Колька и брат


Колька и брат

После известия о смерти мамы прошёл месяц.

Мамы бывают разные.

Такая, как моя, неоднократно судимая, и мамы обыкновенные.

Но ты любишь её любую: по-детски - искренне и доверчиво. Потому что она мама, потому что она для тебя самая лучшая и тебе ещё так мало лет, чтобы оставаться без неё...

От сознания того, что больше никогда не увижу её, становилось грустно и, накопившуюся за день тоску, выплёскивала по вечерам в подушку, которая быстро намокала от слёз. Плакала беззвучно, чтобы никто из одноклассников не видел меня в таком состоянии, в состоянии ранимости и жалости.

Шла середина недели.

Ко мне, на большой перемене, подошла библиотекарь Вера Николаевна, вручила письмо без марки, с пометкой "бесплатно". Адреса не было.

Волнуясь, дрожащими руками, я вскрыла конверт. Письмо было от брата. Текст очень короткий, в две строки: " Здравствуй, сестра! Учусь хорошо. Не болею. Мама не приезжает. Ты можешь ко мне приехать с гостинцами?"

Брат Игорь, который был младше меня на три года, не знал о трагедии, потому что находился в другом интернате. Нас разделяли сотни километров.

Родился он в Нижнем Тагиле, в тюрьме, где мама отбывала срок за кражу. После родов её отправили на "химию"(вольное поселение, та-же зона, но работа на большем пространстве), а Игоря - в приют.

В обед, следующего дня, я подошла к воспитательнице Валентине Григорьевне. Сбивчиво, с дрожью в голосе, объяснила ей о необходимости поехать к брату. Очень боялась, что мне откажут.

- Завтра согласую с директором, только не переживай - укладывая руку мне на плечо, сказала воспитательница. - Поедешь через выходные.

Валентина Григорьевна была очень доброй и справедливой. Решала любые наши проблемы по возможности.

Мы все её любили и считали, что нашему классу крупно повезло с воспитательницей.


Вопрос с отъездом к брату почти решился, осталось только понять, что везти ему из гостинцев.

Во время полдника выпивала только чай, либо кофе с молоком, а печенье и вафли выносила из столовой незаметно и прятала всё в свою прикроватную тумбочку.

Воровать никто не воровал, так как меня боялись. Из-за моей драчливости в классе со мной предпочитали не связываться.

Всех этих угощений недостаточно было для братишки и у меня созрел план.

Надо было попасть в город.

Высокий забор из металлический решёток огибал всю территорию интерната. Калитка располагалась прямо напротив окон дежурного воспитателя и убежать незаметно не получилось бы.

Ближе к выходным, я подошла к Светке Шнайдер и попросила у неё на один день брюки.

- Давай махнёмся. Я тебе ужин и два полдника. Могу и полы за тебя помыть.- предложила я.

Светка охотно согласилась и выдала мне чёрные брюки, которые ей привезла старшая сестра.

И вот уже суббота.

Очутившись по ту сторону забора, я стремглав побежала к направлению центра города. Дорогу знала. Два раза в месяц нас водили в кинотеатр, либо в музей.

Через двадцать минут я уже стояла у центральных ворот парка отдыха.

Народу было много.

Обойдя огромную очередь у билетных касс, я направилась вглубь парка на детскую площадку, к турникам.

В последний раз именно там нашла валяющиеся на земле деньги, двадцать копеек. Для меня - это немалые деньги. Можно было купить почти три кисельного мороженого (так я называла фруктовое мороженое фиолетового цвета) по семь копеек или брикет пломбира, а ещё можно было купить одну большую шоколадку или несколько грамм конфет на развес.

Немного пригнув спину, сосредоточив взгляд вниз, я стала усиленно расчищать землю носком туфли. Денег не было.

Обошла все скамейки, заглянула в урны...

Опять ничего.

