Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Куклы Ван Крида. ч15. Навигатор сердца.


(из черновиков, которые никогда не станут чистовиками)



Финальная история о кукольном мастере Моргане Ван Криде, которая завершает собой этот странный цикл, начавшийся, как что-то одно... и закончившийся чем-то совершенно иным. Посвящается всем тем, кто не просто любит фантазировать, но делает это с умом;) Навигатор сердца только прибыл на Ангельский Маяк. Под бесконечным синим-синим небом с континентами белых облаков.



Куклы Ван Крида.



(истории в картинках словами)



История тринадцатая, последняя: Навигатор сердца.



–Запиши всё, что слышал.

–Я не смогу...

–Зарисуй всё, что видел!

–Не умею...

–Значит, посмотри мне в глаза. Просто посмотри. Я сам увижу то, что видел ты. И услышу всё, что ты слышал.



*



На краю покосившегося небоскреба с выбитыми окнами, посреди пустынного гигантского города, на бордюрной кромке стояли двое. Ангел с белыми крыльями и худой человек в сером свитере с горлом. Ангел держал человека за руку. Его отчаянный шепот уносился с холодным ветром в серую промозглую даль мертвого мегаполиса.

–Не бросай меня, не бросай меня, не бросай, умоляю!

–Мне нужно идти, – человек выдернул свою руку из тонкой ангельской ладони. – Пойми же..., я сам не знаю, что меня ждет там.

–Возьми с собой.

–Нет. Это опасно. Я не могу подвергать твою жизнь опасности! Пойми!

–Я же умру без тебя... Здесь и день не закончится, как я умру.

–Я успею! Так будет лучше, поверь!

Ангел обхватил себя за плечи и поежился от пронизывающего ветра, в котором кружилась холодная осенняя морось.

Ангел... Она выдохнула с дрожью. Впереди, над башнями брошенных небоскребов, громоздились серые тучи.

–Так холодно здесь... Так холодно.



*



Морган Ван Крид варил утренний кофе на плите и думал о том, что совершенно одичал здесь, на маяке. И эти неожиданные гости, которые прибыли вчерашним штормовым вечером, его не волновали, приступов гостеприимства не вызывали, и даже начинали слегка раздражать своим присутствием.

Он убавил огня на плите, чтобы кофе, не начав вариться, просто выпустил наружу сдобную пенку с восхитительным ароматом. Затем его следовало притомить на точечном пламени, и только после этого, выключить огонь.

Пенка только собиралась в латунном кольце турки. Пять минут, – думал Морган. – Еще пять минут благословенной тишины. Хорошо, хоть не буйные они...

Морган глянул вправо на своих гостей, слегка прищурившись от солнечных блесков в больших окнах, которые слепили воздух золотом в противоположной стороне громадного кухонного помещения. В чистых стеклах отражался гранитный пирс, черные рогатые башенки лучевых пушек и чайки, порхавшие над пенными верхушками океанских волн... И небо с континентами белых облаков.

–Какой чудесный аромат. Не думал, что на краю вселенной меня будут потчевать кофе и булками с джемом.

Морган посмотрел на первого гостя, который вчера представился странным именем Сони Ро и больше не сказал ни слова за весь вечер. До глубокой ночи он пытался связаться с базой симаторианов, не сняв мокрый дождевик, привалившись плечом к стене и выкуривая одну папиросу за другой. Моргану пришлось несколько раз объяснять, что связь на маяке зависит от всплесков магнитного поля Саянэх, и если континенты плотных облаков заслоняют всё небо и образуют словно белые горные гряды, скрученные в гигантскую спираль, значит, связи нет. И не будет часов двадцать. Сони Ро закурил тонкую папиросу, осмотрел Моргана холодными, отстраненными глазами, бросил трубку на рычаги коммутатора и отправился в свою комнату.

Он проснулся часов около пяти, хотя возможно не спал вообще.

Высокий и болезненно худой мужчина в сером свитере с горлом. Сони Ро сидел за краем прямоугольного стального стола, барабаня по нему пальцами. Стол занимал весь центр огромной кухни, сверкая чистой полированной стали в утреннем свете, и выстреливая тысячами отблесков на высокий белый потолок. Гость смотрел в окно, наблюдая за чайками и брызгами рыхлой пены, сорванной ветром с верхушек неспокойных волн.

Второй гость сидел напротив него, хмуро разглядывая кухонные приспособления и механизмы, коих здесь было расставлено и развешано в превеликом множестве. Это был совсем еще мальчишка, лет около семнадцати, в черной форме летчика эскадрильи «Стрелы Симатори». Короткий черный ёжик волос, острые скулы, хмурый взгляд. Хотя глаза, в сущности, были робкими, почти детскими, мальчишка то и дело переводил взгляд на старшего гостя в ожидании указаний. Он хотел слышать приказы и выполнять их четко и неукоснительно. Он сидел на табурете прямо и чуть напряженно, как и полагалось вымуштрованному солдату готовому в любую секунду подхватиться, быстро добежать до своего самолета, забраться в него, включить форсдрайвы и сразу взмыть в небо, чтобы вступить в бой.

