Клад Понтий Пилата, Ч. 5


Клад Понтий Пилата, Ч. 5

Напомню, что в соответствии с предыдущими частями, мы в поисках клада Пилата попытаемся ответить на четыре вопроса:

1) Что за капитан корабля-адмирал, который потерпел крушение в прошлом? (он имел остров графа Монте-Кристо, связан с золотом, предательством Иуды, охраной Иуды из Кириафа (положительный герой), который ходил весь в белом, с сюжетом, где нужно нырять в ледяную прорубь, бездушным курильщиком перед расстрелом (или после него), длинным ножом Левия Матвея, его дневниками, с какой-то женщиной…..

2) ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ. Шерше ля фам. Это был вопрос Пилата. Афраний сразу сильно запереживал, он не хотел бы, чтобы ее искали.

3) Так как мы, вообще-то, находимся в главах про попытку спасти Иуду, и про Погребение, нужно понять, что в этих главах делает ВИНОГРАДНИК (не Гефсиманское масличное имение), а также свидание в винограднике. Было бы неплохо понять, почему так поэтично описаны удаляющиеся ШАГИ Афрания, почему он вернулся весь мокрый в облегающем тело плаще, почему Пилат так сильно его ждал и зачем Пилат подарил ему перстень.

4) Что же, наконец, Иуда делал за городом в праздничную ночь? Что за мысль выгнала его за город? (если Вы ответите, Вы на пол-шага приблизились к кладу).

Начну, по порядку.

1. Первый вопрос. Это, конечно же, адмирал Колчак. У него до сих пор есть свой остров (остров Колчака) в Карском море. Что там находится, мы пока обсуждать не будем. Тем более, что первый заместитель главы ОПГУ Глеба Бокия (который пытался создать советский ананербе), а именно, Федор Иванович Эйхманс, что-то искал на острове Вайгач совсем неподалеку, но не нашел. Чуть-чуть подальше нужно было искать. Ну да ладно.

Теперь, как и обещал, проверим, вдруг я напал на ложный след с этими двумя капитанами. Далеко ходить не будем. Вспомним сравнительно недавний фильм про Колчака – «Адмирал». Пока достаточно открыть Википедию.

Слоган фильма: «ИБО КРЕПКА, КАК СМЕРТЬ, ЛЮБОВЬ». Это, конечно же, цитата из 8-ой главы «Песни песней Соломона». Посмотрим эту песню. А вот и виноградник появился. Всю песнь цитировать не буду, но посмотрим главу 8:


«1. О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей! тогда я, ВСТРЕТИВ ТЕБЯ НА УЛИЦЕ, ЦЕЛОВАЛА БЫ ТЕБЯ, И МЕНЯ НЕ ОСУЖДАЛИ БЫ. 2 Повела бы я тебя, привела бы тебя в дом матери моей. Ты учил бы меня, а я поила бы тебя ароматным вином, соком гранатовых яблоков моих. 3 Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня. 4 Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, — не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно.

5 Кто это восходит от пустыни, опираясь на своего возлюбленного? Под яблоней разбудила я тебя: там родила тебя мать твоя, там родила тебя родительница твоя. 6 Положи меня, как ПЕЧАТЬ, НА СЕРДЦЕ ТВОЕ, КАК ПЕРСТЕНЬ, НА РУКУ ТВОЮ: ИБО КРЕПКА, КАК СМЕРТЬ, ЛЮБОВЬ; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она пламень весьма сильный. 7 БОЛЬШИЕ ВОДЫ НЕ МОГУТ ПОТУШИТЬ ЛЮБВИ, и реки не зальют ее. ЕСЛИ БЫ КТО ДАВАЛ ВСЕ БОГАТСТВО ДОМА своего ЗА ЛЮБОВЬ, то ОН БЫЛ БЫ ОТВЕРГНУТ С ПРЕЗРЕНЬЕМ.

…..

11 ВИНОГРАДНИК был у Соломона в Ваал-Гамоне; ОН ОТДАЛ ЭТОТ ВИНОГРАДНИК СТОРОЖАМ; каждый должен был доставлять за плоды его тысячу сребренников. 12 А мой виноградник у меня при себе. Тысяча пусть тебе, Соломон, а двести — стерегущим плоды его. 13 Жительница садов! ТОВАРИЩИ ВНИМАЮТ ГОЛОСУ ТВОЕМУ, ДАЙ И МНЕ ПОСЛУШАТЬ ЕГО».

14 БЕГИ, ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ МОЙ; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических!».


А вот и наш ВИНОГРАДНИК. Здесь же пояснение, почему Низа отвела Иуду (не Искариота) в укромное место. Здесь пелись прекрасные песни, которые были уготованы в этом винограднике для влюбленных. В этой же песне упоминается также и ПЕРСТЕНЬ – знак вечной любви. А вот и ПЕЧАТИ, которые кладутся на сердце.

Вы, конечно, спросите, какие печати? Какой перстень? Какие песни? Какое сердце? У Афрания же просто был окровавленный кожаный мешочек, с печатями. Давайте посмотрим главу «Погребение».


«— Не медлите, — приказал третий. Убийцы быстро упаковали кошель вместе с запиской, поданной третьим, в КОЖУ и ПЕРЕКРЕСТИЛИ ее веревкой. Второй засунул сверток за пазуху, и затем оба убийцы бросились с дороги в стороны, и тьма их съела между маслинами. Третий же присел на корточки возле убитого и заглянул ему в лицо. В тени оно представилось смотрящему БЕЛЫМ, как мел, и каким-то ОДУХОТВОРЕННО КРАСИВЫМ. Через несколько секунд никого из живых на дороге не было. Бездыханное тело лежало С РАСКИНУТЫМИ РУКАМИ. Левая ступня попала в лунное пятно, так что отчетливо был виден каждый ремешок сандалии.

Весь Гефсиманский сад в это время ГРЕМЕЛ СОЛОВЬИНЫМ ПЕНИЕМ».

Теперь мешочек с печатями.

«Афраний вынул из-под хламиды заскорузлый от крови кошель, запечатанный двумя печатями»….

«— Да, точно так, как вы и предполагали, прокуратор. Да, впрочем, — тут Афраний сорвал печать с пакета и показал его внутренность Пилату.
— То, помилуйте, что вы делаете, Афраний, ведь печати-то, наверное, храмовые!
— Прокуратору не стоит беспокоить себя этим вопросом, — ответил Афраний, закрывая пакет.
— Неужели все печати есть у вас? — рассмеявшись, спросил Пилат.
— Иначе быть не может, прокуратор, — без всякого смеха, очень сурово ответил Афраний».

Вы, конечно же, спросите, а почему в этой главе СЕРДЦЕ вдруг оказалось синонимом КОШЕЛЬКА? Все очень просто. Смотрим Евангелие.