Вышла к театральной сцене парка. В этот раз здесь было тихо и безлюдно. Я опять окунулась в поиски, пока не услышала как воздух резанул чей-то окрик:

- Ей, ты что потерял?

От неожиданности я вздрогнула. Оглянулась по сторонам.

В метрах двадцати от меня стоял мальчишка, примерно мой ровесник, одиннадцати лет. Волосы его были взъерошены и сбиты в левую сторону. Как будто спал долго на одном боку.

- Тебя как звать, пацан? Меня Коля. Так ты что потерял?

Меня он принял за мальчика.

- Я... Игорь. - голос мой от неуверенности сорвался, врать не умела и лицо мгновенно стало пунцовым.- Деньги тут обронил. Покататься на качелях хотел.

Имя я себе придумала быстро, в честь брата. Внешность моя также соответствовала мальчишечьей: волосы, хоть и густые, кучерявые, но короткие. Да и худая была и плоской.

В интернате всех девочек до шестого класса стригли коротко. Профилактика от вшей, как нам говорили. Меня это устраивало. "Лишь бы бантики дурацкие не напяливать"- считала я, ненавидя этот девичий атрибут.

- У меня есть деньги. Пошли я тебя прокачу.- и схватив, меня за рукав, не дожидаясь моего согласия, Коля потащил меня к кассам.

По дороге мальчишка рассказал о себе: мама его работает в исполкоме, видит он её редко из-за занятости, отца нет; в классе, в новой школе, куда он недавно перевёлся, с ним никто не дружит. В выходные мама занимается хозяйственными делами, а ему разрешает ходить одному в парк, выдавая наличные.

В подтверждении своих слов, Колька вытащил из кармана брюк бумажные деньги.

- Видал сколько? На все аттракционы хватит! - сообщил он.- Ещё и с тех выходных остались.

Подойдя к кассам, мы, стоя в очереди, продолжили знакомство.

-А ты в какой школе учишься? Где живёшь?

-В пятнашке. И живу там... на Декабристов.

Пришлось опять врать.

Пятнашка - это школа номер пятнадцать. Она располагалась по соседству с нашим интернатом. Во время учёбы мы старались на эту территорию не заходить. Домашние дети дразнились и часто возникали драки на этой почве. Зато, когда школа прекращала работать, после четырёх часов дня, мы неслись туда на спортивную площадку. Она была лучше оснащена, чем наша - с двумя деревянными кривыми воротами на футбольном поле и ржавым турником.

- Игорь, мы теперь с тобой дружить будем!- воскликнул Колька. Глаза его блестели. - Придёшь ко мне в гости?

Он сжал крепко мою руку.

Утвердительно мотнула головой и дала понять взглядом, что очередь наша подошла.

Разжав кулак, Колька сунул кассирше, с большими цветами на платье, похожую на клумбу, мятые деньги. Она недовольно их приняла и выдала нам билеты.

- Давай начнём с Цепочки. - предложил мне Колька, по-приятельски хлопнув меня по плечу.

"Ну раз цепочка, значит цепочка"- мысленно согласилась я и побрела за ним.

До этого момента, я никогда ни на каруселях не каталась.

Колька сел спереди, а я - позади него. Осмотревшись вокруг, я вдруг почувствовала, как к горлу у меня подкатывает тошнота, хотя карусель еще даже не начала вращаться.

Механик, дядька с рыжими усами и запахом папирос, вытирая руки от масла грязной тряпкой, проверил у всех пристяжные ремни и медленно потянул рычаг на пульте управления. Под ногами лязгнуло. Карусель тронулась и начала набирать ход.


С каждым поворотом карусель взлетала всё выше и выше, одновременно вращаясь в разных направлениях со страшной скоростью. Все вопили как оглашённые от восторга, одна я, вцепившись судорожно в поручень, не испытывала большого желания кататься. Верхушки деревьев мне казались одной сплошной стеной и лиц сидящих я уже не могла разглядеть. С каждой минутой становилось плохо. Мутило. Я запрокидывала голову назад, жадно хватая воздух, но это не помогало. Казалось, что вот-вот меня стошнит или того хуже, я упаду, разбившись насмерть. Стало безумно страшно. Сквозь визг и крики, я различила голос орущего Кольки:

- Остановите, остановитееее...пожалуйста.