Морган отвернулся от этих двоих, притушил огонь до едва видимого трепетания пламени, и принялся священнодействовать: то приподнимая турку, то опуская обратно, то кружа ее вокруг газовой конфорки.

–Вы весьма неразговорчивы, Морган Ван Крид.

Морган коротко оглянулся назад и сразу столкнулся с острым любопытствующим взглядом Сони Ро. Тот даже перестал барабанить пальцами по столу. Юный летчик тоже воззрился на Моргана, хотя и всего лишь потому, что так делал старший.

Пришлось пожать плечами и выдавить из себя:

–С некоторых пор.

–На базе я просмотрел ваши отчеты. – Ро отвернулся и снова принялся глядеть в окно. – Они великолепны.

Морган кашлянул и поставил турку на деревянную подставку.

–Рем Ринн... Куда-то улетел? – Ро вынул из кармана джинсов плоский серебряный портсигар и постучал уголком по столу. – Мне показалось утром, что я видел какое-то движение в небе.

–Это Поль.

Ро глянул на Моргана.

–Он робот... – Морган попытался вынуть сигару из коробки, черные цилиндры сигар прокручивались и выскальзывали из дрожащих пальцев, словно смазанные маслом. – Мы используем его как средство передвижения. По предписанию инженерного комитета.

–Значит, это большой робот.

–Да. Он очень большой.

Щелкнул портсигар, затем зажигалка, и в прохладной свежести кухни струйка ароматного дыма выгнулась легкой дугой.

–Куда направился мастер солнца?

Непослушные пальцы, наконец, выудили сигару. Морган закурил, взял турку и подошел к столу.

–На ось Саянэха.

–Ось? – Ро наблюдал краем глаз за тем, как аккуратно Морган разлил кофе в две чашки, затем подвинул одну из них к нему. – Если я точно осведомлен... На Саянэхе нет никакой оси. По крайней мере, в имперских картах она никак не обозначена.

–Кофе предпочитаете сладкий?

Ро хмыкнул, но, всё же, кивнул. Морган вернулся к основному столу, взял сахарницу, ложечки и блюдо с разогретыми в микроволновке булками.

Стеклянное блюдо со сдобой неожиданно громко стукнулось об сталь. Ро глянул на горку булок. От них поднимался белесый парок. Стекло по краю покрылось бисеринами испарины.



Холодно, всё же. Хотя..., так пахнет океаном. Так пахнет облаками... Ах, если бы были крылья, чтобы улететь в небо. Чтобы окунуться в континенты белых облаков... Чтобы снова увидеть ангела моего...

Ах, мечты, мечты...

И мой ангел... Ангел мой... Так далеко.

Что же так болит сердце?



Ро затушил папиросу и насыпал в чашку три ложки сахару. Затем глянул на мальчишку солдата.

–Что же ты, юноша, словно лом проглотил, – ложка принялась отзванивать ритм раннего завтрака в гулкой тишине этой громадной кафельной пещеры, Ро покачал головой и подвинул к юному летчику его чашку кофе. – Вот кофе, сахар, булки. Ешь, Виктор, ешь. У нас сегодня много работы и силы тебе понадобятся.

–Я не голоден.

–Кому говорят? Ешь! Это приказ.

Юный Виктор вздрогнул на последнем слове Ро, как-то неуверенно глянул на него, но всё-таки взял ложку.

–Клади четыре ложки сахара. Знаю, знаю, что вас на базе кормят всем готовым. Ты не имеешь понятия вообще, сколько сахара кладется в одну чашку кофе или чая. Клади четыре смело.

Виктор так и поступил. Затем размешал сахар и осторожно, словно боясь обжечься, отпил один маленький глоток. Его удивленные зеленые глаза воззрились на довольное лицо Ро.

–В самый раз? – хмыкнул тот и отпил глоток своего кофе. – Ох, божественно. Точно, в самый раз.

«Какой самодовольный тип, – подумал Морган, вернувшись к основному столу, чтобы сварить порцию кофе и для себя. Белый кафель и начищенные до блеска стальные приспособления на стене больно резали глаза. – Самодовольный, самоуверенный... И отвратительный тип. Его очки...»

Руки работали сами собой, вычистив турку от черной гущи, вымыв её под упругой струей воды, и насыпав три ложки молотого кофе...

«Очки... То есть, сиреневые стекла его очков... Что-то с ними не так... Словно за сиреневой мглой светятся красные как кровь глаза»

Наполнив турку холодной фильтрованной водой чуть больше половины, Морган поставил её на слабый огонь и случайно глянул в круглую кастрюльную крышку, прислоненную к стене. В чистой полированной поверхности отражался именно тот кусок пространства, который занимал Сони Ро. Он, кажется, смотрел на Моргана...

–Зачем Рем Ринн отправился на эту..., так называемую, ось?

–Она перестала накапливать солнечное тепло, – ответил Морган отражению в стальной крышке. – Рем решил, что вышли из строя адекваторы.

–Тепло? Я не ослышался? Вы сказали тепло? – отражение шевельнулось, растекаясь серебристыми нитями по следам полировки. Скоро в слепящем круглом зеркале, в котором переливался солнечный луч, изогнулась струйка дыма. – Вы не сказали солнечная энергия. Вы сказали тепло?

