Знойные ночи…



– Все они уже покинули этот мир, – так начала свой
рассказ Анна Павловна, с которой я познакомилась со-
всем недавно. – С Вовой мы знакомы давно, мне один-
надцать было, а ему – пятнадцать. С самого детства лето
проводили вместе в их селе, где жили его родители. А моя
сестра с мужем работали учителями в этом же селе, вот
и дружили семьями, поэтому и я была вхожа в их семью.
Звали они меня каждый по-своему: отец – Анной, мать –
Аней, а Вова – Анютой.
С самого молодого возраста чувствовала и видела его
любовь ко мне. Его нежный взгляд до сих пор перед
глазами, – грустно улыбнулась Анна Павловна и про-
должила: – У меня была большущая толстая коса, он её
всегда расплетал, заплетал и делал различные причёски.
Расчёсывал нежно-нежно, чтобы не вырвать ни единого
волоса. И каждый раз спрашивал, не больно ли. А мне
так было приятно… – коротко засмеялась она. – Он же,
закончив в шестнадцать лет десять классов, поступил в
пединститут в Оренбурге, учился и проходил практику, а
потом работал в селе, где жили его родители. Когда я за-
кончила десять классов, его родители переехали в город,
в дом своих родителей, Вова же так и остался работать
в сельской школе, поступила и я – в техникум, а моя се-
стра с зятем и его родители договорились, что буду жить
у них. Дом был большой, из шести комнат. В двух жили
квартиранты – девочки, с которыми училась на курсе. А
в Вовиной комнате у дедов жила я. Очень удобная ком-
ната, одна стена расписана масляной краской, на которой
было серо-голубое небо, озеро, две берёзки, среди кото-
рых впоследствии Вова нарисовал меня. Кстати, неплохо
нарисовал, –прикусив губу, на мгновенье задумавшись,
продолжала она.
– Проработал полгода в деревне и перевёлся в город,
видать, не вытерпел. Тут и у нас пошли свидания втихаря,
а потом явно. Почувствовала его сильную любовь ко мне.
Следил за каждым шагом, во всём поощрял. Мне только
и было, кроме имени, – любимочка, роднулька, моя вкус-
няшка. Помню, у его родителей был большой сад, а в кон-
це сада росли две берёзы, между которыми он сделал ка-
чели. И мы каждый вечер садились, качались и пели песни
«Окрасился месяц багрянцем…» и другие, даже «Шумел
камыш, деревья гнулись». Голос у него красивый бы-ы-
ы-л, – протянула Анна Павловна, – да такой звонкий, как
затянет… А его родители сидели на лавочке, на крыльце
сеней и умилённо на нас смотрели. Ещё у него мотоцикл
был, и мы часто ездили помогать моей маме, заготавли-
вать дрова и сено на зиму. Маме Вова очень нравился –
высокий, плечистый, серо-зелёные глаза, пухлые крас-
ные губы, а волос кудря-а-а-вый, чё-о-о-рный. Взаимная
у нас была любовь, но мне надоела его опека, хотелось
быть самой собой, и решила от них уйти на квартиру. И,
наверное, причиной всё-таки было то, что мне девятнад-
цать, а ему двадцать три, и ему очень хотелось жениться,
а я, видимо, ещё не нагулялась и как бы ни переживала.
Я ушла. А он обиделся до слёз, взял и завербовался на
север. Тяжёлым было расставание, – вздохнула Анна Пав-
ловна. – Помню, хозяйка посылала меня, чтобы вернула
его, а я нет, ни в какую, сказала: – Значит, так любил, что
не мог подождать ещё два года, пока закончу техникум.
Уткнулась в подушку и долго ревела, но не пошла. По-
том, конечно, себя кляла, но было поздно. Характер такой
у меня. Прислал три письма и всё просил, чтобы не вы-
ходила замуж, писал, что любил меня, любит и будет лю-
бить, пока жив. Я же ждала, когда напишет пять писем, и
на те, три, не отвечала, а он, похоже, сильно обиделся и
больше не писал.
Приходил его отец, но я ответила, что после защиты вы-
хожу замуж, и на этом всё закончилось. Только в душе не
закончилось, просто куда-то вглубь ушло. А через некото-
рое время на самом деле повстречала человека и вышла
замуж. Муж был сильно болен, вскоре помер, я осталась
вдовой в двадцать три года с годовалым сыном. Тяжело
было… Но куда деваться, жить надо было, сына растить.
Через два года вышла второй раз замуж, народилась дочь,
вроде и жизнь наладилась, сыну было уже восемь лет, и
он, мой мальчик, умирает. Его настигла та же болезнь, что
и первого мужа,- прикусив нижнюю губу, глубоко вдохнув,
продолжила: - мне же надо было на перевязку в больничку,
а там случайно повстречалась с Володей, нашей встрече
была рада, ведь мы не виделись девять лет. Он приехал на
похороны своей мамы, ей как раз были поминки – девять
дней, а у меня бы сыну было через два дня тоже девять
дней. Володя меня пригласил домой, но я ему ничего о
себе и о сыне не рассказала, только говорю: – Не могу, буду
очень плакать. Расцеловались, поприжимались любовно и
разошлись, договорились встретиться у меня в конторе. Но
