Хутор Субботин - колыбель моя


ХУТОР МОЙ СУББОТИН - КОЛЫБЕЛЬ МОЯ



«…Но, всё также ночью снится мне деревня,
Отпустить меня не хочет Родина моя».
С.Беликов

Хутор спрятался в Россошанской широкой степи в долине давно, ещё в доисторические времена, исчезнувшей речки, которая не одну тысячу лет протекала в этом месте с севера на юг, о чем говорит то, что правый, подмытый склон долины крутой, а левый пологий. В хуторе было около двух десятков домов, располагавшихся двумя порядками: один вдоль мнимого русла, другой поперек к первому. Называли их соответственно «низ» и «гора».

Дома, как и все другие постройки хутора, белостенные, и каждый дом утопает в зелени вишнёвого сада, отчего весь хутор приобретает праздничный вид, когда он открывается взору путника, особенно с плато, на котором стоит курган Товста могила (Широкая могила).

Почти все дома не традиционные - под одной крышей с помещениями для животных, как это было в старину, а отдельные. Ведь хутор строили в двадцатом веке. Основу дома и других построек, составлял каркас из бревен, обычно дубовых, с заполнением из матов, плетеных из лозы или веток других деревьев, и набитых саманом (смесь глины и песка с соломенной сечкой) с двух сторон и обязательно оштукатуренных и побеленных.

Дворовые помещения как правило, имеют более тонкие стены из пруьевых матов, но даже и они обязательно (это уже на уровне характера селян) оштукатурены и побелены снаружи и внутри.

Крыша обычно соломенная. Самой ценной, красивой и долговечной считалась крыша из камыша, но она была значительно дороже. Соломенная крыша, как и весь облик деревенской избы - это непременные составляющие духовного образа (эстетики) сельского образа жизни и заслуживают отдельно рассказа.

Полы в домах повсеместно земляные. В безлесной степи деревянные полы были невиданной роскошью. При этом, строили полы так: сначала снимали растительный слой почвы, до полуметра глубиной, а образовавшийся котлован заполнялся, как сей час бы сказали, адсорбентом - крупным меловым щебнем в смеси с песком. Всё это утрамбовывалось, а сверху укладывалась саманная стяжка, в которую для связи и крепости добавлялся коровяк .

Почти весь пол устилался домоткаными половиками-дорожками, называвшихся у нас лежниками. Для освежающего аромата пол посыпали чебрецом или седой полынью. Такие дома зимой были сухими и тёплыми, а жарким летом (в степи это уже зной) ничего не было приятнее, чем распластаться на таком полу и ощутить спасительную прохладу родной земли.

Домашняя живность.

Это клохчущие куры-наседки, расхаживающие с цыплятами по двору под неусыпным оком большого красивого петуха, один предостерегающий возглас которого об опасности, в основном о появлении в небе коршуна, заставляет цыплят опрометью мчаться к матери и забиваться под её крылья.

В курином стаде своя азбука речи. Петух поёт часто, а ночью - “по часам”. Пение его не столько красивое, сколько громкое и, как мне кажется, лишено функции обольщения и призыва самок, как у многих птиц. Скорее это заявка на власть над своим гаремом и предупреждение возможным супостатам. Однако пение какого либо особо громкого и неутомимого певца часто в шутку оценивают, говоря: - “горланит” или даже “горло дерёт”, как петух.

Курицы общаются обычно повторяя: - “коооо-ко-ко, коооо-ко-ко”,..., а когда какая из них снесёт яичко, - слетит с гнезда, выскочит во двор и оповещает: “куд-куда, куд-куда!”, наседка же совсем на другом языке общается с цыплятами.

Большую радость доставляет козлёнок (всегда Яшка), которого дедушка перед нашим приездом каждую весну покупает, для наших игр. Сестрёнка моя наряжала его в разные платьица, а он такой весёлый, прыгучий и забавно бодучий, хотя его рожки ещё только пробиваются в виде бугорков сквозь кудряшки лба. Удивительно, как он легко запрыгивал на плетень(!), а с него на соломенную крышу сарая! И это с его маленькими копытцами!