–Для сбора солнечной энергии на Саянэхе есть масса иных приспособлений, – Морган, всё же, оглянулся назад, чтобы посмотреть на Ро.

В сиреневых очках отражались раскаленные полоски. За стеклами было не видно глаз.

–Зачем вам солнечное тепло, Морган?

–На самом деле... – он не мог оторваться от гипнотизирующего блеска в сиреневых стеклах. – На самом деле, для того, чтобы извлечь одну каплю настоящего солнечного тепла из света нужен год. Просто в этот раз, что-то произошло с солнцем. Его свет стал более интенсивным. Капля тепла набухла на острие золотой иглы всего за три дня. Адекваторы, о которых я говорил ранее, не дают ей сорваться вниз, улететь в атмосферу и раствориться в ней.

–Зачем?!

Морган с ужасом смотрел на худое лицо Ро. Из-под очков... По впалой бледной щеке... Сползала ярко алая капля слезы... или крови.

–Кровь, – прошептал Морган и зачем-то прикоснулся к своему лицу.

Ро медленно поднял руку и ладонью размазал алую дорожку по щеке. На его болезненно бледной коже смазанное пятно показалось черного цвета.

–Зачем?!

–Это тепло для одного ангела... Рем сказал, что очень скоро ангелу света из Апелькьёта потребуется солнечное тепло. Мне странно... – Морган посмотрел на свою чистую ладонь. – Я не знаю города с именем Апелькьёт. И сейчас я точно чувствовал, что по моему лицу сползала капля крови... – Он вздрогнул, когда Ро вдруг снял очки.

Глаза этого странного человека были кроваво алого цвета, словно вместо зрачков в них были вживлены багряные стеклянные шарики.

Дымчатое золото утреннего света шевельнулось в кухонном пространстве, косые столбы лучей пришли в движение, ломаясь об кафельные углы и ныряя в зеркала. Ветер, ударив порывом по окнам, погнал континенты облаков на запад и лучи из оконных стеклянных квадратов расползлись по стенам золотыми кругами, осслепляя пространство вспышками света.

В золотом блеске солнца глаза Ро вдруг начали угасать, зрачки приобрели рубиновый оттенок, мерцающий, словно за тонкой стеклянной пленкой угасал огонь. Словно что-то дотлевало в них...

–Ангелу света? – грустно проговорил Ро. Он опустил голову. Вынул из раскрытого на столе портсигара папиросу и прикурил её, просто встряхнув рукой. Тени зашевелились по углам, всё смелее расползаясь темными воздушными шалями в отражениях, растекаясь серыми лужицами возле плинтусов.

–Ваши глаза угасают... – прошептал Морган, всматриваясь в мерцающий багряный свет его глаз.

–Надеюсь, я не выдумал своего ангела... – папироса дрожала в пальцах Ро, вычерчивая сиреневые зигзаги дыма в чистом воздухе. Часть дрожащих полосок попала в косые лучи, переливаясь в них серыми и белыми тонами. – Надеюсь, что ангел не выдумал меня...

–Это больно, когда вдруг узнаёшь, что тебя выдумали...

–Больно? – Ро глянул на Моргана. – Тебе больно... Рему больно... А мне? Ты думаешь, что мне не больно?!

Его крик отразился от белых кафельных стен и рикошетом ударил по стеклам, раскрошив в них колкие трещины, похожие на молнии. Тени застыли, как испуганные зверьки, но скоро принялись носиться в пространстве с новой силой, как рваные клочки черных и фиолетовых копирок или летучие мыши.

Он снова опустил голову.

–Я ведь просил вчитываться. Читать за словами. Над словами. Неужели я просил так много?

–Кто вы?

–Я... – горько усмехнулся Ро, не подняв головы. – Я всего лишь Автор. Понимаешь? Всего лишь... Я не кто-то больший, но и не кто-то меньший. Я автор. Весь этот мир, – он вяло махнул рукой и сиреневый дымок выгнулся в свете, закрутившись в истаивающую спираль. – Весь этот мир до мелочей придумал я.

–Зачем? – выдавил из себя Морган, чувствуя накатившую горячую волну жалости к этому человеку, который сутулился на стуле. Вместе с жалостью, он чувствовал отвращение. И... Тихую грусть, растворенную в золотых частицах его крови. – Ведь вы серафим? Я чувствую запах крыльев серафима...

