Дети пятнадцатой королевы - Глава Четвертая


Анита знала огромное количество страшных историй, главные герои которых попадали в переплет только потому, что начинали общаться с незнакомцами и, что еще хуже, шли с ними, когда те звали. Все эти истории, как правило, заканчивались плохо, и со временем девочка выделила для себя простую истину, которой следовала безукоризненно: на все сто процентов можно доверять только близким. Близкими она считала Моргана, Лауру и князя Барда. К остальным, которых она не любила и опасалась, относились Инсида, бабушка, почти все придворные и все без исключения люди, которых она видела меньше, чем пару раз в жизни. Даниэль, однако, сразу же стал исключением из всех правил. Аните уже после недолгого общения показалось, что ему можно доверять, и она очень быстро прониклась к нему симпатией.

Точно также ей понравился и Август, который по повадкам, несмотря на большие размеры и совершенно дикий вид, был самой настоящей собакой, и жилище Даниэля – скрытый в чаще леса небольшой деревянный домик, пропитанный запахом каких-то снадобий и сушеных трав. Здесь, несмотря на общий беспорядок и бедную обстановку – стол, стулья, несколько сундуков, котелок над пылающим жаром камином и две крепких деревянных кровати – было куда уютнее, чем в роскошных, больших залах и коридорах. По приходу в дом ее тут же усадили на одну из кроватей, закутали в тяжелое, колючее одеяло и вручили плошку с дымящимся мясным бульоном.

- Тебе нужно поесть, - сказал Даниэль. – Я еще попробую найти для тебя свою детскую одежду, не все же в сорочке ходить. Отец, если уже закончил собирать в другой части леса травы, вернется через пару дней.

- Ты так добр, - Анита отхлебнула из плошки бульон. По телу от горячего разлилось приятное тепло, и она даже зажмурилась от удовольствия. – Так вкусно… Это тебе не наши супы с сыром. Настоящая еда.

- Супы с сыром? – переспросил Даниэль с легким удивлением. – Уж не из дворца ли ты, чтобы есть супы с сыром?

- А даже если и да, то что? – Анита заинтересованно на него посмотрела. – Вдруг я принцесса?

- Тогда на «Вы» и кланяться с рассвета до заката, - Даниэль засмеялся. – А, и еще надо бы не забыть «Ваше величество».

- Ваше высочество, - Анита тоже рассмеялась. – И это совсем не обязательно. А что меняет тот факт, что я принцесса?

Даниэль пожал плечами.

- Ничего не меняет, – просто ответил он. – Мне все равно. Будь ты хоть морская богиня, я все равно вижу перед собой одинокую девочку в рваном платьице, которой явно нужна помощь. И еще у этой девочки полные ноги маленьких противных насекомых, которых надо аккуратно вытащить, чтобы потом не пришлось ничего отрезать.

Анита оторопела от неожиданности. Большинство людей из ее окружения всегда относились к ней с уважением, трепетом и много-много льстили. На это она была обречена как принцесса, и это никогда не было ей по душе. Так просто, как с Даниэлем, она практически ни с кем из чужих никогда не общалась, и эта простота и непринужденность ей понравилась намного больше всего придворного этикета и великосветских бесед.

Не спрашивая больше ни слова, она с любопытством наблюдала за тем, как юноша собирает какой-то набор из трав, растирает его в порошок и добавляет в него немного воды. Все перемешав, он отставил получившуюся мазь в сторону, достал необычного вида щипчики и присел перед девочкой на колени.

- Будет немножко больно, так что терпи, - предупредил он. – Был бы отец – он бы все сделал так, что ты бы даже не почувствовала.

- А кто твой отец? – поинтересовалась Анита и зашипела от боли, похожей на щипание: Даниэль вытащил первого клеща.

- Лекарь, - ответил Даниэль. – Не из тех, правда, кто живет в городе и лечит знать. Он говорит, что это совсем не его. В определенных кругах он известен, и этого ему достаточно. Не дергайся.

- Прости, пожалуйста. А твоя мама где?

- А мама в окрестностях королевского дворца, скорее всего. Вместе со своим новым мужем. Она ушла к другому несколько лет назад, и мы ее больше не видели. А твои родные где?