«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо ГДЕ СОКРОВИЩЕ ВАШЕ, ТАМ БУДЕТ И СЕРДЦЕ ВАШЕ».

Итак, Афраний вернул назад чье-то СЕРДЦЕ, а в обмен получил ПЕРСТЕНЬ в знак вечной любви.

Предлагаю еще раз разобраться с этим Афранием, которого с таким НЕТЕРПЕНИЕМ ждал Пилат.

«Между двух мраморных львов показалась сперва голова в капюшоне, а затем и СОВЕРШЕННО МОКРЫЙ ЧЕЛОВЕК В ОБЛЕПИВШЕМ ТЕЛО ПЛАЩЕ. Это был тот самый человек, что перед приговором шептался с прокуратором в затемненной комнате дворца и который во время казни сидел на трехногом табурете, играя прутиком.

Не разбирая луж, человек в капюшоне пересек площадку сада, вступил на мозаичный пол балкона и, подняв руку, сказал высоким приятным голосом:

— Прокуратору здравствовать и радоваться. — Пришедший говорил по-латыни.

— Боги! — воскликнул Пилат, — ДА ВЕДЬ НА ВАС НЕТ СУХОЙ НИТКИ!».

А вот стук удаляющихся сапог Афрания.

«— Имею честь, — сказал начальник тайной службы и, повернувшись, пошел с балкона. Слышно было, как он хрустел, проходя по мокрому песку площадки, потом послышался стук его САПОГ по мрамору меж львов. Потом срезало его ноги, туловище, и, наконец, пропал и капюшон. Тут только прокуратор увидел, что солнца уже нет и пришли сумерки».


Теперь необходимо пояснение. Девушку, о которой говорится в «Песне песней» зовут Суламита. Вот краткое описание эпизода знакомства царя Соломона и Суламиф по повести Куприна «Суламиф» (см.сайт «Брифли», или оригинал повести).

«На южном склоне горы Ваал-Гамон есть у царя виноградник, куда любит царь уединяться в часы великих размышлений. Раз на заре, после роскошного пира, царь приказывает отнести себя к горе. Покинув носилки, царь сидит в одиночестве на простой деревянной скамье и размышляет о том, что подвластно только его уму. Вдруг царь слышит милый, чистый и ясный женский голосок, напевающий какую-то мелодию. Вскоре перед ним показывается девушка в лёгком платье. Она работает и не видит царя. Голос её всё больше завораживает царя, и, пока она подвязывает лозы, слух его наслаждается её пением.

Неожиданно царь выходит к ней и ПРОСИТ ОТКРЫТЬ ЛИЦО. Тут поднимается ветер, ПЛОТНО ОБЛЕПЛЯЕТ ПЛАТЬЕ ВОКРУГ ТЕЛА ДЕВУШКИ, и царь видит её всю как нагую под одеждой, всё её прекрасное и стройное тело, все её округлости и впадины, холмы и долины». И т.д.


Единственное, у Вас, наверное, остается вопрос, кто же такой Пилат, что очень странно, так как вроде и так понятно. Вот нужный отрывок из диалога Афрания и Пилата:

«Гость изумился.

— Право, прокуратор, вы мне ничего не должны.

— Ну как же нет! ПРИ ВЪЕЗДЕ МОЕМ В ЕРШАЛАИМ, ПОМНИТЕ, толпа нищих... я еще хотел швырнуть им деньги, а у меня не было, и я взял у вас».


Кто въезжал в Ершалаим, наверное, пояснять не нужно. Хотя трактовать можно разными способами.


А теперь, еще раз напомню про ПЕРСТЕНЬ из Песни песней, и посмотрим, что сделал современный Афраний, отдав сердце с печатями, и получив обручальное кольцо, согласно Российскому кинематографу, то есть сериалу Бортко "Мастер и Маргарита".

Итак, "Песнь песней" про любовь.

«6 Положи меня, как ПЕЧАТЬ, НА СЕРДЦЕ ТВОЕ, КАК ПЕРСТЕНЬ, НА РУКУ ТВОЮ: ИБО КРЕПКА, КАК СМЕРТЬ, ЛЮБОВЬ».

Находим в Youtube фильм «Понтий Пилат» (тот же сериал только без Московских эпизодов). Время:1 ч.14 минут.

Оказывается, Афраний с презрением выкинул этот перстень вниз по лестнице. В принципе, это соответствует современному положению дел. Хотя можно было бы еще и Перстень рыбака вспомнить.


2. Таким образом, пока фильм «Адмирал» попал в десятку и вывел нас в нужном направлении, просто за счет всего лишь одного своего слогана.

Этого, само собой, не достаточно.

Посмотрим следующий эпизод из главы «Как прокуратор пытался спасти Иуду».

«Пришедший прилег, слуга налил в его чашу густое красное вино. Другой слуга, осторожно наклонясь над плечом Пилата, наполнил чашу прокуратора. После этого тот жестом удалил обоих слуг. Пока пришедший пил и ел, Пилат, прихлебывая вино, ПОГЛЯДЫВАЛ ПРИЩУРЕННЫМИ глазами на своего гостя. Явившийся к Пилату человек был средних лет, с очень приятным округлым и опрятным лицом, с мясистым носом. Волосы его были какого-то неопределенного цвета. Сейчас, высыхая, они светлели. Национальность пришельца было бы трудно установить. Основное, что определяло его лицо, это было, пожалуй, выражение добродушия, которое нарушали, впрочем, глаза, или, вернее, не глаза, а манера пришедшего глядеть на собеседника. Обычно маленькие глаза свои пришелец держал под прикрытыми, немного странноватыми, как будто припухшими, веками. Тогда в ЩЕЛОЧКАХ ЭТИХ ГЛАЗ светилось незлобное лукавство. Надо полагать, что гость прокуратора был склонен к юмору. Но по временам, совершенно изгоняя поблескивающий этот юмор из ЩЕЛОЧЕК, теперешний гость широко открывал веки и взглядывал на своего собеседника внезапно и в упор, как будто с целью быстро разглядеть какое-то незаметное пятнышко на носу у собеседника. Это продолжалось одно мгновение, после чего веки опять опускались, суживались ЩЕЛОЧКИ, и в них начинало светиться добродушие и лукавый ум….

— От всей души желаю, чтобы они скорее кончились, — энергично добавил Пилат. — Я получу возможность наконец вернуться в Кесарию. Верите ли, это бредовое сооружение Ирода, — прокуратор махнул рукою вдоль колоннады, так что стало ясно, что он говорит о дворце, — положительно сводит меня с ума. Я не могу ночевать в нем. Мир не знал более странной архитектуры. Да, но вернемся к делам. Прежде всего, этот проклятый Вар-равван вас не тревожит?

ТУТ ГОСТЬ И ПОСЛАЛ СВОЙ ОСОБЕННЫЙ ВЗГЛЯД В ЩЕКУ ПРОКУРАТОРУ. Но тот скучающими глазами глядел вдаль, брезгливо сморщившись и созерцая часть города, лежащую у его ног и угасающую в предвечерье. Угас и взгляд гостя, и веки его опустились».


