Уходя - оглянись. Главы 21 - 22. Весна вовсю бушевала в Париже...


Уходя - оглянись. Главы 21 - 22.   Весна  вовсю бушевала в Париже...
 

Париж зачарованно купался в весне.

Вадим долго не хотел открывать глаза, пытаясь еще продлить это мгновение ощущения необыкновенной нежности и тепла, исходящего от неё... Каждой клеточкой организма чувствовал...
— Это она. Хотя понимал, что неоткуда здесь взяться... Не решался открыть глаза, чтобы, не потерять иллюзию сладкого заблуждением. Вдруг почувствовал прикосновение к своей руке... Она! Это была жена.
— Наташа! — радостно воскликнул Вадим. Попытался приподняться, забыв, что он подключен к аппарату жизнеобеспечения. Сразу несколько рук мягко уложили его в постель.
— Vous ne pouvez pas ne peut pas! Il est dangereux! — ласково пожурил врач на французском языке... Наташа поняла, что так поступать не следует.
-А не то, гостью больше не пустим в реанимацию, — с шутливой интонацией продолжал доктор. Я буду делать операцию, чтобы спасти жизнь, и теперь за нее отвечаю. Для всех присутствующих было понятно, что к больному из России приехала дорогая женщина. Глаза Вадима наполнились мольбой и слезами, а сердце Наташи разрывалось от любви и жалости к близкому человеку. Она подошла ближе и, нагнувшись, поцеловала в лоб. Погладила по голове, провела пальцем по носу, глазам, губам. Вадим хотел что-то сказать, опять возбуждаясь, но она, выполняя просьбу врача, закрыла ему рот двумя пальцами, нежно и ласково сказала, что все разговоры просто отменяются, а остаются только радость и огромное желание быстрее встать на ноги.
-Ты должен желать поправиться. Ты же, планируешь? — шутливо и ласково спрашивала она своего мужа. Он кивнул и тихо произнес:
-Только в том случае, если у меня есть надежда на помилование.
— А за что тебя прощать?! Что так внезапно уехал в командировку, а потом загремел в больницу?! За неимением состава преступления – прокурор отменяет свои обвинения. И раз нас судьба забросила в Париж при таких обстоятельствах — будем наслаждаться его пьянящим воздухом, правда, пока через окно, а потом немного погуляем по городу. Ты ведь знаешь, как я об этом всегда мечтала.

Вадим слушал Наташу и спрашивал бога, почему он так благосклонен к нему?!
— Как же я люблю ее! Внезапно заволновался. А, как же Майя?! Они же, наверное, встретились?! Что же могло произойти между ними?! Кто сообщил Наташе о болезни, а главное, что?! Мгновенно побелел и на миг закрыл глаза, а когда очнулся... Наташу попросили покинуть палату и им занялись врачи. Она медленно подошла к открытому окну и с наслаждением вдыхала воздух манящей Франции. Как много читала о данной стране. С юности любила писателей-французов и, вообще, все, что связано, оказывалось со страной: бурной истории, романтических приключений и законодательницей мировой моды.
-Как все-таки непредсказуема жизнь! — с грустным удивлением думалось Наташе. Сейчас почти ничего не испытывала кроме, конечно, жалости к Вадиму. Да, ей было его очень жаль. До боли... Ощущала её в сердце, но это была не та боль, какую испытывала за него всю прошлую жизнь...
- Как странно, - подумала она, - уже - прошлая... Раньше охватывало нежное сочувствие и тревога даже за нечаянно порезанный палец любимого мужа. Воочию представилось, как он в очередной раз, но уже в такой серьезной ситуации — не рассчитал свои силы. Да, но она-то здесь при чём?! Либо от всего слишком устала, либо действительно, что-то в ней сломалось окончательно. Но только в настоящий момент было спокойнее из-за почти ясного понимания, что стала другой. Хотелось только одного — выпустить дочь во взрослую жизнь, забрать из лагеря сына и на ра-бо-о-оту. Перед отъездом в Париж, звонила в агентство — там очень обрадовались. Вот только руководит сейчас им не совсем приятная дама, хотя, Наташе она ничего плохого не сделала, но, на ее взгляд, у той маловато оснований для такой должности. Приятнее увидеть на этом месте было бы прежнюю начальницу... Но это такая ерунда. — И это переживем, — подумала Наташа. В ней поселилась острая надорванность в том месте, где всегда жила любовь к мужу...

