Бойся своих желаний...


- Наташка у нас – самый послушный ребенок! – вопила мама перед пришедшими в гости подругами - бесформенной тётей Машей и вечно молодящейся тётей Люсей. – Учится в школе – я даже в дневник не заглядываю! Все сама! Учительница постоянно хвалит. Хотя по физике и математике у нее – сплошные тройки. Бестолочь! – она ткнула дочку в бок.
Тётеньки-подружки жевали салатики, запивая их красным полусухим, и краем крашеных глаз поглядывали на играющую за пианино Наташеньку. Сгорбленная спинка девочки послушно била поклоны в такт исполняемому произведению " И мой сурок, и мой сурок, и мой сурок со мной…", а ее симпатичная русая косичка сзади виляла хвостиком, как послушный зверек.
Наташе едва исполнилось двенадцать. Молчаливая, она всегда старалась сделать вид, что ее нет. Но при этом она впитывала все вокруг, как бы подслушивая и подсматривая за всеми. Семья - мать, отец, брат, сестра; школа - «ошпаренные» одноклассники; девчонки во дворе – оторвы малолетние… Все это было ей не просто интересно – это был бесконечно глубокий и цветной мир, в котором она плыла в неизвестное. Она не жила, она наблюдала за живущими… пытаясь понять этих жестоких и грубых людей. Впрочем, иногда ей удавалось быть похожей на них, быть как все.

***
Она не любила быть одна. Но, оставаясь наедине с собой, ей приходилось слышать свои ощущения, и это ее пугало. Тело взрослело, и каждая клеточка юного организма время от времени задавало все новые и новые вопросы. Эти новые эмоции казались Наташе чем-то, похожим на болезнь. Она стала приучать себя к мысли, что больна. Но чем?
Зимой, сразу после дня рождения (ей исполнилось двенадцать), случилось страшное… Наташа ни к чему подобному не была готова, и поэтому для нее это стало первым серьезным испытанием.
…Утром, сидя за столом и «делая уроки», (процедура, от которой нельзя было отказаться ни при каких обстоятельствах), она почувствовала… Ощущение вытекающей влаги откуда-то изнутри. Она побежала в ванную… и увидела темно-красную жидкость, похожую на кровь. Эта кровь вытекала из нее! Ужас и паника вырвались вместе со слезами. Наташа решила, что это и есть та самая болезнь, о которой она подозревала, которую боялась, и о которой никому нельзя говорить. Она виновата, она сделала что-то не так и теперь мама станет ругать ее последними словами!
- Ах, ты, др-р-рянь! Ах, ты, мандавошка! – Наташа явственно представила до боли знакомый оскал женского рта, произносящего эти слова в ее адрес.
…Весь день девочка проплакала в ожидании матери, которая в семь должна была вернуться с работы.
Собравшись с духом, а сил уже не было совсем, она попросила свою мать зайти с ней в ванную, и уже там, с дрожью в голосе, рассказала о своей болезни и показала ту самую кровь.
Мать только засмеялась и сказала: "Ничего страшного, дурочка".
Как она ненавидела свою мать за это! Страшный, похожий на конец света, день, проведенный в ожидании привычных проклятий в свой адрес, закончился глупым смехом без объяснений.
Зато девчонки во дворе разъяснили все подробнейшим образом. Наташа слушала, вытаращив глаза, явственно представляя в уме все картинки, что рисовали языки бесстыжих дворовых пацанок.
Все, рубеж пройден. Началась новая жизнь. Но ощущение болезни, той самой, "от которой рождаются дети", укоренилось в ней окончательно.