А котята, щенята, поросята, ягнята, телята! Не могу не отметить, что в силу какого-то высшего смысла наша мудрая Природа наделяет детёнышей всех животных привлекательностью и красотой, особенно их мордашек (к слову: - то, что мы называем у животных мордой , некоторые народы, например англичане, называют лицом). Каждый раз, когда бабушка идёт доить корову, её по двору сопровождает кошка с высоко поднятым хвостом, зная, что нальют парного в её блюдце

Степь.

Родные мне люди, друзья, дом, деревня, домашняя живность – это конечно мой первый и главный мир, но степь – для меня, мальчишки, начинающего познавать окружающее, - была таинственной калиткой в нечто большое, часть того огромного, манящего внешнего мира, в который входит взрослеющий человек.

Она поражала моё детское воображение своей широтой – это необозримый простор, со всех сторон очерченный дымчатой кромкой горизонта, над которым вздымается огромный хрустальный купол голубого неба. Он хорош, а иногда и просто потрясающ, при восходе или закате солнца.

Особое впечатление оставляет рождение дня: освежающая прохлада, бриллиантовая россыпь росы, притихшая степь, светлеющее небо с изумительной сменой красок и их всполохи - от тёмно-фиолетового, ярко-бирюзового, багряно-красного, до голубого. В широкой степи эта картина проявляется в полной чистоте без отвлекающих деталей - только земля, небо, горизонт, солнце. Эта завораживающая картина запечатлелась в моей памяти на всю жизнь.

Недавно меня глубоко поразили слова одного современного и довольно популярного сериального актёра, также родом из степного края, который не увидел красоты родного края и поэтому в одном из телеинтервью назвал степь… пустотой! Бедный.

В траве постоянно что-то копошится: голенастые, зелёные, серые и рыжие прыгуны кузнечики, а также стрекозы и прочая мелочь, а жуки: басовито гудящие красивые золотисто-зелёные скоробеи, хрущи (майские жуки); плавунцы; притворяшки (в случае опасности – притворяются мёртвыми); щелкуны (со щелчком высоко подпрыгивают, будучи перевёрнутыми на спинку); божьи коровки.

Интересно наблюдать, как жуки-навозники лепят свои «ароматные колобки» - шарики из коровьих лепёшек - и катят их по дороге далеко (и без навигатора!), в заранее приготовленные норки, при чём катят шары вдвоём, задними ножками смешно перебирая, а шагают передними, головой вниз.

А большие и маленькие бархатные шмели, гудящие над цветками, как и пчёлы, добывающие себе пропитание, а растениям опыление. Интересны большие и маленькие толстенькие черножёлтые с блестящей шёрсткой шмели и шмелики, а также дикие пчёлы, неустанно собирающие нектар цветов.

Некоторые пчёлы живут не семьями - роями, а в одиночку, и устраивают гнёзда в полых камышовых стеблях, запечатывая мёд воском и искусно вырезанными кружочками вишнёвых листьев. По этим печаткам мы, мальчишки, часто находили соты и лакомились плодами их труда, - мёд сладкий, но не жидкий, а как помадка.

Ковыль

Бесспорно он - неотделимая часть общей картины степи. Это высокая трава с длинным (до полуметра) шелковистым колосом, похожим на пушистую метёлку. Кормовая ценность этого злака невысокая из-за жёсткости листьев, зато красота травы неописуема.
Как только ковыль выбросит свой колос, степь с весны и до самой осени преображается, это уже не просто некий край суши, нет, это уже море, - настоящее море сверкающего серебристо-зелёно-серого цвета. Его волны одна за другой бегут, переливаясь по ветру, от края и до края, сколько глаз хватает. Я рад, что эту чудесную, захватывающую картину мне довелось видеть в детстве своими глазами.

Сквозь всю глубину веков ковыль был неотъемлемой составляющей и украшением девственной степи. Именно его стараниями (простите за одушевление) был создан наш, на весь мир знаменитый чернозём, - золотая кладовая естественного плодородия, дарованная нам Природой. (Толщина его на полях нашей деревни составляла до метра, а в некоторых местах и до двух и более метров. Например дедушкин погреб был 2м глубиной - и всё чернозём).

Теперь же, в связи с почти полной распаханностью, этот абориген степи находится на грани исчезновения и даже занесён в Красную Книгу, в связи с чем, учёные биологи организовали в Липецкой области, на знаменитом Куликовом Поле, особый заповедник по сохранению ковыля.

