Город без мужчин...


Город без мужчин...
 


Действующие лица: вносятся не в соответствии с рангом или положением в этом городе, а по мере неожиданного появления их в романе.
ТЕЛО – оно же «Мачо», оно же — князь Игорь, оно же — благоверный супруг Алины.
Юлия Петровна — тёща «Тела», Игоря и т. д. тому же — маменька Алины.
Алина – дочь Юлии Петровны, и обмануто — счастливая супруга «Тела».
Горгон... то есть, миль пардон, Земфира Григорьевна – духовный наставник. Полноправная хозяйка «города без мужчин».
Жилетка, в которую все норовят поплакать, ну, и губернатор этого самого города, который взлелеяла, построила и в настоящий момент активно начинает пожинать плоды воплощенной мечты.
Манька — Большое ухо-парадокс, мешающий всем жить. Но без него, этого антиномия, жизнь каждого из нас была бы спокойно-приторной и без адреналина.
Другой вопрос – необходим ли нам такой адреналин или нет — это уже шумная полемика, которая, как правило, отнимающая только благоприятное время, и ничего конструктивного не предлагает.
Охранницы: обученные боевым искусствам и оказанию первой врачебной помощи. Бывшие модели: Людмила, Наталья, Ольга, Ирина.
Джек Потрошитель – кавказская овчарка, обученная забавляться оригинальным способом. Рвать на злоумышленнике одежду, не дотрагиваться до тела.
       
Любовно-эротическая,трагикомическая,
социально-политическая история.


           Беспощадный дождь исступлённо хлестал по булыжной мостовой, сшибая, и сдувая струями опавшие жёлто-красные листья с пешеходных тротуаров на обочину. Порывистый, безжалостный ветер дирижировал всем тем, что оказывалось под силу его баллам поднять с земли. Всем этим, он и молотим по водосточным трубам, создавая дождливое, режущее слух, какофоническое звучание. Мокрый фактор прибавлял безумия, и создавал оттенок неистовости в авангардистскую дьявольскую симфонию безостановочного дождя, безжалостного ветра и аспидно-синей ночи. Интересный старинный фонарь, извивался в ритмических резких изгибах страстной музыки дождя и багряной осени. Виртуозные па невольно напоминали причудливую пляску шамана. Казалось абсолютно не реальным, что он при всем том продолжал висеть на изогнутой, с удивительно витиеватыми вензелями цепочке, беснующейся в яростном ритме порывистого вихря, присовокупляя демонический мазок на полотно вакханалии адской ночи.
             Внезапно в очередном па сумасшедшего танца — фонарь высветил довольно неотчётливым от дождя светом мифическое полотно. По витой решётке балкона дома, рядом с которым и имел честь висеть, распласталось человеческое ТЕЛО, неясного пола и генезиса. И ещё меньше можно было осмыслить, чем и как оно опять-таки упорно держится на мокрой решётке балкона?! Безжизненный свет фонаря казался до такой степени приглушённым и мигающим, что было невозможно ничего распознать и взять в толк. Понятно всего-навсего одно, что это самое ТЕЛО выглядело полностью недвижимым и бездыханным, так как не обнаруживало решительно никаких отличительных симптомов жизни. Зрелище порождало леденящий душу безмерный ужас. Казалось, что это проистекает не во взаправдашнем мире, а представляет собой акт трагической драмы, разыгранной в подлинных декорациях улицы, дождя и осени. Нежданно, балкон, на коем реяло тело, живописно озарился светом, зажжённым изнутри комнаты. От этого видение ещё более гиперболизировалось и приняло причудливую окраску. Туловище слабо зашевелилось и испустило щемящий, совершенно беспомощный булькающий звук, который тут же оказался, прерван жутким грома — подобным бабьим голосом нечеловеческого происхождения…
-А-а-а-а-а-а-а-а! — в буквальном смысле слова пригвоздил визгливый вопль беззащитное ТЕЛО, каковое едва лишь, не оборвалось вниз, а это всё-таки чет-вёр-тый э-та-аж, к тому же под небольшим балконом распростирались превосходные колючие кусты шиповника с исполинскими гранатовыми ягодами.
-Та-а-ак! — несносный голос продолжал сшибать бездыханное ТЕЛО. Ты снова взялся за своё?! В прошлый набег неужто не вдолбили, как следует, что неизбежно ожидает, если ещё один раз дерзнёшь это совершить?! Охрана! Где наши стражи порядка? Революционное воззвание вопиющей, и оттого что мокрые безжизненные руки уже не имели силы стойко держаться, всё больше сползая по злосчастной решётке, содеяли свою чёрную безнравственную деятельность.
          Несчастный ТЕЛО рухнуло-таки долу, частично покрыв собой пышный редкий куст шиповника с вероломно предательскими торчащими колючками. Сквозь портьеры было заметно, как по комнате мечется дамская фигура в развевающемся длинном одеянии и рвётся выйти на балкон, но ей преграждает свободный доступ, удерживая руками, владелица того ужасающего голоса, уговаривая и убеждая не совершать непоправимого деяния.