Постепенно сбавляя обороты, карусель стала останавливаться.

Коснувшись земли ногой, дрожа всем телом, пошатываясь, я направилась к выходу. Колька подскочил ко мне, схватил за талию, иначе я, чего доброго, не удержалась бы на ногах. Мы дошли с ним до большого дерева, где и мало народу и подальше от аттракционов.

- Мне плохо. - пролепетала я и села на траву.
Капельки пота проступили на лбу, меня стало знобить и, не очухавшаяся полностью от карусели, вытошнило прямо под Колькины ноги.

- Сиди. Я мигом.

И Колька с грязными башмаками понёсся к автомату с газировкой. Желающих выпить лимонад было много. Он начал что-то объяснять людям, отчаянно жестикулировать, показывая в мою сторону. Лицо его выражало необыкновенное сострадание, как будто со мной случилось более серьёзное, чем рвота. Толпа расступилась, и Колька подставил стакан в автомат. Обратно он шёл аккуратно, стараясь не расплескать газировку.

- Я так испугался за тебя. Кричу усачу, а он не слышит. Думал - помрёшь.- сбивчиво говорил Колька.

Я выпила полстакана, остальное протянула другу. Залпом оглушив остатки, облизывая кончиком языка губы, Колька помог мне встать и мы направились в тир.

Стреляли одновременно, больше мазали и подшучивали над собой. Я промахивалась больше из-за того, что ещё трясло меня качели, а Колька, наверное, потому, что просто был мазилой.

После тира, Колька повёл меня в кафе, где угощал мороженным в жестяных чашечках, политым сладким сиропом и посыпанным сверху шоколадной крошкой. Такое я ещё никогда не ела. И несмотря на то, что меня ещё подташнивало, я с удовольствием уплетала десерт. Колька, взахлёб рассказывал мне о своих проделках в школе и громко хохотал даже, как мне казалось, над совершенно несмешными историями.

Выйдя из кафе, я спросила: " Который час?"
Он пожал плечами и произнёс:

- Где-то шесть...

В семь часов в интернате ужин и я должна была успеть явиться вовремя.

- Я должен идти. Маме обещал не опаздывать. - запинаясь, сказала я, испытывая страшное отвращения от очередного вранья.

- Давай провожу. Мне всё равно нечего делать.- предложил Коля.

- Да, не, я сам добегу.

- А приходи завтра. Мы в кино сходим.

Колька вопрошающе смотрел на меня.

- Приду - буркнула я, и махнув рукой на прощанье, пустилась бежать.

Перед главными воротами интерната, я была за полчаса до ужина. Несмело потянула на себя калитку. Раздался скрежет. Из окна выглянула дежурная, Евдокия Павловна. Евгеша, как называла её вся школа.

- Ты как там оказалась?- сердито спросила она.

В ответ я промолчала.

Выходя из двери и направляясь ко мне, она перебирая связку огромных ключей, продолжала ворчать.

- Я сейчас в журнале отмечу нарушение режима. Нельзя заходить за территорию школы. Ты сегодня третья. Безобразие форменное. Шпана. Наказывать вас надо строго. Книжки не читаете, бродите где попало. Как фамилия? Откуда на тебе брюки?

И это всё она успела выпалить, пройдя какие-то двадцать шагов.

- Извините - тихо произнесла я и юркнула между ней и распахнутой калиткой.

Уже подбегая к дверям школы, держась за ручку двери, я оглянулась.

Евдокия Павловна, подперев коленом ворота, с трудом пыталась закрыть ржавый висячий замок, бубня себе что-то под нос. Из под юбки у неё торчала резинка от чулок, а платок с головы сполз на лицо. Я фыркнула, с трудом сдерживая смех и исчезла за дверью.