Вместе с тем надо сказать, что красота зелёного покрывала степи не исчерпывается ковылём. Рядом с ним прекрасно уживаются многие представители растительного мира, такие как: разнообразные злаки – полевица, мятлик, мышей, лисохвост, костёр, ежа и др.; красавец козлобородник (мы называли его молочаем так как при отломе вкусного бутона, который мы съедали, из стебля выступало молочко). Красив он своим цветком и «одуванчиком» - в два-три раза крупнее обычного одуванчика.

Растёт там и дикий паслён со своими чёрными сладкими ягодами, из-за которых в сезон их созревания у всех пацанов руки, губы и языки все иссиня чёрные, а также много других трав: чебрец, седая полынь и др. Всё это разнотравье придаёт аромат сену, да и молоку, а может быть и вкус всем продуктам домашнего животноводства. В ложбинах и по оврагам растут колючая дереза и, не менее колючая, красавица белая акация.

Белая акация.

Это красивое дерево, произрастающее в южных районах нашей страны. Оно среднерослое с компактной кудрявой кроной. Лист перистый, сборный - по обе стороны длинного черешка добрая дюжина пар овальных листочков. Особенно хороша акация во время цветения. Несмотря на то, что отдельные белые цветки мелкие, но так как они собраны в пышные гроздья, как у сирени, что придают цветущему дереву нарядный вид. Аромат цветов бесподобен – медовый с каким-то особым нежным оттенком, поэтому акация хороший медонос. (“Белой акации гроздья душистые...”)

Мёд, собранный пчёлами с её цветов высоко ценится, так как обладает целебными свойствами и, единственный из всех наших медов, не засахаривается, так как содержит много фруктозы. Нектара в цветках так много, что его хватало не только для пчёл, но доставалось и нам. Мы пацаны любили им лакомиться. Возьмёшь всю гроздь в рот, отожмёшь языком несколько капель нектара – кайф, сладко!

Но, вместе с тем, дерево это строгое, запросто на него не залезешь - ветви усыпаны большими, и очень острыми и шипами-колючками, уколы которых долго дают себя помнить. Но нас, любителей полакомиться цветами это не останавливало. Три таких красавицы росли перед палисадником дедушкиного подворья. В их тени дедушка сделал широкую скамью, вокруг которой часто по вечерам, а часто и до утренней зари, собиралась молодёжная посиделка - «улица» с гармошкой или с балалайкой.

Очерет.

Так называют у нас камыш, трубчатый тростник – наш северный «бамбук». Как материал он намного прочнее и долговечнее соломы, поэтому применялся в основном для кровли деревенских хат зажиточных мужиков, так как стоил несравненно дороже соломы. Использовали его также и для изготовления циновок, матов и изгороди. Его привозили из сёл Меженка и Лиман, а также с пойм Дона и Чёрной Калитвы.

У нас он рос в илистом хвосте пруда, и мы, мальчишки, делали из него стрелы для луков, свистульки и удочки-ловушки для сбора вишен. Для этого на последнем коленце длинного камышового стебля делали продольный разрез с одной стороны, расширяли его и распирали палочкой (спичкой), длиной чуть больше размера вишни. Получалась маленькая лодочка широкая в месте распорки и узкая к концу разреза. Такая удочка подводилась под дальнюю (как правило, самую вожделенную, сладкую) вишенку и слегка дёргалась на себя, вишенка отрывалась и оставалась в узкой части.

Мне запомнился очерет ещё тем, что он использовался дикими пчёлами в качестве гнёзд. Эти пчёлы, в отличие от обычных домашних, живут не обществами (роями), а одиночно. Они так и называются одиночными. Я часто находил их гнёзда в торцах камышовых крыш по зелёным запечаткам. Пчелы плотно закрывают заполненные соты, искусно и точно вырезанными, кружочками листьев. Удивительно, что они вырезают их в листьях на дереве точно по диаметру сота. Немного вытащишь камышину из крыши, отломишь часть с сотом, распечатаеш - мёд густой пастообразный, как помадка – вкусный!

                                                                                       * * *

Окружающая природа, утопающая в садах деревушка, уютный дом и тепло любящих сердец составляют глубокое ощущение моей Родины, которое прочно
сидит во мне, и я сохраню его на всю жизнь. Всё это создаёт особый настрой, душевное спокойствие и радость жизни, формирует в твоём характере любовь и доброе отношение к природе, да и к людям. Скажу по секрету: - это не “высокий штиль», это моя правда, правда моей души.