- Алиночка! Родная моя девочка! – урезонивал бархатный напев плачущую молодую женщину. Девушка рвалась выскользнуть на балкон. Голос, в настоящий момент уже стало полностью ясно, принадлежал, как оказалось, при ближайшем рассмотрении, ничуть не злому демону бабьего происхождения, а даже как-то, наоборот, миловидной женщине пятидесяти лет с довольно мягкой улыбкой и озорнинкой в глазах. Тёплый тембр же бархатного голоса, оказывается, ничуть не смахивает на гром или, что-то вроде того. Казался приятно-молодым и ласковым. Но что может содеять адская ночь, безудержное воображение и все, являющее собой сопутствующие непременные атрибуты всякой там мистики?! Неспроста же произносят, что у страха глаза велики. Так, и в нашем случае.
             В конце концов, Юлия Петровна постепенно сумела изловить в объятия дочь.
– Ну, будет тебе. Успокойся же, наконец. Неужто не знаешь меня? Ну, какая там охрана? Я же просто-напросто его хотела попугать чуть-чуть — твоего неугомонного Мачо. Поскольку он тебя загубит. Ты же, знаешь, что если консьержка немедленно донесёт нашей горго... то есть уважаемой Земфире Григорьевне, — быстренько поправила оплошность Юлия Петровна. Алина ещё больше прижалась к груди матери, вообразив воочию, что с ней легко может свершить та самая горгон... то есть Земфира Григорьевна.
- Мамочка, родная моя! Но, мне же, его жаль! Он мог разбиться, а я даже не в состоянии выйти оказать ему помощь.
- Ну, знаешь ли?! Твой великий князь Игорь, и расшибиться — это, знаете ли, невозможно, вследствие того, что, не может быть никогда в жизни… Неужели позабыла, откуда он сваливался в предыдущий набег на город? Этот больной вопрос и беспокойное воспоминание, зажгли улыбку на лице Алины… И действительно было чему улыбаться.

             Игорь тогда взобрался на исполинский платан перед больничным окном, за каковым пребывала она – его бывшая подруга жизни Алина. Возлюбленный, нестерпимо желанная, в особенности после того, как окончательно покинула его, укатив в этот самый проклятущий город. Алина вместе с мамой, беззлобно усмехаясь, вспоминали, какой тогда был великий переполох в больнице. Игорь, во время реющего полёта с платана, зацепился за сук рубахой вместе с майкой. Акробатическая поза висящего человека была до такой степени неуклюжая, комичная и совершенно беспомощная, что он ничего не мог совершить, кроме, взмахов безжизненными руками и жутко тараща глаза, безуспешно пытаясь живописать испепеляющий гнев. Но вместо трепетного трепета пред этой яростью, абсолютно все держались за животы от беззаботного хохота. А некоторые, смельчачьки... Да, да! Именно «смельчачки», вследствие того, что смельчаков тут не существовало, и не могло водиться по определению... Таким образом, эти самые... норовили ещё его и раскачать... Висячий мачо-Игорь безуспешно пытался рычать и угрожать расправой, но это ещё больше забавляло беспечную ватагу обворожительных девушек. Очаровательных не только в смысле необыкновенной красоты фасада, но ещё и тем, что глаза их сияли самодостаточностью, безбрежной свободой и безграничной верой в собственные силы и неповторимое очарование. Юлия Петровна успокоила, сказав, что немедленно выйдет и посмотрит, как обстоят дела у бедолаги. Дала обещание всё уладить, чтобы это чрезвычайное происшествие не сделалось достоянием одной пленительной персоны, проживающей на первом этаже – Маньки — Большое ухо.
шиповник-мутант
                                              В терновых лапах…