После отбоя, когда все улеглись и в спальне воцарилась тишина, укутавшись полностью одеялом с головой, я заново перемотала пройденный день: вспомнила Кольку, парк, качели, мороженое. И только засыпая поняла, что деньги так и
не раздобыла для брата и Светке мне ещё два полдника отдавать.


Воскресное утро следующего дня выдалось солнечным для сентября и опять тёплым.

После завтрака Валентина Григорьевна сообщила всему классу, чтобы оделись чистенько и через час идём в город смотреть индийский фильм. Ребята шумно загалдели от радости. Для нас, интернатских, это событие всегда было значимым.

И вот уже строем, разбившись по парам, идём в кинотеатр. Парни в одинаковых клетчатых рубашках, в серых пиджаках, а мы, девчата, в хлопковых платьях и шерстяных кофтах с огромными пуговицами.

Вышли на центральную площадь города. Тогда она мне казалась неимоверно огромной. И театр, и дом культуры, огромное здание райкома - всё вмещала эта площадь. Здесь и демонстрации проходили и парады в честь великих праздников.

Кино смотрели в доме культуры, в небольшом двухэтажном доме, с одним залом.

Пока Валентина Григорьевна договаривалась с администратором, мы всем классом сбились в кучку и слушали как Вадик Белков, считавшийся в школе главным юмористом, рассказывал очередной анекдот.

Сквозь ребячий смех, раздался знакомый окрик со спины:

- Игорь.

Я замерла от неожиданности.

- Игорь.

Повторилось более твёрдо.

Пересилив себя, медленно стала оборачиваться на знакомый голос.

Передо мной стоял Колька. С выпученными от удивлений глазами, с открытым ртом.

- Это ты? В платье?

Я продолжала стоять, не реагируя.

- Те чё нос разбить?- нарушив тишину, прогремел басом Филькин Сашка.

Подскочил к Кольке и замахнулся кулаком.

- Не трожь его! Он мой друг!- придя, наконец, в себя, выкрикнула я и встала между мальчишками.

- Да он домашний. Его бить надо!- продолжал Сашка, напирая телом вперёд.

- Только попробуй - сквозь зубы процедила я и толкнула Филькина в грудь.

Толчок был на столько сильным, что Сашка завалился в траву на спину.

Увидев это, подбежала Валентина Григорьевна.

- Ну как тебе не стыдно, Ира, ты же девочка! Будешь наказана и не поедешь к брату.

Лицо моё передёрнулось в злой гримасе.

- Да пошли вы все....-

Развернувшись от воспитательницы, я бросилась бежать.

Бежала до тех пор, пока не устала. Остановилась. И вдруг почувствовала как сзади кто-то сильно и хрипло дышит. Оглянулась. Колька был бледный и измотанный. Мы смотрели друг на друга, не решаясь заговорить. Наконец отдышавшись, Колька начал первый:

- Это ничего что ты девочка, всё равно с тобой дружить буду.

Подошла к нему вплотную.

- Я интернатская.

- Разве это особенность? - спросил Колька. - Мне всё равно.


- Мне надо идти.- уже спокойно произнесла я, и не глядя на него, двинулась в сторону школы.

Колька, поравнявшись со мной, неуверенно спросил:

- Можно провожу?

Глядя на друга-сострадальца, поняла, что он не отстанет и кивнула.


И теперь моя очередь была рассказывать ему о себе: как я попала в интернат, о своих родителях и о младшем брате.

Колька внимательно слушал. Время от времени хмурился, чесал нос и громко вздыхал.

Подойдя к воротам моего интерната, он окинул взглядом территорию и с грустью промолвил: " Тюрьма какая-то..." И после добавил:

- Буду приходить к тебе в гости.

Прошло три дня.