–Автор по определению серафим... Желая того или нет, открыв в себе бездну небесную и разверзнув свет... Он... Всего лишь... Поёт славу господню... – Ро приподнял голову и глянул на Моргана снизу вверх почерневшими глазами. – Он навигатор. Берет из отблесков Млечного пути или находит в черных дырах, показывает или прокладывает пути от сердца к сердцу. И это всё, что заложено в нём. И тому, кто решится полюбить серафима..., кто решится пойти с ним..., ангелу ли, человеку ли... Придется смириться с тем, что Автор – усердный мастеровой; он делает свою работу правильно и ровно в тот срок, который ему дан. Смириться с тем, что Автор погружен в свою работу круглосуточно, даже если кажется, что он в неё не погружен. Смириться с тем, что в работе он перестает быть человеком из плоти и крови, а становиться большой органической машиной, которая ловит человечьи волны из воздуха и преобразует их в слова и образы. Смириться с тем, что придется идти по дороге, которую прокладывает навигатор сердца..., а у него самого вместо сердца – кровоточащая рваная рана, мясом наружу, чтобы слышать вопль человеческий и кровью выбрызгивать из себя ответ. Мне безразличен свет и безразлична тьма. Я иду по узкой дорожке, лавируя между ураганами правды и порывами лжи. Справа от меня бездна солнца, слева абсолютная темнота. Тот, кто пойдет за мной..., должен либо смириться..., либо шагнуть вправо или влево. Понимаешь?

–Вы чудовище... Так же нельзя...

–Я не могу принять чью-нибудь сторону. Я просто прокладываю пути от сердца к сердцу.

–Вы безумец! – громко с ненавистью крикнул Морган.

Ро снова опустил голову и прошептал:

–Увы, мой друг, увы. Я знаю, что делаю. В том и заключается весь ужас моего положения, я точно, до мельчайших деталей, знаю свою работу и нахожусь на своём месте в Мироздании.

–Ненавижу вас... – Морган резко отвернулся, руки вцепились в стол до боли в суставах. – Ангел, о котором говорил Рем, ангел из Апелькьёта..., ваш ангел..., что с ним?

–Мой ангел вернется. Я попробую не только проложить путь, но и... Самому по нему пройти. Путь его сердца найден и проложен. Ни вправо нам, ни влево. Только вперед по витиеватой дорожке между светом и тьмой. И ваша капля тепла..., как странно..., в карте его сердца я прописал координаты солнечной точки, хотя и не знал, что это всего лишь капля тепла.

–Всего лишь? – Морган тяжело вздохнул, его плечи опустились. – Но ведь это капля Солнца!

–Среди множества капель и точек и других координат. И в твоей сердечной карте, Морган. И в карте Рема Ринна... Навигатор должен прокладывать путь, – это всё, что я знаю и умею. Вот только...

Из коридора послышался писк коммутатора. Морган вздрогнул и глянул влево, на распахнутую кухонную дверь. На косяке болтался навигационный календарь, сквозняк пытался пролистать его робкими прикосновениями. А в серебристом коридорном сумраке метались тени, как черные копирки...

–Вот только, что? – Морган глянул на Автора.

Тот махнул рукой и отвернулся к окну.

–Тебя это не касается.

–Вы принесли в мой дом тени, – прошептал Морган.

–Я ничего не приношу. По той простой причине, что у меня нет ничего своего. Только знание, как чертить карты сердец.

–Хочу, чтобы вы знали еще кое-что... Знали точно и не сомневались... Я ненавижу вас, Автор.

–Знаю.

–Но и... Почему-то люблю. И уже ненавижу себя за то, что люблю. И от этого люблю вас сильнее, Автор.



...



На выходе, возле стеклянной двери, Моргана остановил угасающий голос Автора.

–Здесь на маяке так много зеркал. Когда я спускался с этажа сегодня утром, насчитал их около двух десятков самых разных форм... В половине я не увидел своего отражения, хотя коридор и противоположные стены отражались в них.

–Это ангельские зеркала. И только ангелы могут рассматривать себя в них.

–Ангельские зеркала... Никогда не слышал.

–Значит, в мире, придуманном вами... Присутствует кто-то еще..., не придуманный вами.

–Этого не может быть.

Морган едва удержался, чтобы не оглянуться назад. Даже пришлось стиснуть зубы.

–Попробуйте найти себя, например, в этом зеркале, – с трудом выговорил он, и постучал пальцем по черной рамке овального зеркальца, висевшего на белом кафеле возле дверного косяка. Прохладный сквозняк с запахом моря принес очередной сигнал коммутатора. – Мне пора. На пирс лучше не выходите. Солнце на Саянэхе светит даже в бурю, но это неспокойный свет. Как бы не смыло вас в океан.



...



Он медленно поднимался на третий этаж, цепляясь за перила, как обессиленный старик. Время от времени он останавливался, чтобы переждать приступы головокружения, прислушивался к приближавшемуся писку коммутатора и бормотал под нос: – «Еще сорок ступеней... Всего лишь сорок...». Отдышавшись и побелевшими пальцами вцепившись в стальную трубку перил, он подтягивал себя вверх и снова шел вперед по крутым ступеням, отмечая боковым зрением блески и отражения в круглых и квадратных ангельских зеркалах на стенах. Беседа с Автором вымотала его необыкновенно, каждое его слово жило в сердце Моргана каким-то непостижимым образом, то прорастая золотыми корешками, то продавливая плотный свет его души и ухая вниз, в пугающую бездну ужасных догадок и страшных снов.

Через полчаса он добрался до двери в Центральную Рубку и ввалился в огромное помещение наполненное шумом океанских волн из разбитых и распахнутых окон. В лицо ударило влажным и чуть солоноватым порывом, Морган задохнулся на мгновение и попытался отдышаться.