И как горько мне стало, когда совсем недавно на ярмарке мёда в Москве из разговора с одним из россошанских пчеловодов я узнал, что моего родного хутора уже не существует, люди ушли в поисках работы, а бывшие подворья заросли бурьяном. Это лишь малая частица огромной российской беды, - исчезновение близкого к природе сельского образа жизни. Небрежение, да и неспособность сохранить его, – как стыд и срам общества и его поводырей, кощунственно прикрывающихся фиговыми листками индустриализации, постиндустриализации, урбанизации, демократии, либерализма и пр.

Привожу здесь некоторые наблюдения и впечатления от встреч с природным миром степи в годы моего деревенского детства и позже в том виде, как они сохранились в моей памяти, без прикрас и вымысла.

Жучка. У моего дедушки долго жила небольшая собака Жучка. Имя она своё получила за то, что была вся чёрная (как чёрный жучок), кроме грудки и “носочков” на передних лапах, которые были белого цвета. Мордочка гладкая, небольшая, лоб крутой, глаза карие, выпуклые, живые. Шерсть длинная пушистая, уши стоячие небольшие, хвост колечком и, что особенно забавно, - великолепные “штаны” задних ног, с серым отливом.

Собака была дворняжкой, но внешне напоминала шпица. Ума она была необыкновенного. Мы её научили давать правую или левую лапу, сидеть, лежать, прыгать, служить. Она смешно пела (подвывала), когда кто-нибудь визжал на одной ноте, или пел, или тренькал струной гитары или балалайки. Постоянно участвовала в наших играх. Сестрёнка моя Тося наряжала её в юбочки и платья.

Жучка была отменной сторожихой. Лаяла и не пускала никого чужого во двор, а если кто пытался пройти, то могла и укусить. Бывало, бабушка увидит в огороде кур, кликнет Жучку, та быстро выгонит их с грядок, подбегает к бабушке и заглядывает ей в глаза, как будто докладывает об исполнении. Но,... выгонит она с грядок, только чужих – своих же оставит. Прогонит и их только по второму приказу. Как она их отличала?

Она любила ходить с нами пасти стадо, когда наступала наша очередь. Так удивительно: - если прикажешь ей завернуть, ушедших в сторону от стада, корову или овец, она обязательно сделает это. Вероятно в коктейле её крови были гены и от овчарок.

Известно, что собаки обладают разнообразными благоприятными и полезными для человека чертами характера, такими как: преданность, храбрость, самоотверженность, любовь к хозяину и многие другие. Я же хочу отметить одно свойство, не отмеченное другими. Как ни странно, это стеснительность, - казалось бы чисто человеческое чувство.

Доказательством этому послужил случай. Выше я уже упоминал о её наряде и, в частности, о её шикарных “штанах”. Так вот однажды после линьки в начале лета, когда вся её чёрная шубка полностью сменилась и празднично лоснилась, на “штанах” оставались большие пучки старой серо-бурой шерсти, мы дети и дедушка стояли во дворе и обсуждали то ли красоту, то ли какой поступок Жучки. Её глаза и весь её вид говорили о том, что она понимает, что разговор идёт о ней, и она рада этому.
Дедушка же, стараясь выставить Жучку в лучшем свете, при нас нагнулся и убрал некрасивые пучки на её «штанах». Что стало с собакой! Она с каким-то извинительным взглядом и выражением морды, стыдливо прикрывая изменившие свой вид “штаны” хвостом, на полусогнутых попятилась из нашего круга и убежала.
А однажды, когда в очередной раз у неё отняли щенков, она очень тосковала. Лежала, положив голову на передние лапы, смотрела на нас грустными глазами и тоненько скулила. Вечером я заглянул в сарай, где она обычно лежала на охапке сена, и вижу, что под нею копошатся какие-то шары. Подошёл поближе и увидел, что это котята впились в её соски и уже насосались так, что животики их сильно вздулись. Жучка облизывает их и смотрит на меня умоляюще, мол: не трогай нас, не видишь что ли, что это дети?

Оказывается ещё накануне чья-то кошка родила котят, их выбросили в овраг, а Жучка нашла и перетащила к себе. Конечно, котята все равно умерли, или от чужеродного молока, или чрезмерно насосались, но Жучка! Ведь она же пожалела (тоже по человечески?) беспомощных малышей, пыталась их спасти. Это ли не поступок!

