О маме.


О маме.
Её не стало в моей жизни, когда мне было двенадцать лет. Я привыкла знать, что она есть. Привыкла к её письмам из тюрем, в которые она попадала. Привыкла к неожиданным визитам с разными мужиками. Если мне кто-то нравился из её «ухажёров», то называла папой. Отца родного никогда не знала и не видела. В моих воспоминаниях её образ свеж: маленькая, худенькая, с длинными каштановыми волосами.
Не помню, что бы я маму называла мамой, только в письмах.
Стеснялась что ли ...Не знаю. Не могу объяснить.
В те годы женщины на улицах не курили, прятались в подъезде, либо за деревьями. Мама моя, напротив, шла, высоко задрав голову, и выдыхала дым на прохожих. Я делала вид, что не с ней, отворачивалась и ускоряла шаг.
Она очень любила, тогда в моде были, брюки-клёш в полоску и каблуки.
Наездами, мама появлялась в интернате с полными сумками гостинцев. На первом этаже в фойе, раскладывала их на диване и каждому пробегающему мимо неё ребёнку, выдавала сладости.
Бывало, к моему приходу уже ничего не оставалось. Тогда ей приходилось отпрашивать меня у воспитателей и идти в ближайший продуктовый магазин, где скупалось с прилавка всё, что я захочу.
Покупала она мне и очень стильные вещи, по тем временам, в местном универмаге, но старшеклассники после её отъезда у меня их отбирали.
Мне было лет десять, когда мама рассказала мне страшную историю о себе.
Родила меня рано, в восемнадцать лет. В школе она была отличницей, но, как сама вспоминала, золотую медаль не дали из-за плохого поведения. После выпускного вечера она возвращалась одна, идя вдоль шоссе. Машин было мало. Внезапно «Чёрная Волга» затормозила рядом с ней. Дверь резко распахнулась и, не успевшую испугаться маму, затолкали внутрь. Привезли на какую-то дачу. В маленькой комнате с зашторенными плотно окнами, куда её привели, почти сразу же изнасиловали (значение слова «изнасиловать» я поняла позже, а на тот момент думала избили). Наутро ей принесли только воды. Она не видела их лиц, знала, что - двое. К полудню её опять изнасиловали.
Так продолжалось три дня.
Вскоре в комнате появился годовалый малыш. Его украли с целью выкупа. Мама должна была его кормить и выполнять функции няни.
Прошла ещё неделя. Насилие продолжалось. Мама ела только то, что малыш не доедал... Если ребёнок хныкал, её избивали. Она полностью ослабла и потеряла много в весе.
В один из дней оба мужчины напились и заснули, а дверь забыли закрыть. Собрав последние силы, мама, укутав ребёнка одеялом, вынесла его во двор. Оглядевшись по сторонам, поняла, что идти надо в любом направлении в незнакомой местности и быстро, пока не спохватились.
Она вышла на дорогу, обессиленная, где и подобрала её семья, проезжавшая мимо на своей машине.
Незадолго до маминого исчезновения погиб её отец - мой дедушка Иосиф. Всю войну воевал.
Дошёл до Берлина!
В мирное время убили. Заступился за девушку и получил смертельное ножевое ранение. Не спасли. Мой дед, рассказывали, был любвеобильным! Бабушка моя Акулина родила ему девятерых детей: четырёх дочек и пятерых сыновей.
В послевоенное время не хватало мужчин. Дед не только «бегал» до ближайших соседок, но и пользовался успехом у многих женщин. Бабушка безумно его любила и ревновала, а когда дедушки не стало, просто «сгорела» за год и умерла. Младшему, дяде Коле, на тот момент было всего семь лет. Маме моей семнадцать. Вот и пришлось ей кормить всю семью.
Вскоре она познакомилась с моим отцом. Тот торговал наркотиками. Обслуживал все местные рынки и весь город.
Через год родилась у них я.
Жили мы на Безымянке, район такой в Самаре, тогда ещё город Куйбышев. В маленькой двушке на улице Физкультурная. Теснились все дети покойных бабушки и дедушки и подброшенная маленькая я – в то время меня звали Аида.
Спали, где придётся. Кто на полу, кто на просанных матрасах, а кто на диване. Менялись по очереди.
Позже, в детском доме, мне изменят имя и отчество.
Утром младшие дети уходили в школу, старшие на работу, а я оставалась одна. Мама уходила на рынок к отцу и могла не возвращаться неделями.
Стены этой квартиры, пропахшей грязным бельём, спёртым воздухом, напоминали огромную клетку, из которой не суждено было выбраться.
Меня редко выводили на улицу, кормили как придётся, хотя мама приносила с рынка достаточно продуктов, но старшие их съедали мгновенно. Соседи по двору знали об этом и возмущались.
Староста дома, тётя Катя, тучная женщина с добрым лицом, поднималась в нашу квартиру и забирала меня из жалости к себе. Когда появлялась мама, она строго ей выговаривала и грозилась отправить меня в детский дом. Та обещала в очередной раз, что исправится, дарила тёте Кате дорогой подарок и опять исчезала.
Настал судный день.
