сэр Генри Невилл (псевдоним "Уильям Шекспир") самый знаменитый Сонет 66, перевод Сергея Канунникова


сэр Генри Невилл (Уильям Шекспир)

Сонет 66

Tired with all these, for restful death I cry,
As, to behold desert a beggar born,
And needy nothing trimm′d in jollity,
And purest faith unhappily forsworn,
And guilded honour shamefully misplaced,
And maiden virtue rudely strumpeted,
And right perfection wrongfully disgraced,
And strength by limping sway disabled,
And art made tongue-tied by authority,
And folly doctor-like controlling skill,
And simple truth miscall′d simplicity,
And captive good attending captain ill:
    Tired with all these, from these would I be gone,
    Save that, to die, I leave my love alone.

                           ***
Взываю, плача: Смерть – дай покой!
Доколе зреть Достоинств нищету,
И пых ничтожеств разодетых -- Бог мой!,
И Истину, что на закланье Злу,
И Совершенство, что сожрала Ложь,
И почесть мерзкую подонкам, Лесть,
И Знание, которым правит Блажь,
И немощью уж стала Мощь,
И Девственность растляющую Мразь,
И силу Зла, что над Добром не счесть;
И вырван уж язык Искусствам,
И Глупостью прослыла Честь... Устал!:
         ...Уйду – тем этот век на Век ославлю,
          Но я Любовь предам! – врагу оставлю?!!.

Пер. Сергей Канунников, 22 апреля 2015г
Редакция 30.07.2015г
Редакция 23.10.2015г
Редакция 12.01.2018г

    Всё познаётся в сравнении, а потому -- для критериальной объективности читательского Познания -- мы приведём и фрагмент замечательной статьи профессора от математики Бориса КУШНЕРА "О переводах сонетов Шекспира":

   "...Мне хотелось бы теперь поделиться своими размышлениями о переводах 66-го и 73-го Сонетов. Надо сказать, что каждый из Сонетов, переводом которого я занимался, составлял для меня особый, удивительный мир, я погружался в него, жил им. Поразительно, какое богатство образов, переживаний может поместиться всего в 14 строчках Сонета! В каждом случае сравнение различных переводов с оригиналом и друг с другом составило бы крайне интересный (с моей точки зрения) этюд. Я выбрал упомянутые выше два Сонета, как одни из наиболее известных, своеобразных и часто переводимых произведений Шекспира.
Сонет № 66 занимает особое место в цикле, благодаря своему ясно выраженному и неизменно актуальному социальному звучанию. По сочетанию отчаяния, гнева, обличения, ощущению обречённой, погибающей любви Сонет этот близок к миру «Гамлета», ассоциации с «Быть или не быть» рождаются при чтении его почти неизбежно.
Приведём сначала 66-й Сонет в оригинале.
1. Tired with all these for restful death I cry,
2. As to behold desert a beggar born,
3. And needy nothing trimmed in jollity,
4. And purest faith unhappily forsworn,
5. And gilden honour shamefully misplaced,
6. And maiden virtue rudely strumpeted,
7. And right perfection wrongfully disgraced,
8. And strength by limping sway disabled,
9. And art made tong-tied by authority,
10. And folly (doctor-like) controlling skill,
11. And simple truth miscalled simplicity,
12. And captive good attending captain ill.
13. Tired with all these, from these would I be gone,
14. Save that to die, I leave my love alone.Необычайна формальная структура Сонета. Всё произведение состоит из двух (!) предложений: 12-ти строчная основная часть и двустрочный «сонетный замок». Заключительное двустишие начинается той же формулой («tired with all these...» – «устав от всего этого...»), которой открывается Сонет. Глагол «behold» («видеть»), появляющийся во второй строке, управляет одиннадцатью дополнениями, из которых десять расположены в отдельных строках, начинающихся с акцентированного «and» («и»). Каждая такая строка представляет собой энергичное, полностью законченное противопоставление. Повторение в заключительном двустишии начальной формулы, десять идущих подряд анафорических «and» («и»), сопровождаемых эмоциональными антитезами, придают произведению необычайную внутреннюю энергию, удивительным образом помещённую в чеканные контуры сонетной формы. Огромное впечатление производит и неожиданная перемена интонации, наступающая в заключении Сонета. Можно смело сказать, что без последних двух строк шедевр поэзии выродился бы в заурядную инвективу, имя которым – легион. Страшно даже вообразить себе этот Сонет, законченным еще одной политической формулой! Итак, поток обвинений сменяется жалобой, болью, невозможностью отдаться желанной целительной Смерти – нельзя же оставить свою любовь в одиночестве «со всем этим»! Заключительная формула 66-го Сонета исключительно сложна для перевода. Как перевести это щемящее «to leave my love alone», как найти русский эквивалент этому переливающемуся всеми тайнами печали английскому «my Love»?! И вдобавок надо бы воспроизвести начальную формулу Сонета – и всё это в двух строках русского пятистопного ямба...
Приведём один из возможных вариантов подстрочного перевода.
1. Устав от всего этого, я призываю (плачу о) целительную (успокаивающую) Смерть,
2. Видя достоинство, рождённое нищим, (вариант: видя уныние, переносимое нищим)
3. И пустое ничтожество, красующееся в веселье,
4. И чистейшую веру, злосчастно обманутую,
5. И позлащённые почести, постыдно воздаваемые,
6. И девичью честь, грубо проституированную,
7. И истинное совершенство, недостойно оскорблённое,
8. И силу, затираемую хромой властью,
9. И искусство, которому связывает язык власть,
10. И глупость, с учёным видом контролирующую знание,
11. И простодушие, обзываемое глупостью,
12. И порабощённое добро, прислуживающее руководящему злу.
13. Устав от всего этого, я бы хотел от этого уйти,
14. Но, умирая, я оставляю мою любовь в одиночестве (одну).

