/media/natali/3D7C-7B5F/ц веток на снегу.docx


p { margin-bottom: 0.25cm; direction: ltr; line-height: 120%; text-align: left; widows: 2; orphans: 2; }
                                                                                                            
                                                                                                                       Цветок на снегу.

Зима уходила мягко. На прощанье прикрыла ночью крупными хлопьями робкую зелень на гребнях и склонах сыртов, но с первыми лучами теплого утра потянулись ручейки в ложбинки, и к полудню от белого покрывала не осталось следа.
Стоял конец марта. Еще хмурилось небо и тянуло холодным нордостом, но в полдень степь уже нежилась под лучами весеннего неба. Всюду, где стаял снег, обласканная солнцем земля чуть заметно парила, и в серых кочках прошлогоднего житняка робко тянулась зеленая поросль. Сбегающие в низину скупые ручейки, сливаются в теклинки, образуют малые озерки, и они бликуют чистым глянцем на умывающейся степи.
В такой день ,тихий и свежий, хочется не спешно подняться на гребень сырта, сесть на едва просохшую землю, подобрать колени к подбородку и долго-долго смотреть на седое степное безмолвие. На душе покой и умиротворенье . Степь еще не совсем проснулась. Ни жаворонка над старыми космами ковыля, ни свечки суслика над норкой, и только высоко в небе парит голодный орел-ягнятник.
Я вижу ,как от чабанской точки отделилась небольшая стайка овец. Они как-то беспокойно суетятся, часто останавливаются, разбегаются в разные стороны. Ах, вот оно что - первый сакман раннего окота. Ягнята беззаботно резвятся на солнце, сбегают от матерей в свои маленькие группки и внезапно рассыпаются белыми комочками на бледно зеленеющей лужайке.
За сакманом неторопливо идет женщина, похоже, арбичка. Она иногда останавливается и следит за полетом орла. Далеко от маток ягнят отпускать нельзя. Владыка неба не зря кружит над кошарой . Чуть зазевается пастушка и унесет орел в поднебесную синеву глупого ягненка.
Мы развозим комбикорм по чабанским точкам. После окончания техникума, по направлению областного управления сельского хозяйства я приехал в Горный Яр, и вопреки моему профессиональному несовершенству и полному отсутствию руководящего опыта получил назначение на должность главного зоотехника совхоза .
Директор, после коротко знакомства, немудрено набросал бурыми мазками на сером полотне картинку сельского бытия.
-- К нам , в медвежий угол области, специалистов с высшим калачами не заманишь. Твоего предшественника в прошлом году на почве ревности к голубоглазой ветврачихе застрелил молодой шалопай дагестанец. И с тех пор животноводством по совместительству занимается наш главный агроном. Но это не дело. У него своих забот выше крыши. Так что давай засучивай рукава и надевай хомут на свою шею. Моя задача, как директора совхоза, стратегия хозяйства, а вам, специалистам отраслей тактикам- практикам все карты в руки Я в упряжке коренной, вы с агрономом в пристяжке. Вам двоим пятьдесят, мне одному сорок восемь. Недостаток знаний и опыта ты, я думаю, компенсируешь молодостью и ,надеюсь, энергией. Твоя главная забота- кормовая база нашего жвачного поголовья ,черти бы его побрали.
--???
--Э э э,- отмахнулся он с досадой на мое недоумение,- Каждый день с утра пораньше, как Отче Наш -звонок из райкома. Сколько надоили, какова жирность ,сколько в зачете, город ждет молоко. А молоко оно у корове на языке. Есть комбикорм в кормушке будет молоко, а у нас кроме трех ферм на островах крупного рогатого еще двадцать тысяч овцы и окот в отарах . Маткам в оцарках комбикорм в первую очередь. Коровам – во вторую. А там еще навязали нам сверху хрюшек и кур –несушек. Вот и курсируют три машины ежедневно в Волгоград на мелькомбинат. С этого и начнется твоя практика на новой должности- выбивать по разнарядке минсельхоза комбикорм в соседней области.
Тишину степи нарушает гул машины. Мне пора идти. Мы ночевали у чабана Набиуллы Самитова и теперь опять готовимся в рейс на мелькомбинат. Но уходить от весеннего пробужденья природы вот так сразу не хочется. В небольшой проталине я замечаю, как в кочке пожухлой полыни чуть дрожит на тонком стебельке небольшой цветок с белыми лепестками. Бутончик только что раскрылся и тянется к солнцу. Снег в полыни еще не весь растаял и плавится на глазах. Я осторожно срываю этот подснежник и бережно несу его в ладонях показать Рашиду, надеясь порадовать моего пожилого шофера первым растиком после колючих зимних метелей.