День, когда в квартире настежь открылась дверь и на пороге появились незнакомые люди во главе с тётей Катей. Меня отвезли в детприёмник. Оттуда, позже, в детский дом.
Воспоминание о детприёмнике, единственное сохранившееся в памяти - огромная полутёмная комната, я сижу на полу и в маленькое оконце с решёткой смотрит на меня мама.
Отец, когда мне шёл второй год, получил высшую меру наказания. Мама попала в тюрьму. В своих письмах она каялась, извинялась. Обещала после освобождения забрать меня из детского дома.
Позже я поняла, что все заключённые жили во лжи.
Годы шли, не менялось ничего.
Я уже в интернате. Мама в Нижнем Тагиле, отбывает очередной срок.
Самое страшное – это ожидание. Ты всё равно ждёшь маму! Ты продолжаешь верить, что она исправится.
В каникулы многих детей забирали родители. А у меня наступал момент разочарования. Три дня, сидя на подоконнике, откуда видны были главные ворота интерната, тупо уставившись сквозь стекло, я следила, за тем, кто заходили к кому приезжали.
Вглядываешься, а это снова не к тебе...
Я злилась и мысленно ненавидела мать. Ненавидела и родственников, которые меня не навещали. В письмах к ним, я просила прислать немного конфет, печений, но ответа не было. Есть всегда хотелось, несмотря на то, что питание было достаточным.
Но вот однажды мама приехала!
Обиды быстро исчезли.
Мы уехали с ней в Зубчаниновку, небольшой посёлок от города, где жил её парень. Петя, так его звали, был моложе мамы на десять лет. Ему двадцать, маме тридцать. Разница в возрасте не ощущалась. Петя был крепкий и высокий. Мне он сразу понравился. Стала называть его папой. Ему это льстило.
Так хорошо мне никогда не было. Эти дни, проведённые вместе с мамой, пролетели быстро. Надо опять возвращаться в интернат. Я ревела, не отпуская руки Пети, а он краснел и не знал, что делать в этой ситуации. Оба пообещали, что заберут меня, как только оформят документы. И я стала ждать...
Прошло три месяца. Мама не писала и не появлялась. Тревога заселилась в мою душу. Даже если она попадала на зону, то давала о себе знать частыми письмами.
А тут тишина.
Учитель географии, Вадим Валерьевич, позже признался: «Я видел, как мучаешься, твои терзания моё сердце разбивали. Мне так твоя мама нравилась! Безумно красивая женщина!»
Летом ко мне приехал мой родной дядя Женя, средний брат мамы. Он никогда меня не навещал до этого, и потому я очень удивилась его приезду.
– А мама где? – спрашиваю.
– Скоро увидишь. -отвечал дядя, отворачивая голову.
– А почему сама не приехала? - с тревогой продолжала я.
– Немного приболела.
Мы сели на рейсовый автобус и поехали. Всю дорогу я расспрашивала дядю о маме, о Пете.
Приехали в город.
Дядя жил в бараке - ветхом одноэтажном здании, построенным пленными немцами после войны. Условия проживания жуткие: длинный коридор с множеством дверей, полы деревянные скрипучие, ярко бордового цвета, на кухне потолок обвисал от сырости, стены покрывал грибок. Туалет находился на улице. Во дворе у каждого жильца был свой сарай, где хранились овощи и всякий хлам.
Жена дяди Жени оказалась некрасивой женщиной, очень толстой и строгой. Глаза у неё были красные, будто кровью налитые. Местные её называли - Нина-лошадь…. Из-за того, что водку она могла пить гранёными стаканами в больших количествах и перепить во дворе всех местных алкашей.
Мне она сразу не понравилась.
Сели ужинать. Сковородка с жареной на сале картошкой стояла посередине стола. Тарелок тётя не выдала и приказала есть так.
– А когда мы к маме поедем? – тихо, вполголоса, спросила я.
Лучше бы не спрашивала. Она зло гаркнула:
– Ешь! Разболталась!
Дядя Женя сидел, опустив голову, и почти не притрагивался к еде. Аппетит и у меня пропал. Тётка, гремя ложкой, уплела всю сковородку одна. Насытившись, хлопнув себя по выпяченному животу, полезла в холодильник, достала оттуда графин с водкой, поставила три стопки и налила.
– Ну, ты куда ребёнку? - дядя Женя был возмущён.
– Пусть пьёт. Легче перенесёт, что матери не стало.
А дальше как в тумане.
Лица расплывались. Не помню, как вышла во двор. Не помню, куда шла. Беззвучно плакала. Вышла к набережной Волги. Села на песок и просидела так почти до темноты. Подошёл мужчина и внимательно стал разглядывать меня.
– Заблудилась?
– Нет, – отвечаю, – у меня мама умерла, – и в этот раз я громко разрыдалась.
Тётя Надя, сестра мамы, расскажет подробности гибели мамы, когда от дяди Жени меня перевезут к ней.
Убили двоих – её и Петю, в том самом доме, где мы провели вместе. Убийца был знакомым мамы. Шинкоренко фамилия, имя не помню... Они вместе занимались преступными делами.
Говорят, это была месть.
Прошло время, боль улеглась. Жалею об одном, что при жизни мамы, какая бы она не была, я мало признавалась ей в любви.