- Родители умерли давно, - Анита вздохнула. – А что сейчас со старшим братом, раз я здесь, даже и не знаю. Другой близкой родни, кроме бабушки, у меня нет, но ей мы с Морганом неинтересны. Ей вообще мало что интересно.

Даниэль, не выпуская из холодных рук ее ногу, поднял на нее голубые глаза.

- Так ты, выходит, совсем одна? – спросил он. – Слушай, если лезу в душу, ты говори…

- Правда есть правда, - сказала Анита. – Не извиняйся. Да и потом, я ведь тоже тебя спрашиваю.

- Если ты действительно принцесса, то точно самая чудная из всех, что я знал, - Даниэль улыбнулся. – Конечно, на моем веку принцесс было очень много…

- Ровно столько же, сколько и на моем веку лесных лекарей, - Анита засмеялась.

- А ведь ты права. Ладно, терпи, давай, я только-только начал.

***

Остров был погружен в траур. Казалось, ни в одной из его частей не было человека, равнодушного к потере маленькой принцессы. Все – от простых рыбаков до знати – оплакивали ее и с нарастающей с каждым днем тревогой смотрели в будущее. Страна потеряла свою единственную наследницу, династия прервалась – кто знает, что будет дальше? И во всем этом был, как все считали, виноват ее старший брат. Морган, до которого раньше никому не было никакого дела, теперь стал самым ненавидимым человеком во всем королевстве. Кого ни спроси, каждый хотел увидеть, как его повесят, сбросят со скалы или отрубят его голову. В этом, как считала Инсида, был ее успех, но отчего-то ей было совсем нерадостно.

До того, как состоялись «похороны» и она не увидела, с какой болью народ, собравшийся со всех концов острова, провожал пустой гроб, для тяжести наполненный книгами и вещами Аниты, она ни в чем не сомневалась. Лишь дома после церемонии она, представив, какой ужас начнется и на казни, и после нее, вновь начала испытывать муки совести. Инсида впервые осознала, что на ее руках будет кровь двоих невиновных детей, которых она клялась оберегать, и с этим ей придется жить всю оставшуюся жизнь. Иначе было нельзя, но как с этим жить…

Ночью накануне казни Моргана после долгих раздумий Инсида позвала к себе князя Седрика. Заспанный, взъерошенный и недовольный, несмотря даже на то, что после выпитого на похоронах вина засыпал на ходу, он все же явился к ней в покои, думая о том, как же ему надоела вся эта история, и застал женщину за нервной ходьбой из стороны в сторону.

- Когда Аргос уходит на Северные острова? – сходу спросила Инсида. – Сегодня ночью или завтра?

- Хотел сегодня ночью, но похороны его задержали, - князь Седрик зевнул, прикрывая рот рукой. - Завтра, скорее всего. А что вам до него?

- Нет, отправлять мальчишку с ним не вариант, - вместо ответа пробормотала Инсида. Выглядела она крайне озадаченной и встревоженной. – Слишком поздно. Что же делать… А какие у нас еще корабли уходят сегодня, несмотря на траур?

- Все корабли остаются в порту еще на два дня. Капитан Аргос уплывает завтра только потому, что у него дела, которые нельзя отменить. А что вы придумали? Причем тут мальчишка?

Инсида, шумно выдохнув, уселась на свою кровать, закрыла лицо руками и потерла глаза. По щекам у нее потекли слезы, и от удивления князю Седрику даже расхотелось ложиться спать. Он провел рядом с этой женщиной много лет, но никогда не видел, чтобы она плакала. Иногда ему казалось, что она просто не умеет это делать.

- Что с вами? – обеспокоенно спросил он.

- О, Седрик, я просто не выдержу! – Инсида всхлипнула. – Эти дети… этот мальчишка… Пожалуйста, я прошу тебя… Нет, я умоляю тебя, отмени его публичную казнь. Удави его в камере. Задуши, отрави, сделай все, что захочешь, лишь бы я его больше не видела, и он никогда не вернулся. Я тебя очень прошу. Ты видишь, что со мной? Пожалуйста!

- Вы хотите, чтобы я…

- Да, хочу! Если ты этого не сделаешь, завтра вместе с ним отправишься на эшафот, ты меня понял?