Рашид завтракает с семьей чабана, аппетитно уписывает сочную баранину и мне почему-то расхотелось делиться с ним моей радостью. Я прячу цветок за пазуху под теплую меховую куртку и тоже присаживаюсь к столу. Бешбармак ,шулюн, кайнары - для меня, выросшего в рыбачьем поселке на рыбном меню, степная гастрономия в новинку и я стараюсь не смущать излишней скромностью гостеприимную хозяйку и прелестное создание диковатой красоты недозревшую внучку старого чабана.
Наби сетует на скудность ранневесеннего пастбища, на необъяснимый паралич конечностей суягных маток, тактично адресуя свои жалобы к аллаху, и я, Главный Баран совхозных рогатых , к своему стыду, не знаю чем утешить огорченного старика. Наспех доедаю сочную румяную пампушку, бормочу слова благодарности за обильное угощение, и пятясь к выходу, нелепо кланяюсь столу и стенам. Айна рядом с бабушкой прыснула в кулачки и сделала мне, гадина, ручкой на прощание.
Рашид торопится вырваться из весенней распутицы по ночному заморозку на шоссе со щебенкой.
--Ну что надышался свежей степью? -улыбается он моему наиву, крутя баранку видавшего виды самосвала , и со знанием жизни добавляет,- Подожди не то еще увидишь в мае. Вон там,- кивает он в опущенное стекло шоферской стороны,- в полугорье мочага все будет красно от тюльпанов. А в самой низине в пояс поднимутся ржанцы. Зима была нынче снежная, травостой должен быть хороший. А степной сенокос, сам должен знать, ни чета луговому.
«Должен! Но в сенокосах я пока разбираюсь, как свинья в апельсинах. Ну, да ничего все увижу и познаю . Затем и приехал в эту глушь краевую»
--Уж если ты ,Рашид, о цветах заговорил, может быть знаешь как у вас вот этот подснежник называют?
Я достал из- за пазухи белые лепестки с тонкой оранжевой каймой. От моих неосторожных пальцев и ненужного им моего тепла они еще не завяли, но уже безжизненно поникли и не казались такими очаровательно свежими.
Не отрываясь от дороги, Рашид мельком взглянул, на меня и, сбросив газ, прижался к обочине. Я не сразу понял, что так его взволновало, и почему он остановил машину. Он положил на широкую ладонь загубленный бутон, расправил корявыми пальцами завядшие лепестки, как шелковые пряди на голове младенца и, молча, вернул мне мой цветок. Он не произнес ни слова осуждения, но я невольно почувствовал какую-то важную глубокую тайну его души. Случайно задетую мной, но по беспечности не сразу замеченную. Однако его тревога и чуть дрогнувшие гусиные лапки в уголках губ не ускользнули от моего взгляда, и я запомнил его долгое задумчивое молчание за рулем, когда мы катили по шоссе в далекий рейс.
Прошло много времени, минуло лето и уже холодными моросящими осенними днями мы выбирали все из того же фонда минсельхоза причитающиеся по разнарядке нашему совхозу комбикорма. И уже не три ,а пять наших автомашин выгребали из волгоградских закромов дробленый ячмень с примесью ржи, пшеницы, шрота и кукурузы. И совершенно случайно я услышал историю ,объяснившую мне причину внезапной перемены в настроении Рашида в то весеннее утро , когда я так неуклюже и безрассудно обратился с подснежником.
Наша небольшая колонна груженых машин за Райгородом остановилась у неглубокой балки. Водители набрали провизии и расположились перекусить перед дальней дорогой домой. Привал устроили на пологом склоне, на еще не поблекшей зеленой полянке. Мы выкладывали на импровизированный общий стол свои покупки, освежались соками и пивом, благо впереди ни постов ГАИ и территория уже не Волгограда.
--Обед в кафе «Рашидова Балка».-пошутил старый водитель нового «ЗИЛ»а Загит Мулеев.
Шутку подхватили, засмеялись, зажевали, запили. И забыли.
Я вспомнил о ней в пути. В просторной кабине»ЗИЛа» Загит обосновался основательно , облепив ее фотографиями своей семьи, своих далеких и близких родичей, портретом Иосифа Виссарионовича в полный рост с неизменной трубкой. Этакая фронда вопреки развенчанному культу. И цветные котята в потолке кабины напрашиваются на сантименты.
--Почему ты назвал балку Рашидовой?
--А .а.а! Запомнил?
--На твою шутку Рашид как- то невесело усмехнулся, промолчал себе на уме, и мне невольно подумалось ,что эта балка напоминает ему о чем-то прошлом.
-- Давно это было,- не сразу ответил Загит ,минуя ухабы на грунтовой дороге - . Дай вспомнить. Ну, да после смерти вот этого грузина,- кивнул он головой на портрет, не отрываясь от штурвала. – В тот год мы распахивали степную целину под яровые. Чабаны на степных хуторах кляли нас на чем свет стоит. И по матушке крыли, и по батюшке. Оно и понятно- мы пастбища распахивали. Но хлеб он главнее всего, и чабанов быстро успокоили. В полевых бригадах баб было больше чем мужиков. Сеяли как придется- мужики прицепными сеялками, а девки подсевали вручную.