                           Свободное падение было непродолжительным, но и за этот рекордно короткий промежуток времени бессильное ТЕЛО успело мысленно вынести жутчайший вердикт: во-первых, любимой тёще, а во-вторых, горгоне-Земфире... как там её по отчеству, за их злодеяния против молодой семьи, и его лично. Приблизительно так, размышляло ТЕЛО, но в этом месте мстительные метафизические раздумья оказались прерваны чрезвычайно грубым приземлением, а вслед за ним совершенным провалом всех сообразительных центров головы из-за болевого шока, нанесённого шипами циклопического шиповника. Дивные кустарники являлись особой гордостью Земфиры; она их специально привезла с острова Бали, и собственноручно проводила дальнейшую селекцию, прививая с более закалёнными сортами, адаптированными к довольно холодному климату. Получилось просто-напросто настоящее чудо, ставшее не только бесспорным украшением диковинного города, но и регулярно поставляло на столы обитательницам замечательные зрелые плоды с невообразимыми витаминными свойствами. К ним даже зачастую стали приезжать разнообразные делегации, чтобы позаимствовать бесценный опыт по взращиванию чудо-шиповника. Но то, что в настоящий момент остро ощущал и испытывал на себе бедняжка, и отдалённо не походило на безмерный экстаз от глубокого знакомства с этой невидалью...
         Ему казалось, что проглотил язык, ибо не в состоянии им даже пошевелить, тот глубоко запал в гортань. Рот жертвы колючек травянистого растения-мутанта был открыт в максимально возможную ширину и не собирался захлопываться... Он как бы одеревенел, а бульдожьи глаза вылезли из своего постоянного местожительства до такой степени, что производили впечатление прилепленных теннисных шариков. Все это сооружение вместе с беззащитным телом пребывало в изогнутом состоянии и представляло собой чучело животного, неведомого генезиса... Манчестерская мумия не шевелилась, в силу того, что всякое, даже малейшее движение — доставляло жертве невыносимые боли, несовместимые с жизнью. Вот такой образ предстал пред ясны очи консьержки — Маньки-Большое ухо. Манька - Большое ухо

                Кутаясь с головой, покрытой разноцветными папильотками из тряпочек в дождевик, семенила к непостижимому объекту, пристально вглядываясь в кромешную темноту.
-А-а-а! Эт снова ты! Ну, чё, милок? Колется чуток, да? — елейным ехидненьким голоском вопрошала «ми-лей-шая» тётенька. Но у того уже нет решительно никаких сил и эмоций хотя бы попробовать дать решительный отпор этой, с позволения сказать, дамочке... Достойный, конечно же, отпор, а не брякнуть типа: «Да пошла ты!» Но, где там... На такое-то хиленькое сопротивление не имелось сил, не то чтобы уж... Беззащитное Тело молчало как рыба и только лишь выпучивало глаза.
-Давай уж подсоблю, что ли... — подскочила как чёртик из табакерки эта... Это только все считают: «Манька, Манька!» А я, может, и не зловредная ни крошечки, а токмо правильности домогаюсь и установленного распорядка. Чего безнаказанно нарушать-то, если издали закон, какой-никакой призыват вести себя правильно, к примеру, сказать, так и соблюдайте, – рассуждало большое УХО, и не торопилось оказывать обещанную безотлагательную помощь.
                 Тело неожиданно произвело противоестественное движение: ввалилось внутрь непосредственно самого себя, на мгновение обомлело в этой вульгарно - ужасающей акробатической позе, вслед за тем как возвратная пружина — катапультировало из себя, подскочило всего ничего кверху над редкими кустами, оторвавшись от шипов, и всей массой брякнулось на святую землю... Нечеловеческий безумный рёв сопроводил леденящее душу-действо. Манька, в конце концов, решила функционировать. Она подступила к туловищу, силясь поддерживать и поднять его, хотя ватные ноги того не удерживали абсолютно.
-Болезный, ты хочь, чуток подвиньси к свету, а там я повыдергаю энти колючки с твоей спины… Да и, с этой, как там её, жо... – присовокупила она со значением, — захихикала и потащила к парадному подъезду безвольно волочащееся за ней тело. Заволокла в парадное; там было светло, тепло и не донимал, в настоящий момент уже убористый моросящий дождь.
                   Подвесив тело на балясинки, стала дёргать из него острые колючки.