А теперь смотрим отрывок из диалога адмирала и Анны на 20-ой минуте фильма.


«Зачем же непременно
узелки распутывать?
Как раньше ЦАРИ
НЕВЕСТ ВЫБИРАЛИ?
Невесты распутывают,
а ЦАРЬ В ЩЕЛКУ СМОТРИТ.
Если какая дергает и сердится,
то все. Прочь, ленивая!
Потому что царской жене пуд терпения
и выдержки требуется. Так меня бабушка готовила
в невесты».

Согласен, небольшая путаница. А с чего началось знакомство между адмиралом и Анной?

С проигрыша игры в ФАНТ.

Теперь посмотрим значение этого слова.

«ФАНТ — предмет, который необходимо отдать, или задание, которое необходимо выполнить, в случае несоблюдения правил любой игры или ШУТОЧНОЙ ДОГОВОРЕННОСТИ».

А теперь посмотрите на концовку диалога Афрания и Пилата. Разве это не игра в ФАНТ? Кто-то вроде бы эту игру проиграл. Но кто, вот вопрос. Ведь Пилат четко сообщил Афранию, что он не совершил ни одной ошибки.

Кто же совершил ошибку, и не выполнил договоренности? Может быть Иуда? Нет, я имею в виду не Иуду Искариота. И не того Иуду, который был верным до конца. Другой Иуда. На святой праздник отправился с какой-то блудницей за город. И получил эпизод «Гульчатай, открой личико». Нет, прокуратор, конечно же, это предвидел и пытался спасти Иуду, охрану приставил. Но тот обманул всех, сделал финт в районе базарной площади, и сбросил охрану. Ему, конечно же, слали сигналы, маяковали. Но он их уже не замечал, окрыленный предчувствием скорого свидания. В общем, этот ФАНТ кто-то явно проиграл.

Но кто этот Иуда, непонятно… Хотя, если речь шла о зашифрованном СПОРЕ между Богом и мефистофелем по поводу Фауста из «Фауста», или по поводу Иова из Библии, тогда становится более понятно, но это тема другого очерка.

3. Все это частности. Мало кто будет детально изучать фильм «Адмирал». Но вроде как все смотрели клип В.Меладзе, «Вопреки». Тем более, что глава «Погребение» посвящена песням любви, «Песни песней», на нее она и отсылает.

Попробуем посмотреть, вдруг эта песня «Вопреки» растворена в романе «Мастер и Маргарита», как и множество других песен:

1) «Вот и кончилась тетрадь, а повесть недописана
Прости меня, но...».

Отрывок из главы «Маргарита»:

«В руках Маргариты оказался старый альбом коричневой кожи, в котором была фотографическая карточка мастера, книжка сберегательной кассы со вкладом в десять тысяч на его имя, распластанные между листками папиросной бумаги лепестки засохшей розы и часть тетради в целый лист, исписанной на машинке и с обгоревшим нижним краем.

Вернувшись с этим богатством к себе в спальню, Маргарита Николаевна установила на трехстворчатом зеркале фотографию и просидела около часа, держа на коленях ИСПОРЧЕННУЮ ОГНЕМ ТЕТРАДЬ, перелистывая ее и перечитывая то, в чем после сожжения не было ни начала, НИ КОНЦА: "...Тьма, пришедшая со средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды... Пропал Ершалаим — великий город, как будто не существовал на свете..."

Маргарите хотелось читать дальше, НО ДАЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ БЫЛО, кроме угольной бахромы».

Теперь отрывок из главы «Прощение и вечный приют».

«Всадники остановили своих коней.

— Ваш РОМАН прочитали, — заговорил Воланд, поворачиваясь к мастеру, — и сказали только одно, что он, к сожалению, НЕ ОКОНЧЕН…».


2) Продолжаю по песне Меладзе.

«Обрывается строка, в жизни так бывает
Что дальше я и САМ НЕ ЗНАЮ...».

Отрывок из главы «Пора! Пора!»:

«— Ты знаешь, — говорила Маргарита, — как раз когда ты заснул вчера ночью, я читала про тьму, которая пришла со средиземного моря... И эти идолы, ах, золотые идолы. Они почему-то мне все время не дают покоя. Мне кажется, что сейчас будет дождь. Ты чувствуешь, как свежеет?

— Все это хорошо и мило, — отвечал мастер, куря и разбивая рукой дым, — и эти идолы, бог с ними, НО ЧТО ДАЛЬШЕ ПОЛУЧИТСЯ, УЖ РЕШИТЕЛЬНО НЕПОНЯТНО!

Разговор этот шел на закате солнца…».


3) Снова слова песни.

«Забывается вчера, ни числа, ни имени
Спаси меня...».

Отрывок из главы «Прощение и вечный приют».

«Так говорила Маргарита, идя с мастером по направлению к вечному их дому, и мастеру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился и шептал оставленный позади ручей, и ПАМЯТЬ МАСТЕРА, БЕСПОКОЙНАЯ, ИСКОЛОТАЯ ИГЛАМИ ПАМЯТЬ СТАЛА ПОТУХАТЬ».


4) «Я, что имею - не храню, а потерявши - плачу
А у тебя ведь всё иначе...».

Глава "Раздвоение Ивана".

«Иван работал усердно и перечеркивал написанное, и вставлял новые слова, и даже попытался нарисовать Понтия Пилата, а затем кота на задних лапах. Но и рисунки не помогли, и чем дальше — тем путанее и непонятнее становилось заявление поэта.

К тому времени, как появилась издалека пугающая туча с дымящимися краями и накрыла бор и дунул ветер, Иван почувствовал, что обессилел, что с заявлением ему не совладать, НЕ СТАЛ ПОДНИМАТЬ РАЗЛЕТЕВШИХСЯ ЛИСТКОВ И ТИХО И ГОРЬКО ЗАПЛАКАЛ.
….
— О чем, товарищи, разговор! — возражал новый Иван ветхому, прежнему Ивану, — что здесь дело нечисто, это понятно даже ребенку. Он личность незаурядная и таинственная на все сто. Но ведь в этом-то самое интересное и есть! Человек лично был знаком с Понтием Пилатом, чего же вам еще интереснее надобно? И вместо того, чтобы поднимать глупейшую бузу на Патриарших, НЕ УМНЕЕ ЛИ БЫЛО бы вежливо РАССПРОСИТЬ о том, ЧТО БЫЛО ДАЛЕЕ С ПИЛАТОМ и этим арестованным Га-Ноцри?».

4) «А у тебя ведь все иначе»

Глава «Пора!Пора!».

«— Бедный, бедный, — беззвучно зашептала Маргарита и наклонилась к постели.