Майя и Наташа.
До вылета оставалось четыре часа. Майя, металась по номеру: никак не могла понять и решить, как ей поступить. С одной стороны, сердце рвалось попрощаться с Вадимом, но с другой — там уже была его жена. Нет! Майя не испытывала никакого страха от встречи с ней. Скорее, это было чувство боли, смешанное с досадой, и, пожалуй, завистью. Да, да! Именно завидовала чему-то, ещё непонятному! Теперь Майя совершенно точно поняла, что в ней уверенно поселилось чувство, до сей поры незнакомое. Ничего не могла с собой поделать, но это, непонятное ранее ощущение — всецело завладело ею после того, как Жан сказал, что едет встречать Наташу.
Майя вдруг резко почувствовала свою ненужность. Не возникало желание увидеть женщину, которую ей предпочли. Не интересовал внешний вид. Она понимала, что дело здесь не в облике. Да и, раньше старалась не думать о том, что у Вадима где-то есть семья. Но как бы то ни было, а проститься надо. Майя вызвала такси. В больнице сначала решила поговорить с главным врачом: узнать, как обстоят дела и разрешить остальные финансовые вопросы. Ей объяснили, что состояние подопечного вполне удовлетворительно, но еще очень слаб, чтобы говорить о сроках отправки в Россию и, вообще, может быть, всякое... Врачи надеются на приезд его жены. Майю эти слова кольнули в самое сердце, но взяла в руки себя и спросила о расходах. Доктор предупредительным движением остановил, ответив, что все вопросы уже решены Жаном, и она ничего не должна. Майя была несколько удивлена, тем более что не знала о том, как отреагирует Владлен на все произошедшее здесь. По ее представлению: Жан не мог без ведома Владлена решить эти вопросы настолько уверенно. Ничего не оставалось, как довериться врачу. Жан — веселый француз – был компаньоном Владлена и старым другом уже много лет. Еще их родители дружили, занимаясь виноделием. Он неплохо говорил по-русски. Майя попросила встретить Наташу и оформить в отеле, но Жан замахал руками, сказав, что мама не допустит, чтобы эта женщина жила в равнодушном номере – она хочет согреть ее своим теплом. Потом пожаловался Майе, что Наташа все-таки выбрала гостиницу, объясняя тем, что она находится рядом с госпиталем, а дом его мамы, конечно же, далековато. Майя робко открыла дверь в палату Вадима. Он, кажется, спал. На столике, рядом с кроватью, в маленькой изящной вазочке - стояли фиалки.
— Интересно, его любимые?! — задала немой вопрос в никуда.

Эта неизвестная деталь, острее подчеркнула её ненужность здесь. И хотя нестерпимо хотелось подойти и тихо, незаметно поцеловать его, но на полпути к кровати вдруг резко развернулась и торопливо пошла к выходу.
— Майя! Здравствуй! — тихо и беспомощно позвал Вадим. У нее дрогнуло в груди от слабого звука. Майя обернулась и, заикаясь, произнесла срывающимся от волнения голосом:
-З-з-здравствуй! Я... я не могла уехать, не попрощавшись, — тихо произнесла она.
— И правильно сделала. Очень рад тебя видеть, — ответил Вадим, пытаясь потянуться навстречу. Майя подошла к кровати и накрыла его слабую руку своей ладонью.
— Поправляйся. Все вопросы будет решать Жан.
— Я уже знаю. Мне сказала Наташа, что ты обо всем позаботилась. Спасибо. Мы с Владленом Германовичем расплатимся. Майя про себя ухмыльнулась с грустной иронией.
— Рассчитаемся?! — она понимала, что Вадим даже не догадывается, какие расчеты ему предстоят, но она надеялась, что фирма некоторую часть суммы возьмет на себя.
Ты не думай пока об этом. Надо поправиться, а остальное все решаемо. Не найдя больше подходящих слов, Майя наклонилась и поцеловала Вадима в лоб. Он ответил немощным пожатием руки. Оба слегка вздрогнули, услышав какой-то лёгкий стук. Майя оглянулась. Из палаты уже почти вышла Наташа, прикрывая за собой дверь.