Юлия Петровна еле слышно шла по ступенькам, чтобы не пробудить вездесущую консьержку, но то, во что вонзился её быстрый взор – не подлежало решительно никакому живописанию… На лестничных перилах болталось тело, её бездыханного зятя, а над ним уже колдовала та самая Манька, какую абсолютно все страшились как чёрт ладана.
-Ну вот, Юлечка Петровначка, оказываю спасительную подмогу вашему сродственнику. Вы-то постоянно думаете про меня, что Манька злыдня какая-нибудь, а я, можно сказать, и спать-то не могу из-за ваших нарушений. А тут ещё и приходи на помощь всяким нарушителям.
-Мань… то есть Мария, как вас по отчеству, придя в себя, внезапно пошла в дальнейшее наступление Юлия Петровна. Благодарю вас за безотлагательную помощь. Вы можете ступать отдыхать... Я сейчас самостоятельно разберусь с ним.
                  -Э-э-э! Не-е-ет, дражайшая! Я не оставлю в жилище энтого бесчинства. Вы уж, пожалте, его кудай-то оттранспортировать в прочее место, неподчиненное мне. К примеру сказать, вот хочь, в новоиспечённый блудный дом… Или как там он у вас именуется – распутный вроде… али публичный.
-Какой ещё публичный? – мякнуло, наконец, ТЕЛО, тем самым слегка обозначило человеческое обличье по имени Игорь. Никуда меня не надо транспортировать… Как-нибудь без вашей помощи доберусь до своей машины, — прохрипел он нежным тембром воробьиного голоса и безуспешно попытался сдёрнуть себя с перил, чтобы до конца стать на собственные ноги, но у него ничего не вышло из безрезультатных усилий. При резком падении несчастный, видимо, подвернул одну ногу, и теперь без чужой поддержки невозможно обойтись.
- Ну, так вот, тем, значит, и сильнее надобно его снаряжать в блудный дом, — коротко резюмировала Манька. Там ему и окажут врачебную подмогу. Игорь — поверженный воин, уже не сопротивлялся… Все его горемычное тело страшно ныло от уколов шиповника-гиганта, а нога отказывалась слушаться совсем... Тело содрогалось в ознобе с такой силой, что не попадал зуб на зуб. Юлия Петровна не стала спорить с «УХОМ»,  
зная, что та не отвяжется, а завтра будут большие проблемы у дочери, если его забрать домой. Она попросила Маньку поддержать бедолагу несколько минут, пока сходит за машиной, благо, что стоянка была рядом с домом.
              Манька с удивительной готовностью согласилась на благотворительную акцию, бесконечно довольная тем, что её послушались. Через несколько минут сообщницы грязного дела загрузили Игоря в машину, и Юлия Петровна повезла его в неизвестном, для бедолаги направлении. Машина лихо остановилась у здания из красного кирпича, похожего на банно-прачечный комбинат. Каким он должен быть никто не знает, но, похоже, что такими. Всякие там трубы, стоки, подтоки, и прочие металлические изделия, напоминающие аксессуары подобных предприятий. Игорь, хотел было открыть рот, что...  Но его, тут же, заткнули увесистым аргументом типа: - Цыц!
            Он понял, что надо на время сдаться, чтобы не навредить себе ещё больше, и не лишать возможности разобраться в месте дислокации. Юлия Петровна нежно схватила зятя – вражеского лазутчика под белы рученьки, увитые густым чёрным волосяным покровом, и вдобавок исколотые шипами. Но от этого волосяного покрова была без ума её дочь...
-Так! Вести себя здесь тише воды, ниже травы. Тебе окажут первую помощь, завтра совет города будет решать вашу судьбу. И, не рыпаться мне! Везде охрана. Заволокла его в дом и предала из своих рук, в руки вышедшей им навстречу молоденькой красотке. На голове у той красовалась кокетливая медицинская шапочка.