Словно слова Автора были ядом, растворенным в крови. И вот..., вдруг..., глотнув противоядия..., он испытал панический страх потери.

Он всё ещё хотел этого яда в своей крови.

Но отдышаться пришлось. Полной грудью.

Вдыхая океанскую чистоту, раздирающую лёгкие. И выдыхая тонкие золотые струйки магических испарений, которые, попав на чистый воздух, уплотнялись и становились тончайшими золотыми нитями, похожими на паутинки. Они порхали на ветру, отсвечивая золотыми точками. Часть их падала на пол, часть унеслась в распахнутое дребезжащее окно, часть расползлась по пыльным мониторам, кнопкам и рычагам на пульте управления.

–Что же ты такое..., Автор? – прохрипел Морган, выплевывая золотые нити, словно сгустки крови серафима.

Впереди на сером пульте управления, что тянулся под окнами из одного конца невероятной залы в другой, мигала лампочка коммутатора. Морган вытер рот ладонью, лишь размазав жидкое золото по бледной коже. Сделав неуверенный шаг вперед, он приостановился, прислушиваясь к своему организму... Затем второй шаг, третий, четвертый...

Возле пульта он тяжело сел в пыльное кресло и ударил ладонью по кнопке приёма на коммутаторе.

–Морган?! – послышался веселый голос из ржавых динамиков над окнами. – Где ты пропадал? Я вот, собираюсь обратно. Поль устанавливает последнюю пару адекваторов, и мы летим... Морган?

Он смотрел в окно.

На гранитной пристани стоял черный истребитель. Хищная птица с острым профилем и сверкающими пиками лучевых пушек под вздыбленными крыльями. Вчера на ней прилетели Автор и мальчишка пилот.



...



Вчера Морган был в рубке, как всегда, наблюдая шторм и секущие дождевые нити в свете прожекторов на мачтах; в скошенных лучах бурлили и метались бураны растревоженных капель над пирсом, расстреливая пространство иглами отраженного света. Перекрестья белых лучей дрожали в темноте и блекли во вспышках молний.

И вдруг вдали... В плотном грозовом фронте мелькнула необычная синяя вспышка, вслед за которой над неспокойным океаном пронесся рокот, затем оглушительный свист и вой. Светящаяся точка оставила сиреневый росчерк в лиловой штормовой темноте, и скоро помчалась в сторону маяка. Морган вяло размышлял над тем, кого это принесло на окраинную планету, и зачем...



...



–Морган? – встревоженный голос Рема выплеснулся из-за ржавых сеточек на динамиках. – Что-то мне не спокойно... Ответь мне, Мори! Очень тебя прошу!

–Да, – он откашлялся и потер глаза, словно стирая с них наваждение. Динамики пискнули, но сразу затихли, лишь недовольно прогудев "урр-ур-ур". – Прости, Рем... Я здесь! Здесь!

–Не пугай меня так, Мори. С тобой же всё в порядке?

–О, да.

–Чем занимаешься?

–Смотрю в окно... На эту штуковину.

–Так. Что там у тебя за новые штуковины появились? А ну-ка отвечай!

–Истребитель.

–Ах, ты об этом...

–Сегодня я имел беседу с Автором. За завтраком. – Морган обнаружил, что всё еще выдыхает золотые паутины, они облепили микрофон, плавая кончиками на сквозняке.

–Я тоже её имел. С ним. Ранним утром. – Голос Рема рассыпался светящимся эхом по пустому помещению рубки. – Очень грустная у нас получилась беседа... Морган? Надеюсь, он не обидел тебя ничем таким... Знаешь же, он Автор. Управляется словами так, что только держись.

–Он, кажется, собирается куда-то лететь.



Виктор прислонил тонкую серебристую лесенку к черному боку хищной стальной птицы, и шустро взобрался наверх. Добравшись до стеклянного колпака кабины, он на что-то нажал, и колпак откинулся назад, полоснув солнечными отблесками по глазам. Морган прищурился.



–Пусть летит, лишь бы не расстраивал тебя. Черт, вот только вернусь. Задам ему.

Морган глянул дальше.



Автор стоял на краю пирса, всматриваясь в хмурую океанскую даль и в небо, по которому уносились континенты гроз, подгоняемые свежим ветром и более обширными континентами белых облаков. Горизонта не было в той бушующей дали, как не может быть границы или края света. Его просто не может быть...

Прозрачные зеленые волны бились об чугунный кант на сиреневом граните. Автор не замечал освежающих касаний океанских брызг. Худой человек в сером свитере с горлом стоял на кромке пирса, сложив руки на груди. Он смотрел вдаль...



–Морган? Вот, снова ты пропал. Что там у тебя происходит?

–Тебе не стало жаль его после беседы?

–Кого жаль? О ком ты говоришь, Мори?!

–Об Авторе.

В динамиках слышалось обычное фоновое потрескивание и попискивание, а ниже дребезжало разбитое окно. Рем позволил себе недолгую паузу.

–Мне не жаль его. В том смысле, что жалость отвратительнейшее из качеств человеческого сердца. Жалостью можно оплатить что угодно..., и любое злодеяние, в том числе. Мне хочется верить..., что он любит.