Перевод М.И. Чайковского.

1. Томимый этим, к смерти я взываю;
2. Раз что живут заслуги в нищете,
3. Ничтожество ж, в весельи утопая,
4. Раз верность изменяет правоте,
5. Раз почести бесстыдство награждают,
6. Раз девственность вгоняется в разврат,
7. Раз совершенство злобно унижают,
8. Раз мощь хромые силы тормозят,
9. Раз произвол глумится над искусством,
10. Раз глупость знанья принимает вид,
11. Раз здравый смысл считается безумством,
12. Раз что добро в плену, а зло царит. –
13. Я, утомлённый, жаждал бы уйти,
14. Когда б Тебя с собой мог унести! Трудно удержаться от улыбки, читая этот перевод. Комически тяжеловесные «раз что» и «раз», заменяющие анафорические «и», загадочная измена верности в (4) (как и с кем изменила верность правоте?), неожиданный железнодорожный термин в (8). Трудно поверить, что всё это написано в начале 20 века человеком, прекрасно знавшим русскую поэзию! Но, конечно, абсолютным рекордом является заключительная формула, навязывающая автору Сонета психологию племенного вождя. Справедливости ради надо сказать, что мы имели дело с одним из худших переводов М. Чайковского.

Перевод С.Я. Маршака.

1. Зову я смерть. Мне видеть невтерпёж
2. Достоинство, что просит подаянья,
3. Над простотой глумящуюся ложь,
4. Ничтожество в роскошном одеянье,
5. И совершенству ложный приговор,
6. И девственность, поруганную грубо,
7. И неуместной почести позор,
8. И мощь в плену у немощи беззубой,
9. И прямоту, что глупостью слывёт,
10. И глупость в маске мудреца, пророка,
11. И вдохновения зажатый рот,
12. И праведность на службе у порока.
13. Всё мерзостно, что вижу я вокруг...
14. Но как тебя покинуть, милый друг! Трудно сравнивать это стихотворение с виршами М. Чайковского. Мне кажется, что это в целом хороший перевод. Лаконичный, ясный, прекрасно звучащий стих, удачно найденные формулы антитез подкрепляют это впечатление. С другой стороны огорчает разрушение очень важной в данном случае формальной структуры Сонета. Потеряны два анафорических «и» (3-4), не повторена (да и, в сущности, почти не переведена) начальная формула оригинала. Слово «невтерпёж» явно выпадает из общего высокого стиля перевода. Наибольшие возражения, однако, вызывает последнее двустишие. «Милый друг» никак не соответствует «my love» оригинала и вдобавок это словосочетание давно уже звучит в русском языке легковесно, чтобы не сказать легкомысленно. Вообще слова «милый», «мило» и т.д. опасны для любого поэта ввиду их устоявшейся романсовой (в дурном смысле этого слова) окраски. Между тем переводы Маршака изобилуют ими (например, в особо опасном сочетании «мило–могила»). Далее, центром заключения Сонета, несомненно, является «my love» («моя любовь»), а не «I» («я»). В маршаковском переводе это неочевидно. Вполне возможно, что автор русского Сонета жалеет, прежде всего, самого себя: он бы и покинул этот мир, но жаль ему расстаться с «милым другом» (в оригинале же, как уже отмечалось, совсем другая, гораздо более высокая эмоция: нельзя, невозможно оставить друга, возлюбленного лицом к лицу со «всем этим»). Кстати в ранних версиях перевода так и стояло: «Да жаль тебя покинуть, милый друг».
В целом Сонет Маршака гораздо спокойнее оригинала, огромная энергия шекспировского стиха сглажена.