вассалши

         Хрупкое тело еле-еле прикрывал коротенький белоснежный халатик, распахнутый на груди... До, мама не горюй... Бедный мачо – Игорь аж тихо застонал... Мало быть перед этим эфемерным созданием в таком беспомощно-унизительном образе, так ещё и тёща сверлила зенками так, что аж зубы сводило от ужаса и непонимания...
- Ка-ки-е она ещё придумает изощрённые наказания за его малепусенькую оплошность... Можно сказать, просто недоразумение... Тёща, как будто услышала немой вопрос зятя, распорядилась:
-Людмила, ты, пожалуйста, построже с этим... – указывая пренебрежительно пальцем на горе-зятя, давала наставления медицинской сестре.
-Не беспокойтесь, он у меня не забалует, — мило улыбнулась в сторону Игоря, девушка, ответила Юлии Петровне. Эта улыбка вселила надежду в бедолагу. Ему показалось, она тем самым давала понять, что бы он ни волновался. Дескать, сейчас всё будет... О′кей... какаВо...
        В том, что это ему привиделось, довелось уразуметь сразу после того, как едва лишь удалилась тёщенька. Игорь, как мог, сконцентрировался в плачевно-жалкой позе с волочащейся ногой, ободранным телом, и наполовину драными шортами — приосанился, как ему опять-таки казалось, и неудачно попытался привычным движением уверенно взять девицу за то место, которое она куртуазно предлагала, выставляя напоказ... Немедленно откомандировал масляный взгляд на сестричку, протягивая алчную ручонку к округлостям под халатиком, но тут же испытал лёгкий привкус левого апперкота...
-Это, пока что предупреждающий, — улыбаясь усмешкой медузы, изрекла девушка... Вы же больны, изувечены... Но другой раз настоятельно рекомендую не испытывать планиду... Решительно взяла его нежно за шаловливую руку и одним броском уложила на кушетку. Моральное унижение накрыло все существо поверженного мачо.
            Барышня чрезвычайно лёгким движением стащила с него изорванные чёрные шорты, и брезгливо откинув в сторону, стала протирать шипо — рваные ранения чем-то жгучим. Затем всандалила в мягкую точку укол, сексуально шепнув при этом:
-Противостолбнячная сыворотка... Отдохните. Я сейчас поведу вас на рентген. Необходимо сделать рентгеновский снимок ноги.
-А где я нахожусь? — конфузливо справился Игорь...
-Публичный дом... — лукаво усмехнулась девушка...
-В смысле?! – недоумевая, переспросил, припомнив как Манька – Большое ухо упоминала это название...
-Для озабоченной публики... Вы один из этих, — на ходу популярно разъяснила медсестричка.
       После рентгена на ногу наложили шину, и отвели в какую-то небольшую келью-одиночку. «Для критического переосмысления безнравственной жизни» — гласила информационная табличка на двери. Поутру поднял с постели звон. Трезвонили в чудесные колокольчики. На все мелодии... И тут же, постучались во входную дверь, с синхронным настойчивым приглашением к завтраку. Игорь умылся, взял костыль – он стоял у деревянной кровати, и вышел. Из покоев, расположенных по обеим сторонам длинного коридора, выходили странные субъекты... Их колоритный внешний облик не подлежал никакому живописанию, но Игорю было не до того... Есть хотелось так, как можно только лишь жаждать жрать. Он даже слегка подвывал от предвкушения пищи. В большой комнате стоял круглый стол, накрытый к завтраку. Игорь плюхнулся в кресло и немедля заглотил пару круассанов и два куриного яйца. Только было, собрался, развалясь вальяжно, попить в привычном темпоритме кофейку, но не тут-то было... Раздалась команда закругляться и всем собраться в зале предварительного правосудия...
- Ещё лучше, — горестно ухмыльнулся бедняга, на аллюре дохлёбывая крепкий кофе, запивая очередной бутерброд с плавленым сыром и варёной колбасой...
          Зал правосудия отдалённо напоминал античный Римский амфитеатр. Странные личности расположились по всему внутреннему периметру... Возле каждого стояла девушка в таком же халатике, как вчерашняя медсестра. Их миловидные мордочки сияли доброжелательным светом медузы — горгоны. Верхние и нижние округлости уже не воспламеняли вожделенных сексуальных позывов. В настоящий момент, он лицезрел в них лишь иезуитские и даже макиавеллевские интриги соблазнения, чтобы тут же, незамедлительно покарать.
- Где их набрали, — угрюмо пораскинул умом про себя Мачо. И предыдущий раз такие кульбиты ногами выписывали, эти миленькие девочки из охраны города. До сих пор ломит правый бок от сексуального бойцовского удара одной.
-Встать! Идёт Земфира Григорьевна, хозяйка «Города без мужчин!» — торжественно провозгласила вассалша в коротеньком халатике, из-под которого... А, да что там! Говорить... Все, что не надобно, то и отлично видно...