— Какая красивая, — без зависти, но с грустью и с каким-то тихим умилением проговорил Иван, — вишь ты, КАК У ВАС ВСЕ ХОРОШО ВЫШЛО. А ВОТ У МЕНЯ НЕ ТАК, — тут он подумал и задумчиво прибавил: — А впрочем, может быть, и так...».


5) Припев:
«Каждый день я искал твой призрачный след
ЛЮБВИ БОЛЬШЕ НЕТ, БЕГИ».

Глава «Прощение и вечный приют» (у Га-Ноцри неузнаваемое лицо, так как после казни использовали серную кислоту, до сих пор точка в экспертизах не поставлена).


«— Он говорит, — раздался голос Воланда, — одно и то же, он говорит, что и при луне ему нет покоя и что у него плохая должность. Так говорит он всегда, когда не спит, а когда спит, то видит одно и то же — лунную дорогу, и хочет пойти по ней и разговаривать с арестантом Га-Ноцри, потому, что, как он утверждает, он чего-то не договорил тогда, давно, четырнадцатого числа весеннего месяца нисана. Но, УВЫ, НА ЭТУ ДОРОГУ ЕМУ ВЫЙТИ ПОЧЕМУ-ТО НЕ УДАЕТСЯ, и к нему никто не приходит. Тогда, что же поделаешь, приходится разговаривать ему с самим собою».

Глава «Явление героя».

«— Вот как приходится платить за ЛОЖЬ, — говорила она, — и больше я не хочу лгать. Я осталась бы у тебя и сейчас, но мне не хочется это делать таким образом. Я не хочу, чтобы у него навсегда осталось в памяти, что я убежала от него ночью. Он не сделал мне никогда никакого зла. Его вызвали внезапно, у них на заводе пожар. Но он вернется скоро. Я объяснюсь с ним завтра утром, скажу, что люблю другого, и навсегда вернусь к тебе. Ответь мне, ты, может быть, не хочешь этого?

— Бедная моя, бедная, — сказал я ей, — я не допущу, чтобы ты это сделала. Со мною будет нехорошо, и я не хочу, чтобы ты погибала вместе со мной.

— Только эта причина? — спросила она и приблизила свои глаза к моим.

— Только эта».

Глава «Погоня» (я уже писал, что эта глава описывает мерзость запустения и бегство из России Марии Романовой, или Анны Андерсен, следы которой в дальнейшем были тщательно спрятаны, а сама она была подменена на лже-Анастасию).


«Недоразумение было налицо, и повинен в нем был, конечно, Иван Николаевич. Но признаться в этом он не пожелал и, воскликнув укоризненно: "Ах, развратница!.." — тут же зачем-то очутился на кухне. В ней никого не оказалось, и на плите в полумраке стояло безмолвно около десятка потухших примусов. Один лунный луч, просочившись сквозь пыльное, годами не вытираемое окно, скупо освещал тот угол, где в пыли и паутине висела забытая икона, из-за киота которой высовывались концы двух венчальных свечей. Под большой иконой висела пришпиленная маленькая — бумажная.

Никому не известно, какая тут мысль овладела Иваном, но только, прежде чем выбежать на черный ход, он присвоил одну из этих свечей, а также и бумажную иконку. Вместе с этими предметами он покинул неизвестную квартиру, что-то бормоча, конфузясь при мысли о том, что он только что пережил в ванной, невольно стараясь угадать, кто бы был этот наглый Кирюшка и не ему ли принадлежит противная шапка с ушами.

В ПУСТЫННОМ БЕЗОТРАДНОМ ПЕРЕУЛКЕ поэт оглянулся, ИЩА БЕГЛЕЦА, НО ТОГО НИГДЕ НЕ БЫЛО. Тогда Иван твердо сказал самому себе:

— Ну конечно, он на Москве-реке! Вперед!».


6) «Вопреки я здесь, я с тобой пока гаснет свет
И стихнут мои шаги...».

Глава "Как прокуратор пытался спасти Иуду"

«Наконец услышал прокуратор и долгожданные шаги, и шлепанье но лестнице, ведущей к верхней площадке сада перед самым балконом. Прокуратор вытянул шею, и глаза его заблистали, выражая радость.

Между двух мраморных львов показалась сперва голова в капюшоне, а затем и совершенно мокрый человек в облепившем тело плаще. Это был тот самый человек, что перед приговором шептался с прокуратором в затемненной комнате дворца и который во время казни сидел на трехногом табурете, играя прутиком».
….
«— Имею честь, — сказал начальник тайной службы и, повернувшись, пошел с балкона. Слышно было, как он хрустел, проходя по мокрому песку площадки, потом послышался СТУК ЕГО САПОГ по мрамору меж львов. Потом срезало его ноги, туловище, и, наконец, пропал и капюшон. Тут только прокуратор увидел, что СОЛНЦА УЖЕ НЕТ и пришли сумерки».


7) «Вот и кончилась тетрадь,
Ты не поверишь, - мне легко, мне так легко
Я, предаю её огню, пальцы обжигая
Прощаю Вас и отпускаю».


Глава «Пора!Пора! (речь идет о снятии столетнего проклятия).

«— Тогда огонь! — вскричал Азазелло, — огонь, с которого все началось и которым мы все заканчиваем.

— Огонь! — страшно прокричала Маргарита. Оконце в подвале хлопнуло, ветром сбило штору в сторону. В небе прогремело весело и кратко. Азазелло сунул руку с когтями в печку, вытащил дымящуюся головню и поджег скатерть на столе. Потом поджег пачку старых газет на диване, а за нею рукопись и занавеску на окне. Мастер, уже опьяненный будущей скачкой, выбросил с полки какую-то книгу на стол, вспушил ее листы в горящей скатерти, и книга вспыхнула веселым огнем.

— Гори, гори, прежняя жизнь!

— Гори, страдание! — кричала Маргарита».


Глава «Прощение и вечный приют»

«Мастер как будто бы этого ждал уже, пока стоял неподвижно и смотрел на сидящего прокуратора. Он сложил руки рупором и крикнул так, что эхо запрыгало по безлюдным и безлесым горам:

— СВОБОДЕН! СВОБОДЕН! ОН ЖДЕТ ТЕБЯ!

«Горы превратили голос мастера в гром, и этот же гром их разрушил. Проклятые скалистые стены упали. Осталась только площадка с каменным креслом. Над черной бездной, в которую ушли стены, загорелся необъятный город с царствующими над ним сверкающими идолами над пышно разросшимся за много тысяч этих лун садом. Прямо к этому саду протянулась долгожданная прокуратором лунная дорога, и первым по ней кинулся бежать остроухий пес. Человек в белом плаще с кровавым подбоем поднялся с кресла и что-то прокричал хриплым, сорванным голосом. Нельзя было разобрать, плачет ли он или смеется, и что он кричит. Видно было только, что вслед за своим верным стражем по лунной дороге стремительно побежал и он».