ночью меня увезли на «Скорой помощи» в больницу с дву-
сторонним воспалением лёгких, и встреча не состоялась.
Он оставил в конторе письмо в конверте, где написал, что
по-прежнему любит, помнит и ждёт. Уехал…
Много чего произошло за это время… Дочь выучилась,
инженером работает, замужем, двух внучат мне родила в
радость. Вот, к сожалению, и второго мужа я тоже похо-
ронила.
А позже, спустя сорок два года, мы встретились с Воло-
дей в две тысячи девятом году. По его глазам, по поведе-
нию видела, что любовь ко мне не погасла. Жива. Не гас-
ла и у меня, мысленно постоянно была с ним, писала ему
стихи, писала и складывала в шкатулку, которую он пода-
рил на моё пятнадцатилетие. До сих пор её храню и стихи
тоже. Он же, оказывается, на каждый мой день рождения
фотографировался, писал новые стихи с поздравлением и
приклеивал к себе в альбом. Так он делал на протяжении
пятидесяти лет.
А я сидела, удивляясь всему услышанному, и боялась
вставить слово, боялась сбить с мысли Анну Павловну,
но она рассказывала так, будто только что это произошло.
– Вот память, – позавидовала я. – Хотя такую любовь раз-
ве забудешь?..
Но я вновь ничего не сказала, – после длинной паузы
продолжила она. – Не сказала, что похоронила мужа.
Только, когда приехала в Томск, горько плакала, даже не
дала ему свой номер телефона. Знала, что он тоже вдо-
вец, хотелось к нему прижаться, поцеловать и попросить
не раз прощения, потому что испортила всю жизнь ему
и себе. А летом в две тысячи тринадцатом году от моей
знакомой узнал всё о моей жизни, узнал и телефон, и мы
с ним говорили днями и ночами, вспоминали всё до ме-
лочей, как искали в сирени пятипалые цветки, и кто их
больше найдёт, тот целует. Ох много чего вспомнилось…
Анна Павловна привстала с кровати, подошла к окну,
взглянула куда-то высоко в небо, снова подошла к кро-
вати, поправив покрывало, села и продолжила: – В две
тысячи тринадцатом году поехала в его город к родствен-
никам, конечно же, с намерением увидеться с Володей.
Но знакомая сказала, что он в больнице. Я туда.
Он лежал бледный, под системой, сильно обрадовался
моему визиту. Дал свой адрес и ключи от квартиры. Зная,
что живёт один, на этот раз не показывала каприз, а целена-
правленно пошла по адресу. Помню, попутно зашла на ры-
нок, купила мяса, налепила пельменей да побольше, что-
бы пришёл из больницы и кушал, прибралась в квартире и
собралась уходить, но звонок в дверь. Напряглась, думала,
может, какая женщина, а это был Вова с огромным букетом
вишнёвых роз, и полным голосом поёт: «И наши вишнё-
вые розы всегда будешь в сердце хранить, где глаз моих
серо-зелёных тебе никогда не забыть». Крепко обнялись и
целовались, целовались, как будто молодость наступила,
я, старая женщина, ведь мне семьдесят шесть было, а так
от счастья смеялась. Как радовалась! А он вновь стихами:
«Смеются снова очи голубые, и долги ночи знойные без
сна». У меня на самом деле были большие голубые глаза.
Тут я не вытерпела, глядя в её огромные глаза: – Да они
у вас такие и остались, крупные и красивые!
Анна Павловна лишь махнула рукой: – Да что ты, Ва-
лечка, всё не то, всё не то… и продолжила: – А я ему гово-
рю, а почему ночь без сна? А он в ответ: – Ведь уедешь, а
я опять один буду страдать. Прожила у него три дня. Это
были дни воспоминаний, как мыл мне голову, как ухажи-
вал, когда у меня была ангина, и говорил: «Я даже жалел,
что ты быстро выздоровела, так как хотелось побольше за
тобой ухаживать. Узнала о нём многое, что женился пер-
вый раз в тридцать шесть лет, жена оказалась аферистка,
подогнала машину грузовую, обчистила квартирку всю и
уехала. Со второй женой прожил пятнадцать лет, и она
умерла по болезни. Так и прождал меня все остальные
годы. Говорил, хотя был женат, но перед ним всегда стоя-
ло моё лицо и улыбка.
Нелегко было расставаться, но надо было съездить в
Томск, уладить кое- какие дела, поставить детей в извест-
ность о наших планах. Договорились встретиться на его
восьмидесятилетие и больше никогда не расставаться,
согласилась, но не суждено, видно, судьба распоряди-
лась по-своему. В апреле у Володи признали лейкемию,
а второго июля его не стало. Несчастье это произошло
по невнимательности врачей, лежали два однофамильца,
и анализы больного приклеили к его карте. И, видимо,
сразу сработала присказка О. Хайяма: «Упавший духом
гибнет раньше смерти».
Сама во всём виновата, ведь это был золотой души че-
ловек, теперь только воспоминания, как любил, какими
глазами смотрел, перебираю в памяти всё, что было свя-
зано с нами, и всё это настолько тревожит. Правда, ночи
знойные без сна… Но там, я думаю, встретимся и начнём
жить заново.






Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 84
© 08.02.2018 Валентина Чубковец
Свидетельство о публикации: izba-2018-2193225

Рубрика произведения: Проза -> Быль


Людмила Гольцова       20.02.2018   07:05:06
Отзыв:   положительный
Валя, дорогая, этот рассказ невозможно читать без слез! Очень, очень это повествование о настоящей любви тронуло мою душу!
Вот, ведь как бывает в жизни... Ох, какая же она извилистая, эта жизнь! То в одну сторону поведет, то в другую... Да почему же Бог дает такие трудные испытания людям? Нет бы сразу им сойтись и прожить жизнь в любви и радости! Очень понравилось! Спасибо! С уважением.


Валентина Чубковец       23.02.2018   07:04:43

Людмила, милая, спасибо за отзыв- приятно.Полностью с тобой согласна. Это женщина, она всю жизнь его любила, и всю жизнь мучилась над своей гордыней.Она и сейчас его любит, но... он там и она мечтает встретиться там.... Когда она мне рассказывала, ... это надо было видеть. Ночью ни она ни я не уснули, мы с ней в больничке лежали обе с давлением. спасибо тебе, ты проникла в суть , я тоже писала и ревела, конечно когда и слушала то без слёз не обошлось. Это жизнь.... Всех тебе благ, творческих успехов!))) С теплом)









1