Волки.

Впервые я познакомился с волками мальчишкой лет 8 - 9-ти. Это было в деревне. Вечером, уже в темноте, я под какой-то тревожный лай собак поодаль, подошёл к колодцу набрать воды и уже собрался нацепить ведро на цепь, как увидел впереди, метрах в пяти за колодцем, два силуэта. Какое-то не определённое чувство страха охватило меня. Промелькнула спасительная мысль, что это собаки, но в тоже время понимал, что для наших деревенских собак они какие-то крупные и чем то не такие.
Пара остановилась, они сели рядом и повернулись в мою сторону. Холодная дрожь пробежала по спине, - на меня смотрели две пары горящих красных угольков. Я от испуга крикнул, уронил ведро, оно загрохотало вниз, волки как бы нехотя затрусили прочь. Когда я рассказал об этом дома, дедушка сказал, что он уже слышал о появлении волков около деревни и пропаже нескольких собак, и попросил меня не выходить вечером за пределы двора.

Вторая встреча. Мне было уже 14 лет, в тот день я работал в поле погонщиком лошадей на косьбе пшеницы. Поле было на плато, за крутым склоном долины и нам как на ладони был виден весь хутор. Косарем на жатке был дед Свирид. Жатка представляла собой движущуюся на конной тяге платформу с механической косой, которая приводилась в движение от полевого колеса. Косарь же сидел на железном сиденье посреди платформы и вилами набирал до объёма снопа срезанные и падающие на платформу пряди пшеницы, после чего сбрасывал их на землю.

Народ назвал эту жатку лобогрейкой, так как при работе у косаря был разогрет и мокр от пота лоб, но я считаю, что не только лоб - весь косарь был в поту, - так тяжела была эта работа. Дед не выдерживал и мы делали остановки через каждые 200-250 метров. Я было пытался его подменять, но выдыхался уже после десятка снопов.

Во время одной из таких остановок я обратил внимание деда на какую-то суету в деревне. Подслеповатый дед посмотрел, ничего не увидел, и мы продолжали работу. На следующем круге я опять сказал ему, что в деревне взад и вперед бегают люди и стоит сплошной лай собак. Он опять посмотрел и, видимо, побоявшись закончить работу раньше времени, сказал, что раз нет дыма, то значит и нет пожара, остальное же всё не важно, и мы продолжали работать.

Когда же вечером мы вернулись домой, нас встретил крик и плач людей. Оказывается, огромный волк среди бела дня напал на хутор, прошелся по всему верхнему ряду дворов и покусал многих людей и животных.

Произошло это неожиданно, волк застал всех врасплох, люди не ожидали такой напасти и реагировали неадекватно. Например, у самого первого двора волк молча подбежал к двум маленьким детишкам, которые пришли к колодцу со своей бабушкой. Она, увидев это и думая, что это собака, с криком “Пошла вон проклятая” бросила ведро, схватила коромысло и ударила волка. Последний оставил детей и накинулся на неё, свалил и стал было, подбираться к горлу, как его ударил вилами дед, до этого наблюдавший эту картину, стоя у калитки.

Причём, дед тоже подумавши, что это наш Тринченков Рэкс, не проткнул его остриями зубьев вил, а ударил плашмя. В ответ зверь набросился на деда. На крик выбежали мужики. Волк оставил деда и пробежал по задам дворов всю улицу, кусая на ходу все и всех.

Затем он вырвался из хутора и помчался к стаду колхозных бычков, пасшихся за околицей, и стал их терзать. Пастух, крепкий старик лет шестидесяти пяти, сразу понял что это волк и кинулся к нему с кием (так у нас называли пастушью палицу, то есть палку с утолщением в виде груши на конце) и огрел волка, но промахнулся и не попал по голове. Удар пришёлся по спине, волк взвыл и бросился на пастуха. Они сцепились в страшной борьбе.