Спорить с ней и в обычном ее состоянии князь, по природе своей очень трусливый, не решался, а тут она в истерике, и встала угроза его собственной жизни. Что он потеряет, если отдаст приказ задушить принца? Ему и так житья не будет, если выберется на свободу. А он заживет спокойно дальше. С этими мыслями, поклонившись рыдающей Инсиде, князь покинул ее покои и направился к начальнику королевской стражи.

***

Моргана держали в тюрьме под дворцом. Вот уже несколько дней после суда он сидел в одиночестве в крошечной, темной камере с насквозь промокшими стенами. Все его тело болело от постоянно сыпавшихся на него побоев стражников, которые, казалось, возненавидели его всей душой, ему смертельно хотелось есть и пить, но куда страшнее было то, что ему не давали покоя мысли о безысходности. Он и мечтать не мог о том, что когда-нибудь вновь увидит солнце, не мог представить то, что за толстыми стенами есть еще целый яркий и красивый мир с шепчущим морем, лазурным, бескрайним небом, лесами и людьми.

Хуже всего были мысли об Аните. Еще на суде Моргану стало ясно, что все, что произошло, было подстроено Инсидой. Сам он не тронул бы сестру и пальцем. Он никогда не пил и нисколько не жалел о том, что ему и в жизнь не взойти на престол. Регентша придумала просто шикарный по своей мерзости и подлости план и выполнила его в должном виде, в этом ей стоило отдать должное. Где только теперь после этой ее выходки Анита, что с ней – эти вопросы сводили его с ума. Он не верил в то, что она мертва, но, если уж решили избавиться от него, то от нее, наследницы, избавились и подавно. А если нет ее, то зачем ему жить? Уж лучше бы убили поскорее, хоть мучиться перестанет.

В ночь после «похорон» Аниты Морган долго не мог уснуть. Он ворочался на холодном, мокром полу, пытаясь согреться, а в душе с каждой минутой все нарастало беспокойство. Наконец, он забылся-таки сном, и снилось ему, что он лежал на залитой солнцем поляне на коленях у мамы. Она же, такая красивая, как когда выходила замуж за Реона, гладила его по темно-русым волосам.

- Зачем ты сестру бросаешь? – спросила вдруг она.

- Мам, я не бросаю ее, - прошептал он в ответ. – Я не знаю, где она, и никогда ее уже не найду. Если Инсида меня убьет, а она меня убьет…

- Если убьет, - мама строго на него посмотрела. – Что ты такое говоришь? Как ты можешь опустить сейчас руки?

- Выхода ведь нет.

- Выход всегда есть.

В этот момент Морган проснулся от того, что его как будто кто-то толкнул. Подскочив на ноги и убедившись в том, что в камере он один, он вдруг услышал откуда-то из коридора пьяные возгласы стражи и понял: они идут за ним. Голоса с каждой секундой приближались, и юноша начал судорожно соображать, что ему делать. Спрятаться было негде – камера была абсолютно пустой. Бежать некуда. Вступить в бой с тремя-четырьмя стражниками он не сможет – не хватило бы сил, даже если бы он не голодал. Осталось только одно, и Морган попросил небо, чтобы это помогло: он рухнул на пол, раскинув руки и ноги, и закрыл глаза. Как только открылась дверь камеры, он задержал дыхание.

- Э, что это? – заплетающимся языком заговорил один из стражников и с силой пнул юношу в бок. Морган едва сдержался, чтобы не застонать от боли. – А ну вставай!

- Ты не понял что ли? Подъем! – закричал второй стражник и тоже пнул его. – Убийца!

- Эй, слышь, он не дышит, - сказал вдруг первый стражник. – Смотри.

- И правда не дышит! – воскликнул второй. – Говорил я тебе, давай ему воды нормально! Что мы теперь королеве скажем?

- А что мы ей скажем? Он же мертв? Мертв. Вот и все. Пошли, вынесем его и выкинем. Нужен он тут… Пойдем, пойдем.

Один из стражников поднял его с пола и, закинув на плечо, покинул камеру. Второй, тоже выйдя, закрыл ее дверь, и Морган, ликуя в душе, понял: выход действительно был, и он смог его найти. Теперь осталось только разобраться с тем, что будет дальше.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 33
© 13.01.2018 Анастасия Яковлева
Свидетельство о публикации: izba-2018-2166933

Рубрика произведения: Проза -> Приключения












1