***
…В семнадцать лет Наташа была готова на крайности. Она даже познакомилась с "неформалами" – парнями в куртках из кожзаменителя, гарцующих в потертых и рваных джинсах, рассказывающих пошлые анекдоты и время от времени курящих «травку». В те годы рваными были не только джинсы неформалов. Рваной оказалась вся реальность, в которой жила Наташка. Молодой народец стремился проявлять себя максимально вызывающе, а бунтарство «неформалов» привлекало внимание у возмущенных старушек. Это ли не кайф?
Новые Наташкины знакомые собирались в городской «переговорке». По-над стеночкой стояли кресла для посетителей, на которых молодые оторванцы собирались покурить и поржать. Наташа-скромница приходила сюда. Даже к своему собственному удивлению, она оказалась в этой компании «своей в доску». А получилось это до смешного просто: однажды, в тот момент, когда на горизонте показался «мент», кто-то из пацанов сунул ей в сумочку пакетик, как потом выяснилось, с «планом».
…Наташа в тот вечер оказалась в центре внимания, после чего в неформальной компании ей оказывалось доверие полное и непоколебимое.
Как-то, в компании появился некий «Америка», до пришествия которого «соплеменники» будто дремали. А тут – вдруг все встрепенулись, начали шалить… Наташку начало тянуть к нему магнитом. Что ж в нем было такого? Странный парень, с косящим глазом и телосложением маменькиного сынка – этакий пупсик с пушком на верхней губе... Приходя домой, она постоянно думала.
...Что это? В груди все кипит и трепещет с мыслями о нем. Он стал ее тайной, ее новой темой ночных переживаний. «Как больно и как хорошо!»- думала она.
В эти счастливые дни Наташа летала по улицам своего города, улыбаясь. Люди, глядя на порхающую по тротуару юную девушку, улыбались ей в лицо. Молодые парни и мужчины постарше старались особенно отчетливо улыбнуться ей, будто ожидая от Наташи дополнительных действий в ответ.
…Его звали Димой. Но Наташа старалась не думать о нем посредством этого простого имени. Ее буквально возбуждало его прозвище «Америка». Она наслаждалась своей молчаливой любовью к этому парню, ловя каждое его слово на их общих собраниях к «переговорке», она кайфовала от его шуток… И он это быстро приметил.
Однажды они всей толпой решили завалиться в местный кинотеатр. Взяв билеты на последний ряд, они с гвалтом рассаживались, предвкушая наслажденье темнотой. Америка сел рядом с Наташей. А ее как будто холодным ливнем обдало… То в холод, то в жар – он рядом! Потух свет. Не прошло и трех минут, он отыскал в темноте ее руку на подлокотнике и стал гладить ее пальцы.
Такой нежности она не ощущала никогда…Его прикосновения! До сих пор никто ее так не гладил, даже мама! (Господи, какая там еще мама?!) Черный зал кинотеатра засветился факелами, в висках били барабаны, по коже забегали насекомые…
Наташе казалось, будто все это происходит во сне. Это не может быть настоящим, думала она. Но это происходило, да еще как! Америка потянулся к ней лицом, взял рукой за затылок, поворачивая ее лицо к себе. Губы открылись, и его язык – вот ужас! – вдруг стал шарить в ее ротовой полости. Ее первоначальный восторг и почти экстаз сменился тошнотворным омерзением. Через секунд десять, поняв, что происходит, она вдруг вскочила и стала прорываться через коленки сумеречных зрителей, направляясь к выходу. Выбежав в освещенное вечерним солнцем фойе, она рванула вон из кинотеатра. Не понимая и не замечая ничего вокруг, она бежала домой. Ее всю трясло мелкой дрожью.
Больше они не общались. Он даже не произнес ей ни слова. И она была этому рада.