Он потом не смог рассказать, как ему удалось оседлать волка и засунуть ему в пасть рукоятку кия. После этого он, сидя на волке, одной рукой удерживал этот кий, а второй ухватился за его гриву и звал о помощи. На крик подбежал мальчишка, помощник комбайнера, работавшего на соседнем поле. Старик крикнул: “Помоги! это Тринченкова собака!”. Но тот увидел, что это за собака и рванул назад к комбайну. Подоспел комбайнер и одним ударом монтировки размозжил голову волка. Старик был плох. Мальчишка побежал в деревню, оттуда приехали люди и на телеге увезли пастуха в город, в больницу. Вместе с ним туда же отправили покусанных детей и некоторых взрослых, а для анализа отрезанное ухо волка и что-то ещё в посудине.

Я с дружками бегал смотреть поле боя и видел мертвого волка и розово-красный кий, почти перегрызенный его зубами сантиметрах в двадцати от конца. Председатель колхоза распорядился ничего не трогать на этом месте до приезда начальства из города. На другой день приехала комиссия. Сообщили, что зверь был заражён бешенством. Всех покусанных людей и животных осмотрел врач. Людям приказали в обязательном порядке ежедневно ходить в больницу на уколы. Колхоз выделил лошадь, и всех пострадавших людей ежедневно в течение месяца возили в город на уколы.

Также приказали сдать всех укушенных и подозрительного поведения домашних животных, вплоть до кошек и кур. Мелких животных сразу уничтожили и закопали, коров и бычков держали под охраной в специально устроенном загоне на привязи, а овец и коз в колхозном сарае посреди этого загона. Целую неделю их там держали, а когда выяснилось, что в области нет для них вакцины, уничтожили и закопали в глубокие ямы.

За время, пока животных держали на привязи, у многих из них стали проявляться признаки болезни. Мы, мальчишки бегали к загону смотреть. Они метались из стороны в сторону, мотали головами, разбрызгивая пену изо рта, и страшно ревели, вернее кричали. Особенно жутко было слышать этот рев по ночам. Помню, как расстреливали больную собаку, привязанную к длинному шесту, как она перед этим грызла конец шеста, пачкая его розовой пеной. Помню, как на выгоне в беспорядочной пляске вертелась чья-то курица и её ловили большим рыболовным сачком.

В целом пострадало 16 человек, десятка два телят разного возраста и много собак, кошек и кур. Людей удалось спасти всех, несмотря на то, что в городе не оказалось свежей вакцины и её доставили в Россошь из Воронежа самолётом.
Потом выяснилось, что это была волчица, у которой из логова, обнаруженного в нескольких километрах от нашей деревни, неделей раньше люди забрали и убили волчат. Вот она и пришла в деревню мстить.

Жеребёнок. Все детёныши животных красивы и забавны, Но жеребята бесподобны своей грациозностью и чёткими линиями фигуры, лёгкостью и стремительностью движений. Забавно наблюдать, как весело со звонким ржанием бегают они на своих тонких высоких ножках, с игриво поднятыми головой и ещё пушистым хвостиком, прыгают, становятся на дыбки, перебирая передними ножками и взбрыкивают, высоко вскидывая задние. Невозможно передать словами ощущение теплоты и радости, пронизывающее тебя всего, когда обнимаешь, гладишь и ласково щиплешь широкую шёлковую шею жеребёнка, а он благодарно принимая игру, в ответ старается слегка ущипнуть и тебя своими упругими бархатными губами.

Птицы

Жаворонок. Пожалуй один из самых известных жителей степи, её украшение - жаворонок с его знаменитой песней, которую этот певец поёт забравшись высоко в небо. Мальчишкой я часто убегал в степь послушать его и, если повезёт, полюбоваться этой всеми любимой птичкой. Большое удовольствие лежать, раскинув руки, на тёплой земле, смотреть в ясное небо и слушать его чистый переливчатый голос, посвистывания и трели, искусно вплетённые в одну песню. А она у него длинная, заливистая и очень мелодичная. Недаром песня жаворонка нашла отражение в мелодиях народных песен и многих известных композиторов (Глинка, Шуберт, Поль Мориа и др.).

Лежишь, слушаешь, долго пытаешься найти в небе этого певца глазами и, наконец, находишь, следишь за ним, а он, часто взмахивая крылышками, как будто завис на одном месте и льёт свою песню с высоты. Затем, закончив петь, вдруг делает глубокое пике к земле и садится невдалеке на высокую былинку.

Если это недалеко, лежишь тихо, не шелохнувшись, рассматриваешь его неброскую красоту: – немного больше воробья, буровато-серое с пестринкой оперение, на головке кокетливый хохолок. Усевшись жаворонок молчит, осторожно оглядывается вокруг, затем пересаживается на другую былинку, ещё оглянется по сторонам и вдруг куда-то падает, исчезает.