Валентина Григорьевна, после того случая у кинотеатра, старалась со мной общаться сухо.

Я свыклась с мыслью, что мне не придётся ехать к брату, и что завтра сяду писать письмо.

А ещё я очень скучала по Кольке.

Во второй половине дня, когда я готовилась идти на тренировку, ко мне подскочил Пашка Платонов, из моего класса, и притворно улыбаясь, сказал:

- Жених к тебе пришёл.

Я поняла о ком он говорил.

Обрадовавшись, щёлкнула Пашку по лбу и ринулась вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, на первый этаж.

Колька стоял в фойе, в школьной форме и с огромной матерчатой сумкой в руках.

- Это тебе моя мама велела передать - протягивая его мне, гордо заявил он.

Принимая сумку с его рук, я почувствовала запах домашних пирожков, такие обычно пекла тётка моя, у которой иногда я гостила на каникулах.

Возле нас толпились зеваки с разных классов. Перешёптывались, хихикали.

- Пошли на улицу, а то так и будут зырить. - предложила я Кольке.

В дверях, при выходе, мы наткнулись на Валентину Григорьевну.

Она внимательно посмотрела из-под очков на Кольку и неожиданно улыбнулась.

- Хороший у тебя друг.

Прошла ещё неделя.

Колька продолжал меня навещать. Подружился со всеми ребятами из моего класса и часто с нами играл на общей площадке.

Расставались мы всегда у калитки, где Колька без стеснения, у всех на глазах, меня обнимал и каждый раз произносил: " До встречи".

В очередной день его посещения, я обратила внимание, что он был грустным и чем-то расстроен.

- У тебя всё в порядке?

Колька опустил голову и тихо промолвил.

-В воскресение мы с мамой уезжаем в другой город. Её переводят по работе.

Мне ужасно хотелось выть, кричать. Я еле сдерживалась.

Наконец-то, у меня появился настоящий друг, в классе я тесно ни с кем не дружила, и вот уже его быстро теряю.

- Я провожу тебя. - дрожащим голосом проговорила я.

Колька хлюпая носом, мотнул головой.


А в субботу вечером Валентина Григорьевна объявила мне: в сопровождении Марины Нечаевой, старшеклассницы из десятого класса, я поеду к брату завтра на электричке рано утром.

В восемь утра я была разбужена.

Мне велено было, одеваться по-быстрому и бесшумно. Впопыхах выгребла с тумбочки припасённые за несколько недель сладости, положила всё в сумку, оставленную Колькой и пошла спускаться, где уже ждала меня Марина.

На улице чувствовался конец сентября. Особая прохлада чередовалась с мелким моросящим дождём. Было темно и редкие фонари указывали нам дорогу к вокзалу. Я старалась не отставать от Марины, всё время поеживаясь от холода. Куртку ещё рано было одевать, а в кофте - холодно.

На вокзале, в ранее утро, было много народу. Марина, взяв меня крепко за руку, повела к платформам.

И только, когда мы сели в электричку, я вдруг вспомнила о Кольке. Ведь он мне даже не сказал во сколько уезжает.

"Без меня всё равно не уедет"- утешилась я этой мыслью и закрыла глаза.

Проснулась от резкого толчка в плечо.

- Билет твой.

Кондукторша, женщина пятидесяти лет, в фуфайке и зелёном платке, свесилась надо мной. От неё пахло то ли кислым молоком, то ли это так несло от её грязного ватника.

- Одна что ли едешь? Документы есть?- зычно и протяжно на весь вагон спросила она.

- Вот наше разрешение - тихо промолвила Марина, подавая тётке, сложенный лист бумаги.

Сплюнув на палец, кондукторша развернула лист и стала читать.

Прервав чтение, она стала уже более внимательно разглядывать нас.

- Сироты? - тем же звучным тоном спросила женщина.

Я отвернулась к окну, а Маринка несмело произнесла:

- Интернатские.

