Эскизы, быстрые наброски




СЕНТЯБРИНКА

Сентябрь целует раннею прохладой,
перчатки рано, всё же, достаю,
я вспоминаю бережность твою,
сентябрь пережить мне просто надо...
Не знаю, чем привязана к нему,
возможно, обещанием листопада,
свинцовых туч томительное стадо
я взглядом без надежды обниму.

РЕНТА

«Мне Вас любить... угадывать, не сметь
Не прояснять простые недомолвки»,*
корицу доставать с буфетной полки –
добавить в турку…
не звонить Вам впредь...
Допить свой кофе. Думать не спеша
о ваших письмах, что хранятся где-то,
моя зеленоглазая душа
с моих страданий получает ренту.
А я её сегодня под замок! –
пойду одна гулять по Маросейке,
и кутаясь в спасенье рукавов,
сама с собой присяду на скамейке.

*Строчки Светланы Астриковой

СТРАННИКУ

Ещё любить возможно ли
сильнее?
Такое чувство сможешь ли снести...
мне за тебя твой крест не донести,
да есть ли родина у странника Энея...
Глаза устали ждать тебя без меры,
ты где-то видно узником
галерным.


ОБОЛ. ЗАДЫХАЮСЬ

Размену быть – считай в ладонях мелочь,
купи вина, на сдачу – хлеб и сыр,
они излечат и печаль, и немочь,
а я оболом обойду весь мир.
Ведь он кому-то так необходим,
и руки есть, что притомились ждать,
твои глаза сказали: «Уходи...»
Я не могу в пол выдоха дышать.

АКОНИТ. ЛИСА

Чтобы не тявкали, чтобы ни-ни...
чтобы дыханье отнять. Быстрых лапок
бег отобрать... Что осталось от них? –
след на снегу под рубиновым крапом.
Чертополох,
            аконит,
                        адонис…
но в прошлой жизни помню,
я – лис...
и потому, мне немного их жаль.
Кто же жалеет трофеи, добычу?
Выпил цикуту, меняя обличье,
сердце лисицы смакуя с ножа.

УЛЫБКИ ТЕНЬ

Улыбки тень, но тень – тщета и только,
а горечь въелась, вытравить – никак,
стекает по ладоням стылым утро
водою неживой из родника.
Ах, жить! –
                  и петь, и пить,
                                     и задыхаться!
Но рай утерян, знаешь, Феокрит?
Так оплетают путы традесканций,
но коль не тронешь сердца – не болит.

НА ЛАДОНЯХ ЗАРИ

Этот ангел не вырос,
жесток, как подросток,
или будто себя потерявший старик,
мне куда уходить через дым папиросный,
на ладони зари белый пух обронив.

ПИКЕ. ОКТЯБРЬ

Октябрь – лезвие поэтов,
вскрывать души уснувшей сон.
Храни меня... а есть ли лето? –
есть только жизни колесо.
Октябрь – июльская изнанка,
он тоже пиковый – на взлёт,
за клином клин над старым парком
через прозрение моё.

РАЙСКИЕ ЯБЛОКИ

Пропащий бог, укравший утро платит.
За что? За невозможность и за взгляд,
за то, что не преградой было платье,
за остальное... ты не виноват.
У райских яблок лёгкая кислинка,
ты был на перепутье, выбирал,
и выполол сентябрь повилику,
октябрь дарил мне холод серебра
и много-много порченого злата,
не только яблоки из августа привет,
я и сама лишь тем и виновата,
что «да» своё укутывала в «нет».

ДЮНЫ

Всё смоют волны, мой уход
и то, что скрыть не смогут дюны,
с тобой была, была в раю, но
мой пуст стакан, твой слишком полон.

РАПСОДИЯ. УЗЛЫ

Рапсодия безлунного причала,
и вот уже распутаны узлы
спонтанных встреч, испуганных музык,
а мы остались где-то у начала,
не смея, не решаясь разорвать
то, что осталось – скомканная нежность.
Прости одежд неловкую небрежность
и то, что помню музыку, прости...

ЕВА. КРЕСТИКИ-НОЛИКИ

Что Ева для змия, о, девочка?
Шутка и только, но замысел! –
пагубы вызревший плод.
Так Небо с Землёю
в крестики нолики,
а Ева... ну, как-то...
а змей всё ползёт
и брюхом шуршит и, несносный, смеётся,
«Вку-у-ссси-и... оробела? Ты трусссишь?»
Слегка.
У самого первого
вечного древа
троянский подарок
срывает рука.