Село наше, как и нынче- вперемежку и русские, и татары, и калмыки, и казахи, и хохлы вдобавок. Летом на уборке зерновых Рашид комбайнером был на»сталинце».Сейчас такой комбайн днем с огнем не сыскать, а тогда это было чудо техники. И Рашид в комбинезоне, в синей рубашке и больших полутемных очках от пыли молодой , мускулистый красивый татарин. Ну какая девка устоит? А.а.а! То-то оно.
Кошеварила на стане у нас молодая, черноглазая донская казачка Варька Воронцова. И были они под стать друг другу хорошей парой . Стали мы замечать, что Рашид после пыльной работы стал намываться так, как на праздник собирается. Мы ему, шутя, предлагали кирпичом зубы чистить, чтобы сверкали в ночной темноте. Он не обижался, отмахивался. На скорую руку оденется, поест- не поест, краюху в зубы, ноги в руки и ходу в барханы. Ночью молодежь затеет песни у костра, а то и в пляс кто-то выскочит, только нет среди них ни Рашида, ни Варьки.
Кончили уборку. Стали разъезжаться по домам. Рашид тянул свою подругу к нам в Горный Яр. Там у него семья отец, мать сестры, просторный дом, двор, семейное хозяйство . Ни в какую! Знала Варька от наших сельских девчат в бригаде, что по нашим татарским обычаям мать давно присмотрела Рашиду красивую учительницу начальных классов в островном хуторе Садовом..Передавали Варьке, что дома мать устраивает Рашиду сцены. И увезла она на Дон кучерявого татарина.
Года два о них не было слуху в Горном Яру. А потом пронеслось по селу- Рашид в Казахстане на Целине. Пашет, сеет и молотит зерно на комбайнах новых марок. Варвара, вроде, замужем. Живет в своей станице. У нее растет дочь.
--Разбежались?
--Ну,- в раздумье протянул Загит,- татарину в казачьей станице многое не по вкусу . Молодой, горячий ,сильный парень и духом, и телом. Чуть что не так, поперек души, и прощай казачка. Как у них там семья не сложилась, только они знают. Нам -какое дело? Вернулся парень в село. Сыграли мы татарскую свадьбу, и с тех пор по сей день крутит Рашид баранку совхозного самосвала.
--Да, но балка именная здесь причем?
--Все при том же. Весной прошлого года идем мы на трех машинах с комбикормом домой и на этой балке вот так же ,как сегодня, остановились перекусить. Здесь развилка. Прямо-дорога на Астрахань, направо- уйдешь в Калмыкию, а нам налево- в Горный Яр. Располагаемся, как и нынче, после городских семафоров размяться ,смотрим к обочине прижалась и, видно, давно стоит бежевя «шестерка». Под капотом над мотором торчит молодая попка в темных бриджах и блестящих сапожках на каблучках. Мы с Рашидом два старпера ухмыльнулись и усаживаемся к нашему достархану, а Равиль Убубекеров, ты его знаешь, он сегодня на ремонте остался в гараже, сразу к девушке с услугой. У нее,оказывается сбился подвижной контакт на трамблере и мотор чих-пых не работает. Девчонка как картинка и все при ней, и все ее красит. Я тебе не мастер девок расписывать, но, видим, Равиль прилип к бежевой «шестерке» основательно. На наши призывы махнул рукой- ну вас! и уже в салоне о чем то весело щебечет удивленной девушке. С трамблером он управился в два счета. Мотор заработал как часики. Но смотрим- они оба идут к нам. Равиль ведет черноглазую красавицу за руку, как невесту к своим родителям.
Мы с Рашидом жуем свой обед и подмигиваем друг другу- ай, да парень-паренек и обоим невдомек, зачем он к нам ее ведет. Подошли и Равиль как-то с подвохом объясняет;
--Эта девушка еде к нам в Горный Яр. Ее зовут Наташа. Она ищет Мулеева Рашида. Вот , Наташа, перед тобой два Мулеева. Загит и Рашид. И еще у нас полсела Мулеевых . Что зто с тобой?
Девушка как-то неловко опустилась на колени перед нашей клеенкой  И я с изумлением увидел, как дрожит в руке у Рашида картонный стаканчик с лимонадом.
Мы долго едим по грунтовой дроге, Загит молчит, я не очем его больше не спрашиваю. Не знаю почему, но мне вспомнился тот нежный цветок с тонкой нитью розовой окаемки, на тонком бледном стебельки, который я так неуклюже достал из-за пазухи. Он оказался весь помятым, поблеклым, и я раскаяся в том, что сорвал его на теплой весенней степи, там, где он был так уместен в родной стихии.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 31
© 14.01.2018 Николай Слесарев
Свидетельство о публикации: izba-2018-2167603

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1