Рейтинг работы: 30
Количество рецензий: 6
Количество сообщений: 12
Количество просмотров: 134
© 08.02.2018 Ирина Проскурина
Свидетельство о публикации: izba-2018-2193211

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Раиля Иксанова       20.02.2018   13:50:17
Отзыв:   положительный
Я осталась без мамы в 14 лет. Но у нас была бабушка, которая воспитывала нас. Хотя три мачехи были, но до такой степени трудностей не приходилось переживать.
Желаю творческих успехов, личного счастья, взаимной любви, и стойкости духа!
СПАСИБО ЗА СИЛЬНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ, ИРИНА!
НАДО ВЫКЛАДЫВАТЬСЯ, ВЫГОВОРИТЬСЯ, ОТ ЭТОГО ЛЕГЧЕ СТАНОВИТСЯ НА ДУШЕ!
Ирина Проскурина       20.02.2018   20:49:42

и вам спасибо, Раиля, за понимание!
Раиля Иксанова       21.02.2018   06:22:13

Мама , какая бы ни была она -святая для ребенка. И тем более не ее вина, что сломали ее в юности изверги. Пути господни неисповедимы...
Сазаныч       15.02.2018   09:53:12
Отзыв:   положительный
Каким же счастливым ребёнком я рос... Спасибо, что помогли это осознать до конца. Искренне сочувствующих Вам. Спасибо
Ирина Проскурина       15.02.2018   10:35:38

благодарю за отзыв.
Татьяна Дюльгер       08.02.2018   21:34:36
Отзыв:   положительный
Какое трудное детство у девочки в этом рассказе про маму. Лично меня всё здесь поражает до глубины души, как всё бесчеловечно и жестоко! И у мамы девочки тоже очень трагичная судьба.
Ирина Проскурина       08.02.2018   21:43:49

Татьяна, реальная история, а девочка - это я.
Татьяна Дюльгер       10.02.2018   06:23:41

Я так и подумала, потому что невозможно такое написать, не пережив. Очень сочувствую. У меня было совсем другое детство. И я благодарна маме за все.









1