— Наташа! — взволнованно закричал Вадим, и его голос сорвался от бессилия. Майя бросилась к двери и схватила супругу Вадима за руку.
-Я только прощалась с ним... Сейчас улетаю, а здесь... здесь нужны вы... Он вас очень ждет, и... и... любит. Всегда любил... Одну вас. Извините, – торопливо проговорив, Майя побежала к выходу. Наташа некоторое время стояла в необычном смятении... Противоестественным ощущение могло быть ещё и потому, что не испытывала ни ревности, ни злобы. Пожалуй, это была отстраненность от всего произошедшего. Вероятней всего таким необычным образом организм защищался от стресса. Наконец, решившись, вошла в палату.
— Наташенька! Родная моя! Мы только попрощались. Прости меня, — взволнованно говорил Вадим, пытаясь приподняться. Наташа, испугавшись за него, уложила обратно в постель и ласково успокоила, что все понимает.
— И, вообще! Сейчас это не имеет никакого значения. Попросила больше не возвращаться к этой теме. В настоящий момент необходимо приложить усилия, чтобы скорее поправиться и ехать к детям. Они сейчас им нужны как никогда. Вадим с благодарностью прижал руку жены к лицу, и Наташа почувствовала, как на руку упала слеза. Стала рассказывать о Дениске, каких он добился успехов в спортивном клубе. Тренер даже возлагает на него некоторые надежды. Еще четыре года назад об этом невозможно было даже мечтать.
— Это целиком твоя заслуга, моя родная, - сказал Вадим. Наташа отрицательно закачала головой.
— Без твоей поддержки я бы ничего не могла сделать. Знаешь, я поняла одну, на мой взгляд, довольно простую истину. Можно ощущать влияние, поддержку человека от одного только его существования в тебе. Это может давать тебе силы и стремление к жизни... — задумчиво произнесла, как бы про себя Наташа. Вадим был поражен тем, как они одинаково сейчас думали.
— Наташенька, родная моя! Как же ты справляешься здесь с французами?! Ведь не знаешь языка?!
— Ну, прежде всего мне в этом замечательно помогает Жан. А представь, оказывается, кое-что смогла собрать в кучку из своих скудных запасов французского языка: школьные, да и, если помнишь, мы с девочками готовились к выставке?
Обстоятельства заставили вспомнить кое-что. С трудом, но общаюсь довольно сносно, — улыбаясь, похвалилась Наташа.
— Ну, ты у меня умница! Еще в институте имела способности к языкам, – с гордостью за жену сказал Вадим.
-Ты преувеличиваешь. Просто добросовестно занималась. В палату вошла медсестра и попросила Наташу некоторое время погулять — предстояли процедуры. Поцеловала мужа в щеку и вышла из палаты.

Весна, как хозяйка уже распоряжалась в Париже. Кажется, все сейчас переселились на улицы, скверы площади. Пели, играли, закусывали или и просто валялись на скамейках, насвистывая до боли знакомые мелодии. Рядом с госпиталем было очень уютное кафе, сразу же облюбованное Наташей, но сегодня она решила сесть на улице. Мимо мелькали туда-сюда парижане, такие эмоциональные, милые с неподражаемым шармом, свойственным только им. Напротив кафе находился небольшой скверик, всецело захваченный влюбленными. Да и надо сказать, это вполне обоснованная экспансия. Там было множество смешных и уютных скамеечек, а также, деревьев-этих вечных укрывателей любовных забав и шалостей; здесь их в большом количестве и очень смешно пострижены. Когда смотришь со стороны, кажется, что воркующие парочки сидят прямо на деревьях и щебечут. Наташа грустно улыбалась, думая о чем-то своем. В ней было смешанное чувство: беспокойство за детей, тревога за здоровье мужа. Да и супруга ли?! Теперь же она ничего не испытывала. Не могла понять... Казалось, что заново знакомится с Вадимом, но только это уже другое, не такое близкое проникновение, которое у них произошло много лет назад. А какое же?! Но на этот вопрос у нее еще не было ответа. Потягивая из чашечки ароматный шоколад, на мгновение вызволила из памяти лицо Майи и поймала себя на том, что только немного удивилась: они совершенно не похожи с братом, и тут же увела мысли в сторону. Жан все время приглашает ее погулять по Парижу, но Наташа пока никак не соглашается. Целый день проводит в госпитале, или немного перед возвращением в отель, гуляем рядом с ним.
Ее внимание привлек один особнячок, в витрине которого висят красиво оформленные модели костюмов, судя по ценам, очевидно, известного кутюрье. Насколько смогла сама прочитать Наташа — этот особняк выставлен на продажу вместе с модельным агентством, хотя она могла и ошибаться. Простаивала каждый вечер перед витриной и, с профессиональной точки зрения, оценивала модели — они казались совершенными. О посещении не могло быть и речи, билеты...
– О-о! Эта астрономическая цифра не для нее. Наташа еще никак не могла ощутить, что находится в Париже. Город мечты. Много читала прекрасных романов, связанных с очаровательным, игривым, коварным, и таким романтичным городом. Всю юность зачитывалась Бальзаком, Дюма, Моруа... Сколько раз в грезах представляла себя прогуливающей по аллеям Булонского леса под руку со щеголем, на котором непременно надеты брюки в крупную клетку. Наташа улыбалась своим воспоминаниям и фантазиям.