***
Однажды всей толпой побрели в парк кататься на аттракционах. Качели под романтическим названием «Лодочка» волнами подбрасывали гогочущих «неформалов» - тогда это были просто счастливые молодые люди. У девчонок от восторга и удовольствия прихватывает в области груди, там, куда бабы обычно руку кладут, когда смешно или горько. (Там, по мнению многих, и обитает Душа)… А парни в изношенных «косухах» ломающимся взвизгиванием матерились, хватаясь одной рукой за поручни, а другой – за пах, где и концентрировалась в тот момент радость от катания на детском аттракционе.
… Когда девушке исполняется двадцать, а она еще девственница – она себя не жалеет. Ей просто страшно признаться кому-то об этом своем дефекте, ведь кто-то будет обязательно тупо смеяться… Наташа даже представляла некую рожу, которая растягивается в злорадной усмешке.
…Вот уже целый год, как Наташа ждала возможности отдаться хоть кому-нибудь, чтобы, наконец, ее "дефект" был исправлен. Она даже представляла себе, как идет по улице вечером, и откуда-то из подворотни выходит Некто, набрасывается на нее и насилует. Фантазируя на тему насилия над собой, Наташа не могла представить никаких тонкостей дела, и даже в глубине души удивлялась, почему из факта "изнасилования" жертвы создают такую трагедию.
«Ах, меня изнасиловали!» Что плакать-то? Как говорят, «надо расслабиться и постараться получить удовольствие»… - думала Наташа.
И ей, наконец, повезло. Тихим, теплым летним вечером она возвращалась от подруги, где они пили вино, потом чай, и ели конфеты. Наташа, разрумяненная и довольная жизнью, шла по аллее, освещенной приглушенным светом одного фонаря. Сзади послышались быстрые шаги. Она не успела обернуться. Он схватил ее сзади за локти и потащил куда-то в сторону. Ветки густых кустов начали дико хлестать ее по лицу. Она пробовала что-то спрашивать, о чем-то просить, но слышала в ответ только странно-быстрое сопение носом и кряхтение. Быстрые движения незнакомца и все происходящее повергли Наташу в состояние, похожее транс: она ничего не понимала, ничего не чувствовала – ни боли, ни страха. Ощущение кукольного тела – вот единственное, что показалось ей тогда.
Удар…Потеряла сознание… Очнулась, когда рассветало. На улицах еще не было людей. Она хотела подняться с травы, но это оказалось не так-то просто. Тело болело, словно перебитое, а между ног ломило тяжелой, мутной болью. Посмотрела вниз – колготки порваны, юбка – вдрызг. Кофте – «хоть бы хны».
«Надо идти домой, а то люди увидят».
Идти было больно. Кажется, что-то вытекало изнутри. Опять это ощущение вытекающей жидкости… Как когда-то, в двенадцать лет… Плакать не хотелось. Хотелось домой.
…Кресло гинеколога заставило Наташу покраснеть.
- Садитесь сюда, ноги кладите на подставки, - дежурным тоном скомандовала врач. Наташа попыталась не стесняться, но принятая поза сделала ее беспомощной. Ей стало стыдно за себя, такую. Врач запустила руку во внутренности – Наташе показалось, что там у нее – настоящий карман, в котором кто-то ищет мелочь.
- Все нормально, вы - беременны! – сказала беспристрастная дама в белом халате. – Что, будем рожать, или как?
- Или как…- повторила Наташа. Еще не совсем осознав происходящее, она выдавала то, что было ясно как день.
Рожать от насильника она не собиралась.
…Лежа на больничной кровати, похожей на нары – такую же твердую, без намека на пружины или скомканную вату – здесь это непозволительная роскошь; Наташе в голову лезли мысли о нереальности происходящего.
Не успев потерять невинность, она уже успела стать жертвой, почти матерью, а потом и убийцей практически одновременно… После всего пережитого, цинично рассуждать о том, чем же страшно преступление под канцелярским названием «изнасилование» Наталья больше не решалась. Теперь ей стало известно все.
***
- Нужно время. Подожди, пройдет какое-то время и все забудется, - утешала подруга.
Подгонять время и ждать, что «все еще будет», Наталья начала с особым терпением. День за днем, проживая жизнь по собственной, специально выработанной схеме, успокаивающей душевную боль, она ждала, когда наступит долгожданное Завтра со всеми возможными для молодой женщины радостями.
Вглядываясь в зеркало, в свои двадцать пять, Наташа стала замечать, что лицо ее изменилось: появились первые морщинки у глаз.
-Бойся своих желаний... - сказала сама себе, глядя в зеркало.
Всматриваясь в свое лицо, она могла сидеть так часами. И вот, в один не самый прекрасный день, Наташа, наконец, поняла, в чем дело.
На лице остались отпечатки всего пережитого. Ушла наивность, а взамен нее появился новый взгляд. Этого мужчины не любят. А некоторые даже боятся…
2009 год.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 40
© 10.02.2018 Лариса Винокурова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2195012

Метки: юность, насилие, семья, скандал,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ












1