–Любит?

–Своего ангела, в Апелькьёте.

Морган поднял глаза и посмотрел на динамики. На их ржавых сетках колыхались золотые нити.

–Что это за город такой, Апелькьёт? Никогда не слышал.

–Говорил же тебе, что в свое время нужно было читать не только книжки по фебмеханике, – грустно улыбнулся голос солнечного мастера. – Апелькьёт очень странное место. Одно из тех, что Автор не придумал, а лишь обозначил его координаты. Там живет, кажется, сто миллионов ангелов. Но... Они не видят друг друга. Каждый из них уверен, что одинок в огромном и пустом городе. Такая вот история.

–Грустная история... – Морган снова глянул в окно. Автор стоял возле лесенки, прислоненной к черному штурмовику, и смотрел на него. В глаза. Сквозь расстояние и вихри соленой влаги. Точно зная, где глаза, и где сердце Моргана Ван Крида.

Он сказал что-то... Порыв ветра ударил по окнам и выбил пару треснутых стекол где-то в серой пустоте рубки. А внизу очередная волна разбилась о сиренево-серый гранит пирса, растекаясь по нему пеной.

Автор поднял руку и показал на небо.

Морган проследил за его рукой...



И там вдали он увидел...

Сквозь континенты белых облаков...

Пробивались могучие столбы солнечного света, скользящие гигантскими золотыми кругами по океанской глади.

И сквозь прорехи в плотном облачном слое...

Сквозь рваные прорехи...

Просматривалось синее-синее... Ослепительно синее небо.



Морган судорожно вдохнул свежего воздуха, и... Выдохнул. Просто выдохнул. Золотые нити не вылетали из его рта.

–Ангел... Не одинок?

–Спроси Автора.

Морган посмотрел вниз, на влажный пирс, и, наконец..., в красные глаза человека... Или серафима. Его глаза задали этот вопрос красным глазам.

И Авторские глаза ответили:

–Я люблю моего Ангела. И больше ничего не знаю в этом и в остальных мирах.

–Зачем же оставили ангела в Городе Одиноких Сердец?

–Я ведь еще и человек. Запах серафима не отменяет того простого факта, что я человек. Вот только... Весь вопрос лишь в том, Человек ли я... Или просто человек?

–Кто же вы?

–Ответ на этот вопрос знает мой ангел. Я не знаю ответов, Морган! Я всего лишь черчу карты сердец.

–Как же вы их чертите, если не знаете ответов?! – громко крикнул Морган в окно, вскочив из кресла.

–Ответов нет, Морган. – Автор ступил одной ногой на нижнюю перекладину лестницы и взялся руками за тонкие раскладные перильца. – Ответов нет, потому что нет вопросов. Дороги сердца светлы и открыты.

–А если вопросы, всё же, есть? Что тогда, если они есть?!

–Значит, это не дороги, Морган. А кривые окольные тропы. Человек имеет выбор. Сойдя на тропу, и опомнившись в сером одичавшем поле под низким и хмурым небом, он всегда может вернуться. Понимаешь? Человеку дана бесценная привилегия – ошибиться и исправить свою ошибку. Окунуться во тьму и вернуться к свету. Ни один ангел во всех вселенных не имеет этой привилегии.

–Что же ваш ангел?

Автор начал подниматься по лестнице, ступень за ступенью, скрип-скрап.

–А мой ангел не ошибся ни разу. Ошибается только человек.



...



–Куда летим, мастер Ро? – Виктор передал назад Автору шлемофон с зеркальным стеклом. – Обязательно наденьте. Гипер-скорости губительны для барабанных перепонок.

Тот взял его и повертел в руках, рассматривая пряжки и торчащие проводки, которые к чему-то здесь подключались. Он задумчиво глянул вправо, на Моргана, чей силуэт маячил в разбитом окне рубки. Порывы холодного ветра растрепали волосы кукольного мастера, подернутые ранней сединой. И пока колпак кабины опускался на свое место, Автор всё смотрел и смотрел...

–На ось Саянэха.

–В моих картах нет такого объекта. Я не знаю координат!

–А ты посмотри внимательнее. Ось обозначена, как неопознанный небесный объект.

–Точно! Вот же он!

Автор усмехнулся и глянул на экран навигатора.

–И давай-ка быстрее. Скоро здесь станет очень неспокойно. А мне нужно успеть.



Морган наблюдал, как раскалились дюзы штурмовика, обрушив прозрачное пламя на влажный гранит. В тот же миг вокруг хищной железной птицы поднялись белые облака испарений. Раздуваемый напором огня, пар сначала прибился к высохшему граниту, затем разлетелся вокруг самолета белесыми спиралями.

Самолет поднимался в небо. За бликами в стеклянной кабине, Морган не мог рассмотреть Автора, хотя и пытался.

Издав низкий отзвук и скоро высокий вой, истребитель унесся в небо, к сияющим прорехам в облаках.

Морган обессилено упал в кресло.

И в этот миг...

Он напрягся и подался вперед всем телом. Старое ржавое кресло жалобно скрипнуло в ответ.