В вагоне люди стали оборачиваться в нашу сторону.

Бабульки запричитали: " бедные", "несчастные дети", "брошенные"; женщины начали осуждать наших "чёртовых родителей", "бессердечных тварей"; а дети с удивлением нас разглядывали, будто мы чем-то особенным отличались от них.

- Ну чего разгалделись? - обратилась к вагону кондукторша, повышая тон в три раза - Смущаете девчат.

Обращаясь уже к нам подобревшим голосом, спросила:

- Голодные?

- Нас рано подняли. Завтрак позже.- отрапортовала Марина.

И тут началось.

Пассажиры вскакивали со своих мест и несли нам продукты.
Кто яйца варённые, кто завёрнутую в газете колбасу, в стеклянных банках картофельное пюре, к нему отдельно куски солёного сала, сладости: конфеты, печенье, а сама тётя Галя, так звали кондукторшу, принесла нам два стакана горячего чая.

Смущённые, мы благодарили всех за заботу.

Электричка подъехала по расписанию.

Тётя Галя пожелала нам успехов и сунула Марине кулёк с огромными жирными пятнами. Развернув его, увидели четыре плюшки с шоколадной начинкой.

Мы направились к автобусной остановке.

Дорогу моя сопровождающая знала. Ей не раз приходилось ездить в Самару по делам.

Прильнув к стеклу окошка, я с интересом и восторгом рассматривала из автобуса, город, в котором родилась, но не выросла.

Примерно через шесть остановок мы вышли.

Улица, на которой находился интернат брата, имела необыкновенное спокойствие и тишину. Вдоль дороги росли тополя и клёны. Здесь не было высотных домов, лишь редкие двухэтажные, с тихими уютными двориками с крашенными бордюрчиками и клумбами ярких цветов.

Сама школа находилась в конце улицы.

У ворот нас встретила маленького роста, юркая женщина, лет тридцати.
Она представилась методистом и поправляя каждый раз падающую чёлку за ухо, спросила к кому мы приехали.

- Я сестра Игоря Проскурина.

Методист с удивлением на меня посмотрела.

- Не похожа. Чёрненькая. Будто цыганка. Игорёк у нас светлый. От разных отцов что ли? - занудничала она.

Я смутилась от её слов. Вмешалась Марина.

- Ира родная сестра. У нас электричка через полтора часа.

Женщина недовольно перекинула взгляд на Марину.

- Дерзкая какая. - и понизив голос, обращаясь опять ко мне, буркнула. - Сестра значит сестра. Идёмте.

Она проводила нас во двор школы, усадила в летней веранде и велела ждать.

Я с волнением стала ожидать брата.

Его вывели ко мне очень быстро.

Братишка был маленького роста. Цвет волос, как у нашего дворового интернатского кота Мурзика, белые с отливом соломы, нос крупный, картошкой. Воротничок на рубашке был застегнут на последнюю пуговицу и, видимо, это стесняло его движение головы, что он смотрел только перед собой.

Я встала со скамейки.

Игорёк, мелкими семенящими шажками, подошёл ко мне, продолжая смотреть прямо.

Я чуть приобняла его. Стеснялась рядом присутствующей Марины.

Вернулись в беседку. Там я разложила гостинцы на скамейку, и братик принялся их уплетать. Крошки сыпались на его новую рубашку и брюки. Ладошками он помогал себе запихивать остатки еды в рот. Я прыснула от смеха. Он казался мне таким смешным.

Марина ушла гулять по территории, а я стала общаться с братом.

Он рассказал мне с кем дружит, как учится, что любит рисовать. О себе я ничего не рассказывала, просто смотрела на Игорька и радовалась тому, что он рядом.

- А почему мама не приезжает?- подняв голову, резко спросил Игорь.

Хоть я и готова была к ответу, всё-таки вопрос для меня зазвучал неожиданно.

- Мама долго болела и умерла.

