Жоао


Жоао

Жоао передвигался по бесконечному, как ему казалось песчаному берегу. Чувство бесконечности усиливалось нестерпимым зноем, несмотря на ветер, который дул вдоль океанского побережья и пересыпал возникавшие и тут же рассыпавшиеся дюны не давая им вырасти до небес и захорониться в них семени неприхотливой флоры, чтобы дать всходы, ростки, готовые закрепиться, вырасти и остановить движение песков. Тогда какую-никакую тень дали бы травы, кусты, возможно со временем деревья, и возможность для путника отдохновенья в их тени, и сам путь стал не так сыпуч и не настолько тяжёл. А если не ветер, то пришлось бы, минуя верхний слой зарыться в песок и ждать заката, которого казалось никогда не будет, а жизнь так коротка... Гряда исполинских оранжево-красных скал, в приличном удалении тянувшаяся вдоль побережья с востока на запад, не давая тени, с севера обрамляла путь Жоао, с юга же путь ограничивался водами Атлантического Океана. Но было как было. И изменить, что нибудь сегодня, в краткосрочной перспективе не предсталялось возможным. Да и не занимался Жоао такими вселенскими проблемами. Его волновали задачи более приземлённые. Он торопился к семье, его ждали голодные детки, а он пока ничего им не нёс. Его должно быть одолевало отчаяние, он сопротивлялся и не убавлял усилий. Он видел, что на гребне скал стояли люди в лучах палящего солнца, всматриваясь в океанскую даль, или сновали по небольшому пологому плато от машин и бусов к деревянной будке, спускались вниз по наклонной дорожке, заходили в деревянное строение на сваях c открытыми верандами и балконами по периметру. Наверно, думал он, они там пьют кофе и воду, лакомятся мороженным или едят мясо с вином и овощами. Он никогда не бывал в этом кафе, никогда раньше он здесь не проходил. Он вообще не понимал как, каким ветром его сюда занесло.

В отличие от появившихся на берегу трёх мужиков в возрасте и бросивших рядом с ним свои вещи, он не пил ни красного сухого, ни Мадеры или Порто, ни других напитков покрепче, закусывая фуа-гра, сардинкой и каракатицами. Они были весёлыми, очень уж белыми и говорили на непонятном языке. Часто входили в воду, плескались, а потом лежали на голом песке обсыхая и делясь воспоминаниями о проведёном когда-то и где-то времени. Он, хотя и не понимал их язык, но по исходившему от них душку и этакому драйву, который бывает после вчерашнего, чувствовал, что речь идёт именно об этом. Они с уловольствием созерцали океан, берег, скалы, тех немногих детей, которые носились по пляжу и их родителей, разложивших на подстилках кое-какую снедь и звавших своих загоревших детей подкрепиться. Также они посматривали и на него, Жоао, но это нисколько его не смущало. Наибольшего внимания он удостоился со стороны мужика с бородой, который часто кашлял, пил воду и глотал какие-то белые кругляшки. А ещё он рассказывал про здешнего мореплавателя Васко да Гаму, с которым когда-то были знакомы предки Жоао. Это имя Жоао знал давно – всегда. Однако, надо было заканчивать отдых в тени этой тройки и их туристских сумок и двигаться дальше.

Троица расположилась на берегу, недалеко от всегда прохладной воды Атлантического побережья. Так было легче дышать в знойном воздухе над полоской узкого песчаного пространства, словно отделённого от остальной Португалии, поросшими поверху бледнозелёными кактусоподобными и серой колючкой, высокими отвесными оранжевокрасными скалами. Прайя да Маринья – чудо дикой природы, которого почти не коснулась рука человека. Они приехали из Vilamoura взятым напрокат Golf’ом поглазеть на это чудо - окружённый высокими скалами, скульптурно обработанными эрозией, прекраснейший пляж, о котором все справочники и иллюстрации говорят, как о марсианском пейзаже. Матрос и Спринтер рассекая воду побежали освежаться. На берегу остался Забияка. Лёжа на животе, поглядывая в томик Бродского, он жмурился на ярком солнце, слепимый отражением от песка и белой книжной страницы, кашлял, сморкался и поглядывал туда-сюда. Он вычитал фразу великого поэта, часть которой гласила: « ...оглядываться - занятие более благодарное , чем смотреть вперёд.» Забияка и раньше видел эту фразу и был «без оглядки» согласен с классиком, но тут что-то заставило его оглянуться. Он, до этого увлечённый разговорами со Спринтером и Матросом, сейчас не был отвлекаем от собственной внутренней жизни, почувствовал чей-то взгляд и внимание. Забияка увидел смотревшего ему в спину Жоао, как-будто Забияка был для него препятствием на пути, их взгляды встретились, и удивлённый, он неожиданно спросил уже уходящего Жоао: «Ты куда, дружок?»

Так или иначе, красавец Жоао собирался в путь и, будучи по природе своей индивидуумом независимым, тронулся, не реагируя на неподтверждённую никаким жестом или движением непонятную ему реплику. Жоао вообще полагал, что и обращение было не к нему, а к подошедшим из воды товарищам. Забияка не прерывая речи сказал им: «Ребята, посмотрите!»,- и показаил им кивком и взглядом Жоао, который уже почти взобрался на песчаную вершину. Но удержаться на вершине он смог только на мгновенье. Песок осыпался, Жоао скатился к подножию... Все трое с интересом наблюдали за штурмом вершины, который раз за разом заканчивался тем же – красавец Жоао неизменно скатывался к подножию. Жоао, можно предположить, чувствовал определённую неловкость, невольно демонстрируя свою неудачу, но виду не показывал.

Они держали совет... Что делать? Как помочь незадачливому Жоао? Обсуждали разные варианты: может помочь ему добраться до уреза, там песок мокрый и плотный, но может смыть волна; увезти его с собой, но там в городе ему небезопасно, может попасть под машину или покалечат, наводя порядок, переместить его наверх, пожалуй лучший из вариантов, но он собьётся с пути. Наконец, голод не тётка, им захотелось кофе и что-нибудь пожевать. Спринтер сказал, что нечего тут на пустой желудок... «Всухую...»,- добавил Матрос. «Пожалуй...»,- не стал спорить Забияка. Они ели и пили вино и кофе, и на сердце у них было неспокойно. Когда они уходили в кафе, Жоао, совершенно выбившийся из сил, опять отдыхал. Они договорились после недолгой трапезы вернуться и тогда в зависимости от обстоятельств решить как быть. Отметили территорию, обнесли её верёвкой тщательно закрепив на местности. Однако, когда вернулись, Жоао не было. Пропал, как в воду канул... А может красавца унесли хищные птицы, наблюдавшие с утёсов за подвластной им территорией и улучили момент, когда нет никаких помех...
Sic transit gloria mundi!





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 32
© 08.02.2018 Хона Лейбовичюс
Свидетельство о публикации: izba-2018-2193564

Рубрика произведения: Проза -> Очерк












1