8) Припев:
«Каждый день я искал твой призрачный след
Любви больше нет, БЕГИ
Вопреки...».

А теперь «Песнь песней Соломона».

«БЕГИ, ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ МОЙ; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических!».

А теперь «Фауст».

Фауст

Уж брезжит день. Любимая, молю!

Маргарита

Да, это день. День смерти наступил.
Я думала, что будет он днем свадьбы.
О, если бы все это раньше знать бы!
Не говори, что ты у Гретхен был.
Цветы с моей косынки
Сорвут, и, хоть плясать
Нельзя на вечеринке,
Мы свидимся опять.
На улице толпа и гомон,
И площади их не вместить.
Вот стали в колокол звонить,
И вот уж жезл судейский сломан.
Мне крутят руки на спине
И тащат силою на плаху.
Все содрогаются от страха
И ждут, со мною наравне,
Мне предназначенного взмаха
В последней, смертной тишине!

Фауст

Зачем я дожил до такой печали!

Мефистофель
(в дверях)

Бегите, или вы пропали.
Все эти пререканья невпопад!
Уж светится полоска небосклона,
И кони вороные под попоной
Озябли, застоялись и дрожат.

Маргарита

Кто это вырос там из-под земли?
Он за моей душой пришел, презренный!
Но стены божьего суда священны!
Скорее прочь уйти ему вели!

Фауст

Ты будешь жить! Живи! Ты жить должна!

Mapгарита

Я покоряюсь божьему суду».


4. Возможно, что эта песня Меладзе Вам не понравилась. Хорошо, вот другая песня про Пилата, который сидит и смотрит на лунную дорожку (лунная соната, ставшая музыкой – символом неразделенной любви, была так названа в честь лунной дорожки на Швейцарском озере вблизи горы Пилат).

Это Батырхан Шукенов «Твои шаги»:

«Я приду на край заката
Ожиданием распятый
Навсегда забуду день, что потерял
Научу себя не слышать
Научу себя не видеть
Как будто в мире больше нет тебя

Я каждый день встречаю
На алтаре печали
И цветы целую, что любила ты
И днями и ночами
Часы не замечая
Снова, снова, снова жду твои шаги
Твои шаги...».

Глава «Прощение и вечный приют»

«Воланд осадил своего коня на каменистой безрадостной плоской вершине, и тогда всадники двинулись шагом, слушая, как кони их подковами давят кремни и камни. Луна заливала площадку зелено и ярко, и Маргарита скоро разглядела в пустынной местности кресло и в нем белую фигуру сидящего человека. Возможно, что этот сидящий был ГЛУХ или слишком погружен в размышление. Он не слыхал, как содрогалась каменистая земля под тяжестью коней, и всадники, не тревожа его, приблизились к нему.

«Луна хорошо помогала Маргарите, светила лучше, чем самый лучший электрический фонарь, и Маргарита видела, что сидящий, глаза которого казались СЛЕПЫМИ, коротко потирает свои руки и эти самые незрячие глаза вперяет в диск луны. Теперь уж Маргарита видела, что рядом с тяжелым каменным креслом, на котором блестят от луны какие-то искры, лежит темная, громадная остроухая собака и так же, как ее хозяин, беспокойно глядит на луну.

У ног сидящего валяются черепки разбитого кувшина и простирается невысыхающая черно-красная лужа».

Само собой, что все это простое совпадение. Подумаешь глухой, слепой. Ну да, в клипе Батырхана есть Маргарита в черном плаще на голое тело. Ну и что. Правда, есть один момент.

Там к клипе везде белые розы. Точно такие же, как те, что лежали в красной луже рядом с Пилатом (глава «Как прокуратор пытался спасти Иуду»).

«Если бы не рев воды, если бы не удары грома, которые, казалось, грозили расплющить крышу дворца, если бы не стук града, молотившего по ступеням балкона, можно было бы расслышать, что прокуратор что-то бормочет, разговаривая сам с собой. И если бы нестойкое трепетание небесного огня превратилось бы в постоянный свет, наблюдатель мог бы видеть, что лицо прокуратора с воспаленными последними бессонницами и вином глазами выражает нетерпение, ЧТО ПРОКУРАТОР НЕ ТОЛЬКО ГЛЯДИТ НА ДВЕ БЕЛЫЕ РОЗЫ, УТОНУВШИЕ В КРАСНОЙ ЛУЖЕ, но постоянно поворачивает лицо к саду навстречу водяной пыли и песку, ЧТО ОН КОГО-ТО ЖДЕТ, нетерпеливо ждет».

Также будем считать совпадением костюм в полосочку и «музей закрыт» в конце клипа (мастер работал в музее, глава «Явление героя»).

«— С кем? — спросил Бездомный.

— С этой... ну... этой, ну... — ответил гость и защелкал пальцами.

— Вы были женаты?

— Ну да, вот же я и щелкаю... на этой... Вареньке, Манечке... нет, Вареньке... еще платье ПОЛОСАТОЕ... МУЗЕЙ... впрочем, я не помню».

А откуда взялась КРАСНАЯ ЛУЖА? Ну это легко объяснить. Вино, наверное, разлилось прямо на белые розы. К примеру, если посмотрите клип Guns and Roses "November rain", там эта тема хорошо раскрыта. И тема светомузыки, которая описана в начале главы, и страшный ноябрьский дождь, и сами розы в конце клипа.

Но если, честно, то эта лужа из далее следующего отрывка (прошу извинить за то, что избавил Вас от длинного цитирования около 100 совпадений между «Оводом» и «Мастер и Маргаритой». Если хотите, поищите их сами, начните с главы «Понтий Пилат»).

5. «Овод: Глава VII»

Монтанелли стоял перед престолом, окруженный священниками и причтом, и громким, ясным голосом читал "Introit". Собор был залит светом. …..Позади престола блестела и искрилась на солнце завеса из серебряной парчи. И на фоне этой завесы, украшений и огней выступала НЕПОДВИЖНАЯ ФИГУРА КАРДИНАЛА В БЕЛОМ ОБЛАЧЕНИИ - СЛОВНО МРАМОРНАЯ СТАТУЯ, в которую вдохнули жизнь.
Обычай требовал, чтобы в дни процессий кардинал только присутствовал на обедне, но не служил. Кончив "Indulgentiam", он отошел от престола и медленно двинулся к епископскому ТРОНУ, провожаемый низкими поклонами священников и причта.
- Его преосвященство, вероятно, не совсем здоров, - шепотом сказал один каноник другому. - Он сегодня сам не свой.
Монтанелли склонил голову, и священник, возлагавший на него митру, усеянную драгоценными камнями, прошептал:
- Вы больны, ваше преосвященство?
Монтанелли молча посмотрел на него, словно не узнавая.
- Простите, ваше преосвященство, - пробормотал священник, преклонив колени, и отошел, укоряя себя за то, что прервал кардинала во время молитвы.
Служба шла обычным порядком. Монтанелли СИДЕЛ ПРЯМОЙ, НЕПОДВИЖНЫЙ. Солнце играло на его митре, СВЕРКАЮЩЕЙ драгоценностями, и на шитом золотом облачении. Тяжелые складки БЕЛОЙ ПРАЗДНИЧНОЙ МАНТИИ ниспадали на КРАСНЫЙ КОВЕР. Свет сотен свечей искрился в сапфирах на его груди. Но ГЛУБОКО ЗАПАВШИЕ глаза кардинала оставались тусклыми, солнечный луч не вызывал в них ответного блеска.