Подождёшь немного, затем осторожно подходишь к месту, куда он упал. Жаворонок, а то и два, если самочка сидит на яичках, слетают, и ты любуешься аккуратно свитым из сухих травинок гнёздышком, в котором лежат или светло-серые веснушчатые яички, или птенчики, если они уже вылупились из скорлупок. Эти пёстро-серые комочки, почуяв опасность, не пищат, а сидят, смирно сбившись в кучку, стараясь быть незаметными. Им в этом помогает их цвет, сливающийся с цветом сухой травы, из которой свито гнездо и земли вокруг него.

Близко подходить, а тем более брать яичко или птенчиков руками нельзя, поверье говорит о том, что птичка учует вмешательство и оставит гнездо. Пение жаворонка удивляет ещё и потому, что она не всегда являет собой призыв самочки. Ведь поёт он, забравшись высоко в небо над своим гнездом, в котором зачастую уже сидит его подружка на ранее снесённых ею яичках, а то и греет вылупившихся птенчиков. И, в шутку подумаешь, не служит ли его песня усладой для любимой?

Перепел. Другой постоянный житель степи - перепел. Это маленькая курочка размером чуть меньше голубя. Тоже певец, но песня его особая, чёткая и звонкая, у нас её так и называют - “бой”. Услышав песню, обычно говорят: - “Перепел бьёт”. А поёт он, словно зовёт: с-Па’ть пойдём! с-Па’ть пойдём! с-Па’ть пойдем!... Слышно его издалека, особенно тихим летним вечером. Весной колхозники, работающие в поле, часто находили перепелиные гнезда и приносили домой целые шапки яичек. В те времена перепелов было много и он даже имел промысловое значение, так как и яички и мясо его - изысканный деликатес. Дедушка Сергей однажды взял меня на перепелиную охоту. Орудиями лова были: натянутая на большую дугу сетка и маленький свисточек - манок, который дедушка называл пищиком.
Охота заключалась в том, что, выйдя вечером в степь, дедушка сначала слушает бой перепелов, определяет который из них громче, а следовательно ближе к нам, и устанавливает сетку на сторожок (небольшой колышек с привязанным к нему длинным шнурком). Приподнятый на высоту колышка край сетки направлен в сторону к выбранному перепелу, а мы ложимся в траву метрах в пяти сзади сетки и затихаем.
Дедушка манком-пищиком, имитирующим голос самки, начинает подзывать певца. Последний, в предвкушении встречи с подружкой, небольшими перелётами, а ближе к цели и пешком, мчится на зов и, как только забегает под сетку, дедушка дёргает шнурок, сетка падает и накрывает его. Иногда под сетку забегают сразу два дурачка. В тот раз мы принесли домой пять штук.

____

В степи много других птиц. Например, - коростель, которого в наших краях, за резкий скрипучий крик по вечерам, зовут дергачём. Интересен тем, что он значительную часть своих тысячекилометровых сезонных миграций совершает пешком, вернее - бегом. Особый интерес представляет дрофа - крупная, величиной с гуся, птица, раньше водившаяся в ковыльной степи в большом количестве, а в настоящее время почти вымершая, несмотря на то, что уже давно находится в Красной Книге. Мне же посчастливилось её видеть своими глазами. Мы встретили их небольшое стадо, когда шли с дедушкой на перепелиную охоту. В степи интересно наблюдать за хищными птицами: коршунами, ястребами и орлами, парящими высоко в небе и зорко высматривающими добычу. А сова даже жила под крышей нашего сарая. В деревнях, в каждом дворе гнездились ласточки - очень милые, невероятно аккуратно и элегантно сложенные, птички. Их полёт стремителен и точен, что позволяет ловить насекомых на лету. Для нас мальчишек они были своеобразным барометром: если летают низко над землёй – будет ненастье, так как насекомые, за которыми охотятся ласточки, к перемене погоды жмутся к земле. Они любимы и почитаемы деревенскими жителями. Считается, что ласточки приносят счастье в дом. Разорить гнездо ласточки - тяжкий грех и поверье гласит, что тому, кто это сделает, ласточка принесёт горящий уголёк под стреху соломенной крыши и дом сгорит. Этому верят мальчишки и, не в пример с воробьями, никогда не трогают ласточек и их гнезда. Здесь уместно вспомнить стихотворение А. Н. Майкова. Привожу отрывок:

«…А помню я, как хлопотали
Две ласточки, строя гнездо!
Как прутики глиной скрепляли,
И пуху таскали в него!

