени бывалого солдата, коим пустынник, без сомнения, и являлся. Именно так она и собиралась поступить, делая первый шаг за ворота — держаться в позади Кита пока не поступит особых указаний…

Но стоило ей сделать второй шаг, как логика, разум и предусмотрительность скрылись в далёком и неизвестном направлении, уступая место одному-единственному, но до ужаса неугомонному любопытству.

— Святая Наука, — благоговейно прошептала Аврил, нервно сглатывая и осторожно оглядываясь по сторонам.

Первым, что она увидела, были тела. Десятки или даже сотни иссохших, изъеденных кислотой скелетов лежали на полу в странных, неестественных позах. Причём большая часть тел имела характерные повреждения головы — четыре весьма широких отверстия в верхней части черепа. Но не это было самым удивительным во всей этой картине.

Корни. Самые обыкновенные древесные корни, оплетавшие большую часть тел — вот что вызвало у Аврил подобное удивление и, стыдно сказать, секундный шок. Она видела слабое тепло, исходящее от корней, видела, что жизнь вопреки всем законам реальности до сих пор весьма успешно функционирует в них, несмотря на убийственную атмосферу, властвовавшую в зале, несмотря на полное отсутствие питательных веществ, несмотря… вообще ни на что!

А если есть корни, то можно предположить…

— Странно, — невозмутимый голос Кита прервал стремительно несущиеся мысли Аврил, заставив её остановиться на самом интересном месте. — Я помню, что Старик стаскивал сюда тела, остававшиеся после переселения, но этих штук, — он направил луч своего ручного фонаря на один из корней, разросшийся в обхвате едва ли не больше человеческой руки, — их тут не было.

Аврил, слишком занятая размышлениями на тему того, откуда здесь могла взяться экосистема, поначалу пропустила слова пустынника мимо ушей. Но затем, когда мозг всё-таки соизволил обработать этот небольшой в общем-то, виток информации, она резко взглянула на Кита и спросила:

— Старик? — он же говорил, что пустынники обходят это место стороной? Осторожнее, Аврил, надо быть осторожнее. Что-то тут совсем нечисто.

— Тот, кто следит за этим местом, — задумчиво ответил Кит. — Поддерживает работоспособность машин. Готовит переход. Молится.

— А он…

— Нет, — резко отрезал Кит, даже не дав ей закончить фразу. — О нём можешь не переживать.

— Кхм. Хорошо, — кивнула Аврил, тем не менее не испытывая и толики той уверенности, что слышала в словах Кита.

Если раньше пустынник казался ей хорошим и честным человеком, с которым действительно можно было пойти на Дело, то теперь… Теперь Кит начинал вызывать у неё другие, куда менее восторженные эмоции. Что-то в его словах, в его движениях и во взгляде выдавало предельную напряжённость. Агрессию.

Сержант ведь не просто так говорил о них столько плохого. Нет, самого Сержанта, конечно, сложно назвать образцом добропорядочности, но Аврил знала его уже достаточно давно. Она понимала его, а вот Кит…

— Идём, — бросил пустынник, двинувшись вперёд, переступая через тела и корни, увивающие пол. — Не будем терять здесь время.

— Идём, — согласилась Аврил, едва ли не впервые в жизни жалея, что не слышит рядом злобное сопение Сержанта.

***

Тяжело было снова оказаться в этой темноте. Тяжело чувствовать под ногами холодный бетон и слышать мерное гудение генераторов.

Кит часто задумывался о том, почему он так сильно отличался от остальных. Почему-то, что для других было мигом величайшего счастья, мгновеньем единения человека и Бога, для него оказалось страшнейшей пыткой.

Он помнил своё рождение. Помнил свою смерть. Слабый хрип мальчишки распластанного на стальном столе. Холодное равнодушие в тёмных глазах Старика. Едва различимое биение зарождающегося сердца… Остальные говорили об этом как о величайшем чуде, как о благословении и даре, но Кит не чувствовал ничего, кроме липкого отвращения, стоило ему только задуматься об этой секунде.

Отвращение к дикому, неестественному ритуалу, который Старик провёл над ним — над его настоящим телом. Над тем, истерзанным мальчишкой. Почему так? Почему всё произошло именно так? Почему никто не сказал ему правды?

Кит помнил, с какими мыслями мальчик покинул родную стоянку. Он верил в чудо. Верил, что сможет найти Богов, которые одарят его своим благословением. Верил в мудрого хранителя. Верил в то, что ему суждено вернуться домой собой, настоящим и целостным.