Так как братишка ещё был несмышлёным и рядом находились гостинцы, которые он аппетитно поглощал, известие о смерти мамы не стало для него сильным потрясением, как я предполагала.

Когда вернулась Марина, я поняла, что время собираться.

Притянув брата к себе, я поцеловала его в макушку, пообещав приехать ещё раз.

- Можно я эту еду заберу себе? - спросил Игорёк.

Он посмотрел на меня так страдальчески и жалобно, будто я собираюсь у него это всё забрать.

Мы с Мариной засмеялись.

Я по быстрому завернула братишке всё в пакет, ещё раз поцеловала его и, простившись с дежурной, ушли с Мариной на вокзал.

По пути мы вспомнили о пакете, которое дала нам тётя Катя - кондукторша. Марина купила бутылку молока и вместе с шоколадными булочками, пообедали.

В интернат вернулись уставшими. Марина вернулась в свой класс, а я направилась в группу разыскивать Валентину Григорьевну, чтобы сообщить ей о своём прибытии.

В узком коридоре, ведущем из школьного комплекса к спальням и игровым, я наткнулась на красавицу нашего класса Ирку Панфёрову.

- Тебя твой друг разыскивал. Колька. Он с мамой уехал на вокзал.

Ирка с ехидной усмешкой стала обходить меня. Она привыкла, что знаки внимания от мальчиков, получала только она, единственная.

- Когда?- нервно спросила я.

- Минут тридцать назад. Может меньше.

В голове всё лихорадочно закрутилось: как выскочить с территории, успею ли я до вокзала...

Времени не было на раздумывание и я побежала.

Выскочив с главной двери школы, на моё счастье, я заметила, что ворота открыты. По времени должна была приехать машина с хлебом. Вечерняя развозка. Я прошмыгнула в калитку и вспомнив, как утром шли с Мариной, изо всех сил понеслась к вокзалу, уже во второй раз за день.
Бежала без остановок. Перед глазами стоял Колька и это придавало мне ещё больше сил.
"Успею, должна успеть. Колька не уедет без меня" - проговаривала я.
Дыхание стало сбиваться, в ногах почувствовала тяжесть, но бежать не переставала, лишь только слегка замедлила темп. Я очень боялась опоздать.

Наконец выбежала на привокзальную площадь.

Народу было гораздо больше, чем утром. У касс ещё больше. Проход к поездам тормозился из-за установленных ограничителей, где шел ремонт. Расталкивая локтями людей, я попыталась пробраться ближе к платформам.

"Куда лезешь, шпингалетина?", " Как же надоели эти наглые цыгане" - неслось со всех сторон.

Не обращая внимание на оскорбления, я продолжала протискиваться между людьми.

И вот стою уже на перроне напротив Колькиного поезда. И понимаю. Он не назвал мне номер вагона, сказал только, что уезжают в Казань. Начала суетиться. Побежала вначале вперёд вдоль вагонов, затем остановилась и вернулась опять назад. Растерянность моя настолько читалась по лицу, что проходящий мимо дед спросил:

- Тебе помочь, внучка?

Я отрицательно мотнула головой. Разговоры ещё бы больше времени отняли, и шагом пошла вновь вдоль поезда, вглядываясь пристально в окна вагонов.

По станции объявили, что поезд отъезжает через пять минут. Я ускорила шаг.
В окнах мелькали чужие лица. Кольки не было.
У одного из вагонов я остановилась.
Молодая проводница тщательно протирала поручни, напевая тихо песенку. Блузка на ней была белоснежная, как наши воротнички у школьной формы, которые мы отбеливали и пришивали каждую субботу сами, пилотка красиво смотрелась на её рыжих волосах. Улыбка и взгляд делали проводницу ещё привлекательнее.

- Вы Кольку не видели? Он с меня ростом. С мамой едет. Я проститься с ним должна.- торопливо обратилась я к ней.