Перевод Б.Л. Пастернака.

1. Измучась всем, я умереть хочу.
2. Тоска смотреть, как мается бедняк,
3. И как шутя живётся богачу,
4. И доверять, и попадать впросак,
5. И наблюдать, как наглость лезет в свет,
6. И честь девичья катится ко дну,
7. И знать, что ходу совершенствам нет,
8. И видеть мощь у немощи в плену,
9. И вспоминать, что мысли заткнут рот,
10. И разум сносит глупости хулу,
11. И прямодушье простотой слывёт,
12. И доброта прислуживает злу.
13. Измучась всем, не стал бы жить и дня,
14. Да другу трудно будет без меня.Перед нами совершенно иной, чем прежде, перевод, по поводу которого мне часто приходилось читать или слышать эпитеты вроде «гениальный», «блестящий», «виртуозный» и т.д. Рискуя оскорбить чувства верующих, скажу прямо, что перевод этот представляется мне совершенно несостоятельным. Прежде всего, я не могу принять самой переводческой концепции, основанной на преднамеренном переносе шекспировской драмы в разговорно-бытовую плоскость. Величественная речь Шекспира превращается у Пастернака в заурядный разговор, порою, кажется, что разговор этот происходит у какой-нибудь булочной. Шекспировская «чистейшая вера, злосчастно обманутая» переводится «И доверять, и попадать впросак». Просторечивое «впросак» – мелкое словечко: скажем, кто-то купил молоко, а оно оказалось прокисшим. Но переводчик не успокаивается на достигнутом. У Шекспира фигурирует «совершенство» как персонифицированное начало, оскорбляемое в этом мире, а у Пастернака «...ходу совершенствам нет». Манерное множественное число (в пряном сочетании со всё тем же бытовым «ходу нет») полностью разрушает шекспировскую идею. Так и хочется вспомнить давно знакомое «Напрасны ваши совершенства...» В третьей строке переводчик высказывает соображение, совершенно чуждое оригиналу: «И как шутя живётся богачу...». Этой плоской и вредной мысли у Шекспира нет, она из совершенно другого круга идей. Нет нужды говорить из какого именно круга. В порядке вечных явлений богач вовсе не живёт «шутя» – он также страдает, переносит боль и умирает, как и все другие. Можно предположить, что «богач» появился в переводе на буксире у глагола «хочу», которым заканчивается первая строка. Зарифмовать это слово действительно непросто, но причём же здесь несчастный оригинал? Кстати, и само это «хочу» вряд ли является находкой, поскольку плохо передает английское «cry», которое означает не только «взывать», но и «плакать», а в контексте 66-го Сонета скорее всего означает «взывать со слезами» (эти слёзы почему-то проигнорированы во всех известных мне переводах).
Некоторым критикам[vi]. Правда переводчик заменяет напрашивающееся несколько высокопарное «но» в последней строке разговорным (и даже просторечивым) «да», но это уже не спасает ситуацию и вдобавок приводит к неприятному столкновению звуков «дад», делающему корявой всю строку.
Я готов согласиться с тем, что в обсуждаемом переводе выдержана намеренная монотонность, приглушенность звучания, подчёркнутая сплошной мужской рифмой. Соблюдена и формальная структура оригинала. Но при разрушенном содержании и это не радует. Вселенского размера шекспировская драма низведена до мелкого и маловразумительного конфликта.
Мне приходилось слышать мнение, что 66-й Сонет Шекспира-Пастернака следует рассматривать просто как прекрасное стихотворение, созданное по мотивам и т.д. Не обсуждая личных вкусов (мне это стихотворение ни в каком виде не нравится), я хотел бы заметить, что такой жанр давно известен, и уважаем, но в нём принято использовать подзаголовки вроде «Из Гёте», «По Гейне», «Из Зейдлица» и т.д., а не обязывающее слово «перевод».
Обратимся теперь к другой жемчужине сонетного цикла – 73-му Сонету.
1. That time of year thou mayst in me behold,
2. When yellow leaves, or none, or few do hang
3. Upon those boughs which shake against the cold,
4. Bare ruined choirs, where late the sweet birds sang.
5. In me thou seest the twilight of such day,
6. As after sunset fadeth in the west,
7. Which by and by black night doth take away,
8. Death′s second self that seals up all in rest.
9. In me thou seest the glowing of such fire,
10. That on the ashes of his youth doth lie,
11. As the death-bed, whereon it must expire,
12. Consumed with that which it was nourished by.
13. This thou perceiv′st, which makes thy love more strong,
14. To love that well, which thou must leave ere long.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 59
© 13.01.2018 Сергей Канунников
Свидетельство о публикации: izba-2018-2166868

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика гражданская












1