При выносе святых даров кардинал встал с трона и опустился на колени перед престолом. В плавности его движений было что-то необычное, и когда он поднялся и пошел назад, драгунский майор в парадном мундире, сидевший за полковником, прошептал, поворачиваясь к раненому капитану:
- Сдает СТАРИК кардинал, сдает! Смотрите: словно не живой человек, а машина.

- Да, после долгих колебаний... Господи боже, КАК ДУШНО! Нас всех хватит солнечный удар во время процессии. Жаль, что мы не кардиналы, а то бы над нами всю дорогу несли балдахин... Ш-ш! Дядюшка на нас смотрит.
…..
Послышался сдержанный гул голосов. Монтанелли сидел, устремив вперед НЕПОДВИЖНЫЙ ВЗГЛЯД, словно не замечая жизни, кипевшей вокруг и замиравшей у подножия его ТРОНА. Ему поднесли кадило, ОН ПОДНЯЛ РУКУ, КАК АВТОМАТ, и, НЕ ГЛЯДЯ, положил ладан в курильницу.
Духовенство вернулось из ризницы и ждало кардинала в алтаре, но он сидел не двигаясь. Священник, который должен был принять от него митру, наклонился к нему и нерешительно проговорил:
- Ваше преосвященство!
Кардинал оглянулся:
- Что вы сказали?
- Может быть, вам лучше не участвовать в процессии? СОЛНЦЕ ЖЖЕТ НЕМИЛОСЕРДНО.
- Что мне до солнца!
Монтанелли проговорил это холодно, и священнику снова показалось, что он недоволен им.
- Простите, ваше преосвященство. Я думал, вы нездоровы.
Монтанелли поднялся, не удостоив его ответом, и проговорил все так же медленно:
- Что это?
Край его мантии лежал на ступеньках, и он показывал на огненное пятно на белом атласе.
- Это солнечный луч светит сквозь цветное стекло, ваше преосвященство.
- Солнечный луч? ТАКОЙ КРАСНЫЙ?
Он сошел со ступенек и опустился на колени перед престолом, медленно размахивая кадилом. Потом протянул его дьякону. Солнце легло цветными пятнами на обнаженную голову Монтанелли, УДАРИЛО В ШИРОКО ОТКРЫТЫЕ, ОБРАЩЕННЫЕ ВВЕРХ ГЛАЗА и осветило багряным блеском БЕЛУЮ МАНТИЮ, складки которой расправляли священники.
Дьякон подал ему золотой ковчег, и он поднялся с колен под торжественную мелодию хора и органа.
Монтанелли стоял у престола под белым балдахином, твердой рукой держа святые дары и глядя на проходящую мимо процессию. По двое в ряд люди медленно спускались по ступенькам со свечами, факелами, крестами, хоругвями и, минуя убранные цветами колонны, выходили из-под красной занавеси над порталом на залитую солнцем улицу. Звуки пения постепенно замирали вдали, переходя в неясный гул, а позади раздавались все новые и новые голоса. Бесконечной лентой разворачивалась процессия, и под сводами собора долго не затихали шаги.
…..
Монтанелли увидел со своего места под балдахином залитую солнцем, устланную коврами улицу, флаги на домах и одетых в белое детей, которые разбрасывали розы по мостовой. РОЗЫ! КАКИЕ ОНИ КРАСНЫЕ!
Процессия подвигалась медленно, в строгом порядке…. Прислужники подняли балдахин выше, отсчитывая вполголоса шаги: "Раз, два, раз, два", и Монтанелли открыл крестный ход.
ОН СПУСТИЛСЯ на середину собора, прошел под хорами, откуда неслись торжественные раскаты органа, потом под занавесью у входа - такой нестерпимо красной! - и ступил на сверкающую в лучах солнца улицу. На красном ковре под его ногами лежали растоптанные КРОВАВО-КРАСНЫЕ РОЗЫ.
….
КРОВЬ, ВСЮДУ КРОВЬ! Ковер - точно красная река, розы на камнях точно пятна разбрызганной крови!.. Боже милосердный! НЕУЖТО НЕБО ТВОЕ и твоя ЗЕМЛЯ ЗАЛИТЫ КРОВЬЮ? Но что тебе до этого-тебе, чьи губы обагрены ею!
Он взглянул на причастие за хрустальной стенкой ковчега. Что это стекает с облатки между золотыми лучами и медленно каплет на его белое облачение? Вот так же капало с приподнятой руки... он видел сам.
Трава на крепостном дворе была помятая и красная... вся красная... так много было крови. Она стекала с лица, капала из простреленной правой руки, хлестала горячим красным потоком из раны в боку. Даже прядь волос была смочена кровью... да, волосы лежали на лбу мокрые и спутанные... Это предсмертный пот выступил от непереносимой боли.
ТОРЖЕСТВЕННОЕ ПЕНИЕ разливалось волной.
……
Нет сил это вынести! Боже! Ты взираешь с небес на земные мучения и улыбаешься окровавленными губами. Неужели тебе этого мало? Зачем еще издевательские славословия и хвалы! Тело Христово, преданное во спасение людей, кровь Христова, пролитая для искупления их грехов! И этого мало?
Громче зовите! Может быть, он спит!
Ты спишь, возлюбленный сын мой, и больше не проснешься. Неужели могила так ревниво охраняет свою добычу? Неужели черная яма под деревом не отпустит тебя хоть ненадолго, радость сердца моего?
И тогда из-за хрустальной стенки ковчега послышался голос, и, пока он говорил, кровь капала, капала...
"Выбор сделан. Станешь ли ты раскаиваться в нем! Разве желание твое не исполнилось? Взгляни на этих людей, разодетых в шелка и парчу и шествующих в ярком свете дня, - ради них я лег в темную гробницу. Взгляни на детей, разбрасывающих розы, прислушайся к их сладостным голосам - ради них наполнились уста мои прахом, а розы эти красны, ибо они впитали кровь моего сердца. Видишь - народ преклоняет колена, чтобы испить крови, стекающей по складкам твоей одежды. Эта кровь была пролита за него, так пусть же он утолит свою жажду. Ибо сказано: "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих".
Артур! Артур! А если кто положит жизнь за возлюбленного сына своего? Не больше ли такая любовь?
И снова послышался голос из ковчега:
"Кто он, возлюбленный сын твой? Воистину, это не я!"
И он хотел ответить, но слова застыли у него на устах, потому что голоса певчих пронеслись над ним, как северный ветер над ровной гладью.
…..