              Взыскательная публика, не ожидающая ничего хорошего — это было заметно по их пасмурным безжизненным выражениям апостольских лиц, скрепя, сердцем, приподняла свои, с позволения сказать — пятые точки, силясь проявить приветствие, вошедшей авантажной даме, с гордо посаженной головой и стройным станом.
- Прошу садиться, — обронила она в зал и предложила секретарше подробно обрисовать ситуацию:
- На сегодняшний день у нас три многообещающих новичка: два закостенелых и один опасный рецидивист.
- Так, понятно, можете начинать, — устремилась хозяйка к отчаянно тонкой девушке, с раскосыми агатовыми глазами, как у газели. Наташа, пожалуйста, красочно представьте своего визави...
Обольстительно окинув зал бархатным взглядом ехидны, юная подданная опытной горгоны, повелела ручкой быстро подняться пожилому мужчине, сидящему напротив.
- Семейство закостенелых... Подвид «Неизлечимус — Игроманус», отставной полковник Сидоренко, — бесстыже по тягостному ощущению Игоря, отрекомендовала она взрослого дяденьку, немного странной наружности.
- Вероятно, в прошлом был разудалым офицером с отменной военной выправкой, но в настоящий момент являет собой, ссутулившегося жалкого субъекта в ободранном мундире и каких-то малорослых шортах в аленький цветочек... — пронеслось в голове.
            У Игоря окончательно все напряглось от внутреннего мятежа... Зрел безотчётный протест... Это чего же они выкамаривают?! Взрослых людей одаривают обидными, оскорбительными для человеческого достоинства — эпитетами... Но в этом месте его праведные душевные раздумья пресёк ледяной ангельский голос Земфиры Григорьевны.
-Господин Сидоров, встаньте. Поднялось нечто невразумительное... Что за внешний вид у полковника?! — удивлённо обернулась полноправная Хозяйка города к сопровождающей:
-Когда Сидоров вчера изволил перелезать через высокий забор, его, как обычно, радушно встретил наш горячо любимый Джек Потрошитель, — миленьким голоском поведала юная секьюрити.
             -А! Ну, зная нашего Джека, можно полагать, что незначительно пострадали только личные вещи, а корпус в целости.
- Да, как всегда. Вы же, ваша милость, знаете; благородный Джек не имеет привычки раздирать тело — он с романтическим увлечением рвёт верхнюю одежду.
-Вы, как будто, важные выводы не делаете?! – вонзилась хозяйка в жертву легендарного кобеля. Ваша подруга жизни, почему поспешно уехала в мой закрытый город? — вопрошала она к удручённому полковнику. Между прочим, за этот период, что она проживает у нас, Ирина Петровна — ваша супруга, освоила два иностранных языка, танцует сама, и активно ведёт хореографические курсы. А свами она хирела, чахла и нескончаемо, терпеливо поджидала с постоянных картёжных всенощных бдений. Не видела белого света. Постоянно служила вам, как рабыня, а ведь когда официально женились на известной артистке балета, клятвенно брали на себя обязательство, что она будет располагать возможностью танцевать и не опускать себя, как личность. Иметь возможность постоянно развиваться.
-Так, я же, мякнул было, полковник...
             -Слово больше не предоставляется. Вы уже исчерпали утверждённый лимит первичного доверия, в настоящее время вступаете в разряд — закостенелых. Рандеву с супругой категорично запрещены, и систематические набеги на город в дальнейшем будут иметь для вас печальный неблагоприятный исход. Только безраздельное освобождение от карточной зависимости, способно существенно изменить вашу жизнь, и окончательно вернуть горячо любимую жену. У полковника из глаз потекла скупая безмолвная слеза глубокого отчаяния. Незамедлительно выдворить его за установленные пределы города. Наташа заломила ему назад безжизненную длань и вывела из зала. Бедолага не сопротивлялся...
-Значит, был уже научен горьким бесценным опытом, — заподозрил тоскливо Игорь...
-Ирина, ваш подопытный, — обратилась Земфира к помощнице с правой стороны зала. Невысокая девушка за шиворот приподняла немыслящую субстанцию с обвисшими аристократическими дланями вдоль корпуса и головой, болтающейся особняком от туловища внизу, бьющеюся как рыба об лёд, о собственную же атлетическую грудь.
               -Ископаемое семейство «ХРОНИКУС-Моллюскус», - выдала та подлинно научную социально-психологическую характеристику.
-Где уже успел назюзюкаться?! Безмятежное утро же?! — с немалым удивлением спросила Земфира барышню.
-Так, одичавшая ж хавронья грязи... Дева недоговорила.
Нематериальная субстанция как чёртик из табакерки винтообразным быстрым движением вывинтилась из своего же бессильного тела, распахнула посоловевшие глаза на Земфиру, и безуспешно силясь зарычать, пропищала:
-Вы угробили нашу жизнь с вашим долбанным прекрасным городом. Моя Наташка увезла моих законных детей, и теперь они тут у вас, а я, может быть, потерял смысл в душевной жизни...
-О-о! Сам-то уразумел, что тут наговорил?! Имеешь сведения даже о слове «смысл»! О нём необходимо было бы размышлять раньше. Что регулярно делали вы?! Избивали бедную жену, постоянно выпивали, и нарушали супружескую верность. В настоящий момент она получает медицинское образование, а дети обучаются в великолепной школе и занимаются детско-юношеским спортом. Имеют уже значительные достижения, чего не смогли предоставить вы, супруга добилась сама.
-Я должен их видеть, — заскулила жалким голосом субстанция.
-За установленные пределы города. Навечно. Строго добавила Земфира. Эктоплазма, было, дрыгнулась, но сравнительно лёгкий левый апперкот в печень охладил боевой запал.
                -Ба-а! Знакомые все ангельские лица! — необыкновенно ласково - издевательским голосом произнесла Земфира, вглядываясь в высокого мужчину благородного облика, в изысканном твидовом пиджаке, и вытянутых драных тренчиках... Оленька, что это с нашим почётным академиком?!
-Это проделки нашей Меланхолии. Учёный муж вчера перелезал через забор, и обрушился прямо на её маленьких щенят. Ну, какая заботливая мамаша выдержит подобное бесчинство...    
Вот и... Брюки неизбежно пришлось вышвырнуть. Тренчиками поделился наш конюх. Он его и немедленно привёл в медсанчасть всего ободранного. [/i]
-Ну, что же вы?! Мы ведь в прошлый раз объяснили, чтобы вы распростились со своей мечтой. Помните, вам ответила супруга, что она только здесь почувствовала, как первоначально выглядит человеческое счастье и безбрежная свобода духовного творчества. Теперь увлечённо занимается научными исследованиями. Мы выделили научно-исследовательскую лабораторию и сотрудниц. Они дают уже поразительные результаты. Создаются превосходные хлопчатобумажные ткани. К нам регулярно наезжают на обучение делегации женщин из Голландии, Германии, Индии. Вас даже определять в какой-нибудь «подвид» неловко. Вы же непосредственно сами целенаправленно занимаетесь разнообразными «категориями, группами», так отчего же незаконно отняли такую возможность у супруги?! Талантливой, прекрасной женщины. Надеясь, на ваш здравый смысл, аналитический ум и наличие ещё чего-то подлинно гуманного, предоставляю реальный шанс. Вам будет разрешена легальная встреча с подругой жизни через месяц. В настоящий момент свободно можете выйти за пределы города, там под особой охраной стоит ваш чёрный Мерседес. Проводи своего визави, — отдала распоряжение сопровождающей его девушке.
                  Так, все, ещё одного, и меня давно ожидает иностранная официальная делегация. Людочка, выпускайте вашего опасного рецидивиста, указав на Игоря.
-Да, что вы себе позволяете?! — рванулся было на правовую защиту своей чести, и опущенного человеческого достоинства прочих, но взгляд Людмилы его немедленно застопорил.
-Ископаемое семейство примитивных... Мачо, даже резко подпрыгнул от такой наглой беспардонности. При нём до такой степени уничижительно открыто говорить в третьем лице ещё и подобными эпитетами удостаивать!
-Чего это я примитивный?! Да, кто вы сами такие?! Но... Здесь... Его не замечали и не слушали...
-«Хамус — Кобелинус» — одноклеточный, — упорно продолжала зачитывать его психологическую характеристику. У Игоря желваки едва только не разрывали лицо на части... Невзирая на неоднократные предупреждения, упорно продолжает хапать барышень, за все, что ему попадается на глаза.
-А вы не выпячивайте напоказ, — рявкнул он.
-Да-а-а! Вина ваша отягощена особым цинизмом деяния. Обзаводиться связью с соседкой в то время, как любимая жена производит на свет долгожданного наследника. И как вы неоднократно сами говорили — ненаглядная супруга. Вас вылавливают здесь уже несколько раз. Тёща, заявила, что костьми ляжет, но не дозволит даже приблизиться к единственной дочери и любимому внуку.
                Вы приговариваетесь к полнейшему пожизненному изгнанию. К вам будут применены жесточайшие санкции, вплоть до лишения свободы и заключения в городскую тюрьму. Поверьте, в ней ваше пребывание превратится в сущий ад. Обворожительные надзирательницы станут переодеваться на ваших глазах... В день по нескольку раз. Принимать ванну и душ... А вы уже, имеете сведения, о том, что если даже шевельнётесь по направлению к одной из них, ваше тело в один момент будет парализовано, — мило усмехалась Горгона Григорьевна.