Морган снова ударил по кнопке соединения и крикнул в микрофон:

–Рем! Скорее возвращайся на маяк!

–А мы уже закончили. Сидим вот тут с Полем на кромке бордюра и смотрим в небо. Морган ты должен это увидеть! Это так восхитительно!

–Рем, мне не до шуток! – Морган смотрел вдаль на приближавшиеся черные точки истребителей, которые неслись ровно под облачным покровом. – Сейчас же возвращайся на маяк! Сейчас же!

–Ах, Морган, как же мало в тебе романтики. Только представь, у меня под ногами..., где-то далеко-далеко внизу..., сверкающая гладь океана. Бесконечное золото в сиреневых барашках волн. А вверху... – в динамиках послышался восхищенный выдох. – А вверху и вокруг – небо и континенты белых облаков. Я чувствую себя песчинкой посреди такой грандиозной красоты.

–Рем! – в зеленых зрачках Моргана Ван Крида отражались пять черных точек, которые нырнули вниз и теперь мчались к маяку по-над океаном.



*



–Мастер Ро! Справа по борту! О, боже... Что это висит в небе?!

Автор, который так и не надел шлемофон с зеркальным стеклом, проследил за рукой Виктора. Рука военного мальчишки стучала по колпаку справа.

–Я ничего не вижу, – пробормотал Автор.

Но в этот момент...

Он заметил. И восхищенно выдохнул:

–Ось Саянэха.



Между величавым и неспешным течением континентов белых облаков вверху... И оранжевыми отблесками от океанской глади внизу...

В чистой воздушной пустоте...

Висела грандиозная белая пика, нижним острием направленная вниз и чуть в сторону. В середине её медленно вращался белый круг с золоченой надписью, по которой перетекали оранжевые отблески далекого закатного солнца.

–Ось Саянэха, – раздался шепот автора в наушниках шлемофона.

Виктор вздрогнул и попытался сбросить наваждение. Он поморгал... Не помогло. Тогда он отвернулся в другую сторону.

–Мастер Ро! Слева по борту!

Автор нехотя оторвался от созерцания оси. Глянул влево...

В небе летел огромный черный робот со стеклянной сферой вместо головы. Он сгруппировал свои руки и ноги таким образом, что отчасти сделался похожим на самолет. Через мгновение робот и самолет поравнялись. Автор заметил человека в большой стеклянной сфере. Он стоял вплотную к стенкам этого необычного сосуда на плечах робота, впечатав ладони в толстое стекло.

«Автор... Что же вы наделали, Автор»

Ро посмотрел на плотный слой белых облаков, который, то разбивался на гигантские ущелья, то закручивался в грандиозные воронки и вздымался невероятными горными грядами. Ближе к горизонту чистая облачная белизна приобретала апельсиновый оттенок, затем золотой блеск и, наконец, растворялась где-то возле сиреневой кромки, над которой дрожало и таяло огромное солнце Саянэха.

–Вам нечего сказать мне? Автор?

–Скажи ты, если знаешь что.

–Хорошо, скажу. Напомню одно старинное стихотворение, которое вы написали в мире Апелькьёта... Помните, как Рони оставил вас в этом проклятом городе когда-то?

–Рони преподал мне урок.

–Что же вы преподаете сейчас, Автор? Слушайте же свое стихотворение.



Роза белая жила в хрустальной вазе,
Упиваясь солнцем по утрам.

Лепестки теряя раз за разом,
Не считала... – Сколько по рукам?

И своей цветочною душою,
Настежь раскрывалась всем сердцам.

Розовое сердце небольшое...
Да цветочный пульс едва мерцал.

Ангел прикоснулся к белой розе,
Прошептав ей: Как прекрасна ты...

И воспрянув рдяно на морозе!
Растеряла сердца лепестки.

Роза умерла в хрустальной вазе,
Инеем покрылся стебелёк...

Ангел ведь не знал, что раз от раза,
Реже и короче жил цветок.



–Это очень старое стихотворение... Мне было обидно, что мой бог оставил меня. Я жил в одиночестве целых сто лет.

–И повторяете? Снова повторяете старые и не свои ошибки?

–Послушайте, солнечный мастер! – возмутился Автор и резко повернулся вправо..., но увидел за толстым стеклом сферы печальные глаза Рема Ринна, и опустил голову. – Я выставляю ориентиры. Я разбрасываю маячки. Обозначаю координаты. Но сам... Сам... Никогда не шел по проложенным путям.

–От вас даже этого не требуется, – голос мастера солнца в динамиках ранил Сони Ро.

Плечи Автора сутулились. Он словно сжимался от боли.

–Что же мне делать? Подскажите, если знаете.

–Это ведь вы Навигатор Сердца, а не я. А я всего лишь бросил вам маячок.

Автор кивнул и прошептал.

–Лети к Моргану. Я уберегу вас, и... Моего ангела.

–А себя?

–Разве нужно?

–Жизненно необходимо! Для меня, для Моргана, и самое главное..., для вашего ангела! Сохраните себя, иначе мы все умрем!



Он наблюдал за далекой черной точкой между континентов облаков и блеском океанской глади. Робот Поль спустился ниже и полетел над волнами на запад, в сторону ангельского маяка.