Боже! Вот и крепость. Угрюмая, темная, с полуразрушенной стеной и башнями, она чернеет среди голых гор и сурово глядит на процессию, которая тянется внизу, по пыльной дороге… Ибо сонмы людские текут на священный пир крови, как полчища голодных крыс, которые спешат накинуться на колосья, оставшиеся в поле после жатвы. И они кричат: "Дай, дай!" Никто из них не скажет: "Довольно!"
"Тебе все еще мало? Меня принесли в жертву ради этих людей. Ты погубил меня, чтобы они могли жить. Видишь, они идут, идут, и ряды их сомкнуты.
Это воинство твоего бога - несметное, сильное. Огонь бушует на его пути и идет за ним следом. Земля на его пути, как райский сад, пройдет воинство и оставит после себя пустыню. И ничто не уцелеет под его тяжкой поступью".
И все же я зову тебя, возлюбленный сын мой! Вернись ко мне, ибо я раскаиваюсь в своем выборе. Вернись! Мы уйдем с тобой и ляжем в темную, безмолвную могилу, где эти кровожадные полчища не найдут нас. Мы заключим друг друга в объятия и уснем - уснем надолго. Голодное воинство пройдет над нами, и когда оно будет выть, требуя крови, чтобы насытиться, его вопли едва коснутся нашего слуха и не потревожат нас.
И голос снова ответил ему:
"Где же я укроюсь? Разве не сказано "Будут бегать по городу, подниматься на стены, влезать на дома, входить в окна, как воры"? Если я сложу себе гробницу на склоне горы, разве ее не раскидают камень за камнем? Если я вырою могилу на дне речном, разве ее не раскопают? Истинно, истинно говорю тебе: они, как псы, гонятся за добычей, и мои раны сочатся кровью, чтобы им было чем утолить жажду. Разве ты не слышишь их песнопений?"
Процессия кончилась; все РОЗЫ были разбросаны по мостовой, и, проходя под красными занавесями в двери собора, люди пели.
И когда пение стихло, кардинал прошел в собор между двумя рядами монахов и священников, стоявших на коленях с зажженными свечами. И он увидел их глаза, жадно устремленные на ковчег, который был у него в руках, и понял, почему они склоняют голову, не глядя ему вслед, ибо по складкам его белой мантии бежали алые струйки, и на каменных плитах собора его ноги оставляли кровавые следы.
Он подошел к алтарю и, выйдя из-под балдахина, поднялся вверх по ступенькам. Справа и слева от алтаря стояли коленопреклоненные мальчики с кадилами и капелланы с горящими факелами, и В ИХ ГЛАЗАХ, обращенных на тело искупителя, ПОБЛЕСКИВАЛИ ЖАДНЫЕ ОГОНЬКИ.
И когда он стал перед алтарем и воздел свои запятнанные кровью руки с поруганным, изувеченным телом возлюбленного сына своего, голоса гостей, созванных на пасхальный пир, снова слились в общем хоре.
А сейчас тело унесут... Иди, любимый, исполни, что предначертано тебе, и распахни райские врата перед этими несчастными. Передо мной же распахнутся врата ада.
Дьякон поставил священный сосуд на алтарь, а он преклонил колена, и с алтаря на его обнаженную голову капля за каплей побежала кровь. Голоса певчих звучали все громче и громче, будя эхо под высокими сводами собора.
….
По собору пронесся шепот: "Его преосвященство будет говорить".
Священники переглянулись в изумлении и ближе придвинулись к нему; один из них спросил вполголоса:
- Ваше преосвященство намерены говорить с народом?
Монтанелли молча отстранил его рукой. Священники отступили, перешептываясь. Проповеди в этот день не полагалось, это противоречило всем обычаям, но кардинал мог поступить по своему усмотрению. Он, вероятно, объявит народу что-нибудь важное: новую реформу, исходящую из Рима, или послание святого отца.
Со ступенек алтаря Монтанелли ВЗГЛЯНУЛ ВНИЗ, НА МОРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЛИЦ. С жадным любопытством глядели они на него, а он стоял над ними неподвижный, похожий на призрак в своем белом облачении.
- ТИШЕ! Тише! - негромко повторяли распорядители, и РОКОТ ГОЛОСОВ постепенно ЗАМЕР, как замирает порыв ветра в вершинах деревьев.
Все смотрели на неподвижную фигуру, стоявшую на ступеньках алтаря. И вот в мертвой тишине раздался отчетливый, мерный голос кардинала:
- В евангелии от святого Иоанна сказано: "Ибо так возлюбил бог мир, что отдал сына своего единородного, дабы мир спасен был через него". Сегодня у нас праздник тела и крови искупителя, погибшего ради вас, агнца божия, взявшего на себя грехи мира, сына господня, умершего за ваши прегрешения. Вы собрались, чтобы вкусить от жертвы, принесенной вам, и возблагодарить за это бога. И я знаю, что утром, когда вы шли вкусить от тела искупителя, сердца ваши были исполнены радости, и вы вспомнили о муках, перенесенных богом-сыном, умершим ради вашего спасения.
Но кто из вас подумал о страданиях бога-отца, который дал распять на кресте своего сына? КТО ИЗ ВАС ВСПОМНИЛ О МУКАХ ОТЦА, ГЛЯДЕВШЕГО НА ГОЛГОФУ С ВЫСОТЫ СВОЕГО НЕБЕСНОГО ТРОНА?
Я смотрел на вас сегодня, когда вы шли торжественной процессией, и видел, как ликовали вы в сердце своем, что отпустятся вам грехи ваши, и радовались своему спасению. И вот я прошу вас: ПОДУМАЙТЕ, КАКОЙ ЦЕНОЙ ОНО БЫЛО КУПЛЕНО. Велика его цена! Она превосходит цену рубинов, ибо она цена крови...
Трепет пробежал по рядам. Священники, стоявшие в алтаре, перешептывались между собой и слушали, подавшись всем телом вперед.
Но кардинал снова заговорил, и они умолкли.
- Поэтому говорю вам сегодня. Я ЕСЬМ СУЩИЙ. Я глядел на вас, на вашу немощность и ваши печали и на малых детей, играющих у ног ваших. И душа моя исполнилась сострадания к ним, ибо они должны умереть. Потом я заглянул в глаза возлюбленного сына моего и увидел в них искупление кровью. И я пошел своей дорогой и оставил его нести свой крест.
Вот оно, отпущение грехов. Он умер за вас, и тьма поглотила его; он умер и не воскреснет; он умер, и нет у меня сына. О мой мальчик, мой мальчик!
Из груди кардинала вырвался долгий жалобный стон, и его, словно эхо, подхватили испуганные голоса людей. Духовенство встало со своих мест, дьяконы подошли к кардиналу и взяли его за руки. Но он вырвался и сверкнул на них глазами, как разъяренный зверь:
- Что это? РАЗВЕ НЕ ДОВОЛЬНО ЕЩЕ КРОВИ? Подождите своей очереди, шакалы! Вы тоже насытитесь!
Они попятились от него и сбились в кучу, бледные, дрожащие. Он снова повернулся к народу, и ЛЮДСКОЕ МОРЕ ЗАВОЛНОВАЛОСЬ, КАК НИВА, над которой пролетел вихрь.
- ВЫ УБИЛИ, убили его! И Я ДОПУСТИЛ ЭТО, ПОТОМУ ЧТО НЕ ХОТЕЛ ВАШЕЙ СМЕРТИ. А теперь, когда вы приходите ко мне с лживыми славословиями и нечестивыми молитвами, я раскаиваюсь в своем безумстве! Лучше бы вы погрязли в пороках и заслужили вечное проклятие, а он остался бы жить. Стоят ли ваши зачумленные души, чтобы за спасение их было заплачено такой ценой?
Но поздно, слишком поздно! Я кричу, а он не слышит меня. Стучусь у его могилы, но он не проснется. Один стою я в пустыне и перевожу взор с залитой кровью земли, где зарыт свет очей моих, к страшным, пустым небесам. И отчаяние овладевает мной. Я отрекся от него, ОТРЕКСЯ ОТ НЕГО РАДИ ВАС, порождения ехидны!
Так вот оно, ваше спасение! Берите! Я бросаю его вам, как бросают кость своре рычащих собак! За пир уплачено. Так придите, ешьте досыта, людоеды, кровопийцы, стервятники, питающиеся мертвечиной! Смотрите: вон со ступенек алтаря течет горячая, дымящаяся кровь! Она течет из сердца моего сына, и она пролита за вас! Лакайте же ее, вымажьте себе лицо этой кровью! Деритесь за тело, рвите его на куски... и оставьте меня! Вот тело, отданное за вас. Смотрите, как оно изранено и сочится кровью, и все еще трепещет в нем жизнь, все еще бьется оно в предсмертных муках! Возьмите же его, христиане, и ешьте!
Он схватил ковчег со святыми дарами, поднял его высоко над головой и с размаху бросил на пол. Металл зазвенел о каменные плиты. Духовенство толпой ринулось вперед, и сразу двадцать рук схватили безумца.
И только тогда напряженное молчание народа разрешилось неистовыми, истерическими воплями.
Опрокидывая стулья и скамьи, сталкиваясь в дверях, давя друг друга, обрывая занавеси и гирлянды, рыдающие люди хлынули на улицу».