О КОМПЛИМЕНТАХ

Науку несвободы отложи,
сначала полетаем там, где лето,
не сыпь мне поцелуи комплиментом,
когда они замешаны на лжи.
Я связана и так, от первой встречи,
где ты меня янтарной называл,
мы нашей суши вечной острова,
и нам волна ласкается на плечи.
Ослабь лишь на мгновение поводок,
поводырём иди,
узнаю шаг твой быстрый,
и смех вплетая лентой серебристой,
тебя в себе узнаю между строк.

ДИВЕРТИСМЕНТ

На мягких лапах когти у кота,
и ватным палочкам хребет насквозь прогрызен,
наш март – не нараспашку маета
с дивертисментом зябнущим о жизни.
Зелёнкой затирала боль колен,
неделями тоску в себе стирала.
Сердечных нот тугое пралине –
десерт с фисташками,
а глубже яд миндальный,
но слышу голос, помню зов руки,
тону, тобой ведомая Танита.
Два берега у чувственной реки,
плотина половодьями размыта.

ВЗГЛЯД. МИМОЛЁТНОЕ

Галстук сменить ему бы
на синий что ли,
лучше бы развязать, совсем,
но не разрешат,
те, кто уже в раю и в своей юдоли,
ходят по струнке чинно
и не грешат.

АНГЕЛ

Сонет неправильный или я,
теперь и это не так уж важно,
кораблик-май из листов бумажных
средь льдин затонет средь февраля.
Дрейфует время на циферблате,
от нас остался лишь сладкий сон,
и крошит ангел мне соль на платье,
и заливает, что ты влюблён.

СОМНАМБУЛА

Поэт, он – тень, иллюзия, мгновение,
а веронал лишь пропуск в монастырь,
где жду, услышат, но погребено
былое слово, верное, одно.
Поэтому я буду отпускать
по птице боли, по луне иллюзий,
за всех живущих ныне помолюсь и
сомнамбулой усну у камелька.

МЕТАМОРФОЗА

Улыбаюсь, секреты свои укрыв
ночью, пологом, междометием,
любят так тебя на одной планете,
манкируя уставами игры.

А у хурмы есть время ещё дозреть
и тягуче стекать по ладоням лета,
умирает со стоном во мне Джульетта,
став мадонной Литттою в январе.

ЗМЕЕЛОВ 

Безмятежно – нежной
и немного дикой, как лунный зной,
как змеи на песке,
там, где следы оставлены Берке,
где снять покровы – рок и неизбежность,
а боги лживы, ласково поют,
но рвёт на части душу Гамаюн,
и Каракум не закрывает вежды,
и Змеелов смеётся...

НАБРОСКИ. ШТРИХ

Архангелы не доглядели,
такой обычный недогляд,
и ловит Кошки лунный зрак
души высокой капители.

Присмертно или же, посмертно? –
эскизы, быстрые наброски...
рука сжимает мел... и мир
дробится в ломкие полоски.

ЛИНИИ

Дождь вышивал на коже
лилию линий ломких,
первых мурашек дрожью
платье расшил по кромке.
Всё порывался снять, но
кто же жалеет ...
платья?

САДЫ МАГРИБА. ФИРУЗА

У розы что ни день, то шаг в погибель,
а тут ещё проснулись соловьи,
и утренние пажити мои –
сады растить среди песков Магриба,
и глаз моих промыта фируза
слезой о том, что ты был только гостем,
а я тебя любила дерзость за.

УСМЕШКА АНГЕЛА. МИОКАРД

Вкус кедровки, корочкой хлебной хруст
снежного наста двух уводивший в лето,
ловко меж рёбер полосовал стилетом
нас безнадежный ангел с усмешкой уст.

Знаешь, люблю, сильнее люблю и горше,
мне бы влюбиться до,
чтоб на цыпочки и взлететь.
Две голубянки вечных – любовь и смерть
на миокард садятся рассветной дрожью.

ВАВИЛОНИЯ. СТОЛПЫ

Сценарист нас не слышит,
он занят иным, у него каждый день
что ни просьба – моление,
вавилонское новое столпотворение,
воскресила бы, грифель сломался,
не пишет...

2015-2018гг.






Рейтинг работы: 6
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 74
© 10.02.2018 Мария ...
Свидетельство о публикации: izba-2018-2195504

Метки: россыпи, штрихи, мысли, отклики, дневниковое, повилика, райские яблоки, грифель,
Рубрика произведения: Поэзия -> Мир души












1