Как весел был труд их, как ловок
Как любо им было, когда
Пять маленьких, быстрых головок
Выглядывать стали с гнезда!»

В кручах оврагов во множестве селились похожие на ласточек стрижи, делая гнезда в норах крутых откосов. Воробьёв тоже много, но дружбы с ними у селян нет за их вороватый характер, ведь они зерноядные и ещё в поле по мере созревания зерна вылущивают его в колосе, а также воруют зерно, выращенное крестьянами из снопов в копнах и скирдах и на токах при обмолоте. Кроме того, они устраивают свои гнёзда в соломенных крышах домов и сараев, буквально испещряя их глубокими ходами и проникают в амбары. Отсюда-то, как я думаю, и пошло их название: - вора бей.
* * *

Вместе с тем, есть целая группа домашних животных, совершенно незаслуженно наделённых людьми дурной славой. Это - свинья, козёл, баран. Достаётся иногда и собаке.

Свинья. Бытуют десятки, если не сотни присловий, пословиц, поговорок, шуток и прибауток, создающих в целом неблаговидный образ этого животного. Она де и грязна, нечистоплотна, тупа, коварна и т.д. Чего только стоит её образ в известной басне И.А. Крылова: “Свинья под дубом вековым”. И это при том, что это животное обладает неоценимыми свойствами, как обильный и скороспелый источник мяса, мясных продуктов и такого ценного и высокоэффективного источника энергии, как сало, без которого не обойтись при тяжёлом труде крестьянина.
Помню, что дедушка всегда имел неприкосновенный запас сала на период пахоты, сенокоса и жатвы. Кроме этого, факты говорят о довольно высокой сообразительности и способностях свиньи, по некоторым данным на уровне, а то и выше собаки. Она легко дрессируется.
Вопреки общепринятому мнению она довольно чистоплотна. Как раз это позволило селекционерам вывести малорослую породу для содержания в качестве домашнего питомца.
Я же поделюсь моим небольшим опытом общения с этим животным. Обычно дедушка оставлял от приплода одного, двух поросят, а остальных продавал. Как-то к нашему приезду в деревню на лето, дедушка оставил в хозяйстве двух чистеньких розовых поросят двухмесячного возраста, Большое удовольствие наблюдать, как они с весёлым визгом резвятся, гоняются, пинают и подбрасывают рыльцами друг дружку, как вертятся при этом их смешно закрученные хвостики! Подросшие или взрослые особи более степенны.
Но все они любят ласку, особенно почёсывание живота. Похлопаешь даже взрослую свинью по спине, она в ожидании остановится и как бы всем телом придвигается к твоей ноге. Начинаешь слегка почёсывать ей спину, а она тут же “плюх” на траву и, принимая ласку, подставляет живот и даже приподнимает заднюю ногу. А когда чешешь живот, сама в это время особым голосом, явно поощряя, выражает удовольствие: “хр Ох! - хр Ох! - хр Ох!...”

Козёл. Не в пример даже своей козе, этот представитель скотного двора также наделён многими нелицеприятными прозвищами, вплоть до образа самого дьявола. Трудно сказать - почему? Не в отместку ли за то, что смел и упрям, высоко держит голову, рогат и лёгок на их применение, к тому же бородат, что красит его? К тому же одаряет шерстью, а некоторые его породы даже пух, для знаменитых оренбургских платков и других изделий.

Баран. Не ахти как умён, но безобиден и поставщик отменного мяса и даёт отличную шерсть. Тоже достоин полной реабилитации.

Ведь получается так, что на этих животных вся махровая напраслина возведена лицемерием человека. Человек как бы сам себя, да и высшие силы, обманывает в надежде на облегчение груза своих собственных грехов и недостатков, стараясь сбросить их и переложить на другого, - “козла отпущения”.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 56
© 13.01.2018 Иван Трин
Свидетельство о публикации: izba-2018-2166699

Метки: хутор, степь, птицы, домашняя живность,
Рубрика произведения: Проза -> Мемуары












1