–Мне нужно на ось. Виктор, ты сможешь посадить самолет на это колесо?

–Конечно! Будьте уверены, мастер Ро!

Самолет сделал манёвр, чтобы зайти на финишную прямую по большой дуге, затем слегка сбавил ход, и...

Автор наблюдал, как медленно разворачивалась перед ним и приближалась грандиозная картина оси Саянэха в небе. На подлете начали просматриваться круглые иллюминаторы, которые тянулись по белой обшивке оси бисерной цепочкой, сверху вниз. Закатный свет стремительной волной стекал и плавился, скатываясь жидким червонным золотом с одного круглого окошка на другое, ослепляя глазное дно до синих точек. Автор прищурился.

–Держитесь, мастер!

Самолет сделал вираж, сравнял свое движение с вращавшимся кругом, и выдувая раскаленную плазму из дюз, застыл над горизонтальной округлой поверхностью, как раз над черным люком, ведущим вглубь сооружения. Спустя несколько минут юный Виктор посадил самолет на поверхность, сделав это аккуратно, ловко управляясь с виртуальным пультом управления, встроенным в шлемофон. Машина лишь слегка качнулась и застыла. Скоро перестали реветь турбины.

–За бортом ветрено, мастер Ро. Посмотрите на приборы!

–Я не придумывал эту ось, – проворчал Автор. – Но весь этот мир мой. Открывай кабину и выпусти наружу аварийную лестницу. Не прыгать же мне.

–Куда делся ветер? – послышался ошарашенный шепот Виктора в наушниках.

В колпаке раздались характерные щелчки, и он неспешно поднялся, отсвечивая дугами отраженного света по внутренней стороне.

Здесь, и правда, было безветренно.

Только небо без края, покрытое плотной облачной белизной. И солнце над горизонтом, подпиравшее небо веером оранжевых лучей.



Юный Виктор Вольф наблюдал из кабины за высоким худым человеком в свитере, который постучал ногой по белой обшивке внизу, словно пробуя её на прочность. Он глянул вверх, на своего пилота и махнул ему рукой.

–Я скоро!

Автор подошел к люку и заглянул в серебристый сумрак. Затем улыбнулся и прошептал:

–Ах, Рони, узнаю твою руку.



Он стоял перед вибрирующими золотыми пластинами адекваторов.

Руки в карманах джинсов.

Во рту тонкая папироса. Горячий сквозной ветер сносил струйку дыма вправо.

Он смотрел вверх на бесконечные ряды золотых пластин, спиралью уходящих так далеко, что конца им было не сосчитать. Адекваторы окружали хрустальный стержень, в котором бесшумно струились и выгибались синие молнии.

На конце стержня дрожала ослепительная капля солнечного тепла.

Автор подошел к ней.

Отблески света заскользили по его лицу золотыми полосами.

Он приблизил к ней руку...



Огромный робот Поль приземлился на сиреневый гранит пирса ангельского маяка. Сработали амортизаторы, во влажный камень ударили струйки пара. Сразу же раскрылся колпак, и на могучее плечо Поля выбрался мастер солнца Рем Ринн. Он посмотрел вперед.

На краю пирса стоял Морган Ван Крид. Влажный ветер развивал его волосы.

Он оглянулся. Улыбнулся и снова вернулся взглядом к небу впереди. Туда же смотрел и Рем.

А там... Далеко-далеко...

Там где двигались континенты белых облаков...

И солнечные лучи светили из сияющих прорех в облачном покрове, скользя по океанской глади...

Там!

Там растекалось и набирало силу ослепительно белое свечение. Скоро этот удивительный свет догнал черные точки истребителей и растворил их в себе с короткими вспышками.

И достигнув маяка...

Свет запустил древний механизм, дремавший глубоко в сердцевине ангельского маяка, и по всей вселенной разнесся его сигнал:

"Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!"

Рем глянул вверх, в сияющие небеса, и улыбнулся, прошептав:

–Всё же..., ты сохранил себя, Автор.

К ним шел Морган, счастливый впервые за долгие-долгие годы.



*



Одинокая девушка ангел стояла на краю серого небоскреба и смотрела в низкое и хмурое небо Апелькьёта. Она поежилась от пронизывающего холодного ветра... И в этот миг теплые руки обняли плечи.

Она закрыла глаза.

–Это ты... Ты всё-таки пришел... Всё-таки пришел за мной.

–Роза моя белая, – прошептал кто-то, уткнувшись лбом в спину ангела. – Как же мне было одиноко без тебя... Простишь ли?

Тонкая ладонь ангела накрыла руку Автора и погладила её.

–Слышишь позывной сигнал ангельского маяка? Я люблю тебя. Я люблю тебя.

А ветер перестал выть. И холодный дождь прекратился. И где-то далеко в сером небе сверкнул солнечный луч, очистив его до ослепительной синевы. И континенты белых облаков заклубились и величаво поплыли в синем-синем небе.



Конец.



Сони Ро Сорино (2009)





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 62
© 06.02.2018 Сони Ро Сорино
Свидетельство о публикации: izba-2018-2192060

Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  














1