6. Но что делать с этим «Оводом» Войнич, который почему-то частично продублировал нам Евангелие от Пилата, в том числе главу "Понтий Пилат"?

Может быть, он указывает на письмо, которое оставил мастер на прощание Маргарите? Вот это письмо в самом конце романа "Овод".

"Дорогая Джим!

Строки вдруг расплылись у нее перед глазами, подернулись туманом. Она потеряла его. Опять потеряла! Детское прозвище заставило Джемму заново почувствовать эту утрату, и она уронила руки в бессильном отчаянии, словно земля, лежавшая на нем, всей тяжестью навалилась ей на грудь.
Потом снова взяла листок и стала читать:
Завтра на рассвете меня расстреляют. Я обещал сказать вам все, и если уж исполнять это обещание, то откладывать больше нельзя. Впрочем, стоит ли пускаться в длинные объяснения? Мы всегда понимали друг друга без лишних слов. Даже когда были детьми.
Итак, моя дорогая, вы видите, что незачем вам было терзать свое сердце из-за той старой истории с пощечиной.
Мне было тяжело перенести это. Но потом я получил немало других таких же пощечин и стерпел их. Кое за что даже отплатил. И сейчас, я как рыбка в нашей детской книжке (забыл ее название), "ЖИВ И БЬЮ ХВОСТОМ" - правда, в последний раз... А завтра утром FINITA LA COMMEDIA.
Для вас и для меня это значит: цирковое представление окончилось. Воздадим благодарность богам хотя бы за эту милость. Она невелика, но все же это милость. Мы должны быть признательны и за нее.
А что касается завтрашнего утра, то мне хочется, чтобы и вы, и Мартини знали, что я совершенно счастлив и спокоен и что мне нечего больше просить у судьбы. Передайте это Мартини как мое прощальное слово. Он славный малый, хороший товарищ... Он поймет. Я знаю, что, возвращаясь к тайным пыткам и казням, эти люди только помогают нам, а себе готовят незавидную участь. Я знаю, что, если вы, живые, будете держаться вместе и разить врагов, ВАМ ПРЕДСТОИТ УВИДЕТЬ ВЕЛИКИЕ СОБЫТИЯ. А я выйду завтра во двор с радостным сердцем, как школьник, который спешит домой на каникулы. Свою долю работы я выполнил, а смертный приговор лишь свидетельство того, что она была выполнена добросовестно. Меня убивают потому, что я внушаю им страх. А чего же еще может желать человек?
Впрочем, я-то желаю еще кое-чего. Тот, кто идет умирать, имеет право на прихоть. Моя прихоть состоит в том, чтобы объяснить вам, почему я был так груб с вами и не мог забыть старые счеты.
Вы, впрочем; и сами все понимаете, и я напоминаю об этом только потому, что мне приятно написать эти слова. Я любил вас, Джемма, когда вы были еще нескладной маленькой девочкой и ходили в простеньком платьице с воротничком и заплетали косичку. Я и теперь люблю вас. Помните, я поцеловал вашу руку, и вы так жалобно просили меня "никогда больше этого не делать"? Я знаю, это было нехорошо с моей стороны, но вы должны простить меня. А теперь я целую бумагу, на которой написано ваше имя. Выходит, что я поцеловал вас дважды и оба раза без вашего согласия. Вот и все. Прощайте, моя дорогая!
Подписи не было. Вместо нее Джемма увидела стишок, который они учили вместе еще детьми:
Счастливой мошкою
Летаю.
Живу ли я
Иль умираю».

7. Думаю, что я ответил на первые три вопроса. Теперь пора переходить к конкретике. Разобраться куда и зачем отлучался Иуда из Кириафа, в данном случае Колчак, когда находился в Петропавловске, и где он оставил свои сокровища. Хотя, если Вы хоть что-то поняли, то легко найдете ответ в интернете.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 36
© 13.01.2018 Илья Уверский
Свидетельство о публикации: izba-2018-2166734

Метки: Мастер и Маргарита, расшифровка, послание, судьба России, Апокалипсис, Понтий Пилат, Николай 2, Колчак, золото Колчака,
Рубрика произведения: Проза -> Мистика












1