А что в итоге? Что он получил в итоге?

Первые слова — первые слова, которые он услышал, выбравшись из проклятого бака.

«Вырождение, — было первым и единственным, что Старик сказал, взглянув на него. — Досадно. Уже третий»

Вырождение. Кит годами пытался понять, что несло в себе это слово. Пытался понять, что же было с ним не так, что хранитель — тот, кто дал ему новую жизнь — решил отнять её в тот же миг, как он сделал своей первый, чертовски болезненный вдох.

Старик наставил на него дуло своей винтовки. Кит помнил это мгновенье. Секунда, когда пришло осознание, что это конец — что всё мучения, все испытания и вся его вера, всё это покатилось в задницу, оставляя после себя одно единственное слово: вырождение.

Чем он так провинился перед этим миром?

Палец на курке. Никаких прощальных слов. Никаких сожалений. Щелчок.

Но выстрела не последовало. Старая, проржавевшая винтовка подвела хозяина.

Кит понял — это его шанс.

Рывком он поднялся с пола и схватил Старика за горло. Он ещё не до конца ощущал и понимал своё тело, не до конца чувствовал его, но одно ему было понятно в этот момент — он хочет жить. Хочет дышать. Хочет видеть.

А он — Старик — хочет убить его. Хочет убить из-за одного проклятого слова — вырождение!

Пальцы сжимаются на горле. Жёсткая, укреплённая кожа не может защитить Старика, как не может помочь ему и ставшая бесполезной, винтовка. Он жил слишком долго. Его тело ослабло, потеряло былую силу и ловкость. У него не было не единого шанса.

Кит убил его. Прямо там, возле железного бака, в котором и сформировалось его тело.

Он больше не хотел оставаться в этом проклятом месте. Хотел уйти. Хотел сбежать отсюда как можно дальше. Хотел вернуться домой и забыть обо всём как о страшном сне.

Но он даже представить себе не мог, какое преступление только что совершил, какую цену придётся заплатить за то, что он не захотел умирать ради того проклятого слова.

***

— Скорее всего, тут и выращивали клонов, — осторожно ступая между железных баков, сказала Аврил. — Сейчас аппаратура отключена, как и почти всё на этой базе, но если нам удастся найти консоль управления, я бы могла…

— Не думаю, что это то, что ждёт от нас Атра, — покачал головой Кит.

— Ты повторяешь это всякий раз, когда мы находим что-то интересное, — с плохо скрываемой досадой в голосе ответила Аврил. — Я могу понять, почему мы не стали искать, куда ведут те корни. Да, это я понять могу. Всё-таки мы пришли сюда ради добычи, а не ради исследования аномалий. Но с этим оборудованием, с подобной техникой я могла бы обеспечить всю вашу банду пусть и синтезированным, но всё-таки мясом. С помощью тех фильтров я могла бы наладить подачу чистого воздуха, а уж с помощью авто-хирурга…

— Всё это просто прекрасно, — устало вздохнул Кит, — но сейчас еда и фильтры у нас далеко не главная потребность. Нам нужно оружие, Аврил, или что-то, что можно использовать как оружие.

— Мне казалось, что еда и воздух всегда являются первичными потребностями человека? — недоумённо покосилась на него Аврил. — Оружие, как и развлечения, как и комфорт, я бы отнесла к второстепенным или даже третьестепенным нуждам.

— Ты совсем не знаешь этот мир, девочка.

Аврил даже сама не поняла, почему последнее слово её так задело. Но, так или иначе, то напряжение, что копилось в ней с момента попадания на базу, всё-таки нашло выход.

— Фактически, — отойдя от бака и взглянув прямо на Кита, сказала она, — я старше тебя на двести лет, так что подобное обращение можно считать как минимум возмутительным. Также смею напомнить, что ты сам сказал мне о том, что это моё Дело, что я здесь главная и я принимаю решения. И вот моё решение — мы найдём консоль управления, узнаем как… что? Зачем ты поднимаешь руки? Ты сдаёшься? Ты признал мою правоту?..

— Нет, дорогая, не твою, — прозвучал хрипловатый, мужской голос прямо за спиной Аврил, а в следующий миг она почувствовала, как в основание шеи упёрлось дуло пистолета.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 30
© 11.02.2018 Григорий Павленко
Свидетельство о публикации: izba-2018-2196053

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика












1