- Детей тут много - бархатным голосом заговорила девушка. - Мальчик с двенадцатого вагона долго с мамой припирался. Ждал, видимо, кого-то.

Подмигивая мне, она опять улыбнулась.

- Беги. Успеешь. От меня ещё три вагона.

Поблагодарив проводницу, я стремительно бросилась вперёд, куда мне она указала.

Пробежав всего несколько метров, внезапно раздался гудок поезда. Из под колёс зашипело, пронзительный скрежет-свист заставил меня испугаться и отскочить в сторону. Проводницы стали быстро поднимать тамбурные площадки.

Поезд медленно тронулся.

"Нет, нет же! Я должна увидеть Кольку!".

Из последних оставшихся сил, цепляясь руками за вагоны, будто это каким-то способом могло помочь затормозить движение поезда, я продолжала бежать.

"Один вагон, всего один" - успокаивала себя мысленно.

И вот он двенадцатый.

Мне он показался длиннее, чем другие. Подпрыгивая к окнам и присматриваясь к отъезжающим, я вдруг заметила своего друга. Он сидел грустный и подавленный, прямо устремив глаза вперёд себя.

- Колька, Колька. - во весь голос орала я, размахивая руками.- Колька!

Истошно стала бить по вагону кулаками, надеясь, что он услышит.

Женщина, сидевшая напротив него, стала тыкать пальцем на меня.

Колька встрепенулся, как ото сна, и кинулся к окну.

Прильнув к стеклу, он улыбался и что-то говорил, объясняя мне жестами свою радость. Таким я его и запомнила. Улыбающимся.

Поезд всё быстрее и быстрее стал набирать ход.

Больше я не могла бежать. Остановилась.

Во рту пересохло, хрипы разрывали мою грудь, а голова кружилась так, будто она сейчас оторвётся. От усталости ноги подкосились и я села прямо на перрон.

Поезд уходил. Я смотрела ему вслед и понимала, что он уносит Кольку навсегда из моей жизни.



 








Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 41
© 09.02.2018 Ирина Проскурина
Свидетельство о публикации: izba-2018-2194974

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Раиля Иксанова       21.02.2018   10:59:25
Отзыв:   положительный
Отрадно было узнать, что у вас был хороший преданный друг.
Жаль только, что пришлось расстаться.
Зато память о нем будет греть вашу душу об этой встрече всю жизнь.
Интересно было бы узнать, как сложилась судьба вашего брата?.Хотелось бы верить, что удачно.
У вас очень хороший слог, читать легко, но тяжело психологически, без слез невозможно...
СПАСИБО ЗА ВАШЕ ТВОРЧЕСТВО, ИРИНА!
ВСЕ РАССКАЗЫ ЗДЕСЬ ПРОЧИТАЛА, ХОТЕЛА БЫ ЕЩЕ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ДРУГИМИ,
КОГДА ПОЯВИЛАСЬ ПОТРЕБНОСТЬ К ПЕРУ?
ДАЛЬНЕЙШИХ ТВОРЧЕСКИХ УСПЕХОВ!
Ирина Проскурина       21.02.2018   22:04:59

к сожалению, этим летом брат умер. мы очень были в детстве привязаны. я уехала учится в Ленинград, он остался в Самаре. жил после этого какое-то время у меня, работал, затем вернулся на Родину, там женился. виделись ещё несколько раз, перезванивались. но недостаточно. я очень себя ругаю за это. мы слишком мало времени друг другу уделяли, когда стали взрослыми. суета, проблемы...
Раиля Иксанова       22.02.2018   04:26:33

Жаль, конечно, что так получилось, единственный родной человек покинул Вас.
Возможно, судьбой столько ему было отведено прожить лет.
Живя на расстоянии, для общения времени, кончено, недостаточно, его всегда не хватает. Есть люди, которые проживая рядом, и то не успевают часто встречаться. Укорять себя не нужно, это такая жизнь сейчас, идет бешеным шагом.. Зато остались воспоминания...










1