-За что, я же публично извинился сто раз?! Уже нет сил, без них существовать... Да, я вас тут поочерёдно всех... Он подскочил, выпустив из виду больную ногу, которая отчего-то полыхала жутким огнём, и безрезультатно пытался оттолкнуть Людмилу, но чрезмерно жёсткий правый апперкот молниеносно его отключил, и абсолютно все поплыло перед глазами... Стало расползаться, трансформируясь в устрашающих огромных чудовищ: зал, кресла... Над ним повисло невероятно огромное лицо Земфиры, с широко раскрытым ртом и торчащими саблевидными клыками из властной пасти... Её сумасшедшие зрачки выкатились из глазных впадин, и, казалось, парили прямо над бледным лицом, улетающего в никуда поверженного витязя.бойцовский удар солнца

               -Игорь! Игорь! Доносилось откуда-то издалека! Очнись! Студёная вода свершила своё реанимационное действо. Он резко раскрыл глаза... Над ним с ведром в руках, стояла взволнованная тёща, Земфира Григорьевна, и с беспредельным беспокойством вглядывалась в него.
-Ты как будто, задремал в гамаке на солнцепёке?! Уснул, что ли?! Да это же солнечный удар. Отец небесный мой! Ты же в крапиву опрокинулся. Надо срочно врача вызывать, — суетилась любимая тёща. Господи, как хорошо, что я пораньше подоспела с работы! Тебе уже в родильный дом к Алиночке надо. Она несколько раз звонила. Заждалась совсем. Обескураженный, ничего не понимающий Игорь, спросил:
-А вы?! Вы, что же, ей не рассказывали про соседку?! – осторожно выведывал у тёщи Игорь.
- Какую соседку?! Ну, совсем перегрелся, милок. Сынок, ласково, погладила его по голове, да если я что и увидела, так сама бы сняла с тебя штаны и крапивой по голому задку-то и отходила. А собственной дочери-то я на кой ляд, стану жизнь губить?! Она тебя очень любит. Так, ведь и ты души не чаешь. Славный ты, у нас. А в остальном быстро разберёмся. Пойдём-ка, я медвежьим жирком намажу ноги, бедолажечька.

             -Так, а меня что, уже отпустили?!
-Откуда?! Та-а-ак, я немедленно звоню в неотложку… Дела, видно, зятёк с рассудком у тебя совсем плохи. Игорь, превозмогая острую физическую боль от ядовитых укусов крапивы, блаженно улыбался... Оказывается, этот кошмарный мифологический сюжет, навеян солнечным бойцовским ударом! И к счастью, наконец, развеялся.
-Но, шуры-муры с соседкой надобно быстренько завязывать… Чем чёрт не шутит? — с опаской пораскинул мозгами, глядя вслед Горгон… Ой, то есть тёще.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 20
© 10.02.2018 Надежда Шереметева - Свеховская
Свидетельство о публикации: izba-2018-2195392

Рубрика произведения: Проза -> Ужасы












1