Уже в зрелом возрасте ее увлекла мода, и всю информацию из журналов о домах моделей Франции, выставках, тенденциях — бережно собирала, изучала пристально и жадно. Мечтала посмотреть эту кухню, готовящую такую изысканную, вкусную продукцию, изнутри. Но и профессия, и мечты, связанные с ней были отодвинуты в сторону, поставив на первое место заботу о детях, особенно о больном сыне. Да и поддержка мужа с вечными его проблемами была не на последнем месте и отнимала много сил и времени. И вот теперь она в Париже! Но почему-то ее никуда не тянет... Возможно, оттого, что вся душа и сердце там,- с детьми. Наташа почувствовала на себе чей-то взгляд, повернувшись, увидела взволнованные глаза хозяина этого семейного кафе. Это был очень приятный пожилой человек. Он уже давно заприметил милую женщину и, судя по реакции на, в некоторой степени был даже немного информирован о ее делах в Париже... Ох, этот разговорчивый Жан... Сейчас его смутили маленькие слезинки в красивых глазах женщины, и он выказывал свое участие. Наташа смущенно промокнула глаза платком и подошла к кассе, протягивая деньги, но хозяин приблизился к юноше-кассиру и что-то сказал, потом, слегка обняв Наташу за плечи, на плохом русском обратился к ней:
— Ви укрАш’ли май рестран свой лицо. Ми ждет ви еще. Наташа поблагодарила взглядом и вышла из кафе.

Вернувшись в госпиталь, поймала себя на мысли, что лучше бы Вадим сейчас спал после процедур. Было бы легче, когда не надо ни о чем говорить... ОН как будто бы почувствовал это и просто с закрытыми глазами протянул руку. Села на краешек кровати, взяв его слабую руку. Нежно гладила... Оба молчали. Вскоре в палату ворвался свежий ветер в лице Жана. Порывисто, но негромко открыл дверь и почему-то на цыпочках пошел к ним. Наташа улыбнулась. Действительно, уморительно было видеть, как этот славный человек пытался обуздать через край бурлящее жизнелюбие и энергию, чтобы соответствовать обстоятельствам. Вадим открыл глаза и поприветствовал Жана.   Поблагодарил за участие и помощь, но тот смущенно замахал руками:
— Нет! Нет! Я совсем ничего вам не помогаю. Ваша жена не использует меня. Даже не могу ей показать город, — с юмором пожаловался Вадиму.
— Наташа, ты должна обязательно поехать с Жаном. Невозможно себе представить, какой он замечательный гид. Пожалуйста, прими его приглашение. Ради меня,- с мольбой смотрел на жену.
— Хорошо, я обещаю, что завтра, если вы свободны, мы немного погуляем по городу, улыбаясь, сдалась Наташа.
— Ну и замечательно. Я возьму с собой маму — она так хочет с вами познакомиться. Вы не смотрите, что она старенькая, но бегает по всяким выставкам быстрее меня. Жан предложил Наташе сегодня поехать к маме, а завтра утром все вместе поедем путешествовать. Хотела было отказаться, но Вадим смотрел на нее умоляющим взглядом. Хотелось хоть что-то сделать приятное. Видел, как осунулась и
Наташа согласилась, но только попросила на минутку заехать в отель, для того чтобы кое-что взять с собой. Попрощались с Вадимом, и пошли к выходу.
Неожиданно вернулась и поцеловала мужа в губы и глаза... По щекам катились: слезы счастья, вины, боли, благодарности.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 11
© 10.02.2018 Надежда Шереметева - Свеховская
Свидетельство о публикации: izba-2018-2195496

Рубрика произведения: Проза -> Роман












1